Алекс Орлов 
База 24. Штурм базы

«База 24. Штурм базы»: Эксмо; М.; 2012
ISBN 978-5-699-60533-0
Аннотация

Первый и второй романы цикла «База 24».
Содержание:
База 24 (роман)
Штурм базы (роман)

База 24

Снаряд безоткатного орудия влетел в одну из западных бойниц и взорвался внутри бункера. Кто-то из защитников повалился на пол, осыпаемый, словно пеплом, седой пылью, другие, плюясь кровью, продолжали яростно отстреливаться.
Расходуя боезапас, мерно ухал автоматический миномет. Он тупо и равномерно выкашивал заданный квадрат джунглей, в то время как в форт просачивались все новые мятежники.

1

Наконец-то в город Галлиополис пришло лето.
Весна закончилась со сдачей экзаменов на аттестат зрелости, и вместе со школой для Джима Симмонса и Тони Тайлера закончились детские проблемы, и они вступили в мир взрослых.
О том, чтобы продолжить учебу, не могло быть и речи. Джим и Тони окончили школу по второй категории, что автоматически усложняло им поступление в колледж, однако это было не так страшно, если бы у них имелись средства для оплаты обучения. Однако денег не было.
Джим с матерью жили на ее нерегулярные приработки да небольшую оставшуюся от отца пенсию, а у Тони, помимо него самого, было еще шестеро братьев и сестер, которым не всегда хватало на одежду, чего уж тут думать про колледж.
После окончания школы у двух приятелей возникла необходимость как-то построить свою жизнь в восемнадцать лет, а для этого требовалось найти работу. Работу хорошую и постоянную. Сгребать в закусочных объедки и сортировать мусор на свалках они уже научились во время школьных каникул.
Для того чтобы как-то устроиться, Джим и Тони ежедневно встречались в расположенном недалеко от их улицы старом парке и ровно в одиннадцать отправлялись на Биржу занятости.
Биржа находилась всего в нескольких остановках от парка, которые еще нужно было преодолеть на старом муниципальном автобусе с устаревшим парогенератором. Иногда эти машины останавливались посреди улицы, перекрывая движение и окутываясь клубами пара. Тогда водители открывали двери, и пассажиры разбегались кто куда. Существовало мнение, что парогенераторы взрываются, хотя никто не мог припомнить ни одного такого случая.
Как бы там ни было, в Галлиополисе, население которого насчитывало около двухсот пятидесяти тысяч человек, никакого другого общественного транспорта не было, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.
Прежде город был одним из центров горнорудной промышленности, однако за пятьдесят лет нещадной эксплуатации рудных пластов полезные ископаемые закончились, оставив брошенные в северных пригородах города шахты. Иногда они напоминали о себе, вызывая оползни и провалы в северной части Галлиополиса.
Заплатив по четверти реала, друзья проехали три остановки и вместе с множеством других безработных сошли возле здания Биржи занятости.
– Как ты думаешь, повезет нам сегодня? – спросил Тони, почесав курчавую голову.
– Едва ли, – вздохнув, ответил Джим.
– А чего так невесело?
– А вон видишь – там, в скверике у фонтана, дама сидит с белой собачкой…
– Ну и что? Не старая еще дама.
– Да я не об этом. Мне кажется, она является для нас плохим знаком. Две недели мы сюда мотаемся, и все две недели она сидит на лавочке и пялится в свою книжку… Пока она там сидит, нам удачи не видать.
– Нам что с ней, что без нее – одна дорога: уезжать из Галлиополиса.
– Куда уезжать-то? – невесело усмехнулся Джим. – В шахтеры, за пятнадцать реалов в день?
– Ну, в шахтеры я не пойду. Мне папаша достаточно рассказывал про шахтерскую жизнь.
– Тогда куда – в армию? Вессалинк и Биклайн уже в учебном центре. Миссис Вессалинк сказала, что Бат написал ей письмо. Вроде как всем доволен…
– Ага, доволен. Через месяц зашлют куда-нибудь на Габан, мятежников убивать.
– Гаобан…
– Чего?
– Я говорю – «Гаобан» правильно говорить. Ладно, пойдем, что ли, отметимся.

2

В большом регистрационном зале Биржи занятости стоял ровный гул десятков приглушенных голосов.
За длинными, словно для пикника составленными столами рядком сидели агенты биржи, а напротив них, разбившись на небольшие очереди, стояли соискатели. Приходя сюда каждый день, безработные вставали в очередь к своему прикрепленному агенту, чтобы услышать примерно одно и то же.
Джим и Тони тоже стали в очередь к лысоватому агенту, который быстро отфутболивал безработных одного за другим. Справа от него лежала толстая пачка учетных карточек, а слева всего несколько листочков – присланных на сегодняшний день заявок от работодателей.
Первым сел на стул перед агентом по трудоустройству Джим Симмонс.
– Здравствуйте, сэр, – сухо поздоровался с ним агент. – Ваше имя?
– Джим Симмонс.
Агент, конечно, знал, как зовут каждого из прикрепленных к нему безработных, ведь они ходили к нему ежедневно месяцами. Однако по заведенному здесь порядку следовало отвечать на вопросы, словно пришел сюда в первый раз.
– Итак, мистер Симмонс, вам нужна работа?
– Да, сэр. Я бы хотел найти место, – произнес Джим заученную фразу и стал наблюдать за ленивой мухой, которая сидела на краю стола и чистила радужные крылышки.
Агент выбрал из толстой стопки учетную карточку Джима и продолжил опрос:
– Насколько я понимаю, мистер Симмонс, у вас нет никакого специального образования.
– Нет, сэр.
– А также никаких профессиональных навыков?..
– Нет, сэр.
– И, судя по всему, у вас отсутствует рабочий стаж на прежнем месте работы?
– Сэр, я только две недели назад окончил школу, – едва сдерживаясь, чтобы не дать лысому в морду, произнес Джим. Он знал, что за грубость его могут снять с учета.
– Ну, в таком случае из имеющихся у меня заявок я могу предложить вам только… – Агент вздохнул, провел по лысине ладонью и, взяв один из листочков с заявкой, сказал: – В городской зоопарк требуется работник на неполный день.
– Что, дерьмо убирать?
– Нет, работа чистая. Необходимо изображать самца орангутанга взамен настоящего животного, которое сейчас находится на лечении. Спецодежда предоставляется. Питание – тоже.
– А зачем это нужно? – не понял Джим. Ему показалось, что агент шутит.
– Чтобы поток посетителей в зоопарке не ослабевал. Потянете такую работу, молодой человек?
– Но ведь это временная работа.
– Конечно, временная. Но сейчас не приходится выбирать. А четыре реала за неполный день – это хоть что-то.
– Посудомойщик получает восемь реалов.
– Посудомойщик работает в частном секторе, а зоопарк у нас муниципальный. Плата за вход – весьма символическая.
– Нет, вы знаете, я не готов к такой работе, – сказал Джим.
– Хорошо, – кивнул агент. – Тогда приходите завтра в то же время. Может, что-нибудь и подберем.
«Подберешь ты, как же…» – мысленно ответил Джим. Однако вслух ничего не сказал и даже улыбнулся агенту.
Следующим на стул сел Тони, а Джим, уже зная, что тому будут говорить, отошел к вытертой колонне в центре зала и там стал дожидаться приятеля.
Вскоре ухмыляющийся Тони подошел к Джиму.
– Тебе этот придурок тоже предлагал поработать обезьяной? – спросил он.
– Да. Наверное, мы лучше других подходим для этого дела. Интересно, кому-нибудь он эту работенку всучит?
– Может, найдется какой-нибудь бедолага, которому жрать нечего. Жаль, я не спросил, что он имел в виду, говоря о бесплатном питании.
– А чего тут неясного? Корнеплоды и ботва – все, что положено обезьяне, – разъяснил Джим.
– На корешках не разъешься. А заработок в четыре реала – это вообще смех. Качаться на фальшивых лианах и не заработать на обед? Это неправильно.
– Это неправильно, – согласился Джим.
С кислыми физиономиями друзья вышли на крыльцо биржи, и их взгляды упали на даму в белом кружевном одеянии и в шляпе с широкими полями. Дама сидела на скамейке с книжкой в руках, а неподалеку от нее бегала беленькая пушистая собачка, которая не пропускала ни одной возможности пометить территорию.
– Давай прогоним ее от биржи, Тони, – предложил Джим. – Я просто уверен, что в ней все дело.
– Да брось ты. Думаешь, если бы ее здесь не было, нам бы не предложили должность орангутанга?
– Если бы и предложили, то сразу две должности, а на пару играть обезьян не так скучно.
– Ну хорошо, – согласился Тони. – А как мы ее прогоним? Если будем хамить, она может позвать полицию.
– Я знаю, как мы сделаем. – На лице Джима появилась плотоядная улыбка. – Ты, главное, кивай.
И друзья направились к фонтану, вокруг которого, помимо скучающей дамы, коротали время отчаявшиеся бедолаги. Они сидели сцепив руки и глядя в воду.

3

Сначала Джим прошел мимо, но затем вернулся и сел на край скамьи. Затем дал знак, чтобы Тони сел рядом. Только после этого он произнес самым доброжелательным тоном:
– Какая замечательная собачка. Шустрая, подвижная.
Дама оторвалась от чтения книги, приподняла поля шляпы и благосклонно посмотрела на молодых людей.
– Вы, я вижу, разбираетесь в собаках, – сказала она и улыбнулась накрашенным ртом. Вблизи она выглядела старше.
– Еще бы я не разбирался, мадам, ведь я экспедитор сквоттерского ресторана.
– Сквоттерского ресторана? – переспросила дама. – А что это такое?
– Ну… Скажу вам прямо, ваша собака заинтересовала нас, и я хотел бы ее купить. Могу предложить хорошие деньги.
– Но зачем вам моя Би-Би? – с капризными интонациями спросила дама и кокетливо повела бюстом. – Что вы будете делать с ней в ресторане?
– Что делать? В ресторане ее кушать будут…
– Что-о-о?! – воскликнула дама и, вскочив со скамейки, бросилась к собачке, словно наседка к своему цыпленку: – Би-Би, немедленно ко мне! Би-Би – опасность!..
Схватив собаку, дама бросила на двух злодеев полный негодования взгляд и помчалась прочь, высекая из асфальта искры острыми каблуками.
– Сработало! – сказал довольный Джим.
– Да, ты ее здорово напугал. Теперь нам должно повезти?
– Уверен.
– Куда теперь пойдем?
– Ко мне. Скоро обед, мать сделает картофельные оладьи. Заодно отчитаемся перед ней, что, мол, сделали все, что могли, а после обеда пойдем в Центр образования в кино на бесплатный сеанс.
– Мы все их фильмы уже по сто раз видели.
– Ты знаешь другие бесплатные развлечения?
В квартире у Джима приятелей ожидал сюрприз. Помимо его матери Глории, там оказался ее брат и дядя Джима, Эдгар Форсайт. Эдгар служил в армии, защищая родину на посту военного чиновника одного из тыловых подразделений. А поскольку руки у дяди Эдгара были достаточно «липкими», его дела шли весьма неплохо.
Дядя Эдгар был шумноват и, приезжая раз в два года, интересовался успехами племянника в школе и обожал читать ему длинные и скучные нравоучения. И хотя Джим не любил выслушивать дядины наставления, он понимал, что Эдгар Форсайт знает, что говорит. Ведь начинал он когда-то молодым лейтенантом, и с тех пор после каждого приезда количество звезд на его погонах росло, бриллианты на его наручных часах становились все крупнее, а сигары все толще и ароматнее.
– О, кого я вижу! Джимми! Дорогой мой племянник! Ну-ка, подойди, дядя тебя обнимет!..
Дядя Эдгар поднялся и, одернув полковничий мундир, шагнул навстречу племяннику. Стиснув его так, что у Джима хрустнули кости, Эдгар затем крепко пожал руку Тони.
– Ну, как ваши дела, ребятки? – спросила Глория с надеждой в голосе.
– Все как обычно, мама.
– Что, неужели нет никакой работы?
– Ну почему, какая-то работа есть. Мне предложили поработать обезьяной в городском зоопарке.
– Обезьяной? – не поверила Глория. – Что значит – обезьяной? Ты должен был ходить в костюме и развлекать детей?
– Нет, мама, в этом костюме я должен был висеть на фальшивых лианах, чтобы все думали, что орангутанг на прежнем месте. Что он бодр и весел.
– Орангутанг у них заболел, миссис Симмонс, – пояснил Тони Тайлер. – А администрация не хотела, чтобы клетка пустовала, вот и предлагали нам повисеть там.
– Но это же издевательство, а не работа, – сказала миссис Симмонс.
– У гражданских все так, – снисходительно заметил дядя Эдгар. Затем достал из кармана сигару, не спеша ее распечатал и взглянул на сестру. Та кивнула, разрешая ему курить в квартире. – У гражданских все так, – повторил свою мысль дядя Эдгар, обрезав ножичком кончик сигары и прикурив ее от толстой деревянной спички. – Даже не представляю, как вы живете и выживаете в этом мире. Для мужчины есть только одно достойное занятие – это служба в армии.
– Конечно, служба в армии… – ухмыльнулся Джим, присаживаясь на потертый диван. Рядом с ним примостился Тони. – Не всем же удается так продвинуться, как вам, дядя. Наслушаешься ваших советов, подпишешь контракт, а тебя – раз и забросят на какую-нибудь войну, так что потом костей не соберешь.
– Уж ты действительно, Эдгар, как посоветуешь так посоветуешь, – поддержала сына Глория.
– Ты иди на кухню и приготовь ребятам – чего ты там хотела готовить?
– Картофельные биточки.
– Вот-вот, картофельные биточки. А я, – Эдгар выпустил к потолку облако сизоватого дыма, – а я пока разъясню молодым, в чем секрет преуспевания в этой жизни. Слушайте сюда, сынки. Слушайте внимательно. Итак, понятное дело, что в строевых частях служить хорошего мало. Доходы в пределах жалованья, обучение нелегкое. Только одна радость – подложить свинью своему начальнику. Но это не каждый день получается. А уж боевые части – это совсем никуда. Могут пристрелить насмерть или в плен взять, чтобы сожрать втихомолку.
– Мятежники едят людей?! – поразился Джим, а Тони даже привстал с дивана.
– Не всегда, – качнул головой дядя, внимательно следя за пеплом на кончике сигары. – Не всегда. Но такие случаи были. Поэтому я с самого начала правил в сторону службы тыла и обеспечения. Форма на мне военная, а по сути я мало чем отличаюсь от гражданского человека. Меня не бросают ни в какое пекло, и вся моя работа состоит в том, чтобы перекладывать бумажки да выезжать иногда на склады округа с инспекционными проверками.
– И где же тут денежный интерес? – спросил Тони.
– Интерес в том, что каждый заведующий складом испытывает проблемы с мышами. Несмотря ни на какие ухищрения, мыши постоянно грызут военное обмундирование, пластиковую фурнитуру и даже металлические изделия.
– Такого быть не может, чтобы мыши железо ели, – покачал головой Джим.
– Ну, я в мышах не специалист. Я в учете материальных ценностей специалист. И если мне подадут грамотно составленную бумагу, где черным по белому будет написано, как мыши сожрали дорогостоящее имущество, я могу подписать эту бумагу и тем самым оказать кладовщику большую услугу.
– А-а-а! – догадался Джим. – Кладовщик, в ответ на вашу услугу, поддержит вас материально.
– Ну вот видишь, племянник, не такой уж ты балбес, каким кажешься на первый взгляд. Непонятно только, почему вы две недели ходите на эту Биржу занятости, словно безрукие какие-то. Вы же школу закончили, читать-писать умеете. Небось даже тригонометрию знаете…
– Даже если бы мы захотели, мистер Форсайт, мы бы не смогли записаться на военную службу, – сказал Тони. – В Галлиополисе нет никаких воинских частей.
– В Галлиополисе нет, а в Сан-Лоисе есть.
– Ну, дядя, до Сан-Лоиса два часа лету. Вы же сами знаете.
– Знаю. Вот я и предлагаю вам: приезжайте ко мне в Сан-Лоис, и я порекомендую вам военный учебный центр. Подадите заявление, подпишете контракт и начнете бесплатное обучение. Отучитесь два месяца, а потом я приду и заберу вас для своего ведомства. Военная кампания против мятежников набирает обороты, и мы тоже расширяемся. Нужны новые специалисты. Чем посторонних людей на тепленькие места брать, лучше я за вас порадею, а, ребята?
Джим и Тони переглянулись. То, что говорил Эдгар Форсайт, начинало им нравиться.
– Для начала, сразу после обучения, станете капралами на должностях сержантов-распорядителей. Через годик-другой закончите курсы младших офицеров и получите звездочки. А потом ваша жизнь пойдет как по маслу.
– Да чего хорошего-то? Бумажки перебирать и по складам ездить… – заметил Джим без энтузиазма. – Небось грязно там.
– Грязно. – Дядя снова пустил к потолку струйку дыма. – Грязно, племянник, но грязи бояться – денег не видать. Вот приедешь ко мне в Сан-Лоис, и я покажу тебе квартиру, которую мне оплачивает военное ведомство. А потом повезу в загородный домик из двенадцати комнат и с бассейном. Увидишь сам, как может устроиться в жизни скромный полковник тыловой службы. Посмотришь, какие у меня автомобили, какие любовницы… И тогда ты уже по-другому будешь относиться к работе, которой тебе придется заниматься.
Джим и Тони снова посмотрели друг на друга.
– Ну, может, и стоит попробовать, – заметил Джим.
– Да, мистер Форсайт, рассказали вы очень красиво. Особенно мне про машины понравилось и про женщин…
– Одним словом, парни, я вам предложил, а дальше думайте сами, стоит ли вам заняться этим делом или продолжать поиск места обезьяны в городском зоопарке…

4

Дядя Эдгар уехал через два дня, а Джим и Тони эти два дня продолжали посещать своего агента по занятости. И хотя дама в шляпе и с собачкой больше у фонтана не объявлялась, дела их не продвигались никак.
На следующее утро, после отъезда полковника, Джима разбудила его мать.
– Джимми… Джимми… Проснись, сынок. Мне позвонила миссис Готтлиб.
– Ну что-о-о… Какая еще миссис Готтлиб?.. – проворчал Джим, поскольку на часах было только семь часов. А он после окончания школы в такую рань не вставал.
– Миссис Готтлиб, очень милая старушка с улицы Маршала Дрездера. Ты должен помнить ее.
– Ну а мне до нее какое дело, мам?
– У ее племянника, который держит большой ресторан на улице Риорда, появилось несколько рабочих мест – у них в подвальном помещении бар открылся. Миссис Готтлиб сообщила мне эту новость по секрету, поскольку знает, что тебе нужна работа. Сейчас же звони Тони, и бегите к ресторану, чтобы оказаться там в числе первых.
– О-ох, – вздохнул Джим. Вставать ему очень не хотелось, однако взрослая жизнь диктовала свои условия.
Джимми сел на кровати, взял с тумбочки поцарапанный телефон и набрал номер Тони Тайлера.
У Тайлеров трубку долго никто не брал, но потом ответил один из младших братьев Тони – Тревис.
– Але, родителей нет дома… Чего надо?
По голосу Тревиса было ясно, что на законных каникулах он спал допоздна и не обрадовался столь раннему звонку.
– Это Джим, Тревис. Позови Тони.
– Какой Тони в такую рань?
– Зови брата, а то при встрече по башке получишь.
Угроза подействовала, и вскоре трубку взял Тони.
– Але… – хрипло произнес он.
– Собирайся поскорее. Нам нужно раньше всех оказаться на улице Риорда, возле ресторана «Пеликан».
– А чего там случилось? Высадка инопланетян?
– Ресторан расширяется, и есть сведения, что с сегодняшнего дня там понадобятся работники. В подвальном помещении построили бар.
– Откуда сведения?
– Разведка моей мамаши.
– Понятно. Ладно, уже одеваюсь. Встретимся прямо возле «Пеликана».
Около половины девятого утра друзья встретились возле ресторана «Пеликан». Это было массивное двухэтажное здание, с залами на первом и втором этажах. На крыше ресторана был установлен пластиковый пеликан, который в ночное время светился разноцветными огоньками и раскрывал свой клюв.
Ресторан не был самым дорогим в городе, однако считался довольно престижным заведением, и, видимо, это заставило владельца расширить бизнес.
Прежде в подвальной части ресторана довольно долгое время находился склад, однако теперь подвальная дверь была покрашена, а над ней красовалась новая вывеска.
– «Клуб «Аллегро», – прочитал Джим. – Скорее всего нам именно это и нужно.
– Видимо, – сказал Тони и вздохнул. Он не выспался и чувствовал себя довольно скверно.
Они подошли к двери, и Джим толкнул ее. Однако дверь не подалась. Решив, что она слишком тяжела, он попробовал толкнуть ее сильнее.
В это время сзади раздался неприветливый окрик:
– Эй! Чего тебе там надо, а? Ты чего дверь трогаешь грязными лапами?
Оказалось, что, пока Джим и Тони приноравливались к двери, напротив ресторана «Пеликан» остановилась шикарная открытая машина цвета «серебристый лулу». За ее рулем сидел мужчина с черными напомаженными волосами и тонкими, в ниточку, усиками. Он был не один. С ним оказалась крашеная блондинка с чрезмерными достоинствами. Огромный вырез на ее блузке спереди гармонировал с автомобилем брюнета и его белоснежным костюмом.
– Да это же Розалия! – усмехнулся Тони, узнав бывшую одноклассницу. – Смотри, с каким придурком она приехала.
Тот, кого он обозвал придурком, чинно обошел машину и, открыв дверцу, подал Розалии руку, на которую она оперлась так, будто являлась принцессой. По всему было видно, что она узнала своих бывших одноклассников, однако ее напудренное лицо выражало только презрение.
– Так, я не понял – вы чего ломитесь в мое заведение? – спросил напомаженный, поигрывая на ходу платиновой цепочкой, на которой висели ключи от машины.
– Извините, сэр, – взял на себя инициативу Джимми. – Мы никуда не ломились. Просто хотели войти.
– Войти? Мой клуб еще не открылся. Я не набрал персонала.
– А мы, собственно, и хотели поискать у вас работу, – объяснил Джим, стараясь говорить как можно более учтиво.
– Работу? Ты слышишь, Розали? – обратился напомаженный к своей спутнице.
Та фыркнула, а потом сказала:
– И с этими дебилами, Квин, я проучилась в школе пять лет. Ты можешь себе представить такой кошмар?
– Так это твои школьные друзья, Розали? – удивился напомаженный. – Хороши ребятки… Оборванцы… Чего хоть делать-то умеете?
– Мы умеем делать все, – сказал Джим, проглотив «оборванцев».
– Мне нужны люди с опытом работы, а вы только вчера закончили школу.
– Но мы много работали и в школе… сэр, – заметил Тони. – И пиццу разносили, и в летних кафе прислуживали, и посуду мыли. Мы делали всю работу, без которой не обойтись в вашем заведении… сэр.
– Нечесаные… Мятые… – брезгливо осматривая претендентов, сказал Квин. По сравнению с его безупречным костюмом и стильными туфлями за полторы тысячи реалов Джим и Тони действительно выглядели нищими.
– Между прочим, этот урод обзывал меня кривоногой, – вспомнила Розалия, указывая на Тони.
– Когда? – искренне удивился тот.
– В восьмом классе, придурок.
– Ну… – Тони растерялся. – Ну, может, в восьмом у тебя они и были кривыми, но теперь с ними все в порядке.
– Но-но, парень, не заглядывайся на чужих женщин, – предупредил его Квин. – Короче, так – вы мне не понравились. Пошли отсюда, пошли вон!.. И мой вам совет: в следующий раз приведите себя в порядок, а потом ищите себе работу. Таких обшарпанных, как вы, принимают только на сортировку мусора.
– Да? – произнес Тони, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в Квина. – Розали, он тебе вообще кто?
– Это мой законный муж.
– Муж? – делано удивился Тони. – А больше похож на сутенера.
– Ах ты, с-сука! – заверещала Розалия и бросилась на Тайлера, норовя заехать ему в лицо вооруженной ногтями пятерней.
Квин неожиданно ударил по лицу Джима, а тот, возмущенный таким коварством, врезал ему ботинком в пах. Квин охнул и выхватил из кармана узкий выкидной нож.
– Убей их, Кви-ин! Убей их! Порежь их!.. – кричала Розалия, не прекращая попыток добраться до лица Тони и одновременно пиная его носками остроносых туфель.
Заслышав шум, на террасу ресторана выбежала прислуга.
– Зовите полицию! – крикнула им Розалия.
– Мы уже позвали!.. – ответили ей.
Вскоре над улицей разнеслась заливистая полицейская сирена и черный минивэн с огромной красной мигалкой остановился напротив ресторана. Распахнулись дверцы, и из машины выскочили трое полицейских. На ходу выхватывая оружие, они побежали к двери еще не открывшегося клуба.
– Всем оставаться на своих местах! Полиция Галлиополиса!.. – закричал капрал, наставляя на всех по очереди участников конфликта пистолет.
Потасовка сейчас же прекратилась.
– Это мы вызывали полицию! – потирая наливавшийся под глазом синяк, сообщил Квин. – Эти двое оборванцев напали на нас. Напали и…
– И пытались меня изнасиловать! – вставила свое слово Розалия.
Видя, как лихо закручивается дело, из ресторана «Пеликан» стали выбегать работники кухни и официанты, свободные от своих обязанностей.
– Мисс, попытка изнасилования – очень серьезное обвинение. Вы подтверждаете, что они именно это хотели с вами сделать? – уточнил капрал, как самый главный.
– Да врет она все! – пытался вмешаться Тони. – Кому она нужна – кривоногая!
– Это я кривоногая?! На себя посмотри – оборванец! Они пытались меня изнасиловать, офицер! Если бы не Квин, они бы повалили меня прямо на асфальт! Извращенцы! Они за мной еще в школе охотились! Они оба – онанисты!..
– Хорошо, тогда мы прямо здесь составим протокол, – сказал капрал. – Ну-ка, Берт, надень на этих парней наручники, они могут быть опасны.
– Да мы ни причем, офицер! – попытался отбиться Джим, однако ему завернули руки за спину и сковали их наручниками. То же самое сделали и с Тони.
Полицейский капрал достал цифровой блокнот, настроил его на запись и попросил Розалию рассказать, как все было. Розалия немедленно стала выдумывать разные небылицы про то, как она шла одна, а на нее вдруг напали «эти двое извращенцев».
– Они пытались сорвать с меня одежду, офицер. Вот эту блузочку – очень дорогую, между прочим. И вот эти бриджи. Тоже очень миленькие, правда?
– Да, мисс, – вынужден был согласиться капрал, с удовольствием рассматривая «блузочку» и бриджи.
– Ну вот, они ка-ак напали! Я даже испугалась… Но все равно я защищала свою девичью честь!.. Я бы, конечно, не могла отбиться от них сама, офицер, ведь я девушка слабая. Еще минута, и они бы сделали со мной все, что хотели… Все, что хотели, офицер!.. – Розалия закатила глаза и томно вздохнула, как видно распалив себя собственными враками.
– Благодарю вас, мисс, – решился остановить ее полицейский. – Как ваше полное имя?
– Розалия Мартинес, офицер. А эти ур-роды – Энтони Тайлер и Джим Симмонс…
– Благодарю вас, мисс Мартинес. А теперь вы, сэр…
– Квин Тодореску, офицер. Куда мне говорить, прямо сюда?
– Прямо сюда, сэр.
И Квин тоже начал обличать двух «насильников», которые напали на его девушку, пока он задержался возле машины. Про нож, понятное дело, не было сказано ни слова. После дачи показаний Квин увлек капрала в сторону и доверительным тоном сообщил:
– Офицер, я уверен, что они наркоманы. Нажрались какой-то дряни и напали на Розали.
– По ним этого не скажешь, – покосившись на задержанных, ответил капрал.
– Ну, это зависит от того, как на это взглянуть.
Квин незаметно сунул в руку капралу сто реалов, и полицейский, даже не моргнув, спрятал ассигнацию в карман. Затем вызвал по рации машину с медицинским экспертом.
Пока ждали медицинского эксперта, капрал при помощи рабочего блокнота распечатал показания Розали и Квина. Когда машинка выплюнула два протокола, капрал попросил потерпевших расписаться в них.
Никакие претензии и протесты Джима и Тони в эти документы не попали. Мало того, капрал посоветовал им заткнуться, чтобы у него не было повода пройтись по их спинам резиновой дубинкой.
После этого задержанных отвели к полицейской машине, и как раз в этот момент подъехал автомобиль медицинского эксперта. Видимо, врач провел эту ночь вне дома, поскольку выбрался из машины с большим трудом.
– О, это ты, Уилл? – удивился он, в упор уставившись на полицейского капрала.
– Я, доктор Брюс. А кто же еще?
– Уилл… – выдохнул доктор и обессиленно привалился к автомобилю. – У тебя есть что-нибудь выпить?
– Док, вообще-то мы вас по делу вызывали.
– Да?.. – Доктор Брюс вздохнул. – Ну что за задница. Почему так всегда – вечером хорошо, а наутро… Брр… Чего делать-то нужно?
– Зафиксировать наркотическое опьянение.
– Ну это… У кого?
– А вот у этих двух молодцов. Они хотели трах… э-э… вступить в половую связь с мисс Мартинес.
Доктор Брюс скользнул по Розалии мутным взглядом.
– Нужно – значит зафиксируем…
– Да чего нас фиксировать, мы совершенно трезвые! Можете проверять чем хотите! – крикнул Джим и забился в руках державшего его полицейского.
– Ладно, расставим все точки по углам, – сказал доктор и достал из нагрудного кармана какой-то приборчик. Квин тут же ухитрился сунуть ему в руку еще сто реалов. Доктор удивленно посмотрел на деньги, пожал плечами и убрал их в карман. Потом махнул рукой и сказал: – Давай, Уилл, где я должен расписаться… Я и так вижу, что они наркоманы. Можно смело сказать, что у них наркотическое опьянение четвертой степени. Немудрено, что они напали на этого мужчину.
– На женщину, – поправил капрал и быстро подал доктору чистый бланк, в котором тот поставил свои подписи. Полицейскому оставалось только вписать туда имена. Причем какие угодно.

5

Сделав, что от него требовалось, доктор с трудом погрузился в свою машину и, сказавшись больным, отправился домой. После его отъезда Джима и Тони засунули в задний, отгороженный решеткой отсек минивэна и только там наконец сняли наручники. Сами полицейские расселись в передней части, и машина поехала в полицейское отделение.
– Да, парни, пострадавшая – девка что надо, – заметил один из полицейских. – Даже жалко, что вы ничего не успели…
– Такие сучки сами напрашиваются, – заметил другой полицейский, который сидел за рулем.
– Да мы не виноваты! – снова повторил Джим. Он все еще надеялся, что это какое-то недоразумение. – Просто у нее на нас обида еще со школы.
– Со школы? – переспросил капрал и покачал головой. – И о чем только сейчас школьники думают? Неужели только о сексе? В наше время порядки были строже.
– Да, Уилл, – поддержал капрала коллега. – Строже были порядки.
– Она уродина! Она никому не нужна!.. – в отчаянии стал кричать Тони.
– Тут ты не прав, парень. Она, может, и не слишком умна, но впечатление производит.
Джим хотел что-то добавить, однако понял, что это не поможет. Полицейские охотно поддерживали с задержанными разговор, однако эти двое были для них уже списанным материалом.
В подтверждение этой догадки капрал произнес:
– Дело ясное, парни, попытка к изнасилованию, да еще с отягчающими обстоятельствами – при наркотическом опьянении… Лет по семь получите. На меньшее и не надейтесь. Сегодня вторник, значит, еще до пятницы наденете полосатую робу.
– Да, от сумы и тюрьмы не зарекайся, – произнес полицейский, который управлял минивэном.
Это окончательно добило приятелей. Тони обхватил руками голову и уставился в пол, а Джим попытался отвлечься, глядя в маленькое окошко, однако безмятежный вид улиц только приводил его в отчаяние, и на глаза наворачивались слезы.
Шмыгнув носом, Джим с ненавистью посмотрел на жирный затылок капрала, а затем на сиденье рядом с ним. Там лежал рабочий блокнот и красная папка, из которой торчали три листка – показания Розали и ее дружка Квина, а также бланк с заключением доктора Брюса, куда капрал уже успел занести имена преступников.
Джим толкнул Тони в колено. Тот оторвался от своих тяжелых дум и посмотрел на друга.
– Глянь туда… – одними губами прошептал Джим, и Тони, едва взглянув, куда указывал приятель, сразу понял, к чему тот клонит. С места, где сидел Тони, не составляло труда добраться до папки, к тому же он был высоким и узким в кости и его руки могли протиснуться между частыми прутьями решетки.
Посекундно замирая и судорожно сглатывая, он сумел зацепить листы двумя пальцами и стал понемногу их вытаскивать.
– Ты смотри, какое безобразие, Берт, – неожиданно произнес капрал.
– А что такое, Уилл?
– Да вон, магазин собачьего платья снова выставил на продажу собачьи штаны за три тысячи реалов… Эй, парни, – обратился он к арестованным, повернувшись вполоборота.
– Да, сэр! – едва не сорвался на крик Джим и припечатался носом к решетке, лишь бы капрал не опустил глаза и не заметил, что листы из папки торчат уже на одну треть.
– Собачками не балуетесь?
– Нет, сэр. Совсем не балуемся.
– Ну и ладно… И ладно…
К счастью, капрал тут же утратил интерес к задержанным и стал обсуждать со своими коллегами какого-то лейтенанта Слесаренко. Все трое были убеждены, что лейтенант взяточник, поскольку он требовал с клиентов слишком большие деньги. Такие большие, какие приличный полицейский брать не должен.
Едва переведя дух, Тони со второго раза все же вытянул листки и сразу сел на них, чтобы немного успокоиться. Он понятия не имел, что делать дальше.
– Что дальше?.. – прошептал он.
– Жрать, – решительно ответил Джим. Тони понял и стал сминать листы, используя моменты, когда машина подпрыгивала на ухабах. Полицейский участок был все ближе, и следовало поторопиться.
Наконец друзья принялись пережевывать ламинированную бумагу, что было не так просто. Тони от волнения то и дело давился, а Джим быстро сжевал свою порцию протоколов и еще успел перемолоть заключение доктора Брюса.
Когда все показания были съедены, у Джима было такое ощущение, что он проглотил холодный булыжник. Впрочем, свобода стоила таких жертв.
Машина сделала последний поворот и поехала к воротам полицейского отделения. И тут до Симмонса дошло, что показания остались в памяти блокнота и их легко можно восстановить. Он сделал страшные глаза и кивнул на решетку.
– Блокнот…
– Понял, – кивнул Тони. И уже значительно быстрее просунул руку между прутьев и перезагрузил память блокнота, уничтожив все, что на ней было.

6

Полицейский минивэн сделал еще один поворот, посигналил какой-то старушке, перетаскивавшей через дорогу кота на поводке, и въехал на огражденную территорию полицейского отделения.
– Ну вот, ребята. Вот вам начало длинного пути, – объявил капрал и засмеялся.
Когда большие ворота закрылись, Джима и Тони вывели из минивэна и сопроводили в отделение, где передали дежурному офицеру для оформления новых арестованных.
– Что у них, Уилл? – спросил у капрала лейтенант.
– Попытка изнасилования, сэр. Все протоколы и заключение экспертизы у меня уже здесь, – ответил капрал и похлопал по красной папке.
– Хорошо. Сажай этих ублюдков в камеру. В обед придет назначенный адвокат, и мы запустим это дело. Сегодня вторник?
– Да, сэр.
– Значит, еще до пятницы эти парни наденут полосатую робу.
– Ну конечно. А я что говорил, – заулыбался капрал. – Ну, идемте, парни.
Он вывел арестованных в длинный коридор и, проводив их к обычной с виду двери с небольшим глазком, отпер ее длинным ключом.
Камера была рассчитана на восемь человек, однако, кроме Джима и Тони, там оказался только один – бородатый узник, который выглядел так, будто неделю валялся в сточной канаве. Заняв место в самом углу, он не переставая чесался, забираясь руками в самые неожиданные места.
Не зная, как себя вести, Джим и Тони сели на ближайшие к дверям нары.
Бородатый внимательно посмотрел на новичков и даже перестал чесаться. А потом спросил:
– Закурить есть?
– Нет, мы не курим, – ответил Тони.
– Сначала все не курят. Мы рождаемся некурящими, а потом…
Бородатый вздохнул и снова начал чесаться.
Друзья просидели в камере еще пару часов, и за это время к ним привели еще двоих задержанных и забрали на допрос бородатого. Один из новоприбывших, приличного вида человек в синем костюме, не останавливаясь ходил по камере и постоянно обращался к Джиму и Тони с одними и теми же вопросами:
– Неужели они осудят меня за убийство? Как вы думаете?
– Я не знаю, – отвечали поочередно Джим или Тони и на всякий случай отодвигались от этого странного человека.
Он продолжал метаться по камере, иногда изменяя вопрос и спрашивая, присудят ли ему оба убийства или ограничатся только одним.
Наконец пришел адвокат, который на первых порах представлял интересы тех, кому предъявляли какие-либо обвинения.
– Эй, вы, двое, выходите! – скомандовал незнакомый Джиму и Тони полицейский и отвел их в комнату, где были только стол и несколько стульев.
За столом сидел молодой человек, одетый так, как, по мнению Джима, адвокат одеваться не должен.
– Ну, – сказал адвокат. – Садитесь.
Арестованные сели.
– Первый раз, что ли?
– Да, – сказал Тони.
– В чем вас обвиняют?
– Говорят, что мы пытались изнасиловать бывшую одноклассницу, – сказал Джим.
– И что были при этом в наркотическом опьянении. А мы не были в опьянении, мы на работу наниматься приходили, – добавил Тони.
– Кто фиксировал опьянение?
– Какой-то доктор Брюс, но он сам едва держался на ногах.
– Это неважно. Тут вы уже ничего не докажете. Сейчас вы трезвые, а на момент задержания были под кайфом, и на то есть документ…
– Сэр, никакого документа нет, – сообщил Джим.
– Как нет? Что, бланк с подписью эксперта отсутствует?
– Отсутствует.
– А куда же он делся?
– Мы его съели.
– Как это съели?
– В машине съели. Пока мы ехали в полицейское отделение, нам удалось вытащить все документы и съесть.
– А запись в блокноте?
– Блокнот мы перезагрузили.
– Ах вот как!.. – Адвокат заулыбался. – Был у меня один клиент, так он съел важную справку, украв ее со стола следователя… Ну ладно. – Адвокат хлопнул себя по коленям. – Раз нет документов, вам можно уходить домой.
– Домой? Так просто? – обрадовался Джим.
– Нет, не так просто. Если полицейские закусят удила, они заставят потерпевших повторить показания, а справку о вашем опьянении восстановят задним числом. Однако выпустить вас они будут просто обязаны. Поэтому мой вам совет – уезжайте из города на полгодика. За это время ваше дело развалится.
Адвокат вышел в коридор и попросил капрала принести документы, на основании которых против Тони и Джима были выдвинуты обвинения.
– С чего такая спешка, сэр? – спросил капрал, появляясь в адвокатской комнате.
– Мои подзащитные отказываются признавать свою вину и утверждают, что все обвинения против них надуманные.
– Ну, с этими все в порядке, – усмехнулся капрал, похлопав по красной папке. – Одну минуту.
Он раскрыл папку, но она оказалась пуста. Капрал закрыл ее и открыл снова, видимо подозревая здесь какой-то фокус, однако документы не появились.
– Ничего не понимаю. Они были тут… – Уилл Баттлер пожал плечами. – А! – Он хлопнул себя по лбу. – Наверное, в машине остались.
И капрал выбежал из комнаты, чтобы найти в машине пропавшие документы.
Он отсутствовал не более пяти минут, затем снова объявился перед задержанными и их адвокатом.
– Ничего не понимаю, сэр. Даже следов не осталось. Но у меня осталась запись показаний. – С этими словами капрал Баттлер похлопал по блокноту, следя за реакцией Джима и Тони. – Думаете, если сперли бумажки, то на этом для вас все закончилось, да?
С торжествующей улыбкой капрал нажал кнопку воспроизведения записи, однако блокнот издал только тихий свист, что говорило о безупречной чистоте его блока памяти.
– Что такое? Не может быть!
Капрал потряс блокнот и снова включил на воспроизведение, однако все было тщетно.
– Так. – Полицейский горько усмехнулся. – Обошли старого Уилла. Но не радуйтесь слишком рано. Сейчас я сяду в машину, разыщу потерпевших, и они заново повторят свои показания и подпишут их. За доком тоже дело не станет, он восстановит свои анализы. И тогда…
– Одну минуту, капрал, – перебил его адвокат. – Вы, конечно, можете проделать все, что вы тут наговорили, однако моих подзащитных нужно отпустить, поскольку сейчас они находятся здесь незаконно.
– Да, да, – согласился капрал. – Пусть убираются и погуляют еще несколько часов. Тем неприятнее будет для них расплата… Пусть убираются.

7

Так Джим и Тони оказались перед воротами полицейского отделения. Помедлив мгновение, они, не говоря ни слова, быстро пересекли проезжую часть и только на другой стороне улицы стали понемногу приходить в себя.
– Идем скорее домой, – сказал Джим. – Нам лучше убраться отсюда подальше.
Город между тем жил обычной жизнью. Прохожие бежали по своим делам, посетители летних кафе лениво жевали, сидя за столиками, а Джим и Тони были целиком погружены в невеселые мысли.
Делая поворот за поворотом, друзья миновали пару кварталов, и только потом ясность мысли вернулась к ним.
– Ты понял, что сказал адвокат? – спросил Джим.
– Конечно, понял.
– Нужно смываться из города.
– Нужно смываться. А куда?
– Воспользуемся предложением моего дяди и дунем прямо в Сан-Лоис.
– Ты что, перегрелся? – спросил Тони.
Джим ничего не ответил, поскольку других вариантов у них просто не было.
– Впрочем, может, ты и прав. Нужно ехать в большой город, там и затеряться проще.
– Смотри, Тони, тебе решать, но я бы не надеялся, что этот Квин и стерва Розали переменят свои показания.
– Да, Розали от своего не отступится, – согласился Тайлер. – За то, что я обозвал ее кривоногой, она будет мстить.
– Тогда давай сделаем так – сейчас разбегаемся по домам и собираем вещи. Билет до Сан-Лоиса в эконом-классе стоит около четырехсот реалов, и пятьсот пятьдесят у меня уже есть.
– У меня шестьсот пятьдесят.
– Молодец. Заплатишь за такси.
– А мы на такси поедем в аэропорт?
– На автобусе никак нельзя. Если нас начнут ловить, то проследить автобус будет проще.
– Ты думаешь, что нас прямо сразу начнут ловить? – усомнился Тони.
– Да я не думаю, Тайлер! Я это знаю! Ты что, не видел, как капрал забегал, словно ему задницу горчицей смазали!.. Просто ты длинный, и до тебя как до жирафа все доходит!..
– Я не длинный, я – высокий.
– Хорошо, высокий. Ты согласен действовать немедленно?
– Да уж лучше перебдеть…

Джим Симмонс оказался прав. Капрал рыл носом землю, чтобы «восстановить справедливость». Он пожаловался лейтенанту Рольфу Слесаренко, рассказав, как над ним посмеялись два молодых арестанта.
– Сожрали, я в этом уверен, сэр. Вытащили у меня из кармана два протокола и справку от дока Брюса и сжевали. А потом сломали мой блокнот, напихав в него спичек.
Капрал нарочно придумал про кражу из кармана и про поломку блокнота, поскольку эти детали в его рассказе должны были здорово разозлить Рольфа Слесаренко.
Несмотря на утреннюю ссору с женой, лейтенант вошел в положение капрала и немедленно освободил его от всех других заданий, потребовав найти мерзавцев, которые подняли руку на престиж городской полиции.
– Что там у них было первоначально?
– Попытка изнасилования в состоянии наркотического опьянения.
– Думаю, нужно расширить обвинительную базу. Подбрось-ка им еще какого-нибудь дерьма.
– Можно пришить им терроризм, сэр. Свалим на них несколько делишек со взрывами машин.
– Мы же хотели списать это на банду зеландцев, – вспомнил лейтенант, разглядывая прожженный сигаретой носовой платок.
– Зеландцы свое и так получат, сэр, а взрывы мы скинем на этих молокососов. Нужно же нам устроить себе праздник.
– Хорошо, Уилл. И еще одно – когда ты поймаешь их, я хочу увидеть этот фокус с поеданием бумаги. Думаю, килограмма два они осилят, если давать им воды.

8

Захватив двоих своих подчиненных, капрал погрузился с ними в минивэн, и группа снова помчалась на улицу Риорда, к ресторану «Пеликан».
Помимо того, что на минивэне была включена сирена, капрал вынуждал водителя, Берта, нарушать все правила и лично орал на мешкавших водителей, выставляя в окно красное от злобы лицо.
Промчавшись по кратчайшему маршруту, минивэн заскрипел тормозами напротив «Пеликана», и из машины выскочил капрал Уилл Баттлер. С разгону толкнув дверь клуба «Аллегро», капрал влетел в зал и застал там нескольких приятелей хозяина, которые, видимо, собрались отпраздновать открытие заведения.
– Где мистер Тодореску? – строго спросил полицейский.
– А что случилось, офицер? – спросил кто-то.
– Заткнись и отвечай на вопросы. Где Тодореску? Зови хозяина и его подружку… Розали, кажется.
– Одну минуту, офицер. Я их сейчас позову, – ответил перепуганный гость и под дружное молчание остальных посетителей выскочил в смежное помещение.
Вскоре в зале появились Квин и Розали.
– Ну что, офицер, этих придурков уже посадили в тюрьму? – первой спросила она.
– К сожалению, мы потеряли протоколы с вашими показаниями.
– Как потеряли? – удивился Квин.
– Арестованные сожрали эти документы, стремясь уйти от наказания.
– Что значит – сожрали, офицер? – все еще никак не мог понять Квин.
– Как вы кушаете лапшу, так они съели документы! – начал выходить из себя капрал.
– До чего же это подло с их стороны, офицер! – возмутилась Розали. – Ведь кушать важные бумаги незаконно. Я права?
– Конечно, мисс Мартинес, но, чтобы восстановить бумаги, вы должны повторить свои показания. Мистер Тодореску, было бы неплохо, если бы вы выключили музыку и выпроводили отсюда посторонних.
– Конечно, офицер. Конечно. Ради торжества справедливости я готов на все.
Вскоре гости были выпровожены, музыка выключена, а Квин и его подружка повторили свои показания, в которых появились отсутствовавшие прежде детали. Капрал Баттлер тут же распечатал протоколы и дал их «пострадавшим» для подписи.
– Спасибо за сотрудничество, – поблагодарил он, убирая документы в папку. – И еще, мисс, вы, наверное, знаете адреса, по которым проживают преступники?
– Конечно, знаю, офицер. Они проживают на Бельевой улице. Симмонс в доме три, квартира восемь, а Тони, сволочь, в двенадцатом доме в тридцатой квартире.
Быстро попрощавшись, капрал выскочил из клуба и побежал к машине.
– Как дела, босс? – спросил сидевший за рулем Берт.
– Гони к доку Брюсу! – крикнул капрал, тяжело плюхаясь на сиденье.
– Это на улицу Паскаля, что ли? Или на Паскаля у него любовница живет?
– Нет, любовница у него на улице Профессора Клаузевица живет, – заметил третий полицейский – Микеланджело.
– Хорошо, где он, по-вашему, должен отсыпаться – у любовницы или дома? – попытался уточнить капрал.
– Да где угодно. Можно позвонить ему на персональный код.
– Нельзя на код. Тогда узнают, что он не на работе, а нам дока подставлять никак нельзя. Нам с ним еще работать.
– Правильно, босс, – согласился Берт. – Тогда начнем с Паскаля – это ближе всего.
– Поехали на Паскаля. Только поторопись, Берт, если эти мерзавцы сбегут из города, найти их будет очень трудно.
– Не слишком ли много чести для двоих мальчишек? – спросил Микеланджело.
– Нет, Мики, они задели мою профессиональную гордость. К тому же мы с лейтенантом хотели списать на них взрывы машин… Так что поторапливайся.

9

Минивэн резко стартовал с места и понесся по улице, беспокоя воем сирены сонных обывателей и заставляя кошек прятаться по подворотням.
Берт старался на совесть и использовал любую возможность, чтобы срезать путь. Перевернув с десяток мусорных баков и избежав столкновения с несколькими старушками, он провел машину узкими переулками и вскоре выехал на улицу Паскаля.
Притормозив напротив дома, в котором жила любовница доктора Брюса, он самодовольно посмотрел на капрала и сказал:
– Получите, босс!
На что Баттлер угрюмо ответил:
– Спасибо, сукин сын. Ты нас чуть не угробил…
Нужный им дом оказался четырехэтажным зданием, в котором сдавались достаточно дорогие квартиры. На стене возле тяжелой стальной двери красовался целый ряд табличек с именами жильцов.
– Это она, – сказал капрал и надавил на кнопку звонка.
– Алеу-у, кто там? – ответил из динамика домофона капризный женский голосок.
– Мы из полиции, мэм. Нам необходимо поговорить с доктором.
– Доктор спит, – категорично ответила дама.
– Возможно, мэм, но он спит в рабочее время, и нам необходимо с ним проконсультироваться. Либо пусть он спускается к нам, либо впустите нас.
– Ну хорошо, – со вздохом ответила женщина. – Третий этаж, апартаменты двенадцать.
«Без тебя знаю, дура», – сказал про себя капрал. Щелкнул замок, и они с Микеланджело вошли в подъезд.
Не дожидаясь старого, медлительного лифта, капрал и Мики взбежали по лестнице на нужный этаж и остановились напротив двенадцатого номера. Здесь тоже требовалось нажать кнопку звонка.
Капрал нетерпеливо ткнул в нее пальцем. Еще немного, и он был готов ударить в дверь ногой. Однако делать этого не пришлось. Послышались негромкие шаги, и дверь распахнулась.
– Вы полицейские? – спросила холеная брюнетка лет сорока.
«Нет, пожарные!» – хотелось крикнуть Баттлеру, однако вслух он сказал:
– Нам нужен доктор.
– Проходите. Первая дверь направо, – сказала хозяйка и выразительно посмотрела на обувь полицейских.
Капрал демонстративно и тщательно вытер подошвы о коврик перед дверью и затем вошел в квартиру.
В комнате, где спал доктор, царил полумрак – оба больших окна оказались затянуты тяжелыми шторами.
– Он не любит, когда много света, – пояснила брюнетка.
Уилл подошел к доктору и сильно потряс его за плечо.
– Эй, док, проснитесь! Проснитесь, док, вы нужны нам!..
Спавший в ответ только промычал что-то нечленораздельное, и это было неудивительно, учитывая его недавнее утреннее состояние.
– О-о-о… Му-у-у… Да что же это такое… – стонал он.
– Док! Док, проснитесь! – не отставал капрал, а затем, выйдя из себя, начал бить доктора по щекам.
– Что вы делаете?! – вступилась за любовника хозяйка. – Прекратите ваши полицейские издевательства!..
– Простите, мэм, он нам очень нужен! – рявкнул в ответ Баттлер. – Очень и очень!.. От него сейчас зависит, успеем ли мы поймать опасных преступников, которые бегают по всему городу и убивают сорокалетних брюнеток!..
– Какой ужас! – Хозяйка испуганно прикрыла ладонью рот.
Между тем доктор стал приходить в себя. Он повернулся на спину и, открыв глаза, спросил:
– Где я?
– Ой! Кто это, Уилл? – удивился Микеланджело.
– Мэм, это кто? – в свою очередь спросил капрал.
– Это доктор Арнези.
– Какой такой Арнези? Мне нужен доктор Брюс!..
– А почему это вы ищете у меня доктора Брюса во вторник? – возмутилась брюнетка.
– А почему бы его здесь и не поискать во вторник? – в свою очередь возмутился капрал и стал угрожающе наступать на хозяйку дома.
– Потому что во вторник, четверг и субботу ко мне приходит доктор Арнези.
– А Брюс?
– А доктор Брюс ходит по понедельникам, средам и пятницам.
– Вашу мать, как же все сложно, – произнес капрал и покачал головой. – И где его теперь искать?
– Полагаю, у него дома.
– Ладно. – Капрал вздохнул. – Поехали к нему домой.

10

Когда капрал и Мики садились в машину, Берт поинтересовался, как идут дела.
– Ты все равно не поверишь, – махнул рукой Баттлер. – Гони лучше на улицу Профессора Клаузевица.
– Что, неужели здесь нет дока?
– Док здесь есть, но другой.
– Какой другой?
– Какой-то незнакомый доктор Арнези. Наш док ходит к этой бабе по понедельникам, средам и пятницам. А сегодня не его день. Сегодня у нее другой док.
– Ну баба! – поразился Берт, заводя двигатель. – У нее прям как на заводе.
– Крутится, бедняжка. Старается, – вставил свое слово Мики. – Одинокая она, вот и копит денежки на старость.
И они поехали домой к доктору Брюсу, который жил на другом конце города. И снова им пришлось колесить по переулкам, нарушать правила и ругаться со всеми подряд, от водителей до строгих пенсионеров, которые не давали спуску даже полиции.
В машине не было кондиционера, поэтому скоро обмундирование всех троих пропиталось потом. Уилл попросил притормозить возле одного из кафе и сходил к хозяину заведения, чтобы запастись холодной колой. Поскольку капрала в городе знали практически все торговцы, они позволяли ему набирать товар «в долг». Баттлер был большой сволочью, и ссориться с ним никто не хотел.
Напившись бесплатной колы, полицейские стали потеть еще сильнее.
На улице Профессора Клаузевица Уилл в одиночку вышел из машины и на лифте поднялся на седьмой этаж, где проживал доктор Брюс.
Капрал застал хозяина дома. Супруга Брюса проводила полицейского в ванную комнату и, открыв дверь, громко объявила:
– Эй ты, ночной потаскун! За тобой уже пришли из полиции!
Доктор Брюс, прямо в полосатых пижамных штанах, сидел в наполненной прохладной водой ванне и тупо смотрел в потолок.
– Как водичка, док, теплая? – спросил Уилл Баттлер.
– А… это вы, капрал? Проходите, присаживайтесь.
С этими словами доктор перевернул пластмассовый тазик, и полицейский с благодарностью на него присел.
– Уфф, прохладно тут у вас. Водичка. А на улице жара.
– Много работы, капрал?
– Ой много, док. Я уже и на улице Паскаля был. У этой, у вашей…
– Могли бы позвонить через код.
– Не хотелось подставлять вас перед начальством.
– Спасибо. – Брюс кивнул. – Когда вы были на улице Паскаля?
– Менее получаса назад.
– А этот… доктор Арнези, наверно, еще там?
– Там.
– Когда-нибудь я его застрелю. Специально приду не в свой день и – бабах! Как думаете, много мне за это дадут?
– Док, я ведь чего пришел к вам – нужно восстановить результаты экспертизы на тех двух насильников, что были с утра.
– А что случилось с тем бланком? Я же вроде подписывал… Или не подписывал?..
И Брюс страдальчески уставился на полицейского…
– Подписывали, док, подписывали. Только все документы эти подонки взяли и сожрали!
– Как это сожрали? Как можно съесть ламинированную бумагу?
– Очень просто. Правда, бланк ваш был на обычной бумаге, а протоколы – да, на ламинированной. Мы же на такой печатаем, прямо из блокнота.
– Но это же опасно. Это постараться нужно.
– В тюрьму очень не хотелось, вот и постарались. Я всю машину осмотрел – нигде нет даже клочков. С собой в карманы они бы брать не стали. Это можно сразу заметить.
– Но ламинированная бумага не должна перевариваться в желудке.
– И что вы предлагаете, подождать, пока они сходят по нужде, и потом пойти с этим к прокурору?.. Нет, я уже восстановил все показания против них, заново подписал у потерпевших, так что дело за малым.
– Ну хорошо. У вас есть бланк?
– Бланк – вот он. – Капрал подал заготовленную бумагу. – А вот и ручечка. Можете прямо на блокноте писать.
Брюс нетвердой рукой черканул несколько фраз, и его работа была закончена. Капрал пожелал доктору поскорее прийти в себя после вчерашнего и спустился вниз – к ожидавшему его минивэну.
– Ну что? – спросили Баттлера вконец расплавившиеся Берт и Микеланджело.
– Ох, ну и жара тут у вас. Хоть бы поставили машину в тень.
– Так мы и поставили в тень. Просто ты долго сидел у дока – солнышко подвинулось.
– Итак, ребята, у нас полный комплект документов, так что можем ехать по адресам и хватать этих ублюдков тепленькими.
– Ладно, какая улица? – спросил Берт, заводя двигатель.
– Бельевая, дома – три и двенадцать.

11

Когда Джим сказал матери, что ему нужно уехать, миссис Симмонс восприняла это очень спокойно.
– Я так понимаю, в Сан-Лоис, сынок? К дяде Эдгару?
– Да, мам. Пора нам с Тони взяться за ум. А дядя нарисовал такие перспективы, что я решил согласиться.
– Хорошо, я позвоню Эдгару, и мы обсудим, когда вам лучше приехать.
– Нет, мам, ты, конечно, позвони дяде, но поеду я прямо сегодня.
– Сегодня? Когда сегодня?
– Прямо сейчас, мама. Мне нужно поскорее собрать в чемодан самые необходимые вещи, и я буду готов. Только знаешь что, после того как позвонишь дяде, больше никому не говори, куда мы уехали. Ну, может быть, только родителям Тони.
– Сынок, ты меня пугаешь. Ты говоришь какие-то странные вещи.
– Понимаешь, мама, у нас с Тони возникли проблемы с полицией.
– Вы что-нибудь украли?! – испуганно воскликнула миссис Симмонс.
– Мы ничего не украли. Просто по твоему совету пошли искать работу и повздорили с хозяином клуба, который там открылся.
– Вы подрались?
– Да. Потом приехала полиция, а Розалия Мартинес заявила, что мы хотели ее изнасиловать.
– Ка-кой уж-жас!
– Вот-вот. Она дала против нас показания, и нас отправили в полицию, чтобы судить и приговорить к семилетнему сроку.
– Ка-кой уж-жас! У нас в семье никто не сидел в тюрьме!
– Если ты не хочешь, чтобы я был первым, мама, пожалуйста, помоги собрать вещи. Мы с Тони уезжаем немедленно.
– Но как же вы оттуда выбрались – из полиции?
– Мы уничтожили документы, – ответил Джим, продолжая швырять в раскрытый брезентовый чемодан свои вещи.
– Уничтожили документы?! – снова ахнула миссис Симмонс. – Но это же преступление! Теперь вас повсюду будут искать, и вы всю жизнь будете вне закона. Вы не сможете нигде жить и работать!
– Успокойся, мама, мы сможем и жить, и работать. Адвокат сказал, что нам нужно уехать из города всего на полгода, пока все не уляжется. А раз у нас будет полгода, то почему бы не воспользоваться дядиным советом – может, действительно что-то хорошее выйдет.
– У вас, значит, и адвокат был?
– Ну конечно. Неужели ты думаешь, что я это сам все придумал!
Джим старался говорить уверенно, чтобы его мать, чего доброго, не побежала с перепугу сдаваться в полицию.
– Хорошо, – произнесла миссис Симмонс. – Я считаю, что ты все делаешь правильно, сынок, и я… Я положу тебе твою новую рубашку… Да – новую рубашку.
Она начала помогать сыну, но больше суетилась и всякий раз подавала какие-то глупые сувениры, как будто без них на новом месте нельзя было обойтись. В конце концов Джим сам закончил сборы, сунул в карман пятьсот пятьдесят реалов, скопленных им с матерью за несколько последних лет, а потом начал звонить Тони.
– Ну ты как, старик? – спросил его Тайлер.
– У меня все в порядке. Что сказали твои родители?
– Их нет дома. Я написал им записку, чтобы за разъяснениями обращались к твоей матери.
– Молодец. Встречаемся у моста. Там и такси поймать легко.
– Заметано.
Не успел Джим положить трубку, как под его окнами, заскрежетав тормозами, остановился уже знакомый ему минивэн.
– Джимми! Джимми, сыночек, они уже приехали! – крикнула дежурившая у окна миссис Симмонс. – Беги через квартиру мистера Поджерса!..
– Конечно, мама!..
Джим подхватил чемодан и, выскочив на лестничную площадку, с разгону ударился в дверь своего соседа. Замок на ней стоял весьма условный, а потому дверь легко открылась.
Джим сейчас же ее захлопнул и придавил спиной, слушая, как в дверь его собственной квартиры уже ломятся полицейские. Потом услышал голос матери, которая что-то им объясняла.
Не теряя времени, Джим прошел в комнату, где в кресле качался мистер Поджерс. Он мало ходил и был глуховат.
– Привет, Джимми, – сказал старик. – Ты так неожиданно. А что это за чемодан?
– Это мой. Я зайду к вам позже.
– Ну конечно, свободен, что мне еще делать? Но в этот раз белыми играю я…
Не слушая, о чем говорит старик, Джим спустился по лестнице черного хода и вышел на отгороженную часть двора.
– Джимми, ты куда-то уезжаешь? – спросил какой-то мальчишка.
– С чего ты взял? – зло ответил Джим, пробегая вдоль стены.
– А почему чемодан?
– За грибами пошел…
Пробежав дворами до следующей улицы, Джим, стараясь не привлекать к себе внимания, неспешно двинулся в сторону моста, где у них с Тони была назначена встреча.
Как оказалось, Тайлер пришел туда раньше и сидел на походной сумке, сцепив на коленях руки. Он угрюмо смотрел на проносящиеся машины и, увидев друга, поднялся.
– Деньги взял? – спросил Джим.
– Шестьсот пятьдесят реалов.
– Давай скорее ловить такси, а то я еле оторвался. За мной ведь полиция пришла.
– Полиция?
– Да. Уходить пришлось по лестнице черного хода да еще через квартиру мистера Поджерса.
– Подумать только, а мне казалось, все это шуточки.
– Нет, не шуточки!..
Джим просигналил рукой, и возле них остановилось желтое такси с латаным-перелатаным кузовом. Над улицей разнесся вой полицейской сирены, и Джим с Тони прыгнули на заднее сиденье.
– Куда едем, господа клиенты? – спросил удивленный такой прытью таксист.
– В аэропорт! Скорее! – коротко бросил Джим.
– Опаздываете на рейс, что ли?
– Опаздываем! Давай скорее!..
– Сейчас помчимся, как птицы, – пообещал таксист и почесал небритую физиономию. – Не смотрите, что моя старушка снаружи ржавая, зато мотор на трехкомпонентном топливе работает. Когда помчимся, мало не покажется.
Звуки полицейской сирены становились все громче. Джим резко обернулся и увидел, что полицейская машина едет в их сторону.
– Ты можешь ехать быстрее?! – завопил он. – Нас же полиция догоняет!
– Полиция догоняет? – переспросил таксист, однако скорости так и не прибавил, и машина продолжала тащиться как черепаха. – А у вас что, ребята, проблемы с полицией?
– Да нет у нас никаких проблем с полицией! – заорал Тони, меняясь в лице, и они с Джимом стали торопливо сползать на пол. – Ты поедешь быстрее или нет?!
– Это… – Таксист начал вертеть головой, подыскивая место, где можно припарковаться. – Скорее нет, чем да, парни… Давайте-ка выметайтесь. Мне ваши проблемы не нужны. Я три года отсидел в тюрьме Тринидад. Слышали о такой? И больше ничего такого мне не нужно…
– Давай езжай, сволочь, если не хочешь, чтобы я тебе кишки выпустил! – стал угрожать Джим и в подтверждение своих намерений ткнул в бок таксисту расческу.
– Ой! – вздрогнул тот и сразу поехал быстрее. – Только не убивайте, братцы! Только не убивайте!
– Веди себя хорошо, а то пристукнем в момент, – добавил от себя Тони. – А колымагу продадим…
В этот момент медленно ползущее такси обогнал черный полицейский минивэн, из окон которого торчали распаренные лица капрала Баттлера и его коллег.
– Надо же, как быстро они след взяли, – прошептал Тони. – Твоя мать ничего им не сказала?
– Да нет, конечно. Я предупредил ее, чтобы она молчала, – ответил Джим, продолжая угрожать жизни таксиста расческой. – Позже она позвонит дяде, чтобы сообщить о нашем приезде…
Наконец такси выехало из города и покатилось быстрее. Джим убрал расческу, и они с Тони сели свободнее.
– А вы кто такие будете? – поглядывая на пассажиров в зеркало заднего вида, осторожно спросил таксист.
– Тебе какое дело?
– Ну, может, вы какие-нибудь террористы с Бордугая. Или даже шпионы?
– Мы тебе заплатим, а остальное не твое дело.
– А точно заплатите?
– Точно.
– А я думал – убьете…
Пока они ехали до аэропорта, таксист то и дело задавал пассажирам всякие глупые вопросы, пока Джим не дал ему в ухо. Это приободрило водителя. Он сразу повеселел и стал рассказывать про свое детство.

12

Когда машина остановилась возле здания аэропорта, таксист еще не закончил рассказ о том, как в четырнадцать лет потерял невинность с разносчицей свиных ног. Джим и Тони расплатились с ним и с чувством облегчения покинули злополучное такси. Войдя в зал ожидания, они припали к окнам, чтобы понаблюдать за тем, как поведет себя таксист. Однако ничего особенного не происходило. Такси подъехало к стоянке, взяло пассажира и уехало.
– Кажется, обошлось, – сказал Джим, но, повернувшись, увидел посреди немноголюдного зала полицейского. Он внимательно посмотрел на двоих молодых людей, а затем направился прямо к ним.
– Что будем делать? – прошептал Тони.
– Стой и улыбайся, – краешком губ проговорил Джим.
И они стали напряженно улыбаться, глядя на приближавшегося полицейского.
– Молодые люди? – произнес тот с вопросительной интонацией.
– Да, офицер, – ответил Джим, с трудом удерживая улыбку.
– У вас все в порядке?
– Да, все в порядке.
– Вы как будто волнуетесь.
– Это потому, что мы полетим первый раз в жизни. Немного страшно.
– Ах вон что. – Полицейский кивнул. – В таком случае счастливого полета.
– Спасибо, офицер.
Лишь когда полицейский ушел, Джим и Тони решились отправиться к кассам. Там, возле справочного табло, они узнали, что в сутки рейсов на Сан-Лоис с промежуточной посадкой в Галлиополисе, было три. Ближайший из них – в девятнадцать часов – должен был выполнить аэробус компании «Аэргасс». Друзья разыскали кассовое окошко с эмблемой «Аэргасса», и Джим первым подошел к миловидной девушке.
– Мне, пожалуйста, два билета до Сан-Лоиса на девятнадцать часов, – сказал он.
– Первый класс? Экономический? – уточнила девушка с безупречной профессиональной улыбкой.
– Экономический, пожалуйста.
– Назовите ваше имя.
– Мое имя? Зачем вам мое имя? – насторожился Джим. Ему казалось, что стоит только произнести вслух «Джим Симмонс», как тут же из всех углов набегут краснолицые капралы баттлеры и утащат их с Тони в тюрьму.
Заметив колебания клиента, девушка объяснила:
– Вы можете не сообщать вашего имени, и тогда в соответствующей графе мы просто напишем: имя не указал. В этом нет ничего страшного. Очень многие люди не желают, чтобы кто-то знал об их перемещениях.
– Да нет, я не делаю из этого какой-то тайны… – в поисках поддержки Джим оглянулся на Тони, но тот лишь пожал плечами. – Я не боюсь, что кто-то узнает о моих перемещениях. Я скажу свое имя… Меня зовут… – Джим напряг мозги, чтобы придумать себе новое имя. – Меня зовут Бокун Кукуманайзер… Да, Бокун Кукуманайзер, именно так.
– Бокун… Ку… куманай… зер, – с трудом повторила девушка. – Так?
– Да, так, – подтвердил Джим, наблюдая, как, шевеля губами, кассирша старательно вписывает данные в бланк. Наконец ей это удалось, и она снова обратила свой взгляд на Джима.
– Кому будете брать второй билет?
– Моему другу. Его зовут… Как тебя зовут?
Слышавший весь этот бред Тони на мгновение растерялся.
– Меня зовут… Варух Мардум… Шар…
– Мардум Шар? – уточнила девушка.
– Да-да, – вмешался Джим. – Мардум-Шар, через черточку. Через черточку – Варух Мардум-Шар.
Кассирша пожала плечами и занесла это имя в следующий бланк.
– С вас семьсот девяносто шесть реалов, – объявила она, подсчитав стоимость билетов. – Будете платить карточкой?
– Нет, у нас наличные, – ответил Джим и, достав из кармана деньги, стал отсчитывать засаленные десятки и пятерки. У Тони были ассигнации такого же достоинства. Отсчитав всю сумму, приятели подвинули этот ворох к кассовому окошку.
Девушка улыбнулась и начала быстро пересчитывать деньги.
– Все в порядке. Вот ваши билеты. Надеюсь, вам понравится летать с нашей компанией.

После того как билеты были куплены, возникла другая проблема – как провести оставшееся до посадки время. Джим, напуганный преследованиями полиции, предложил спрятаться на улице и пересидеть там, однако Тони сказал, что это неправильно.
– Если заметят, что мы прячемся по кустам, это непременно вызовет подозрение. Полицейский нас уже видел, и, уж конечно, он ходит где-нибудь неподалеку и при случае на нас посматривает.
– Думаешь?
Джим тут же огляделся, но полицейского нигде не увидел.
– И еще эта твоя дурацкая затея – выдумал себе какое-то непроизносимое имя. Если у нас спросят имена, как мы сможем повторить их, если у нас под рукой не будет билета?
– А ты запоминай, – посоветовал ему Джим. – И потом, никто не мешал тебе придумать для себя имя получше. Кстати, нам еще нужно сдать багаж.
– Это не багаж, это ручная кладь.
– Ты-то откуда знаешь?
– Я однажды родственников провожал.
– Ладно. Давай поищем, где можно чего-нибудь съесть, а то я с самого утра ничего не ел. Не было времени.
– Можно подумать, у меня было время. Ты же позвонил чуть свет. Я-то думал, действительно работу найдем, а оказались в полиции.
– Ну и что. Зато уже сегодня вечером мы окажемся в Сан-Лоисе, а через год, если все будет хорошо, станем лейтенантами.
– Всю жизнь об этом мечтал, – криво усмехнулся Тони.
– Ну ладно. Нечего нам тут стоять возле касс, внимание привлекать. Пойдем на второй этаж, там есть неплохое кафе, где мы поедим и сможем пока укрыться.
– Ты откуда знаешь, что там кафе? – удивился Тони.
– Да тоже как-то родственников провожал.

Стараясь не слишком обращать на себя внимание, друзья пересекли немноголюдный зал ожидания, поднялись по лестнице и, войдя в кафе, заняли места в самом дальнем углу. Заказав недорогое блюдо из картошки, они стали коротать время. Когда наелись, заказали колы и потягивали ее, банку за банкой, не желая покидать кафе.
Однако и здесь друзья ухитрились обратить на себя внимание – своей простой одеждой и тем количеством колы, которое они выпили. Количество банок на их столе росло, и официанты поглядывали на посетителей с подозрением, отчего Джим и Тони еще более нервно тянули через соломинки опостылевший напиток.
– Слушай, Джим, я больше не могу, – спустя час признался Тони. – Мне нужно в туалет, а потом эту проблему придется решать в аэробусе…
– Там наверняка есть туалеты.
– Ну и что. Ты представь, как мы все два часа полета будем бегать в туалет.
До посадки на их рейс оставался ровно час, и, согласно правилам, по залам аэропорта объявили, что пассажирам рейса до Сент-Лоиса на девятнадцать часов необходимо пройти к четвертому терминалу для регистрации и проверки багажа.
– Проверки багажа? – спросил Джим. – Что это означает? У меня вещи в чемодане мятые, я их второпях комом бросал…
– Это твои вещи, и ты можешь укладывать их как угодно.
– Хорошо, если они тоже так подумают, – вздохнул Джим и покосился на официанта. – А если они будут рассуждать так: собирался в спешке, значит, от кого-то убегал…
– Да прекрати, Джим. Это же паранойя.
– Станешь тут параноиком, когда приходится убегать через чужую квартиру. Ты знаешь, что я с полицейскими разминулся всего на несколько секунд? Едва я заскочил к мистеру Поджерсу, они появились у моей двери и стали ее высаживать. До сих пор не знаю, как там с ними объяснялась мать… Ладно, делать нечего – пошли отсюда.
Друзья собрали свои вещи и, сопровождаемые настороженными взглядами официантов, стали спускаться на первый этаж. Там они первым делом отыскали туалет и, зайдя в него, подивились царившей там чистоте.
– У нас в школе не так было, – сказал Джим.
– Да, в школе не так было, – оглядывая стены из сверкающего белого кафеля, согласился Тони. – Даже на бирже, на что уж заведение должно быть приличное, и то все стены загажены.
– На бирже понятное дело, на бирже люди огорченные ходят – без работы. Вот и не следят за своим поведением.

13

Посетив туалет, приободренные приятели отправились искать четвертый терминал. Сделать это оказалось нетрудно, поскольку повсюду висели указатели, ориентируясь по которым Джим и Тони нашли то, что искали.
Оказалось, что это пост безопасности, перед которым стояла небольшая очередь из пассажиров. От них требовалось только предъявить билеты и положить вещи на ленту конвейера, которая провозила сумки через специальный аппарат. Он реагировал на взрывчатку, оружие, твердые и жидкие наркотики, яды и еще на много других, запрещенных к перевозке вещей. Сумки проезжали по конвейеру и ждали своих хозяев с другой стороны барьера, а люди проходили через большую никелированную раму, которая выискивала в их карманах все те же запрещенные предметы.
– Чего-то я волнуюсь, – негромко сказал Джим.
– Чего ты волнуешься? Возьми себя в руки. Если ты начнешь нервничать, нас точно не пропустят, да еще полицию вызовут.
– Хорошо. Я суну руки в карманы.
– Не делай этого, – прошептал Тони, поглядывая по сторонам. – Это первый признак того, что ты волнуешься.
Наконец наступила их очередь. Джим положил чемоданчик на ленту, и тот благополучно проехал проверяющее устройство. Затем так же легко уехала на другую сторону сумка Тони. Это приободрило Джима, и он, уже успокоенный, шагнул к рамке, однако она предательски зазвенела, заиграв разноцветными огнями, словно елочная гирлянда.
Двое сотрудников в форме, похожей на полицейскую, подошли к Джиму и попросили пройти через рамку еще раз. Джим повторил, но с тем же результатом. Тогда ему приказали выложить на столик все посторонние предметы.
Джим выложил деньги и мятый носовой платок.
– Это вы можете убрать, сэр. Нет ли у вас в карманах еще чего-нибудь?
– Больше ничего нет.
– В таком случае пройдите, пожалуйста, в эту комнату, – сказал сотрудник службы безопасности и указал на дверь в нескольких метрах от поста.
Джима увели, и теперь уже Тони пошел через рамку, и она опять зазвенела и засверкала так, что ему захотелось пнуть ее ногой.
Сотрудники службы безопасности попросили Тони предъявить содержимое карманов, а затем так же вежливо и настойчиво проводили его в боковую комнатку.
Когда друзья снова воссоединились, один из работников службы принес сюда же их вещи.
– И что это означает? – спросил Джим, первым приходя в себя.
– Успокойтесь, сэр. Ничего страшного пока не произошло. У нас ежедневно происходят десятки таких срабатываний контрольной рамки, но позже все выясняется, – вежливо ответил человек в форме сотрудника безопасности, но с большим, чем у других, количеством серебряных треугольничков на погонах.
– Но на что же может срабатывать ваша рамка, если у меня ничего нет? – удивился Джим.
– Видите ли, сэр, контрабандисты народ весьма изобретательный, – загадочно улыбаясь, стал объяснять офицер безопасности. – И прибегают к самым необыкновенным способам, чтобы провезти недозволенное.
– И какие же это необыкновенные способы?
– Ну, знаете ли, есть некоторые интимные хранилища…
– Вы что же, нам туда заглядывать будете? – вступил в разговор Тони.
– Нет. Для этого есть специальная аппаратура, – ответил офицер и указал на прикрытую ширмой кабинку и стоявший неподалеку от нее пульт управления с большим экраном. – Здесь мы можем увидеть то, что находится в вашем желудке.
– Вы сможете узнать, что мы ели на завтрак? – усмехнулся Джим. Ему показалось, что эти люди говорят какие-то глупости.
– В этом нет необходимости. Просто некоторые контрабандисты глотают пластиковые контейнеры, в которых провозят все – от бриллиантов до наркотиков. Аппарат испускает совершенно безвредные лучи, не то что какой-нибудь средневековый рентген. Эти лучи нам помогут увидеть, находятся ли в вашем теле, а именно – в желудке, какие-либо посторонние предметы.
– Ну, давайте, – согласился Джим, поскольку знал, что скрывать им с Тони нечего.
Он вошел в кабинку, задвинул за собой ширму и через ее край посмотрел на кислую физиономию Тони.
Офицер безопасности пощелкал на пульте кнопочками, и на экране появился силуэт тела Джима Симмонса. На этом силуэте ярко-красным цветом умный аппарат выделил какие-то едва заметные пятнышки.
– Что это такое, мистер… Бокун Кукуманайзер? – спросил офицер, сверяясь с именем в билете.
– Где? – спросил из кабинки Джим.
– Вот здесь – на экране…
– Откуда же я знаю?
– Но это же ваш желудок, и в нем находятся какие-то посторонние для вашего организма предметы.
– Вы думаете, это контейнеры?
– Я ничего не думаю, мистер… э… Кукуманайзер, но нам придется это извлечь.
– Как извлечь?
– Очень просто. С помощью таблеточек и вот этого устройства. – Офицер подошел к стене и поднял крышку на эмалированном ведерке, снабженном сиденьем, как на унитазе. – Вы сядете на эту штуку, облегчитесь и, что интересно, облегчите не только свой желудок, но и свою совесть!..
И офицер коротко хохотнул.
Онемевшего Джима вывели из-за ширмы и заменили на уже полностью подавленного Тони. Обстоятельства складывались против них, и друзья не знали, что делать.
– Ну, давайте, молодой человек, теперь проверим и ваш желудочек, – с насмешливыми интонациями в голосе произнес офицер.
Разумеется, с Тони произошло то же. Машина нашла в его желудке недозволенные вложения, которые обозначила на экране красным цветом.
– Ну что же, значит, вы работаете вдвоем, – подвел итог офицер безопасности и обменялся понимающими взглядами с другими своими коллегами, которые присутствовали здесь же. – Вероятно, вы новички. Бывалые контрабандисты едут по одному. Так меньше шансов попасться. В следующий раз, когда полностью отсидите положенный срок, так и делайте.
– И что теперь будет? – упавшим голосом спросил Тони.
– Вы и ваш приятель будете кушать таблетки. Совсем не горькие. По вкусу они напоминают мятные леденцы. А по действию… Одним словом – покушайте, и узнаете.

14

Ссадив возле аэропорта двух странных, опасных с виду пассажиров, Марсель Фрустайл, пребывая в шоковом состоянии, подъехал к стоянке такси и остановился напротив какой-то дамы. Та быстро села на заднее сиденье, бросила рядом с собой баул и сказал:
– Площадь Эйсмарха, пожалуйста.
– Да, мэм, – несколько заторможенно ответил таксист и, сделав круг по площади, медленно поехал по шоссе в сторону города.
– У вас что, машина неисправна? – спросила пассажирка.
– Исправна, мэм.
– А почему вы так медленно едете?
– Извините, мэм, – ответил Марсель и поехал быстрее. Страх очень медленно отпускал его, ведь еще никогда угроза его жизни не была так серьезна, как сегодня.
Уже подъезжая к городу, таксист вспомнил, что пассажирка не сказала, куда ее вести.
– Мэм, а куда вас везти? А то мы едем-едем, вы молчите…
– Здравствуйте, водитель. Вы что, сегодня пьяны?
– Нет, мэм, за рулем я только трезвый.
– Я же вам сказала, когда садилась, – площадь Эйсмарха.
– Возможно, я прослушал, мэм. Извините. Сегодня жаркий день и вообще – тяжелый.
Марсель довез даму по указанному адресу, получил причитавшуюся плату и твердо решил отправиться в знакомое ему полицейское отделение, куда его прежде не раз таскали. Приехав по знакомому адресу, он оставил машину возле железных ворот и подошел к сидевшему в сторожевой будке охраннику.
– Здравствуйте, офицер, – поздоровался Марсель.
– Чего тебе надо? – неприветливо спросил тот.
– Я пришел сделать заявление.
– Какое тебе еще заявление? – глядя на помятую физиономию таксиста, зло поинтересовался охранник. Как и все в этом городе, он страдал от жары, и ему было лень сделать даже одно лишнее движение.
– Я хочу сделать заявление, офицер. На меня было совершено нападение.
Охранник вздохнул и, нажав кнопку, открыл небольшую дверь.
– Проходи…
– А к кому мне обратиться?
– Проходи в отделение – там обратишься к дежурному.
– Большое вам спасибо, офицер, – с чувством произнес Марсель. – И… всего вам хорошего.
Оказавшись во дворе, Марсель с интересом огляделся. Он не был здесь уже достаточно давно, однако, похоже, ничего не изменилось. В отделении тоже все осталось по-старому. На полу в коридоре – резиновые дорожки, чтобы удобнее было смывать кровь, а возле входной двери в огражденной кабинке, как и прежде, сидел дежурный.
– Здравствуйте, офицер.
– Здравствуйте, вы к кому?
– Мне все равно к кому. Я хочу сделать заявление.
– Какое заявление?
– Я таксист, и на меня было совершено нападение.
– Вас пытались ограбить?
– Нет. – Марсель медленно покачал головой, гипнотизируя дежурного.
– А что же? – уже более заинтересованно спросил тот.
– Меня убить хотели. До смерти.
– А что же не убили?
– Потому что я выполнил все их требования.
– В чем состояли требования?
– Я должен был довезти их до аэропорта.
– Они вам не заплатили?
– Заплатили. И даже дали полтора реала сверх таксы. Однако это были не простые пассажиры. Это были террористы.
В этом месте дежурный улыбнулся и, взяв запотевший стакан с холодным лимонадом, сделал несколько больших глотков.
– Как же вы определили, что они террористы? По цвету штанов? – спросил он, осторожно ставя стакан на стол.
– Они сами мне сказали, офицер. Они сказали: мы террористы и мы тебя убьем, если не довезешь до аэропорта.
– И теперь они в аэропорту?
– Я уверен.
– Та-ак. – Дежурный почесал в затылке. С одной стороны, этот таксист выглядел как обычный бродяга, однако могло оказаться, что он действительно говорит правду.
В это время с улицы в отделение вошел распаренный и злой капрал Баттлер.
– Уилл! – остановил его дежурный. – Уилл, вот этот парень говорит, что его сегодня остановили какие-то террористы и заставили довезти до аэропорта, а потом дали на чай.
– И что, я должен этим заниматься?
– Хотя бы расспроси его.
– Ладно, придурок, следуй за мной, – сказал капрал таксисту и, пройдя в рабочее помещение участка, посадил его за первый попавшийся столик. – Ну, давай рассказывай.
– Они остановили меня у моста, – начал Марсель. – На Морской улице.
– Так, – тупо кивнул Баттлер, промакивая потемневшим платком лицо.
– Они грохнулись на заднее сиденье моей старушки, да так, что у нее чуть колеса не отвалились…
Капрал вопросительно взглянул на таксиста.
– Имею в виду машину – такси, – пояснил он.
Баттлер кивнул.
– Они потребовали, чтобы я ехал побыстрее, и еще очень перепугались, когда нас обогнала полицейская машина – черный минивэн, в котором ехали и вы тоже, капрал.
– Постой-постой! Где, ты говоришь, посадил их, на Морской улице?
– Да.
– Возле моста?
– Возле моста.
– Я помню твое такси. Ты едва плелся.
– Да, сэр. Я ехал медленно, потому что на тот момент уже сильно испугался, а когда я пугаюсь…
– Сколько их было, двое? – строго спросил капрал, крепко хватая таксиста за руку.
– Ой, больно… Двое, сэр.
– Молодые?
– Молодые. Мальчишки еще. Я еще подумал…
– Куда ты их отвез? – перебил капрал.
– В аэропорт, сэр. Они сказали: если не поедешь, мы тебя…
– Заткнись!
Капрал вскочил, схватил таксиста за шиворот и поволок к выходу.
– Подождите, сэр, я еще не все рассказал!.. – завопил Марсель.
– По дороге расскажешь. Мы немедленно едем в аэропорт… Мики!.. Берт!.. – позвал он своих подчиненных.
– В чем дело? – спросил Микеланджело, выглядывая из дверей. В его руке был недоеденный бутерброд. – Я обедаю, Уилл. Должен же я чего-то перехватить.
– Давай быстрее, мы напали на их след. Где Берт?
– В сортире.
– Давай гони его пинками, иначе мы их упустим. Они в аэропорту.
– Надо же! – удивился Мики и побежал звать Берта.
– Надеюсь, я поеду на своей машине, капрал? – спросил Марсель.
– Не надейся, твоя машина останется здесь.
– Но как же я оставлю свою старушку, сэр?
– С ней ничего не случится. Запрыгивай.
Капрал распахнул перед таксистом дверцу минивэна, подтолкнул Марселя коленом и потом сел сам. В этот момент выбежал Мики, и следом за ним, на ходу застегивая штаны, появился Берт.
– В чем дело, босс? Даже в сортир нельзя заскочить.
– В выходные облегчишься. Давай заводи мотор – наши голубки в аэропорту. Этот придурок их туда отвез.
– Я не придурок, сэр! – возмутился таксист. – Я ведь дал вам своевременный сигнал!
– Хорошо, приятель, не принимай на свой счет. Теперь можешь рассказать, как все было.
– Ну вот. Сели они, значит, и сказали: гони быстрее. А я говорю: я вас опасаюсь. Тогда один из них сунул мне под ребра расческу и сказал: поезжай быстрее, а то я тебя убью. Представляете – он угрожал мне расческой, значит, с оружием в руках он просто зверь!..
– Что за вещи были у них с собой?
– Вещи? – Таксист наморщил лоб. – Кажется, брезентовый чемоданчик и еще потертая сумка. Небольшая.
– Что было потом?
– Потом, чтобы заговорить их, я стал рассказывать всякие истории из собственной жизни. Где родился, как учился в школе и как начал воровать.
– Ладно. Об этом расскажешь в следующий раз.
– Непременно расскажу, – пообещал таксист и замолчал. Какое-то время он смотрел в окно, на прохожих, на витрины и на другие машины, а затем повернулся к капралу и спросил: – Сэр, а если вы их поймаете, что будет?
– Закатаем их в тюрягу. – Капрал мечтательно вздохнул. – Лет на двенадцать.
– Но со мной-то что будет?
– А что с тобой может случиться? – Капрал недоуменно уставился на Марселя.
– Ну медаль мне дадут?
– Медаль, говоришь? – переспросил капрал, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться таксисту прямо в лицо. – Мы об этом подумаем. Мы крепко об этом подумаем. Я напишу представление к награде и передам лейтенанту.
– И он вручит мне медаль?
– Нет, он передаст начальнику полицейского отделения, а тот начальнику всей городской полиции. Последним бумагу увидит мэр города. Он-то и даст распоряжение о твоем награждении.
– Ой, спасибо.
– Да не за что.

15

Заскрипев тормозами, полицейская машина остановилась возле здания аэропорта. Капрал Баттлер, Мики, Берт и таксист, которого они волокли за собой словно собачонку, вбежали в зал ожидания.
– Берт, поищи дежурного полицейского. Он должен быть где-то здесь. И выясни у него, видел ли он мальчишек. Ты, Мики, пойдешь с Бертом, потом еще раз обшарьте все здание, а мы с добровольным помощником отправимся к посадочным терминалам.
И капрал пошел через зал, меряя его широкими шагами. Марсель, едва успевая, мелко семенил следом.
Единственным открытым терминалом оказался четвертый, где проходили проверку пассажиры семичасового рейса до Сан-Лоиса. Очередь перед пунктом контроля была небольшой – человек пять. Заметив полицейского, один из присутствовавших сотрудников безопасности вышел ему навстречу.
– Это куда люди – на Сан-Лоис? – уточнил Баттлер.
– Да, капрал.
– Я должен посмотреть на тех, кто уже прошел контроль.
– Для этого нужно заглянуть во внутренний зал терминала. Этот человек с вами? – Сотрудник безопасности указал на помятого таксиста.
– Да, это свидетель.
Капрал Баттлер с Марселем прошли мимо очереди и никелированной рамки, затем миновали коридор и вышли в небольшой зал ожидания, где прошедшие проверку пассажиры ждали своего вылета. Их было не так много – не более сорока человек. Капрал окинул всех взглядом и сразу понял, что Симмонса и Тайлера здесь нет.
– Их здесь нет, сэр, – сказал таксист.
– Я вижу. Придется идти смотреть на вещи. Ты ведь помнишь их багаж?
– Да. Я помню.
Вернувшись к контрольному посту, Баттлер спросил, где вещи пассажиров.
– За исключением ручной клади, они находятся в грузовом отделении терминала. Пойдемте, я вас провожу.
В сопровождении сотрудника безопасности Баттлер и Марсель прошли в грузовое отделение, где на двух транспортных тележках лежали чемоданы, сумки и тюки.
– Иди смотри, – сказал капрал, и Марсель, словно собачонка, быстро обежал все чемоданы, едва не обнюхивая их. Затем вернулся и доложил: – Ничего нет, сэр. Ни похожей сумки, ни похожего чемодана.
– Странно. Может, они все-таки прячутся?
– Вы кого-то ищете, капрал? – осторожно спросил сотрудник безопасности.
– Да, кое-кого ищем, – неприветливо ответил Баттлер. Он недолюбливал сотрудников безопасности аэропорта, считая их белоручками, которые незаслуженно получают свое жалованье.
Пришлось возвращаться к контрольному посту. Капрал уже собирался вернуться в зал ожидания, чтобы выяснить, как дела у Берта и Мики, когда к нему обратился один из офицеров службы безопасности:
– Капрал, мы тут прихватили двух контрабандистов. Не хотите взглянуть?
– Контрабандистов? – Баттлер задумался. С одной стороны, ему все равно пришлось бы разбираться с ними, однако сейчас для него более важной была поимка мерзавцев, которые обвели его вокруг пальца. – Ладно, зайду за ними попозже. Что за контрабандисты-то?
– Два парня с дурацкими именами. Попались на том, что провозили в желудках контейнеры.
– Вдвоем? Значит, новички, – предположил капрал. – Хорошо, я зайду попозже.
Баттлер и следом за ним Марсель вышли на середину зала, где их уже ждали Берт и Мики.
– Ну, что удалось узнать?
– Парень из Восточного полицейского отделения сказал, что видел двоих мальчишек, подходящих под наше описание. Они стояли возле окна и смотрели на площадку такси. При них был чемоданчик и потертая серая сумка.
– Все правильно, таксист? – спросил Берт, обращаясь к Марселю.
– Правильно, такая небольшая сумка и чемоданчик.
– Дежурный сказал, что подходил к этим двоим, чтобы спросить, не заблудились ли они. Он заметил, что мальчишки выглядели напуганными. Те объяснили, что им предстоит лететь впервые в жизни. Оттого и волнуются.
– Первый полет, – повторил Баттлер, поглядывая поверх голов коллег по сторонам. – Хотел бы я знать, куда они направляются. Предлагаю следующее – поскольку нам все равно придется забрать двух контрабандистов, которых поймали местные бездельники, давайте, пока их оформляют, прочешем всю территорию вокруг аэропорта. И еще желательно проверить все служебные помещения и поговорить с персоналом.

16

Пока Баттлер и его подчиненные метались по залу ожидания, а потом по прилегающей к аэропорту территории, Джим и Тони находились в досмотровой комнатке, где их истязали вежливые сотрудники службы безопасности. Таблетки, которые дали Джиму и Тони, действительно имели вкус мятных леденцов, однако действие их не было таким безболезненным, как уверяли сотрудники службы.
Через три минуты после принятия таблетки у Джима так скрутило живот, что он едва не потерял сознание. Вмиг исчезло чувство стеснения, и он в присутствии нескольких посторонних людей запрыгнул на специальное ведро. Тело Джима содрогалось от ужасных судорог, и это длилось несколько минут. Когда все закончилось, он почувствовал себя не только опустошенным, но и обессиленным. На соседнем ведре, минутой позже оказался Тони, с ним происходило то же самое.
Когда обоих приятелей пронесло, им позволили привести себя в порядок и надеть штаны. Сотрудники службы безопасности надели резиновые перчатки и, вооружившись пинцетами и лупами, приготовились изучать полученный препарат.
Через какое-то время они добыли свой улов и, тщательно промыв его в воде, разложили на отдельном подносе.
– Э-э… мистер Кукуманайзер, и вы, мистер Мардум-Шар, – обратился к задержанным старший сотрудник службы. – Не могли бы вы подойти ближе?
Едва передвигая ноги, приятели подошли к столу.
– Не могли бы вы объяснить нам, что это такое?
Джим тупо таращился на клочки сероватого пластика и ничего не мог придумать.
– Не знаю, – честно сказал он.
– А вы, мистер Мардум-Шар?
– Я тоже ничего не могу сказать, – ответил тот. – Это то, что вы искали, офицер?
– Ну-у… – Старший сотрудник вздохнул. – Вообще-то нет. Это какой-то пластиковый мусор, похожий на ламинат для бумаги. Если бы в нем первоначально были упакованы наркотики, вы и ваш приятель были бы уже мертвы. Не можете сказать, как мог попасть к вам в желудки этот пластик?
– Я вспомнил, – сказал Джим. – Мы его жевали и глотали.
– Жевали пластик? Зачем?
– А на спор, – пояснил Тони.
– На спор? – изумился офицер безопасности.
– Ага. Поставили на кон сто реалов и стали есть пластик, кто больше.
– И кто же победил?
– Он, – сказал Тони, указывая на Джима. – Мы съели поровну, но он еще съел лист обычной бумаги.
– Вон как. – Офицеры службы переглянулись. Объяснение показалось им странным, однако никак иначе объяснить появление пластика в желудках задержанных они не могли.
– В таком случае мы должны принести вам свои извинения, – сказал старший. – Вы можете забрать багаж и отправиться своим рейсом, или же мы за свой счет снимем для вас номер и вы отдохнете там после этих процедур, а завтра в то же время полетите в Сан-Лоис.
– Нет-нет! – в один голос закричали Джим и Тони. – Мы полетим прямо сейчас!
– Ну что же, очень хорошо, – сказал старший сотрудник. Как видно, такой исход дела был выгоден и работникам службы безопасности. – Очень хорошо, через пятнадцать минут ваш лайнер уже будет подан на посадку, так что счастливого пути!..
– Спасибо, – искренне поблагодарил Джим и взял свой чемоданчик. – А меня с этих таблеток больше не пронесет?
– Нет, это лекарство одноразового действия, – заверили его. – Оно надлежащим образом протестировано и имеет все сертификаты безопасности…
«Значит, пронесет», – подумал Джим, и вместе с Тони они покинули досмотровую комнату.
В качестве компенсации им выделили сопровождающего, который, беспрерывно улыбаясь, проводил их в небольшой зал ожидания.
Поскольку Джим и Тони появились в зале последними, все пассажиры обратили на них внимание. Опоздавшие прошли к свободным креслам и с облегчением в них опустились.
– Чего-то есть хочется, – заметил Тони.
– Это естественно, у нас же теперь внутри даже пластика не осталось.
В этот момент над зданием аэропорта пролетел дискообразный лайнер компании «Аэргасс». Он закрыл едва ли не полнеба, и приятели вскочили, чтобы посмотреть, как диск развернется и зайдет на посадку.
Из оранжевого брюха лайнера вышли четыре пары шасси, которые задымились, едва коснувшись бетона. Тяжело осев всем корпусом, аэробус покатился по полосе, и тогда стал слышен рев его двигателей.
В зал вошла девушка в форме компании «Аэргасс» и пригласила пассажиров пройти в салон пульнера – транспорта для доставки пассажиров к борту лайнера.
Открылись состыкованные с пульнером двери, и внутри его вспыхнули светильники. Несмотря на то, что места хватало всем, пассажиры невольно заторопились. Вместе с остальными в пульнер вошли Джим и Тони. Они встали в углу салона и, волнуясь от новизны ощущений, то и дело нервно улыбались.
Двери закрылись, пульнер скользнул с высокого пандуса и выкатился на бетон. Датчики автопилота поймали желтую полосу и, ухватившись за нее, повели вагон пульнера к точке, расположенной под днищем вырулившего на взлет лайнера. Прокатившись мимо нескольких самолетов, которые выполняли рейсы местных авиалиний, пульнер скользнул под брюхо аэробуса «Аэргасс» и остановился точно возле опускавшегося рукава с эскалатором.
Под аэробусом уже стояли три транспорта – автоматический заправщик с огромной никелированной цистерной и два автомобиля сервисной поддержки с дюжиной суетливых механиков. Они громко о чем-то спорили, обращая на себя внимание прибывших на посадку пассажиров.
Вместе с остальными Джим и Тони встали на эскалатор, который круто поднимался вверх, доставляя пассажиров на первую палубу. В конце лестницы их встречали улыбчивые проводницы из службы размещения и, принимая билеты, каждому говорили одно и то же:
– Приветствуем вас на борту глиссирующего дискоида компании «Аэргасс». Мы рады, что вы воспользовались услугами нашей компании!
Еще они называли каждого пассажира по имени, поэтому с Джимом и Тони вышла заминка. От их имен красивые брови стюардессы взлетели на лоб. Впрочем, она справилась, произнеся несколько замедленно:
– Мистер Бокун Кукуманайзер… Мистер Варух Мардум-Шар… Пожалуйста, следуйте за нашей сотрудницей, она покажет вам ваши места.
К удивлению Джима и Тони, внутри лайнер выглядел целым летающим городом. Следуя за проводницей, они поднялись на второй этаж, затем прошли мимо каких-то отдельных кают и, миновав короткий коридор, оказались в салоне человек на сто. Занятых мест в нем было не более трети.
Места приятелям достались возле широких окон, и они остались очень довольны.
– Вот эта кнопка для вызова персонала, – сказала девушка, сохраняя на лице дежурную улыбку.
– А остальные? – спросил Джим, которому не хотелось отпускать девушку.
– Под ними есть надписи.
– Ничего, мисс, мы разберемся, – сказал Тони, и девушка ушла.
– Пусть бы еще поговорила, – вздохнул Джим, провожая девушку взглядом. – Смотри, какая у нее попка.
– За своей следи. Небось брюхо еще крутит?
– Да есть немного, – признался Джим. – Ну ничего, сейчас взлетим и через пару часов окажемся в большом-пребольшом городе, похожем на сказку…
– А потом, через несколько лет, вернемся настоящими армейскими офицерами, найдем капрала Баттлера и дадим ему в морду.
– Да, тем более, что к тому времени он уже будет на пенсии.

17

Через несколько минут в салонах начали объявлять о том, как долго и на какой высоте будет проходить полет. Затем всех попросили пристегнуть ремни безопасности, что Джим и Тони с удовольствием сделали.
Лайнер качнулся и начал неспешный разбег. Постепенно скорость его увеличивалась, а когда Джим выглянул в иллюминатор, он увидел, как из раскрывшихся в борту створок вышел цилиндрический стартовый двигатель. Он запустился, полыхнув факелом огня, и лайнер стал стремительно разгоняться. На обочинах полосы замелькали огоньки, затем дискоид оторвался от земли и начал набирать высоту.
Через какое-то время гудение за бортом прекратилось, и, с ощутимым подрагиванием стен и пола, стартовый двигатель убрался в борт. Джим снова выглянул в иллюминатор, но никакого двигателя не увидел.
– Эх, до чего же наука шагнула, – сказал он.
– А? – спросил Тони, который был далеко в своих мыслях.
– О чем думаешь?
– Честно?
– Честно.
– О той девушке, которая нас сюда проводила.
– Потерпи немного, в таком городе, как Сан-Лоис, девушек хоть пруд пруди. Это тебе не провинциальный Галлиополис, где каждая вторая – дурочка Рози.

Пока друзья отдыхали в креслах, озлобившийся от безрезультатных поисков капрал Баттлер вместе с Бертом, Мики и тащившимся в хвосте добровольным помощником Марселем, вернулись к контрольному посту четвертого терминала.
– Ну, где тут ваши контрабандисты? – спросил Баттлер, втайне надеясь избить арестованных и хотя бы на них выместить злобу.
– А-а, – сказал старший сотрудник, занимавшийся «прочисткой» Джима и Тони. – Все выяснилось.
– Что выяснилось?
– Они оказались не контрабандистами. Просто детектор зафиксировал у парней в желудках пластик, который они жрали на спор – кто больше съест. Представляете?
– На спор жрали пластик? – Капрал обменялся со своими подчиненными недоуменными взглядами. – Что же это за пластик такой?
– Ну, знаете, – начал объяснять офицер службы безопасности, – обыкновенный пластик, похожий на ламинат, которым ламинируют бумагу для распечатки документов из мобильных блокнотов…
– Знаю! – прорычал капрал, и его красное лицо покраснело еще сильнее. – Прекрасно знаю. Где эти двое контрабандистов?
– Пять минут назад их лайнер взял курс на Сан-Лоис.
– Понятно, – вздохнул Баттлер. – Как они выглядели? Молодые?
– Да, почти мальчишки.
– А какой при них был багаж?
– Потертая серая сумка и небольшой чемоданчик.
Капрал в ярости хлопнул себя по ляжкам, заставив офицера службы безопасности вздрогнуть от неожиданности.
– И тут меня обошли, молокососы!.. Как они назвались?
– Одну минуточку… – Сотрудник службы достал из кармана записную книжку и прочитал: – Бокун Кукуманайзер и Варух Мардум-Шар. Немного странные имена.
– Конечно, странные, если они их выдумали. На самом деле это Джим Симмонс и Тони Тайлер. Я должен немедленно связаться с полицией Сан-Лоиса, чтобы их взяли возле трапа.
– Нет ничего проще, капрал. Отправляйтесь на пункт оперативной связи. Вы знаете, где это?
– Знаем, но все равно лучше проводите нас, – сказал Баттлер и, подтолкнув Берта и Мики, добавил: – Скорее, время не терпит.
– Эй, постойте, сэр, – схватил его за рукав таксист. – Как же быть со мной?
– А что с тобой такое?
– Но как же моя медаль?
– Медаль? Вот тебе медаль! – сказал капрал и с удовольствием ударил добровольного помощника по лицу.

Пункт оперативной связи находился на третьем этаже здания, в помещении с табличкой на двери «Пункт ОС. Посторонним вход воспрещен».
Выслушав капрала, дежурный сейчас же соединил его со службой безопасности международного порта в Сан-Лоисе, а оттуда его переадресовали в полицейское управление города. Через полминуты капрал Баттлер уже говорил со своим коллегой.
– Капрал Баттлер, сэр… Да, Уилл Баттлер из Западного полицейского отделения в Галлиополисе… У нас возникла проблема, сэр. Двое террористов, на которых висит множество преступлений – взрывы автомобилей и попытка изнасилования, – сумели просочиться на борт летающего блюдца «Аэргасс». Примерно в двадцать один ноль-ноль они будут у вас… Имена?.. Их настоящие имена – Джим Симмонс и Тони Тайлер, однако они называются другими именами… минуточку, сэр. – Капрал повернулся к офицеру службы безопасности: – Ну-ка дай свою бумажку… Итак, сэр, они прикрываются именами Бокун Кукуманайзер и Варух Мардум-Шар. Идиоты… Нет, это я не вам, сэр. Да… Мой персональный код 2-16-23-17. Спасибо, сэр. Будем ждать от вас новостей.
Когда капрал вышел из комнаты связи, его настроение заметно улучшилось.
– Ну что, – сказал он Берту и Мики. – Теперь мы можем пойти и спокойно выпить пива. Рабочий день практически закончился, и мы заслужили отдых. А эти маленькие мерзавцы теперь в ловушке, поверьте мне. Я знаю полицейских большого Сан-Лоиса – таких ублюдков поискать нужно. Нам еще повезет, если этих парней доставят сюда живыми.

18

Полет проходил на большой высоте, и ничего интересного среди бескрайних полей облаков Тони и Джим не увидели.
Это их разочаровало. Через полчаса смотреть на облака им надоело, и они решили немного развлечься, тем более, что таблетки отработали не до конца и иногда обоих приятелей скручивали остаточные спазмы.
– Ты вот что, – сморщившись после очередного такого приступа, сказал Джим. – Ты посиди пока здесь, а я пойду на разведку – посмотрю, где сортир.
– Может, давай лучше у кого-нибудь спросим? – предложил Тони и, привстав, огляделся.
– Да ладно. Сами разберемся, а то подумают, что жители Галлиополиса вообще дикари. Сейчас я все разузнаю, не бойся.
Джим поправил рубашку, отряхнул помятые брюки и направился туда, куда уходила прелестная проводница.
За занавеской оказался короткий коридорчик с множеством дверей технических помещений. Не сумев сразу найти то, что ему было нужно, Джим уходил все дальше, пока не попал в еще один, поперечный коридор.
– Ой, мальчик, – услышал он совсем рядом. Появившаяся из-за угла брюнетка с подносом в руках смотрела на него с усмешкой. – Заблудился?..
– Ва… Вообще-то я в туалет шел, – сообщил Джим, чувствуя себя полным идиотом.
– Тогда ты проскочил мимо – туалет там. – Брюнетка указала пальцем туда, откуда Джим пришел.
– Ага. Спасибо.
Джим вернулся и сразу нашел нужную дверь, но, едва он взялся за ручку, девушка сказала:
– И еще, парень…
– Да, мэм.
– Там на подставке в бутылочке – не кола. Это шампунь.
– Да, мэм.
Под впечатлением от короткого общения с черноглазой очаровательницей Джим задумчиво уселся на унитаз и стал прикидывать, сколько ей лет. Она была старше его лет на пять или даже семь.
Видимо, это приключение подействовало на живот Джима успокаивающе, поскольку просидел он безрезультатно. Пришлось просто помыть руки и пригладить взъерошенные волосы, критично оценив свою внешность в зеркале.
Едва Джим вышел в коридор, как снова появилась симпатичная брюнетка. Она погрозила Джиму пальцем и сказала:
– Воду спускать надо.
– Вообще-то я ничего такого не делал, чтобы воду спускать… – простодушно ответил он, чем вызвал у девушки улыбку.
– Ладно, не переживай. Ты сейчас чем-нибудь занят?
– Да вроде ничем.
– Тогда иди, поможешь мне.
Джим, как завороженный, приблизился, попав под огонь черных глаз.
– Как тебя зовут?
– Джим, мэм.
– Какая я тебе «мэм»? Я – Викки.
– Хорошо, Викки.
– Пойдем в производственное помещение, поможешь мне приготовить кофе.
– А туда проходить можно?
– Со мной можно. Со мной все можно.
Викки повела его за собой, и они оказались в маленьком квадратном отсеке, на стенах которого в два яруса висели длинные шкафы для одновременного разогревания десятков комплектов обедов.
– Что я должен делать?
– Иди за мной.
Викки приоткрыла еще одну дверь – настолько узкую, что и ей, и Джиму пришлось протискиваться боком.
– Ой, что здесь? Склад? – спросил он, разглядывая при слабом освещении упаковки с пластиковой посудой.
– Проходи вперед, – сказала Викки.
Джим протиснулся к ней вплотную и почувствовал исходивший от девушки жар.
– Смотри вверх… – сказала она хрипловато.
Джим поднял глаза, и в этот момент Викки обняла его сзади. Затем ее руки скользнули по его животу ниже и быстро забрались в брюки.
«Тони ни за что не поверит!» – пронеслось в голове у Джима.
Подчиняясь давлению, он опустился на пол, и Викки отработанным движением выдернула из-под стеллажа заготовленный матрас. Эта обыденность жеста неприятно поразила Джима, однако сопротивляться натиску Викки он не мог.
Их недолгое соитие было похоже на короткую схватку, затем Викки первой выскользнула из склада – посмотреть, все ли спокойно. Потом выдернула Джима из подсобки и бесцеремонно вытолкнула в коридор.
– Все, теперь иди…
– А кофе?
– Кофе я принесу тебе прямо на место.
– Нет, я могу тебе… вам… тебе помочь приготовить его.
– Ты уже помог мне. А вручную кофе мы не варим – все делает аппарат.
Джиму ничего не оставалось, как вернуться на свое место. Между тем на Тони уже лица не было.
– Идиот! – набросился он на приятеля. – Где ты был?
– А что такое?
– Мне нужно в туалет!
– Ну извини, Тони. Дверь сразу за занавеской, слева. Только не пропусти, а то уйдешь до самого кофе…
– Какого кофе?
– Да ладно, иди.
Тони почти бегом отправился по своей надобности. Его не было довольно долго – наверное, минут двадцать. Наконец он появился. На его лице играл румянец, а на губах блуждала мечтательная улыбка. Тони сел на свое место, затем толкнул Джима в плечо и засмеялся.
– Ты что, сдурел? – удивился тот.
– А вот и не сдурел. Отгадай, что сейчас со мной было?
– Чуть в толчок не провалился?
– Нет. Кстати, ты знаешь, пришел в туалет, и сразу все как рукой сняло. Должно быть, от этих таблеток только ложные позывы.
– Это все, что с тобой случилось?
– Нет. Я познакомился с прекрасной и сексуальной девушкой. Ее зовут Викки. Она попросила меня помочь ей приготовить кофе, но на самом деле мы занимались с ней любовью в каком-то складе… Что с тобой? – спросил Тони, увидев, как краснеет лицо его приятеля. Джим был в ярости. – Да что с тобой, дружище? Тебя тошнит?
– От такого, как ты, затошнит! Сволочь ты, Тайлер!..
– Ничего не понимаю…
– Не понимаешь? А трахались вы небось на матрасе, который она выдернула из-под стеллажа с пластиковой посудой?..
– Да-а… – протянул удивленный Тони. – А откуда ты зна… Ах вон что!.. Ты же мне про кофе говорил, а я тогда не понял. Вот это номер… Вот ведь сволочь какая…
– С другой стороны, может, и не сволочь, – немного придя в себя, сказал Джим. – Она ведь нам ничего не обещала – ни тебе, ни мне.
– Ага, хорошо, если никакой болезнью не наградила, – совсем уже упавшим голосом произнес Тони. – Это называется дорожное приключение. Интересно, в полетах всегда так?
– Нет, это только у нас с тобой – и понос, и секс, все в одном флаконе, – сказал Джим и засмеялся. Вместе с ним стал смеяться и Тони. Вскоре они уже истерически хохотали и бились точно в припадке.
Кто-то из пассажиров вызвал бортпроводницу. Неожиданно для приятелей рядом с ними возникла блондинка, которая провожала их на эти места.
– Что с вами, господа?
Джим и Тони на мгновение прекратили смеяться, посмотрели на нее и снова заржали, не в силах сдержать себя. Наконец Тони перестал и спросил у девушки, как ее зовут.
– Саманта, – ответила та и указала на прикрепленный к лацкану бэджик с ее именем.
– Саманта, мы летим первый раз и поэтому волнуемся. Вы не могли бы принести нам чего-нибудь попить?..
– Например, кофе? – поинтересовалась Саманта, чем вызвала новый приступ хохота.

19

Когда глиссирующий дискоид пробил облачность и пошел на снижение, Джим и Тони увидели залитый огнями город-гигант – Сан-Лоис.
– Подумать только, Джим! И мы будем жить в этом городе!
– Да. И если верить моему дяде – жить будем хорошо.
Борясь с ветром, лайнер подрагивал всем корпусом, однако затянутые ремнями безопасности пассажиры ухитрялись поправлять одежду и прихорашиваться, собираясь покинуть надоевший салон. Некоторые из них косо посматривали на Джима и Тони, которые во время полета вели себя довольно странно.
Лайнер спускался все ниже, и скоро стало возможно рассмотреть летящую навстречу посадочную полосу, украшенную огоньками и панельными отражателями. В свете фар лайнера панели рисовали на полосе какие-то понятные только пилотам схемы. Джим и Тони с восхищением следили за этой игрой красок. В аэропорту провинциального Галлиополиса ничего подобного не было.
– Смотри, какая красота! – сказал Джим.
– Бесподобно! – согласился Тони.
Наконец шасси коснулись посадочной полосы, отчего вздрогнули стены и пол салона. Двигатели включились на реверс, и дискоид стал сбрасывать скорость.
Через некоторое время лайнер полностью остановился, и тогда в салоне появилась Саманта. Она еще раз поблагодарила пассажиров за то, что те воспользовались услугами компании «Аэргасс», а затем указала, в каком направлении следует идти, чтобы попасть в один из разгрузочных рукавов.
Джим и Тони взяли свои вещи, пристроились в хвост образованной пассажирами колонны и стали медленно продвигаться вместе со всеми, постепенно приближаясь к трапу. Приятели уже ступили на неподвижную лестницу, когда шедший первым Джим заметил, что внизу, у основания трапа, стоят пятеро полицейских. На них были каски и черные бронежилеты, а в руках – автоматы с маленькими фонариками на стволах. Фонарики были включены, и их лучи рисовали на бетоне зигзаги.
Джим остановился, на него натолкнулся Тони.
– Ты чего встал? – спросил он.
– Полиция…
– Что полиция? – спросил Тони, но спустя мгновение до него дошло, и он бросился назад – в салон аэробуса. Джим побежал за ним.
– Стой, сволочь! – закричали снизу, и, расталкивая пассажиров, вверх по лестнице стали пробиваться полицейские.
Тони и Джим, словно загнанные звери, помчались по коридорам. Они совсем не соображали, куда следует бежать, – их гнал только страх. Пару раз они задерживались возле иллюминаторов и видели, как вокруг аэробуса выстраивается плотная цепь полицейских, за которыми со включенными фарами стояли бронированные машины с пулеметами на открытых башнях.
– Что будем делать, Джимми?! – крикнул Тони.
– Не знаю!..
Беглецы свернули за угол и выскочили прямо на троих полицейских, которые не ожидали увидеть злоумышленников так быстро. Они вскинули автоматы, однако не решились стрелять внутри лайнера, а Джим с Тони успели юркнуть в один из коридоров и снова помчались что есть духу, совершая повороты и путая следы.

Позади тяжело ухали шаги полицейских. Порой они почти настигали беглецов, иногда отставали. Сами того не замечая, Джим и Тони в конце концов снова примчались в свой салон, где застали Саманту, которая проходила по рядам и выравнивала спинки кресел.
– Вы что-то забыли? – спросила она, сразу узнав пассажиров.
– Нам нужна Викки! – выпалил Джим.
– Викки? Она у себя в блоке.
– Спасибо!
Приятели пробежали по знакомому коридорчику и ворвались в производственное помещение, где Викки занималась уборкой в гриль-шкафах. Девушка удивленно посмотрела сначала на одного, потом на другого и спросила:
– А вы чего тут делаете? Или вам так понравилось?
– Нет! То есть – да, конечно, понравилось, Викки! Но сейчас нам нужна твоя помощь, – сказал Джим.
– Говорите толком.
– Нас ищет полиция.
– И вы думаете, что я вас спрячу? С чего это вдруг? Я вас первый раз вижу и если позволила себе…
– Послушай, Викки! – перебил ее Джим. – У нас совсем нет времени – полиция уже здесь, в коридорах. Мы бежим из Галлиополиса, где нас обвинили в попытке изнасилования нашей бывшей одноклассницы!..
– А вы, конечно, даже не пытались, – усмехнулась девушка.
– Конечно, нет!
– Почему я должна вам верить?
– Потому что все случилось из-за того, что в восьмом классе Тони обозвал эту стерву кривоногой, а она до сих пор помнит это! – сказал Джим.
– Она права – такое не забывают, – заметила Викки.
– Это еще не все! – затараторил Джим. – Нас преследовал один псих полицейский, который хотел упечь нас на семь лет! Мы чудом проскочили на ваш авиалайнер и думали, что все позади, однако он поднял на ноги полицию Сан-Лоиса… Они оцепили все вокруг и ворвались внутрь лайнера. Они могут оказаться здесь в любую минуту.
В дверях появилась Саманта:
– Что случилось, Викки?
– Этих мальчишек нужно как-то вывести с борта, – со вздохом ответила Викки.
– Они что, боятся собак?
– Да нет, весь этот переполох с полицией…
– Я знаю, полицейские уже на борту, – сказала Саманта. – Неужели это за ними?
– За ними, – подтвердила Викки, глядя то на одного, то на другого беглеца. – Но они говорят, что не виноваты. Я верю им: у меня брат отсидел четыре года по ошибке – никто не хотел перепроверять показания свидетелей.
– Шелдон с первого яруса говорил, что ловят террористов, которые взрывали машины.
– Мы не взрывали никаких машин! – едва не плача, закричал Тони.
– Ну… – Саманта пожала плечами и, критически на него посмотрев, согласилась: – На террористов вы точно не тянете… Ладно, идите за мной, только не спотыкайтесь.
Саманта вывела беглецов из кухни Викки и через узенькую технологическую дверь провела их в служебные переходы, куда имели доступ только механики, обслуживавшие магистрали и датчики. Здесь не было дорогой отделки, ее заменяли пучки проводов и тонких трубочек. А на полу вместо мягких паласов лежали панели перфорированного пластика.
Джим, Тони и их проводница блуждали довольно долго, поднимаясь и спускаясь по лесенкам, пригибаясь в одних местах и перебираясь через препятствия в других. Наконец шедшая первой Саманта остановилась возле очередной металлической двери и сказала:
– Тихо.
Приложив ухо к двери, она послушала, что творится снаружи. Затем отперла сложный замок, выглянула наружу и, обернувшись, сказала:
– Все в порядке, можно выходить.
Следом за ней Джим и Тони вышли в длинный полутемный бокс, в котором было довольно прохладно.
– Это грузовой отсек, – сказала Саманта и подошла к небольшой, ярко освещенной кабинке. В ней сидел мужчина, который смотрел на видеодеке футбольный матч и терзал зубами большой кусок соевой колбасы.
Саманта постучала по стеклу. Мужчина повернулся и, оставив футбол с колбасой, вышел из кабинки.
– Ты как здесь оказалась, Сэм? – спросил он, с обожанием глядя на девушку. Затем осторожно покосился на незнакомцев.
– Том, тут такое дело – этих ребят ищет полиция.
Мужчина посмотрел на Джима с Тони и сказал:
– Видимо, есть за что, парни выглядят как настоящие бродяги. Они тебе родственники?
– Можно и так сказать, – ответила Саманта, сама не понимая, зачем она ввязалась в эту историю.
– Мы не бродяги, сэр, – ответил Джим. – Просто мы из провинции.
Этот ответ понравился Тому, и он рассмеялся.
– За что хоть их ищут, этих провинциалов?
– Говорят, они взрывали в Галлиополисе все подряд…
Том немного помолчал, а затем согласился.
– Ладно, – сказал он. – Чего только для тебя не сделаешь, Сэм. Но учти, придется расплачиваться.
– Викки расплатится.
– Викки? Хорошо, пусть будет Викки.

20

Том направился к большому штабелю в углу отсека. Там было множество разных ящиков – больших и маленьких. Выбрав два, на взгляд Джима, очень длинных, Том уложил их один на другой и на такой же длинной каталке подвез поближе к «террористам».
– Что это, сэр? – спросил Тони. Однако падавший из кабинки свет снял все вопросы. На каталке стояли два пластиковых гроба.
– Нам что же – надо будет лезть туда? – осторожно спросил Джим.
– А как иначе вы выберетесь с борта? – вопросом на вопрос ответил Том.
– Сэр, а их хоть моют? – осведомился бледный Тони.
– Их дезинфицируют, если ты об этом. Маскировка будет самая лучшая, однако гарантировать успех могу только на семьдесят процентов. Ну что, полезете? А то грузовые команды сейчас уйдут, и провернуть это дельце будет куда сложнее.
Друзья согласились. Тони улегся в тот ящик, что был внизу, положив под голову сумку. Джиму достался «второй этаж», но его чемоданчик поместился только в ногах. Крышка закрылась, и Джими обнаружил, что выбивает зубами частую дробь – то ли от страха, то ли от холода.
Снаружи доносились приглушенные голоса Саманты и Тома. Каталку двинули с места и покатили. Потом она остановилась и задрожала, когда на специальной платформе ее стали опускать из чрева грузового отсека на бетон. Неожиданно рядом стали кричать какие-то люди:
– Ты чего нам подаешь?! Почему без предупреждения?
Им в ответ так же громко закричал Том – Джим узнал его голос:
– Какие вам нужны предупреждения? Сообщение было передано в диспетчерскую!
– А нам ничего не сказали!
– И что, мне этот груз обратно везти?!
– Где сопроводительные документы? – уже спокойнее заговорили приемщики.
– Вот…
– Но тут же проставлен только вес! Ты что, издеваешься?
Джим затрясся еще сильнее. Как видно, Том пытался всучить этим людям абсолютную липу.
– Короче, так – или принимаете по весу, или я оставлю их здесь.
Видимо, Том знал, что делает, поскольку, несмотря на недовольство, груз все же был принят. Это стало ясно по тому, что каталка поехала по бетону, подрагивая на неровностях.
– Стой!.. – раздался властный окрик.
– Стою… – отозвался грузчик, который едва ли чем-то рисковал.
– Чего у тебя там?
Джим затаил дыхание. Воздух в ящике кончался, и это было хуже всего.
– Жмуры, сэр.
– А точно? Не нужно проверять?
– Хотите – проверяйте, это ваша работа.
– Ладно, проезжай. Я этого дерьма и так нагляделся.
И снова продолжилось движение, а кислород быстро кончался. Наконец каталка остановилась, и Джим, чтобы не пропасть окончательно, осторожно приподнял крышку. Ему в лицо ударила волна свежего воздуха, и он глубоко вздохнул, однако совершенно неожиданно в двух шагах от каталки заметил освещенного тусклой лампочкой полицейского…
Впрочем, это оказался военный.
Джим сдвинул крышку и, разглядев военного лучше, узнал своего дядю Эдгара в полковничьем мундире.
– Дядя Эдгар! – жалобно позвал Джим.
Полковник стоял к каталке спиной. Услышав голос, он обернулся и, увидев высунувшуюся из ящика руку, отпрыгнул так резво, что завалил целую стопку чемоданов, сложенных на багажной тележке.
– Кто это?! – закричал он.
Джим скинул крышку и попытался выбраться из ящика. Дядя бросился ему на помощь.
– Джим! Что ты там делал?!
– Скорее, дядя, нужно открыть Тони, а то он в нижнем ящике сейчас задохнется!
Они столкнули верхний ящик, затем крышку нижнего и достали Тони, который пребывал в полуобморочном состоянии. Еще немного, и это приключение оказалось бы для приятелей последним.
– Кто вас сюда запихнул?
– Те, кто нам помогал, – ответил Джим, продолжая трясти Тони, который норовил завалиться на стену. – Сумку, сумку его заберите!
Полковник забрал сумку, аккуратно закрыл ящик крышкой. Затем вернул на место второй ящик и так же тщательно его прикрыл.
– Это чтобы ничто не привлекало внимания, – пояснил он. – Как говорят у нас в тыловой службе, тара на месте, а факт воровства еще надо доказать.
– Где мы вообще находимся? – простонал пришедший в себя Тони.
– Это грузовой терминал. Пришлось спуститься сюда, пользуясь кое-какими льготами. Отсюда, из полумрака, наблюдать лучше, возле «блюдца» вон как светло – полиция прожекторов натащила, – пояснил Эдгар. – Я когда увидел, что у трапов полно полиции, решил, что твоя мать чего-то мне недосказала. Что вы натворили?
– Да ничего не натворили, дядя. Мы пошли устраиваться на работу, и у нас произошел конфликт с владельцем клуба, в который мы хотели поступить на работу. Началась драка, потом приехала полиция, а подружка владельца клуба – наша с Тони бывшая одноклассница. Тони в восьмом классе обозвал ее кривоногой, и она сказала полицейским, что мы хотели ее изнасиловать.
– Понятно.
– Ну вот. Потом с Розали и этого ее Квина взяли показания. Да еще этот урод дал полицейскому денег, чтобы нас построже наказали. Затем нас повезли в полицейский участок, а мы по дороге вытащили из папки документы и съели их.
– Как съели? – удивился дядя.
– Просто. Взяли и съели.
– Ну что же, одобряю. Молодцы, что не растерялись.
– Адвокат нас тоже похвалил. Он настоял, чтобы нас выпустили, поскольку никаких документов против нас не было, но предупредил, что полицейские могут протоколы восстановить. Он нам и посоветовал исчезнуть на полгодика…
Где-то послышались голоса, и Джим замолчал. Однако никакой опасности не было, и он продолжил:
– Мы быстренько собрались – и сразу в аэропорт. Прилетели, а тут вон что творится. Девушки из «Аэргасса» сказали, что местные полицейские ищут террористов. Видимо, так им нас отрекомендовал капрал из Галлиополиса.
– Да, я узнавал у людей из оцепления, они сказали, что ищут двух террористов, которые взорвали едва ли не половину Галлиополиса, – подтвердил полковник.
– Ну вот, дядя, вы же сами видите, какую глупость они говорят. Неужели мы с Тони похожи на террористов?
– Да не похожи, конечно. Только давайте отсюда выбираться. Сейчас самое время.
Минуя зал ожидания, полковник Форсайт провел беглецов через какое-то кафе. Они пробрались через кухню и оказались на пожарной лестнице, которая вывела их прямо на автостоянку.
Полковник привел двух приятелей к своей машине, такой длинной и красивой, что они замерли, разинув рты.
– Ух ты! – первым очнулся Тони. – Как она называется?
– «Рапид-210», – не без удовольствия сообщил полковник. – Модель прошлого года.
– Знатная тачка, – согласился Джим. – Сколько же такая стоит?
– О, об этом лучше не спрашивай, – усмехнулся дядя. – Достаточно того, что эти вопросы задает Служба внутренних ревизоров, не к ночи будет упомянуто.
Полковник щелкнул кнопочкой на брелоке, и дверца открылась. Друзья забрались на заднее сиденье – огромное, словно диван. Дядя Эдгар занял место за рулем, и машина плавно тронулась с места.

21

Когда «Рапид» выехал на восьмирядное шоссе, дядя Эдгар облегченно вздохнул и сказал:
– Ну, ребята, теперь я могу вам сказать – добро пожаловать в Сан-Лоис.
– Вау! Сколько здесь автомобилей! – воскликнул Тони, глядя на стремительные потоки машин, которые двигались в разных направлениях. Они отставали, догоняли, сворачивали и притормаживали, мигая огнями. Это было похоже на праздничную иллюминацию.
– Большой город, парень, – со значением произнес дядя.
– А куда мы сейчас едем, к вам на квартиру?
– Нет. Сейчас мы сделаем правый поворот и уйдем в пригород. Для начала я спрячу вас в своем загородном домике.
– Спрячете? Это что – так опасно?
– Нет, не думаю. Однако будет лучше, если сегодняшний вечер мы проведем в безопасном месте, а завтра займемся делами.
Продолжая радоваться каждому встречному кафе или заправочной станции многокомпонентного горючего, вывески которых полыхали огромными переливающимися панно, Джим и Тони блаженствовали на заднем сиденье, и им казалось, что вся оставшаяся жизнь будет такой же красивой и безмятежной, как эта дорога с огнями и широкий диван «Рапида-210».
Наконец машина сделала поворот и помчалась по небольшой ухоженной двухрядке. По обе ее стороны тянулись рощи, а затем стали чередоваться большие красивые дома. Некоторые из них были спрятаны за высокими, похожими на кипарисы деревьями, другие, напротив, выпячивали вперед дорогую отделку из мрамора и гранита. Возле одних были украшенные каменными горками прудики, возле других – подсвеченные голубым и зеленым светом бассейны.
– Какая же красота вокруг! Дядя, мы в Галлиополисе ничего подобного не видели!
– В Галлиополисе тоже есть что-то подобное, только там не так много толстосумов, как в Сан-Лоисе.
Машина стала сбрасывать скорость и, сделав очередной поворот, подъехала к воротам не слишком большого, но достаточно представительного дома. В отсутствие хозяев его охраняла мигавшая огоньками сигнализация, а стены освещались расположенными на газоне прожекторами.
– Неужели это ваш, дядя! Неужели это ваш дом?! – поразился Джим.
– Всего лишь загородный домишко, хотя выглядит, конечно, неплохо, – скромно ответил полковник и с помощью пульта дистанционного управления открыл ворота.
Машина въехала во двор, и полковник тем же пультом зажег свет по периметру дома и запустил механизм, который сложил гармошкой прозрачную крышу бассейна и убрал ее в специальную нишу. На дне бассейна включилась подсветка, а в одном из его углов забурлила вмиг закипевшая вода.
– Дядя, что-то сломалось? – спросил Джим, первым подскочив к краю бассейна.
Эдгар вышел из машины и, подойдя к Джиму, засмеялся.
– Нет, все в порядке, племянник. Это джакузи. В этом уголке я обычно отдыхаю с девушками.
– С девушками? У нас тоже была одна девушка, – сообщил Джим.
– Да, – угрюмо подтвердил Тони. – Одна на двоих.

22

Внутри дома оказалось так же красиво, как и снаружи. Большие просторные комнаты, дорогая мебель.
Полковник проводил ребят на второй этаж и каждому выделил по гостевой комнате.
– Сегодня переночуете здесь. Ничего не ломать – вещи все дорогие.
– Мы будем аккуратны, мистер Форсайт, – заверил Тони.
– Да, дядя. Мы вообще-то себя контролируем.
– Это еще не все. К завтрашнему дню вам нужно привести себя в порядок. Помыться, побриться, погладить вещи. В этом тряпье, которое на вас, появляться на улице не стоит. А уж перед приемной комиссией и подавно.
– Перед приемной комиссией? А я думал, нас так примут.
– Ну, это только название, а на самом деле там принимают всех, если только ты не однорукий и не косой.
– Я не однорукий. И не косой. И Тони вроде тоже.
– Значит, проблем не будет. Завтра утром напишете заявление – я покажу как, и поедем сдаваться. Все поняли? Тогда начинайте приводить себя в порядок, а я съезжу в город.
– А мы останемся одни?
– Да, вы останетесь одни. Я должен провести разведку в городе – все ли там спокойно.
И дядя уехал, а Джим и Тони остались за хозяев. Они приняли ванны с душистой голубоватой пеной, побрились, расчесались, высушились, а потом в бельевой комнатке на первом этаже нашли утюг и припарку, с помощью которой отгладили брюки и рубашки.
Джим вспомнил, как мать положила ему в чемодан новую рубашку. Теперь это оказалось очень кстати.
Уже за полночь из города вернулся дядя Эдгар. Он привез кое-каких продуктов и одежду. Швырнув на диван в гостиной целую стопку упаковок с рубашками, брюками и всевозможными свитерами, он сказал:
– Вот, посмотрите. Брал на глаз, но это все же лучше, чем ваши вещи. Обувь купим позже, но в основном вам придется ходить в военных ботинках. Они несколько тяжеловаты, но вы привыкнете.
– Привыкнем, – легко согласился Джим, примеряя свитер. – О, в самый раз!..
– И мне подходит! – обрадованно сообщил Тони, который примерял темные брюки. – Ой, мистер Форсайт, – спохватился он. – Это же денег стоит. Я должен…
– Ты ничего не должен мне, парень. Это пустяк, как если бы я подал неимущему пару реалов. Когда начнешь зарабатывать, станешь угощать меня сигарами, и будем в расчете.
– Договорились, мистер Форсайт.
– А теперь пойдемте поужинаем. Хоть и поздно, но голодными спать ложиться нельзя.
На кухне полковник всем раздал задания, и они сообща стали готовить омлет.
– Я поездил по городу и никакой тревоги среди полиции не заметил. Катался в аэропорт – там тоже тихо, так что статус государственных преступников вам пока не грозит.
– Мистер Форсайт, – обратился к полковнику Тони, не переставая взбивать в кастрюльке яйца. – А сколько нужно работать в вашем ведомстве, чтобы купить такой дом?
– Для вас – всю жизнь.
– А вы накопили раньше?
– Я накопил раньше. Когда-то брать по-крупному было можно. Сейчас проворачивать такие гешефты очень рискованно. Проверяющие из Службы внутренних ревизоров на каждом шагу. Я, конечно, вожу их за нос, но другие очень часто горят.
– Дядя Эдгар, выходит, все не так просто, как вы нам говорили? – спросил Джим, который резал лук и вытирал слезы.
– Все так, как я вам говорил, просто нужно держать ухо востро и не брать там, где брать нельзя. Позже я объясню вам, где брать можно, а где этого лучше не делать. Радуйтесь, что у вас есть мудрый дядя Эдгар, который все знает.
Поужинав, они отправились спать. Тони сразу ушел в свою комнату, а Джим задержался. Его внимание привлекла приоткрытая дверь в конце коридора. Не к месту разыгравшееся любопытство заставило Джима подойти ближе, а затем, после секундного колебания, толкнуть дверь. Она сразу подалась, и внутри комнаты загорелось мягкое панельное освещение.
– О-о! – вырвалось у Джима. Вся мебель, стоявшая здесь, была из настоящего красного дерева. Книжные шкафы, старые бюро, стулья с высокими спинками. На стенах, под стеклом, висели небольшие акварели. Чтобы лучше их рассмотреть, Джим сделал шаг назад и взялся за край стола. При этом он случайно задел какую-то неровность снизу под столешницей. Раздался щелчок, и посреди стола, отбросив несколько листов бумаги, открылась небольшая крышка тайника.
Джим обошел стол, заглянул в тайник и ахнул. В нем оказалось разложенное в специальные углубления оружие – автоматические пистолеты с длинными рукоятками. Что-то подобное Джиму приходилось видеть в кино.
– Что, интересно? – раздался голос дяди Эдгара.
– Ой! – испугался Джим. – Я не специально! Оно само.
– Что ты делал перед тем, как отскочила крышка?
– Я? – Джим стал лихорадочно вспоминать. Ему было неловко, что он залез в какие-то дядины секреты. – Я смотрел вон на ту картину и, чтобы не мешали блики на стекле, шагнул назад и…
– И взялся за стол, – догадался дядя.
Он закрыл крышку и, встав рядом с Джимом, попятился, чтобы повторить его движение, – крышка щелкнула и открылась.
– Да, – произнес дядя и вздохнул. – Этого я не предусмотрел. Нужно будет переделать.
– Дядя, а зачем вам эти пистолеты? Да еще так много.
– Их не много, просто они разные. Каждый предназначен для решения своей задачи.
– Но вы же работаете в тыловой службе…
– Работаю, друг мой, работаю. Потому и готовлюсь защищать себя, если что. Я ведь по краю хожу: и этот дом, и автомобиль, и дорогие девочки – это в какой-то мере жизнь взаймы.
Джим внимательно слушал, но почти ничего не понял, разве только про дорогих девочек.
– Ладно, иди спать, а то завтра встать придется очень рано. Но про этот секрет, разумеется, никому ни слова. Даже Тони.
– Я про это даже думать забуду… Уже забыл.
– Ну и хорошо.

23

Ровно в шесть утра Джима и Тони разбудил дядя Эдгар. Громким командным голосом он погнал их под холодный душ и проследил, чтобы никто не включал горячую воду. Друзья отчаянно вопили, однако другого способа привести их в порядок не было. Потом был скорый завтрак, состоявший из бутербродов и горячего кофе. Уже в холле дядя Эдгар раздал им листы бумаги и авторучки.
– Сейчас под мою диктовку будете писать заявление с просьбой о приеме на курсы военной специализации, – сказал он.
После того как заявления были написаны, полковник Форсайт начал инструктаж.
– Запомните следующее: если вас спросят, собираетесь ли вы посвятить свою жизнь службе в армии, вы должны сказать, что, безусловно, собираетесь. Понятно?
– А мы разве собираемся? – спросил Джим.
– Думать вы можете все, что угодно, но говорить – лишь то, что следует. Это понятно?
– Понятно.
– Потом вас спросят – не хотите ли вы подписать пятилетний контракт заранее, до окончания курсов, и вы опять должны сказать, что просто мечтаете об этом.
– И все, нас примут? – не унимался Джим.
– Не спеши, – сказал дядя, поправляя безупречный узел на своем полковничьем галстуке. – Еще они спросят у вас о том, какую вы хотите получить военную специальность, а именно – в подразделении технического обеспечения, в подразделении материального обеспечения или пехоты. Что вы должны ответить?
– Мы, конечно, выбираем материальное обеспечение, потому что это нам по профилю, – сказал Джим.
– Нет, ни в коем случае.
– Но это же по профилю, – возразил Тони.
– Это по профилю, – согласился дядя Эдгар. – Там готовят как раз таких плохишей, которые потом пытаются свалить свое воровство на мышей и крыс. Но на эту специальность, как, впрочем, и на техническое обеспечение, довольно высокий конкурс. И это понятно – участвовать в войсковых операциях желающих мало, поэтому все тепленькие места на курсах забиты наглухо. Однако достаточно сказать, что вы желаете стать пехотинцами, и все двери для вас будут открыты.
– И мы станем пехотинцами?
– Да не станете вы пехотинцами, потому что, как только сдадите экзамены, я заберу вас к себе в тыловое ведомство!
– Как здорово!..

Закончив инструкцию, дядя Эдгар убрал заявления в красивую кожаную папку и повел своих подопечных к машине. На этот раз вместо «Рапида-210» они довольствовались служебной коричневой машинкой, на которой полковник Форсайт едва ли не за полчаса доставил ребят к самому центру города. Такая скорость объяснялась ранним утром и маршрутом, который выбрал полковник. Он провез Джима и Тони по каким-то серым и невзрачным улицам, застроенным муниципальными домами для неимущих. Стены с облупившейся штукатуркой были расписаны граффити, а все попадавшиеся по дороге мусорные баки оказались перевернутыми.
– Какое ужасное место, – сказал Тони. – Посмотрите, даже баки перевернуты. Кто это делает?
– Сами жители этого квартала, – пояснил дядя Эдгар.
– А зачем?
– Таким образом они выражают протест против условий, в которых они живут.
– Но ведь они только ухудшают свои условия.
– А им плевать. Квартиры муниципалитет выдает им практически бесплатно, вот они и пьянствуют с утра до вечера… Да еще протестуют с похмелья.
Наконец грязный квартал закончился, и полковник вывел машину на широкую и красивую улицу. Джим и Тони с облегчением вздохнули. Это снова был тот Сан-Лоис, который они хотели видеть.
Проехав еще немного, полковник свернул направо, к многоэтажному массивному зданию. По его архитектуре сразу становилось понятно, что здесь обитают военные.

24

Кроме служебной машины полковника Форсайта, на местной стоянке оказалось еще несколько похожих автомобилей и джипов цвета хаки. Дядя Эдгар надел головной убор – пилотку с тремя золотыми полосками – и сразу стал каким-то чужим и официальным. Приятели переглянулись.
– Вот здесь и начинается наша новая жизнь, – сказал Джим.
– Точно, – согласился Тони.
Они пошли следом за полковником, то и дело задирая головы, чтобы лучше рассмотреть поддерживавшие портик колонны.
Возле огромных дверей с бронзовыми ручками стоял часовой, который козырнул полковнику. Тот лишь коротко ему кивнул. Джим и Тони проскочили следом, удивляясь, что не нужно предъявлять никаких документов. Однако, когда они вошли в просторный, отделанный гранитом и старой бронзой холл, их остановило уродливое заграждение с нелепой калиткой, которую стерегли двое рядовых и капитан.
– Сэр? – произнес капитан, обращаясь к полковнику Форсайту.
Тот достал свое удостоверение и предъявил его. Капитан кивнул и открыл калитку.
– Со мной эти двое молодых людей, – сказал дядя Эдгар. – Они хотят подать заявление на курсы.
– Вот как? Им нужно написать заявления.
– Заявления у них уже написаны.
– Тогда я могу проводить их до кабинета приемной комиссии.
– Нет нужды, капитан. Я сам провожу их.
– Как вам будет угодно, сэр, – сказал капитан и посторонился, пропуская полковника и двух будущих пехотинцев.
Джим и Тони, уже немного волнуясь, последовали за дядей Эдгаром и стали подниматься по парадной лестнице, провожая взглядами быстрых лейтенантов и важных штабных генералов.
Полковник поднялся на второй этаж и быстро пошел по коридору. Ребятам пришлось едва ли не бежать за ним. Наконец дядя остановился возле одной из множества одинаковых дверей, достал из коричневой папки заявления и, вернув их Джиму и Тони, спросил:
– Вы еще помните, что нужно говорить?
– Помним, – не слишком уверенно ответил Джим.
– Понятно. На всякий случай повторю. Первое – вы хотите связать свою жизнь с армией, второе – вы согласны подписать контракт до окончания курсов, и еще – вы желаете изучать специальность пехотинца. Вспомнили?
– Так точно, сэр, – по-военному ответил Тони.
– Тогда – вперед. – И полковник сам открыл перед Джимом дверь.
Друзья, один за другим, несмело вошли в комнату приемной комиссии и замерли у дверей, изучая обстановку.
В просторном кабинете стояли несколько столов, между которыми, от одного к другому, переходили такие же, как Джим и Тони, желающие «связать свою жизнь с армией». Самый большой стол располагался прямо напротив двери. За ним сидел седовласый майор с хитрым взглядом. Он посмотрел на вошедших поверх очков и коротко спросил:
– Ну?
– Хотим учиться на курсах, сэр, – коротко сообщил Джим, боясь сказать что-то лишнее.
– Подходите ближе, молодые люди. Я не кусаюсь.
Друзья несмело приблизились.
– Давайте ваши заявления.
Джим и Тони положили заявления на стол. Майор коротко взглянул на них, потом перевел взгляд на приятелей.
– Хорошие заявления, ни одной ошибки. Однако ничем не могу вам помочь. – С этими словами майор брезгливо отодвинул заявления на край стола.
– Как? – удивился Джим.
– Почему? – спросил Тони.
– Потому что прием закончен.
– Но нам говорили, что прием не ограничен, – заметил Тони, которому теперь очень захотелось попасть на эти курсы.
– Как же нам быть, сэр? – начал Джим новое наступление. – Ведь мы с другом мечтали связать свою жизнь с армией!
Услышав ключевую фразу, майор уже более внимательно стал присматриваться к Джиму и Тони.
– Так, – сказал он. – Мне нужно поразмыслить. Возможно, я смогу для вас что-то сделать… Скажите, а вы не отказались бы подписать пятилетний контракт на службу в армии еще до окончания курсов?
– Конечно, – сказал Джим, стараясь смотреть майору в глаза.
– Безусловно, сэр, – закивал сверху высокий Тони.
– Та-ак, – покачал головой майор и снял очки. – Невиданный случай. Но, я полагаю, вас привлекает специализация материального обеспечения?
– Нет, сэр.
– Может быть, технического обеспечения?
– Нет, сэр. Только пехота.
– Да, мы идем на курсы только в том случае, если нас зачислят на специализацию пехоты, – добавил Тони.
Пораженный майор снова надел очки и, пододвинув к себе заявления, еще раз перечитал их, будто надеялся отыскать там дополнительную информацию.
– Джим Симмонс и Тони Тайлер, – произнес майор. – Думаю, что мы сделаем для вас исключение и примем на курсы, несмотря на то, что набор уже закончен. Возьмите ваши заявления и подойдите к капитану Шуман – вон туда…

25

Джим и Тони перешли к следующему столу, за которым сидела коротко стриженная дама с большим бюстом и с капитанскими погонами. Едва взглянув на заявления, капитан Шуман спросила:
– Значит, на всю жизнь с армией?
– На всю жизнь, мэм! – подтвердил Джим.
– Кем хотите стать?
– Пехотинцами, мэм, – сказал Тони.
– Да, мэм. Только пехотинцами, – подтвердил Джим.
– Ну и отлично.
Капитан Шуман вытащила из ящика стола какие-то бланки, подколола их степлером к заявлениям и приказала соискателям перейти к капитану Леггойну.
Джим и Тони перешли к капитану Леггойну. Тот, не говоря ни слова, подколол своим степлером к имеющимся бумагам еще по одному бланку и вернул приятелям. И так же молча указал маршрут дальнейшего следования, кивнув на стол, за которым сидел лысоватый лейтенант с тиком правого глаза. Впрочем, про тик ни Джим, ни Тони не знали, пока в их присутствии лейтенант не дернулся, напугав обоих.
– Это у меня тик, – сказал он, улыбаясь. – Я всем говорю, что это от контузии, а на самом деле это меня током в детстве ударило.
Лейтенант открыл на настольном терминале какие-то файлы и стал вводить в них информацию с бумаг Джима и Тони. Затем распечатал для них целый ворох каких-то документов и стал объяснять их назначение.
– Вот здесь требование на жилплощадь, требование на обмундирование, требование на питание, программы обучения, контракт и… пожалуй, все. Остальное получите, когда придете на занятия.
– А когда приходить на занятие?
Лейтенант посмотрел на наручные часы.
– Сегодня уже не успеете, значит – завтра.
– А куда приходить?
– Здесь в программе обучения все указано – и адрес, и время.
– Спасибо, сэр.
Джим и Тони забрали вложенные в прозрачные папки документы и вышли из кабинета комиссии, плотно притворив за собой дверь.
Дядя Эдгар ждал их, глядя в окно.
– Ну что? – спросил он.
– Нас приняли, – сказал Джим.
– Но сначала помучили, – добавил Тони. – Там какой-то майор задавал вопросы с подвохом.
– Если отвечать, что положено, осечек не бывает, – заверил дядя Эдгар. – Ну-ка, давайте сюда документы. Я заберу ваши требования, это по моему ведомству. Чем раньше поставим на них штамп, тем раньше они начнут действовать.
Следуя за дядей Эдгаром, довольные Джим и Тони спустились по парадным лестницам, миновали пропускной пункт и оказались на улице.

26

Решив, как им казалось, главную проблему в своей жизни – избежав тюрьмы и устроившись на курсы, – Джим и Тони нежились в казенной квартире полковника на двенадцатом этаже вполне обычного дома. Они смотрели все имевшиеся на видеодеке программы, ели найденные в холодильнике сосиски, ленясь разогреть их, и закусывали апельсинами, неизвестно как оказавшимися в холостяцкой квартире дяди. Тем временем дядя Эдгар закончил связанные с оформлением курсантов дела и приехал около девяти вечера, доставив документы и два тюка с обмундированием.
– Ну что, надеюсь, вы хорошо отдохнули? – спросил полковник, появляясь в дверях.
– Даже немного скучно стало совсем без дела сидеть, – соврал Джим.
– Это ничего. Скука в армии вещь поправимая. Вот… – С этими словами дядя свалил на пол два брезентовых мешка с военной маркировкой. – Это твой, Тони. – И дядя пнул один из тюков. – А это твой, племянник. Разбирайте.
– Что это такое? – спросил Джим, поднимаясь с мягкого дивана.
– Военное обмундирование, ребята.
– Ух ты! – воскликнул Тони, и они с Джимом бросились к тюкам, приступив к их распаковке.
Здесь были брюки цвета хаки, майки такого же цвета, куртки и пилотки – все как положено. И еще красивые ботинки «дельфины» на толстой подошве. Под руководством дяди Эдгара приятели стали примерять обновки, поскольку никогда в жизни не носили военную форму. Несмотря на опыт полковника и всяческие ухищрения с перетяжкой ремешков, форма сидела на ребятах мешковато, хотя и была впору.
– Ничего страшного, – успокоил их полковник. – Со временем она будет сидеть на вас как положено. Это еще не полный комплект. На курсах вы получите спортивную форму и дополнительные полевые комбинезоны – три комплекта.
– Три комплекта? – удивился Тони. – А зачем так много?
– Они быстро пачкаются и рвутся, – ответил полковник.
– Пачкаются и рвутся? – насторожился Джим. – Почему они пачкаются и рвутся?
– Потому что вы – пехотинцы. Это специализация материального обеспечения предполагает, что курсанты будут сидеть на заднице и иногда сдавать умеренные физкультурные нормы. Их основная учеба – штудирование книжек по бухгалтерскому учету. У курсантов из технического обеспечения руки по локоть в машинном масле, ну а пехотинцы ползают на пузе все два месяца. Оттого вам выдают так много комплектов, поскольку их часто приходится менять.
Джим и Тони задумались. Однако спорить было уже поздно.
– А ну и пусть, – с нарочитой бодростью сказал Джим. – Я всегда хотел стать крепким парнем. На бодибилдинг ходил несколько дней, потом бросил. Еще мы с Тони бегом занимались…
– Да, – подтвердил Тайлер. – Продержались полтора дня.
– Может, хоть здесь бегать начнем? – предположил Джим.
– Здесь начнете, – заверил их полковник. – Здесь не бросите, вам помогут удержаться.
Джим и Тони еще не знали, что имеет в виду дядя Эдгар, поэтому согласно закивали.
– Значит, ребята, довожу до сведения, что ваши требования на жилплощадь удовлетворены.
– У нас тоже будет своя квартира?! – обрадовался Джим.
– Все намного проще. Вы будете жить прямо на территории центра военной подготовки.
– У нас там будет квартира? – уточнил Тони.
– Нет, жить вы будете в казарме.
– В казарме? Это как?
– Да нормально. Кубрик на пять человек.
– Жить впятером в одной комнате? – сморщил нос Джим.
– Ладно тебе, – толкнул его Тони. – Просто у тебя не было шестерых братьев и сестер, которые постоянно орут и дерутся.

Время уже было позднее, и дядя Эдгар показал Джиму и Тони их спальню. Затем выдал им постель, и приятели стали заправлять старую кровать.
– А нельзя ли нам организовать отдельное жилье в городе? – спросил Джим. – Это было бы лучше.
– Организовать жилье в городе можно. Но, во-первых, далеко добираться. Вам придется вставать в пять часов утра. Ты на это пойдешь?
– У-у-у! – покачал головой Тони. – Это просто неподъемное условие.
– Я тоже так подумал. – Дядя опустился в потертое кресло, достал из кармана свой необыкновенный портсигар и, открыв его, посмотрел на лежавшие там толстенькие сигары. Так ни одной и не выбрав, он щелкнул замочком и убрал портсигар в карман. – Я тоже так подумал, – повторил он. – Вам ведь будут платить стипендию. Небольшую, конечно, – всего сто пятьдесят реалов.
– Ух ты! – воскликнул Тони.
– Это куча денег! – заявил Джим. – У нас в Галлиополисе сто пятьдесят реалов считаются неплохой зарплатой! А здесь – стипендия за какое-то обучение!..
– Ну вот. Эту сумму вы будете получать целиком, если останетесь жить в казарме. У тех же, кто живет на казенных квартирах, вычитают по сотне. Остается пятьдесят реалов. Что вам больше нравится? – спросил полковник Форсайт.
– Конечно, казарма! Мы будем жить в казарме, и точка, – сказал Джим.
– Да-да, правильно. Мы из Галлиополиса и знаем цену деньгам, – добавил Тони.
– Что ж, это правильное решение. Свои вещи и деньги оставите здесь. Я отвезу их в загородный дом и положу у себя в кабинете. Еще я подкину вам по пятьдесят реалов на конфеты, а ваши собственные деньги вам еще пригодятся.

27

Утром следующего дня полковник Форсайт поднял Джима и Тони рано. Он посадил их в служебный автомобиль и повез в центр военной специализации. Центр располагался на окраине города, на территории, похожей на большой огороженный парк. Миновав КПП, на котором у полковника со всей тщательностью проверили документы, машина поехала по узкой асфальтированной дороге, обсаженной по обе стороны деревьями. Иногда между ними появлялись окна, и тогда можно было видеть цепочки людей, которые преодолевали полосы препятствий.
В одном месте дорога проходила неподалеку от длинной ямы с грязью, в которой барахтались курсанты. Они старались двигаться быстро, при этом падали вместе с тяжелыми автоматами, однако продолжали упрямо двигаться вперед. На краю ямы стоял чисто одетый сержант и кричал:
– Быстрее, свиньи! Быстрее!..
– Ты смотри, Тони, они же буквально плывут в этой грязи! Это ужасно!.. Надеюсь, это не наша программа обучения.
– Конечно, не наша, – с уверенностью заявил Тони. – Это, наверно, какие-нибудь морские пехотинцы. Они все время то с воды на берег, то с берега в воду. А обычный пехотинец – он больше по полям, по лесам ходит.
Проехав мимо ямы с грязью, они увидели натянутые вдоль дороги тросы, по которым уже другое подразделение курсантов скользило на палках с роликами. Они быстро неслись над кустами, и обязательно кто-то срывался и падал вниз. Одни после этого поднимались сами и, прихрамывая, возвращались на исходный рубеж, другим помогали санитары с носилками.
– Ничего себе! – сказал Джим, оглядываясь. – Вы видели, дядя?
– Нет, не видел. Я на дорогу смотрю.
– Надеюсь, это не наша программа обучения.
– Конечно, не наша, – снова пришел на помощь Тони. – Это какие-нибудь воздушные десантники. Ты же видишь, они тренируются как бы прыгать с парашютом.
Наконец деревья и кусты на обочинах закончились, и автомобиль поехал вдоль плаца, на котором еще одно подразделение курсантов отжималось на кулаках прямо на бетоне. Между ними прохаживался сержант с длинным стеком в руке. Те, кто, по мнению сержанта, делал что-то не так, сейчас же получали стеком. Учитывая, что эта группа не плескалась в грязи и не проносилась на ролике по тросу, их вполне можно было принять и за пехотинцев.
– Наверно, это вроде игры… – предположил Джим, жалко улыбаясь.
– Это не пехотинцы, – сказал Тони, стараясь в первую очередь убедить себя. – Это скорее всего спецназ какой-нибудь. Пехотинцы больше ползают, вон и полковник так говорил. А эти на кулаках прыгают. Спецназ, однозначно.
Машина остановилась возле длинного здания барачного типа, возле которого стояли джип и мотоцикл на трех колесах с шипами для повышенной проходимости. Дядя Эдгар вышел из машины, и следом за ним, немного напуганные, выбрались Джим и Тони. Полковник первым поднялся на крыльцо и, обернувшись, увидел, что ребята совсем струхнули.
– Давайте поднимайтесь, это теперь будет ваш дом.
– Это наш дом? Одноэтажный? – удивился Джим.
– А почему он должен быть многоэтажным? Нормальное здание.
Они зашли внутрь, и полковник, прочитав надписи на дверях, толкнул одну из них.
В комнате, заставленной стальными шкафами, за столом сидел сержант и что-то писал. Увидев погоны полковника Форсайта, он живо вскочил и встал по стойке «смирно».
– Вольно, – сказал полковник. – Мне нужен сержант-инструктор Гроу. Где я могу его найти?
– Сержант Гроу на занятиях, сэр, но я могу его вызвать.
– Нет, это не обязательно. Просто я привез в его учебный взвод двух новеньких курсантов.
– Одну минуточку, сэр. – Сержант взял какой-то список. – Джим Симмонс и Тони Тайлер?
– Да, это они.
– И где они сейчас?
– Ждут в коридоре.
Сержант подошел к двери, открыл ее и пригласил Джима и Тони войти.
– Заходите, ребята, не бойтесь. Здесь бояться нечего, – сказал он самым задушевным тоном.
Приятели вошли и огляделись.
– А где мы будем жить? Где наша комната? – спросил Тони.
– Да, хотелось бы посмотреть, немного обжиться, – добавил Джим.
– Обжиться? Нет проблем, – сказал сержант. – Дня три вам хватит? Как следует выспитесь, походите по территории центра. У нас здесь отличный воздух, мы же не в городе.
– Это было бы неплохо, сэр, – улыбнулся Джим.
– На такой прием мы даже не рассчитывали, – признался Тони.
– Ну мы тут сами разберемся, сэр, – сказал сержант, обращаясь к полковнику. – Я передам этих курсантов сержанту-инструктору.
– Тогда пока. Джим… Тони… – Полковник пожал им руки. – Когда дождетесь первого увольнения, позвоните мне, чтобы похвалиться успехами.

28

Полковник вышел. Было слышно, как он хлопнул дверцей машины, завел двигатель и уехал.
А незнакомый сержант еще какое-то время с улыбкой смотрел на новичков, потом улыбка сошла с его лица, и оно стало злым.
– Ну что, ублюдки, вы думаете, в детский лагерь приехали отдыхать?
– Нет, сэр, не думаем, – поспешил ответить Джим и попытался снова применить старую хитрость: – Мы намерены всю свою жизнь связать с армией.
– Да, сэр. Мы хотим стать пехотинцами, и только пехотинцами, – сыграл свою роль Тони.
Сержант засмеялся и, покачав головой, сказал:
– Вы что, действительно такие дураки? Ну ладно, хотите связать жизнь с армией, я вам помогу. – Он взял со стола портативную рацию и, нажав кнопку, сказал: – Брайен, тебе пополнение. Два розовых поросенка с бантиками…
– Будь добр, Аристарх, пришли их к четвертой полосе, – прошуршала в ответ рация. – Сам я боюсь отойти от ямы, а то мои бобры грязи наглотаются.
– Хорошо.
Бросив рацию на стол, сержант вышел в коридор и крикнул:
– Ефрейтор! Ефрейтор Курц!..
Где-то послышался грохот, как будто упал шкаф. Затем распахнулась дверь с надписью «Гладильная», и оттуда выскочил ефрейтор. Он на ходу напяливал смятое кепи, правая часть его лица была красной. Ефрейтор только что проснулся.
– Курц, отведи этих в двадцатый кубрик и покажи им их койки. Пусть немедленно переодеваются в полевой комплект. Сделай это убедительно, сержант-инструктор Гроу ждет их у четвертой полосы.
– Сделаем, сержант! – пообещал ефрейтор, а затем выпучил свои красные ото сна глаза на Джима и Тони и заорал: – Не стоять! Не стоять, кому сказано! Двигаться! Вперед, бегом марш!
– Ку-куда, сэр? – испуганно спросил Джим.
– За мной! В двадцатый кубрик!..
Джим и Тони выскочили в коридор и стали бегать от двери к двери, ища двадцатый номер.
– Вы чего там ищете, придурки?! Жилая зона не здесь! Жилая зона дальше!.. Вперед, за мной! Впереди меня!.. Не отставать!
И ефрейтор, как конь, помчался по длинному коридору, а Джим и Тони старались от него не отставать.
Возле двадцатого кубрика ефрейтор резко остановился и снова заорал на подбегавших к нему курсантов:
– Занять свои койки, сволочи!..
Джим и Тони с ходу ворвались в кубрик и сразу определили, где их койки, поскольку только на двух лежали еще не распечатанные комплекты полевого обмундирования.
– Это наши койки, сэр, – сказал Джим.
– Уверен?! – пуча глаза, проорал ефрейтор. – Ты в этом уверен?
Джим растерялся и сказал упавшим голосом:
– Нет, сэр.
– Тогда от какой же балды ты говоришь, что это ваши койки? Уверен, спрашиваю?!
– Уверен! – догадался Джим.
– То-то же, – смягчился ефрейтор. – Сейчас берете по одному полевому комплекту и быстро переодеваетесь. Даю вам на это сорок секунд и выхожу в коридор, чтобы вы не подумали, что мне приятно смотреть на вас, ублюдков! Я не гомик какой-нибудь!..
– Понятно…
– Не «понятно», а «так точно, сэр»!..
– Так точно, сэр! – прокричал Джим.
– А ты, длинный, чего – глухой или тормоз? Что нужно сказать?
– Так точно, сэр! – крикнул Тони.
– Давайте быстрее, у вас осталось тридцать семь секунд… тридцать шесть… тридцать пять…
Продолжая считать, ефрейтор вышел в коридор.
– Ну вот, приехали… С Новым годом… – дрожащим от обиды голосом произнес Джим и стал лихорадочно срывать с себя парадную форму, к которой уже стал немного привыкать. На всякий случай он развесил ее на плечиках, которые нашел тут же. Затем непослушными руками курсанты-новички стали напяливать на себя полевое обмундирование.
В комплект входили серые хлопчатобумажные носки, просторный комбинезон с ремнем на поясе и резинками на рукавах и штанинах, майка цвета хаки и удобная кепка, почти такая, какие носили сержант и ефрейтор. А еще рядом с койками стояли высокие шнурованные ботинки, которые были немного великоваты, однако не терли ноги, когда Джим и Тони их зашнуровали.
Новички, конечно, не уложились в остававшиеся тридцать пять секунд, однако ефрейтор не стал пугать их еще больше. Он вошел в кубрик, сделал несколько замечаний и показал, как лучше затянуть пояс, чтобы не было слишком туго при беге и чтобы он одновременно поддерживал поясницу и живот.
– Готовы?
– Готовы, сэр.
– Ну тогда за мной бегом марш!

29

Ефрейтор выскочил в коридор, и Джим с Тони понеслись за ним следом, совершенно обалдевшие, с абсолютно пустыми головами.
На улице было жарко, это стало ясно только через триста метров, которые с непривычки Джиму и Тони пробежать оказалось не так просто. А ефрейтор продолжал скакать, то уносясь вперед, то возвращаясь и подталкивая их в спины.
– Раз-два! Раз-два! – командовал он. – Не спать! Не спать! Раз-два!..
Всего они пробежали не более полукилометра, но Джиму и Тони этого хватило, чтобы на комбинезонах появились темные пятна пота. Подстриженные кусты, вдоль которых бежали курсанты-новички, закончились, и они увидели большой перекопанный участок со множеством ям. Некоторые из них были сухими, другие оказались наполнены водой и грязью.
Погода стояла сухая и солнечная. Чтобы полоса не сохла, по проложенным на ее обочине рельсам ездила меленькая тележка, которая тянула за собой шланг и обильно поливала водой всю трассу.
– Сэр! Сержант Гроу! – позвал ефрейтор Курц.
Сержант обернулся и пошел навстречу ефрейтору.
– Пополнение для вашего взвода, сэр.
Сержант подошел ближе к курсантам.
– Имя? – спросил он, обращаясь к Джиму.
– Джим Симмонс, сэр!..
– Говори проще – курсант Симмонс.
– Курсант Симмонс, сэр! – повторил Джим.
– Хорошо. А ты кто?
– Курсант Тайлер, сэр! – крикнул Тони, едва не дав голосом петуха.
– Прекрасно. Я вижу, что вы оба в чистом новом обмундировании и готовы приступить к обучению. Я правильно понял?
– Так точно, сэр! – дружно ответили Тони и Джим.
– Взво-о-од! – возвращаясь к яме, прокричал сержант Гроу. – Построиться!
По пологому берегу ямы стали выбираться жалкие грязные человечки, которые тяжело отдувались и сплевывали попавшую в рот грязь. Щурясь на новичков, они построились на краю ямы и стали ждать дальнейших указаний сержанта.
– Курсант Симмонс!
– Я!
– Курсант Тайлер!
– Я!
– Посмотрите на свой взвод. Я работаю с ними только два дня, а как браво они смотрятся. Орлы! Они не боятся загрязненных водоемов, поскольку намесили уже два с половиной километра. А вы отстаете от них по программе. Придется это как-то наверстывать… Понимаете, к чему я?
Джим и Тони молчали.
– Вы понимаете, о чем я говорю? – спросил сержант, обращаясь к Джиму.
В отдалении стоял ефрейтор Курц и улыбался, предвкушая развлечение.
– Тогда я объясню более подробно. Длина ямы – тридцать метров. Пока я не буду требовать от вас выполнения жестких нормативов. Достаточно будет, если вы просто доберетесь до другого берега.
– Что, прямо по грязи? – не поверил Тони.
– Да, да, курсант Тайлер, прямо по грязи. Итак, внимание! Вперед – пошли!..
Тони еще немножко помедлил, продолжая что-то про себя взвешивать, а Джим первым прыгнул в грязь и, тут же споткнувшись, плюхнулся в нее, едва не погрузившись с головой. Однако это только раззадорило его, и он, загребая руками, стал отчаянно прорываться к другому берегу.
Тони ничего не оставалось, как последовать примеру друга. И хотя он ни разу не упал, выглядел он не лучше Джима.
Наконец оба выбрались на пологий склон и, повернувшись к сержанту, остановились, чувствуя себя героями и победителями.
– Почему встали?! – крикнул Гроу. – Немедленно назад! Бегом! Быстрее!
И снова друзья полезли в грязь. Набравшийся опыта Джим уже не стал бросаться с разбегу, а попытался поискать брод. Однако тщетно. Это грязевое озеро перемешивали по сотне раз в день, и оно повсюду имело одну и ту же глубину – по пояс.
Под сдержанный хохот взвода Джим и Тони еще несколько раз прошли злополучную яму – вперед и назад. Каждый раз они с надеждой смотрели на сержанта, ожидая, что он скажет «хватит», но он только подбадривал их:
– Хорошо идете, курсанты! Хорошо! Не спать, а то утонете! Хорошо идете!..
Наконец, когда они уже решили, что умрут в этой яме, он приказал им подняться и стать в строй.
Друзья выбрались на сухую землю уставшими и злыми. Особенно Тони. Он просто негодовал, считая, что над ними бессовестно издеваются.

30

Чтобы дать новичкам прийти в себя, сержант приказал взводу отрабатывать дыхательные упражнения, и, поскольку ни Джим, ни Тони с ними знакомы не были, Гроу показал им, как сделать несколько вдохов, чтобы быстро восстановить дыхание.
Пока друзья повторяли эти упражнения, они забыли про свою злость, и тут сержант снова скомандовал взводу лезть в яму. Теперь, когда это делали не только они двое, но и весь взвод, купание в грязи уже не казалось Джиму и Тони таким унизительным. Курсанты форсировали яму еще раз десять, а затем Гроу приказал всем выбираться, чтобы идти на обед.
– Взво-о-од! Стройся! – крикнул сержант. – Что такое, курсант Тайлер?
Джим повернулся и увидел, что Тони стоит с поднятой рукой.
– У меня вопрос, сэр. А зачем мы занимаемся этим бестолковым занятием – плаванием в грязи?
– Потому что больше вы пока ничего не умеете, – просто ответил сержант. – Еще у кого-нибудь есть вопросы? Нет? Тогда нале-во! Вперед марш!
И взвод пошел, шлепая отяжелевшими подошвами. Ни Тони, ни Джим, ни многие другие курсанты еще не умели ходить в ногу, а потому плелись как придется. Сержант повел их по грунтовой тропинке к большому деревянному сараю без крыши. Джим и Тони еще не знали, что там такое.
Оказалось, это огромная душевая кабина, в которую можно было зайти прямо в ботинках и грязном обмундировании. Сержант взошел на возвышение, взял в руки шланг с рассекателем наподобие пожарного и стал поливать курсантов, которые по одному выходили вперед, подставляя то живот, то спину.
Последними подошли Тони и Джим. Их ополоснули под жесткими холодными струями, и вместе с остальным взводом друзья отправились в казарму.
– Неужели здесь негде посушиться? – смахивая с волос воду, произнес Тони.
– Главное, что мы вылезли из ямы, – заметил Джим. – И потом – смотри, здесь даже обедом кормят. В яме я про еду как-то забыл.
Когда друзья вернулись в кубрик, курсанты – те, кто находился здесь уже второй день, – подсказали новичкам, что делать дальше. Требовалось переодеться в сухой комплект, а мокрый отнести в прачечную комнату. Единственное, что нельзя было сменить, – это ботинки, однако их сушили наскоро – набивая бумажными полотенцами.
На обед, с разрешения сержанта, курсанты надели спортивную военную обувь – мягкую и выполненную по единому образцу.
Еда в столовой Джиму и Тони понравилась. Оба из небогатых семей, особых разносолов они не пробовали. Здесь же у них была возможность выбора, а если кому-то не хватало, он мог взять дополнительную порцию.
Когда друзья вышли из столовой, их настроение заметно улучшилось. Они чувствовали, что наелись.
После обеда взвод отправился на теоретические занятия, которые проходили в другом здании. Там было много других курсантов, большинство из них – старшекурсники. Их легко было отличить по короткой стрижке.
Том Морган, который жил с Тони и Джимом в одном кубрике, сообщил, что через неделю их всех тоже подстригут.
– И мы будем такими же лысыми.
Стриженые курсанты смотрели на нестриженых с превосходством. Морган рассказал, что тут бывали случаи, когда курсанты второго месяца обижали новоприбывших.
– Но сержант заверил нас, что таким он лично отрывает головы, – сказал Том Морган.
Теоретический курс проводил тот же сержант-инструктор Гроу, и только в классе Тони и Джим сумели рассмотреть его как следует.
Сержант был широкоплечим и сильным мужчиной лет тридцати пяти. У него была мощная нижняя челюсть и выпирающие надбровные дуги, однако эта черта не уродовала его. Наверное, потому, что Гроу обладал пронзительно умным взглядом.
Джим и Тони были даже немножечко разочарованы. Им хотелось видеть в сержанте мучителя, однако на мучителя он не тянул. Он был сержантом-инструктором – ни больше ни меньше.
– Итак, сегодня мы будем изучать тактико-технические характеристики автомата «М-38», основного оружия, которое используют подразделения легкой пехоты…
Занятия по изучению оружия были интересными. Джим и Тони легко запоминали все цифры и правила выбора стрелковых позиций. По ходу лекции сержант задавал вопросы, на которые Джим и Тони отвечали легко и без запинки.

31

После теоретических занятий взвод вернулся в казарму, чтобы приготовиться к занятиям по физической подготовке.
– Что же было до этого, Том? – спросил Джим у Моргана. – Там, в яме?
– В яме был курс выживания.
– А физическая подготовка – это что, футбол? – с надеждой спросил Тони.
– Нет, ребята, не футбол. Это полоса препятствий. Вчера нам ее только показывали, а сегодня будем проходить.
Скоро в общем строю Джим и Тони отправились на полосу препятствий.
Они прошли мимо знакомой ямы, в которой теперь барахтался другой взвод, затем миновали полосы, где тренировались курсанты второго месяца обучения. Это они катались по тросам на роликах и стремительно проносились над кустами. Те, у кого не оставалось сил приподнять ноги, задевали за кусты и падали. На это было интересно смотреть, однако Джим представлял, каково было тем, кто падал.
– Неужели через два месяца и мы так будем делать? – не поверил Тони.
– Еще как будем, – сказал Том Морган. – Чтобы выжить на настоящей войне, нужно уметь многое.
Том покосился в сторону сержанта – не слышал ли тот разговора в строю.
– А ты собираешься на настоящую войну? – спросил его Джим.
– Конечно. Иначе что я, по-вашему, здесь делаю?
– Да ты герой. Мы вот на войну не собираемся, – сказал Джим, и они с Тони обменялись понимающими взглядами.
– Вы что, не будете подписывать договор?
– Будем.
– Как же тогда не собираетесь на войну? Поедете как миленькие, или на двенадцать лет в долговую тюрьму.
– Ну, поедем так поедем, – миролюбиво заметил Тони. – Просто сейчас мы об этом стараемся не думать.
Взвод остановился, и сержант коротко проинструктировал, как следует проходить отдельные препятствия.
– На бревне, скажу вам честно, берегите яйца. Хотя, с другой стороны, кто думает только о яйцах, тому победы не видать. Если получится пробежать по бревну, приземляйтесь на полусогнутых ногах – вот так. – И сержант показал, как это делается. – Потом идет пустяковый барьер – всего полтора метра. Это просто, ложитесь брюхом и переваливаетесь. Дальше – «кочки». Обычные, врытые в землю покрышки от грузовиков. Они немного пружинят, поэтому внимательнее. Если кто упадет, например такой длинный, как курсант Тайлер, или толстый, как курсант Бойлер, с дистанции сходить запрещается. Даже если вам кажется, что вы тяжело ранены и вот-вот истечете кровью. – Сержант прошел вдоль шеренги и спросил: – Вопросы есть? – И сам себе ответил: – Вопросов нет. Справа по одному, дистанция десять шагов, на полосу препятствий бегом марш…
И началось очередное испытание.
С разгону забежать на бревно получалось у всех, однако после середины все соскакивали, не в состоянии удержать равновесие.
Джим пробежал бревно целиком. Гордясь своими способностями, он не удержался на барьере и полетел головой вниз.
Между тем сзади напирали, и, чтобы тебя просто не растоптали, требовалось бежать быстрее.
Как выяснилось, прыжки на покрышках-«кочках» оказались наиболее тяжелым испытанием, поскольку, в отличие от детских площадок, здесь они тянулись метров на сорок. Ноги у курсантов быстро уставали, и они шлепались в опилки, которые были предусмотрительно рассыпаны вокруг.
К ужину извалянный в опилках и еле живой взвод курсантов вернулся в казарму. Однако и здесь Джиму и Тони не удалось отдохнуть. Требовалось вычистить из полевого комплекта щетками все опилки и отнести обмундирование в прачечную комнату. Затем была помывка в душе, который находился тут же, в казарме. И в нем оказалась горячая вода.
Переодевшись в третий комплект, Джим и Тони сходили на ужин.
Возвращались они строем, когда солнце уже клонилось к закату. Было тоскливо, и хотелось домой – в маленький неустроенный Галлиополис. Только сейчас, когда день подошел к концу, друзья стали понимать, во что ввязались.
– И ведь ничего нельзя сделать, Джим, – сказал Тони, с тоской глядя на закат. – Я не представляю, как можно дожить до конца этого двухмесячного испытания.
– Я тоже, – вздохнул Джим. – Вот подставил нас дядя так подставил.
– А сержант Аристарх издевался – походите, говорит, по окрестностям. Выспитесь.
– Это местный юмор такой. Я в этом только теперь разобрался.
Несмотря на свои переживания, спали друзья на новом месте как убитые.
Утром их поднял сержант-инструктор.
– Выходи строиться! – закричал он. – Утренний марш-бросок! Для бодрости и хорошего аппетита! Всего один километр, но к концу курса обучения даже десять километров будут для вас пустяком… Становись!..

32

Минула неделя обучения. За это время Джим и Тони понемногу втянулись в режим, однако нельзя было сказать, что они привыкли. Как существа домашние, они тосковали по дому и по Галлиополису. Временами им даже казалось, что дома им ничего не угрожало и все неприятности с полицией разрешились бы сами собой.
Особенно переживал Тони. Он все чаще предпочитал оставаться один и молча смотрел в темное окно. Джима это беспокоило. Он опасался, что его друг докатится до нервного срыва.
Больше всего Тони подавляли ежедневные упражнения в яме. Это было для него как пытка. Зато ему нравились теоретические занятия. Там он оживал, потому что, как выяснилось, очень любил оружие и все, что с ним связано.
Его приступы депрессии как рукой сняло, когда сержант пообещал, что через пару дней они начнут ходить на стрельбище. К этому моменту курсанты уже изучили автомат «М-38» и штурмовую винтовку «галиот». Эти два дня Тони только и говорил что о предстоящих стрельбах, стоически перенося купания в грязи и падения в опилки на полосе препятствий.
В назначенный день, после завтрака, взвод отправился на стрельбище, которое располагалось на отдельной огражденной территории. Придя на место, курсанты построились на небольшом возвышении, и незнакомый сержант повторил для них основные инструкции. Гроу в это время стоял в стороне.
Впереди, метрах в десяти от шеренги, располагались столы, на которых лежали приготовленные «М-38». Еще дальше, как показалось курсантам – очень далеко, находились мишени. Инструктор разбил взвод на пятерки и раздал патроны – по десять каждому, предупредив, чтобы стреляли одиночными.
Как и следовало ожидать, лучше всех с этим упражнением справился Тони Тайлер. Лидировавший до него другой курсант, по имени Буч Камерон, был очень огорчен, что его обошел какой-то дылда.
– Тебе просто повезло, Тайлер, – сказал Буч. – Сейчас нас ждет стрельба из «галиота», и я покажу тебе, кто здесь король.
– Да ладно, не злись, – сказал ему Тони. – Мне нравится это делать, вот и все.
После первого стрелкового упражнения Джим и Тони поменялись настроениями. У Симмонса стрельба не шла, и половина его пуль попала в «молоко», в то время как у Тони все выстрелы пришлись на десятки и девятки.
– Ничего, научишься, – сказал Тони. – Мы ведь все здесь курсанты.
– Да, ты-то вон сразу умеешь!
– Ну, наверное, у меня талант. А зато ты по грязи лучше бегаешь.
– Скажешь тоже. Выходит, тебе здесь уже нравится, Тони? – с ревнивыми нотками в голосе спросил Джим. – Еще недавно ты хотел сбежать отсюда.
– Да я и сейчас хочу. Но пострелять мне тоже хочется.
После того как было закончено упражнение с «М-38», сержант Гроу и сержант-инструктор по стрельбе посмотрели результаты, и Гроу во всеуслышание объявил, что курсант Тайлер самый лучший стрелок. Потом Тони выделили дополнительные десять патронов, чтобы он повторил упражнение, но уже короткими очередями.
Удовлетворившись и этими его результатами, сержанты решили перейти к следующему упражнению – стрельбе из штурмовой винтовки «галиот». Автоматы «М-38» были убраны со столов, а на их место сержант-инструктор положил винтовки. Они выглядели не такими аккуратными и красивыми, как автоматы, зато имели больший калибр – девять миллиметров против пяти у «М-38». К тому же винтовка «галиот» снабжалась большим набором боеприпасов – от зажигательных до бронебойных.
Сержант-инструктор щелкнул кнопкой на пульте, и мишени поехали вперед, переместившись с отметки пятьдесят метров на восемьдесят. Из винтовок тоже стреляли одиночными, и почти все курсанты показали лучшие результаты, чем в упражнении с автоматами. Буч Камерон очень старался и из десяти выстрелов семь положил точно в десятку, а три – в девятку. Этот рекорд казался непревзойденным, и все ждали выступления Тони Тайлера, который шел в конце списка.
Весь взвод замер и затаил дыхание, когда Тони поднял винтовку. Джим нервно покусывал палец, переживая за друга.
Наконец послышался выстрел. Выброшенная гильза взвилась в небо и упала за пределами площадки.
Тони выстрелил еще и еще раз.
Одну за другой он укладывал пули в десятку, но на последней рука его дрогнула, и он попал в восьмерку.
Впрочем, по очкам он все же победил Буча Камерона. Сержанты снова похвалили Тайлера, и до самого вечера он оставался героем учебного дня.

33

За всю вторую неделю обучения курсанты только один раз попали в яму, поскольку основное время было посвящено физической подготовке, стрельбе и изучению на теоретических занятиях основ минно-подрывного дела. Сержант Гроу учил курсантов, как выглядят взрыватели, которые маскируются под сухие веточки, или как с помощью сканера засечь невидимый прерывающийся луч. Для Тони это было уже не так интересно, поскольку свое он уже выбрал. Однако и здесь они с Джимом лучше других запоминали все технические детали.
Буч Камерон постигал теорию очень туго. Том Морган мечтал о том времени, когда можно будет пострелять из гранатомета. Дарси Маллоун, также живший в пятом кубрике, уверял, что главное для пехотинца – это рукопашный бой. И у каждого курсанта взвода было собственное мнение, на что нужно обращать в учебе особое внимание.
В конце недели провели учения по минной безопасности, и тут, неожиданно для себя, отличился Джим Симмонс. Он был единственным, кто на зачетной территории не «подорвался» ни на одной мине. Он не задел ни одной струны, не тронул ни единого усика и не пересек ни одного прерывающего луча, хотя сканеры курсантам не выдавались.
Сержант Пилчер, так звали специалиста-сапера, сказал сержанту Гроу, что если это не случайность, то парень настоящая ищейка.
– С ним, как с собакой, можно на разминирование ходить.
Чтобы проверить феномен Джима Симмонса, его снова запустили на зачетную площадку, но по другому маршруту. И снова он ухитрился выйти сухим – в прямом смысле, поскольку учебные мины при подрыве брызгались краской.
– Я же говорю – собака, – сказал довольный Пилчер. – Как ты их замечаешь, курсант? – спросил он.
– Ну… – Джим почесал в затылке. – Усики – они неподвижные, а трава вроде как живая, колышется. Что не колышется, то взрыватель.
– А с прерывающим лучом как? – не унимался Пилчер.
– С лучом? – Тут Джим только пожал плечами. – А страшно мне как-то. Того и гляди бабахнет. Вот я и обхожу это место.
– Ты слышал, Гроу?! Мистика, одно слово. Знавал я нескольких таких людей. Хорошие были специалисты, пока не подорвались.
– Каждому свое, – сказал на это Буч Камерон, когда взвод уже возвращался в казарму. У всех курсантов полевые комплекты были перепачканы сигнальной краской, и только Джим Симмонс оставался чистым.
Началась четвертая неделя обучения. Джиму и Тони по-прежнему хотелось вернуться домой, в Галлиополис, однако теперь они хотя бы научились отвлекаться от этих невеселых мыслей. Дважды за эту неделю Джиму и Тони предлагали сходить на местный пункт связи и позвонить родителям, однако они отказывались. Им казалось, что эти звонки каким-то образом перехватит полиция и тогда капрал Баттлер узнает, где их нужно искать.
Дядя никак не давал о себе знать, а до первого увольнения в город было еще далеко. Сержант Гроу сказал, что это случится не раньше чем через месяц после начала обучения.
Каждое утро начиналось со ставшего привычным марш-броска, и, хотя до обещанных сержантом десяти километров было еще далеко, дистанцию в один километр все без исключения пробегали без особого напряжения. Вскоре к утренним кроссам стали добавляться дневные – после теоретических занятий, перед обедом.
Помимо физических нагрузок Джим с Тони привыкали к жизни в казарме. Как их соседи по кубрику, они научились быстро вскакивать по сигналу подъема и заправлять свои кровати. Они знали, как сушить мокрые ботинки бумажными полотенцами и как делать еще массу ненужных, с точки зрения обычного человека, вещей, вроде накручивания козырька форменного кепи, чтобы он загибался полумесяцем.
Подобного издевательства над обмундированием не поощрял сержант Гроу. Двум особенно отъявленным модникам он предложил распрямить эти козырьки, постояв на них на одной ноге в течение часа. После этого случая казарменная мода пошла на убыль.

34

В конце недели прошли учебные метания гранат, и Тони снова отличился. Благодаря длинным рукам он забрасывал гранаты достаточно далеко, правда не точно. И тут пришел звездный час Буча Камерона, который во всем старался быть первым. Только Буч ухитрялся зашвырнуть стальную болванку на тридцать метров, при этом попадая в очерченный трехметровый квадрат.
Минули выходные, во время которых, разумеется, никто не отдыхал, и четвертая неделя обучения началась с того, что утром в понедельник, сразу после завтрака, сержант Гроу привел взвод в класс для теоретических занятий и сообщил, что их второму взводу предстоит учебный бой с двумя другими взводами, занимавшимися параллельно по той же программе.
– Как это будет выглядеть, сэр? – спросил Тони, когда сержант разрешил задать вопросы.
– Вам раздадут боевое оружие – автоматы «М-38», которые будут заряжены патронами с красящими капсулами. В качестве защиты вы получите облегченные шлемы с забралом из армированного пластика. Поднимать забрало нельзя – можно получить травму глаза и остаться кривым на всю жизнь. Учебный бой будет происходить на шестом квадрате. Это огороженная территория – практически лес. Участвовать будут не две стороны, а все три сразу. Три взвода, и каждый за себя. Вы должны выработать стратегию боя, опираясь на которую сможете уничтожить оба взвода ваших противников. И первый, и третий взводы прямо сейчас занимаются тем же. Кто-то поставит на атаку, кто-то на оборону. Так что думайте сами. Я полагаю, что у вас уже появились какие-то мысли, поэтому изложите их на бумаге, а затем будете выходить по одному к доске и делать краткий доклад. А потом будет обсуждение.
В конце концов, после жарких дебатов, был принят план Тома Моргана, который предложил разбить взвод на четыре пятерки, которые будут действовать отдельно и, не вступая в открытый бой, беспокоить противника.
– А дальше – по их реакции мы поймем, что делать дальше, – закончил свой доклад Морган.
– Хорошо, – поддержал его сержант. – А теперь своей властью я назначаю командиров пятерок. Это будут: Джим Симмонс, конечно, Буч Камерон – как же без него. Далее, Тони Тайлер и изобретатель стратегии – Том Морган. Позже я раздам командирам рации, которыми они должны научиться пользоваться.

Рано утром, за целый час до подъема, сержант Гроу, сержант Аристарх и ефрейтор Курц начали без лишнего шума будить курсантов.
– Тихо, – говорили они. – Быстро одевайтесь.
– Но ведь еще рано, сэр, – заметил Джим сержанту Гроу, когда тот зашел в их кубрик.
– Чем раньше, тем лучше, Симмонс. Мы должны выйти на наши позиции скрытно.
– Понял, сэр… – Весь сон с Джима как рукой сняло.
Взвод быстро собрался, затем в комнате сержанта Аристарха курсанты получили автоматы, по шестьдесят патронов на каждого и защитные шлемы с пластиковым забралом. Для пущей важности взвод вывели на улицу через окно прачечной, чтобы сразу спрятаться за стрижеными кустами.
Пробираясь по мокрой от росы траве, курсанты перебегали от одного укрытия к другому, в точности повторяя действия сержанта Гроу. Потом пошли вдоль дороги, маскируясь росшими вдоль нее кустами и деревьями.
От КПП коротким марш-броском взвод добрался до шестого квадрата.

35

Как и предупреждал сержант Гроу, это была территория, окруженная деревянным, выкрашенным в зеленый цвет забором. За оградой начинался настоящий лес, временами переходивший в непролазную чащу.
Чтобы продолжать действовать скрытно, сержант предложил попасть в шестой квадрат не с главного входа, а через забор. При этом он предупредил, что курсанты могут и отказаться. Но взвод не отказался, хотя преодолеть этот трехметровый забор было не так легко.
Для начала выбрали самых легких – их освободили от оружия и, подняв на плечах, посадили на забор. Спустились они сами и, быстро проведя разведку, сообщили, что все тихо. Тогда весь взвод начал штурм забора. Сержант помогал своим курсантам, а затем без посторонней помощи перебрался сам.
– Вот это настоящий пехотинец, – восторженно заметил Тони, который уже не видел в Гроу мучителя. После начала стрелковой практики Тони ко всем относился хорошо.
Взвод разбился на четыре пятерки, и командир каждой из них получил от сержанта рацию.
– Как пользоваться рацией, вы уже знаете. Обращаться друг к другу можете по имени – никаких позывных мы пока придумывать не будем. Частота, на которой работают ваши рации, не совпадает с частотами ваших противников. Так что не бойтесь говорить. Теперь что касается территории. Это квадрат со стороной в один километр. Мы находимся почти в углу. Точнее – угол правее нас в ста метрах. Ваши противники – первый и третий взводы – уже на местах. У первого цвет краски – желтый, у третьего – зеленый. А у вас, как можно определить по цвету капсул, красная. Использовать можно только патроны со своим цветом. Стрелять захваченными запрещается. А теперь внимание. – Сержант посмотрел на часы. – До начала боевых действий осталось сорок семь секунд.
– А вы, сэр? – спросил Джим, невольно почувствовав дискомфорт, оставаясь без опеки сержанта.
– Меня нет.
Пока шли последние секунды до начала «войны», командиры пятерок лихорадочно советовались. В конце концов они решили, что Том Морган и четверо таких же, как он, невысоких курсантов отправятся вперед, чтобы вести разведку и провоцировать противника, если он им встретится. Тони Тайлер с лучшими стрелками останется в засаде, на тот случай, если Моргану удастся выманить противника на себя. Пятерка Буча Камерона должна отправиться вдоль забора по левому флангу, а Джим Симмонс и его бойцы – по правому. Если они не встретятся с противником, то будут совершать обходной маневр.
Перед тем как объявить начало охоты, когда время уже вышло, сержант неожиданно добавил:
– Забыл вас предупредить, что здесь могут попадаться учебные мины. Так что на всякий случай смотрите под ноги.
Сказав это, сержант достал из кармана красную косынку и повязал ее на кепи, таким образом обозначив себя одним из арбитров игры.

36

Том Морган со своей пятеркой сразу ушли вперед. Они двигались очень быстро, не слишком осторожничая. Джим и его бойцы пошли вправо, Камерон – влево.
Тони Тайлер и его пятерка выдвинулись на сорок метров вперед и стали обустраивать стрелковые позиции. Тони сам выбирал их так, чтобы не оставалось «мертвых», скрытых от обстрела зон. При этом он и его бойцы заранее договорились, что стрельба должна вестись только одиночными.
Не прошло и минуты, как впереди раздались выстрелы. Их было не больше десятка. Потом послышались крики, и ненадолго снова стало тихо. Видимо, это было короткое столкновение двух разведгрупп. Тони Тайлер нервно оглянулся на стоявшего у забора сержанта, однако тот смотрел куда-то в сторону, как будто его ничего не интересовало.
– Без моей команды не стрелять, – сказал Тайлер и стал прислушиваться. На флангах пока было тихо.
Между тем спереди стал доноситься шум. Кто-то бежал не разбирая дороги – ломая ветки и звеня амуницией. Вскоре между деревьев замелькали силуэты, и стало понятно, что это возвращается группа Тома Моргана. У них на хвосте сидели преследователи, которые появлялись то тут, то там, наступая превосходящими силами.
Морган и его бойцы проскочили мимо отделения Тони Тайлера и даже не заметили его стрелков. Подбежав к забору, они упали на траву и приготовились к обороне, однако сержант тотчас велел троим из них подниматься, поскольку на их обмундировании были видны четкие желтые отметины.
Недовольно бурча, «убитые» поднялись и встали у забора, подбросив своим друзьям неизрасходованный боекомплект.
Вскоре показались преследователи. Их было восемь, и они бежали цепью прямо на залегших на позициях стрелков Тони Тайлера. Они видели перед собой только тех, кто залег возле забора, и не предполагали, что взяты на мушку.
Тайлер подал команду, и после трех дружных залпов с преследователями было покончено. Они в горячке пытались спорить и отстреливаться, но сержант окликнул их и приказал идти к забору. Тяжело вздыхая, плюясь и обвиняя друг друга в этой нелепой «гибели», они подошли к сержанту.
Наконец и с левого фланга, от Буча Камерона, стали доноситься звуки разгоревшейся перестрелки. Кто-то даже стрелял длинными очередями, видимо забыв от волнения переключиться на одиночные. На смену канонаде пришли яростные крики, как будто противники сошлись врукопашную.
Сержант Гроу был вынужден связаться с сержантом первого взвода, и тот сообщил ему, что подрались «мертвые». Драку устроили Буч Камерон и командир отделения первого взвода. Оба оказались «убитыми» в самом начале схватки и, не согласившись с такой несправедливостью, пошли друг на друга с кулаками.
Пока «павший» командир бился, четверо его уцелевших бойцов, вспомнив о первоначальном замысле, стали удирать к своим. Преследовавший их противник не жалел патронов, поливая лес желтой краской. Экономить они стали с некоторым опозданием, поняв, что могут нарваться на неприятности.
Остатки первого взвода пошли медленнее и в конце концов встали за деревьями, не зная, что предпринять. Том Морган и его уцелевший боец стали их провоцировать, выбегая по левому флангу и делая одиночные выстрелы. Чтобы поберечь патроны, курсанты первого взвода решили сделать охват и атаковали всем наличным составом из одиннадцати человек.
Несмотря на предупреждение, которое против правил сделал один из «убитых» первого взвода, получив за это от Гроу крепкий пинок, остатки первого взвода уже ничто не могло спасти. Засадная группа открыла огонь, и сержант Гроу стал выводить из игры помеченных красной краской.
Одного за другим первый взвод терял последних бойцов. Двое уцелевших сдались сами, поскольку у них кончились патроны, и таким образом первый взвод оказался «уничтоженным» полностью.

37

Тем временем Джим Симмонс и четверо его бойцов продолжали двигаться вдоль забора.
Он выбрал собственную тактику – идти насколько возможно тихо. Его группа не прочесывала лес, гремя карабинами ремней и шурша ветками. Отряд двигался след в след, на тот случай, если где-то действительно могут оказаться мины.
Джим прислушивался к каждому шороху и пытался определить, где находится противник. Он слышал яростные перестрелки и отдельные хлопки, однако пока опасался связываться по рации со своими, боясь выдать себя, если противник находился где-то рядом – в «секрете». Могло оказаться, что они последние, кто остался от второго взвода, однако Джим все же верил в своих товарищей. Тем более что Тони так здорово стрелял, а Том Морган был самым шустрым.
В конце концов Джим все же решился связаться с Бучем, но Бучу говорить запретили, и за него ответил сержант Гроу, который сообщил, что Буч Камерон «пал смертью храбрых». Тогда Джим связался с Тони.
– Слушаю тебя, Джим.
– Как у нас дела?
– Хорошо. Первый взвод выбили весь. Мы потеряли Буча и троих из отделения Тома Моргана. Как у вас?
– Пока идем вдоль забора. Противника не видели. Думаю, третий взвод готовит нам сюрприз.
– Мины не попадались? – спросил Тони.
– Мы настороже, но пока мин не было.
– Может, сержант про мины придумал?
– Может, и придумал. Ну ладно, если что-то увижу, обязательно дам знать.
Джим и его бойцы двинулись дальше. В одном месте они наткнулись на дерево с меткой от красной капсулы. Должно быть, она залетела сюда издалека, избежав столкновения с ветками и листвой.
Спереди послышался отчетливый шорох.
Джим и его отделение замерли, готовые начать стрельбу, если кто-то покажется из кустов, но все обошлось, и они продолжили движение.
Так группа прошла метров сто пятьдесят, пока Джим на заметил первую мину. С виду это была сухая веточка, торчавшая среди травы. Приглядевшись, Джим понял, что на самом деле это покрашенная коричневой краской проволочка.
Указав пальцем на свою находку, он напомнил:
– Идти только по моим следам.
– Это мина, что ли? – недоверчиво спросил курсант Дарси Маллоун.
– Да, – коротко ответил Джим и сделал следующий шаг. Потом остановился и снова начал изучать траву. Наконец нашел безопасный пятачок и сделал еще один шаг.
Помимо «веточек» стали попадаться стоявшие вертикально «былинки», а там, где земля оказалась присыпана листьями, Джим без труда приметил укрытые под ними стальные струны. Он откапывал их, чтобы те были лучше видны его товарищам.
Сплошная полоса минирования тянулась метров на тридцать, однако пройти ее удалось без потерь. Группа вышла на безопасную территорию и сразу наткнулась на прежнюю стоянку третьего взвода. Трава здесь была сильно истоптана, а в некоторых местах остались четкие следы военных ботинок.
– Где мы их теперь будем искать? – спросил Маллоун.
– Пойдем за ними – судя по следам, они направились к центру территории.
Идти по уже примятой траве, в которой не было неприятных сюрпризов, оказалось куда проще. Группа двигалась быстрее, чем прежде, и вскоре по множеству доносившихся спереди шорохов и даже приглушенных голосов стало ясно, что третий взвод наступает, развернувшись в цепь. Видимо, они слышали перестрелки между первым и вторым взводами, а потому полагали, что следует только добить уцелевших.
– Я вижу… – негромко сказал Казвиц – самый малорослый боец в группе.
– Что? – спросил Джим, пытаясь понять, куда указывает Казвиц.
– Вон там только что прошел курсант…
– В какую сторону? От нас?
– Да, от нас.
– Хорошо. – Джим остановился и посмотрел на своих товарищей. – Предлагаю пока следовать за ними, а потом, метров через сто пятьдесят, напасть на них сзади…
Джим хотел сказал что-то еще, но сильный хлопок разорвавшейся об рукав Казвица капсулы заставил его замолчать. Всего мгновение он пребывал в шоке, и за это время из их группы были выбиты еще двое.
Стреляли с нескольких сторон, поэтому Джим просто помчался прочь, петляя между деревьев. Капсулы с краской проносились над его головой с сухим шелестом и лопались, ударяясь о стволы деревьев. Казалось, что еще немного, и он почувствует упругий удар в спину, однако пока ему везло.
Преследование уже напоминало настоящую охоту. Джим слышал, как топают курсанты третьего взвода и как обмениваются короткими фразами:
– Отрезай справа!..
– Нечего отрезать – там мины!..
«Мины так мины», – пронеслось в голове Джима. Поначалу он думал оторваться еще немного и принять бой, однако теперь у него была другая задумка, ведь за ними гнался едва ли не весь третий взвод.
Джим свернул вправо и по кратчайшему расстоянию помчался к заминированному участку. Решив, что дело сделано, преследователи даже немного отстали и прекратили огонь. Однако Джим решил испытать удачу и продолжал бежать, выбирая, с его точки зрения, самые безопасные участки – там, где не было сухих веточек и вертикально стоящих палочек, где не было насыпанных листьев, скрывавших чуткие струны.
– Он уходит! Там нет никаких мин!.. – услышал Джим.
Он уже миновал опасную зону и едва чуть расслабился, как сразу две капсулы с краской настигли его. Одна ударила в шлем, а другая больно щелкнула по правой ягодице. Джим даже упал от неожиданности, чем вызвал смех стрелка третьего взвода, так здорово поразившего цель.
Джим перекатился на живот и оглянулся.
Человек восемь бойцов противника уже находились в опасной зоне. Они пытались смотреть на землю, чтобы обойти подозрительные участки, однако было уже поздно.
Учебная мина «джампер» вылетела из пластиковой трубки и на высоте трех метров взорвалась оглушительным хлопком, осыпав все вокруг шариками с синей краской. Напуганные курсанты шарахнулись по сторонам и инициировали еще три такие мины. Хлопки прозвучали как дружные залпы, и, когда рассеялся дым, у места учебного подрыва появился сержант с зеленым платком на кепи. Невзирая на какие-то невнятные объяснения, он угрюмо отобрал четырнадцать «пораженных» солдат. Причем некоторые из них выглядели так, будто им на голову опрокинули ведро с краской. Не удержавшись, Джим начал хохотать, за что в него выстрелили еще раз. Впрочем, это уже не могло его сдержать. Он продолжал хохотать и кататься по траве.
Через минуту из кустов появилась цепь второго взвода.
Шестеро курсантов третьего взвода заняли оборону, однако перестрелка длилась недолго. Силы были неравны, и скоро второй взвод был признан безусловным победителем.

38

Прошел ровно месяц с тех пор, как Джим и Тони поступили на курсы. Утром, на построении перед завтраком, сержант Гроу сообщил, что сегодня все получат первое жалованье.
Это известие приободрило курсантов, поскольку на территории учебного городка было несколько небольших магазинчиков, в которых можно было купить что-то особенное. Например, чипсы или конфеты-тянучки.
Впрочем, при получении первого курсантского жалованья следовало пройти определенную процедуру.
Сразу после завтрака курсантам раздали по экземпляру стандартного договора и оставили в коридоре перед сержантской комнатой изучать текст, чтобы каждый понимал, что он делает, ставя на бланке свою подпись. Джим с Тони вышли на улицу и стали на свежем воздухе просматривать пункты договора. В нем было всего три листочка, а главными пунктами оказались два.
В одном говорилось, что подписавший этот документ должен отслужить в действующей армии пять лет. В случае, если подписавший договор человек отказывался от службы, его по приговору военного суда могли отправить в спецподразделение особого назначения. В скобочках пояснялось – штрафбат.
Что такое «штрафбат», ни Тони, ни Джим не знали, а потому обратились с этим вопросом к ефрейтору Курцу, который очень кстати проходил мимо.
– Что такое «штрафбат»? – переспросил ефрейтор и самодовольно ухмыльнулся. – Это такое место, ребята, куда вам лучше не попадать. Штрафбат – это штрафной батальон, который принимает участие в самых жестоких боевых столкновениях с армиями сепаратистов. На Тукулу и в песках Балтимора этими ребятами мостят дороги нашей победы. У них самые высокие потери. До конца трехгодичного срока доживают только единицы, правда, уйти с передовой в военную тюрьму можно, получив ранение.
Рассказав все эти ужасы, ефрейтор ушел, оставив курсантов в состоянии глубокой задумчивости.
– Да, – сказал Джим. – Если бы не помощь дяди, я бы такую бумажку никогда не подписал. Представляешь, каково всем остальным ребятам из нашего взвода? У них же вообще никакого выхода нет.
– Выход всегда есть, – возразил Тони. – Ты же слышал, что говорит Том Морган, – хочу быть солдатом, хочу воевать, и все тут. Это его выбор.
– Да, Том просто рвется в бой, – согласился Джим, которому было достаточно приключений вроде учебного боя со стрельбой красящими пульками.
– «В случае гибели военнослужащего его родственникам выплачивается разовая страховая сумма в размере 20 000 реалов для рядового состава, а также месячное жалованье военнослужащего за неокончившийся месяц…» – прочитал Тони. – Может, Том от отчаяния идет на войну? Даже если погибнет, он поможет своим родителям.
Поговорив еще немного, друзья поставили свои подписи в указанных местах документа и отправились становиться в очередь на получение первого жалованья.
Очередь двигалась быстро, и скоро Джим вошел в сержантскую комнату. За столом, помимо сержанта Гроу, сидел незнакомый капитан, который принял у Джима договор, проверил его подписи и поставил свою – от имени кадрового управления. Затем офицер поднялся и, крепко пожав Джиму руку, торжественно произнес:
– Поздравляю вас, курсант Симмонс, с поступлением в ряды вооруженных сил. Теперь вы настоящий мужчина и гарант целостности нашего государства.
С этими словами он вручил Джиму конверт с деньгами. Довольный, тот вышел в коридор и кивнул Тони, чтобы он заходил следующим. Пока ждал друга, пересчитал деньги. Дядя не обманул, в конверте действительно оказалось сто пятьдесят реалов новенькими десятками и двадцатками. Очень неплохая по меркам Галлиополиса сумма, а уж в учебном городке, где вообще не приходилось ничего тратить, за время обучения можно было скопить триста кредитов.
Чуть большую сумму Джим и его мать из своих скудных доходов собирали почти пять лет.

39

Вскоре вышел Тони. До обеда еще оставалось время, поэтому они с Джимом приняли предложение Тома Моргана сходить в магазин и купить чего-нибудь «остренького».
Раздав жалованье всему взводу, сержант Гроу и капитан вышли в коридор. Курсанты сразу приняли стойку «смирно», а офицер улыбнулся им, как хорошим знакомым, и ушел с целой стопкой договоров. Сержант не стал его провожать и, повернувшись к курсантам, сказал:
– Ну вот, вы получили жалованье, подписали договор. Теперь ничто не мешает разрешить вам увольнительные. Отпускать будем парами – одну в учебный день, одну – в выходной. И так, пока в увольнительную не сходят все. Начнем послезавтра. Увольнительная будет действовать с обеда до полуночи. Первым, как отличившимся в недавнем учебном бою, эта честь выпадает курсантам Симмонсу и Тайлеру. Не отказываетесь от увольнительной, Симмонс и Тайлер?
– Нет, сэр! – ответил Джим.
– Ни в коем случае, сэр! – подтвердил Тони.
– Значит, послезавтра.
Сержант ушел, а Тони и Джим отправились в магазин вместе с Морганом и еще одним курсантом из двадцатого кубрика, по имени Пайпер. Том Морган купил какой-то ненужной мелочовки вроде леденцов и жевательной резинки для курильщиков, а Пайпер – банку шипящей колы. Джим и Тони, при своей провинциальной бережливости, разменивать новенькие деньги не решились и вернулись при своих.
У входа в казарму, кроме старого джипа, на котором выезжал в город сержант Гроу, они заметили военный автомобиль, очень напоминавший полицейский – его салон был разделен на два отсека, один из которых имел решетки на окнах и отдельный вход через заднюю дверь. Джим и Тони невольно замедлили шаг. Кто знает, может, полиция вычислила, где прячутся двое знаменитых террористов из Галлиополиса, и теперь нанесла им визит?
На негнущихся ногах, вместе с беспечными Морганом и Пайпером они поднялись по ступенькам и прямо в коридоре увидели еще одного незнакомого офицера. У него были майорские погоны, а на петлицах очень странные эмблемы – таких не изучали даже на занятиях. Майор разговаривал с сержантом Гроу, и, как только появились Джим и Тони, сержант позвал их:
– Симмонс! Тайлер! Подойдите сюда!
«Ну, все», – подумал Джим, и они с Тони обменялись красноречивыми взглядами. Тем не менее к сержанту подошли.
– Вот они, сэр. Это Джим Симмонс, а это Тони Тайлер, наш снайпер.
Майор улыбнулся, однако его лицо оставалось серьезным.
– Майор Кроуффорд, господа курсанты. Представляю департамент внутренней безопасности Управления тыловой службы и обеспечения.
Джим и Тони не знали, что и думать.
– Давайте выйдем на улицу, господа курсанты, – вкрадчивым голосом произнес майор и, подхватив обоих курсантов под руки, вывел их на крыльцо. – Дело в том, друзья мои, – заговорил он, когда они оказались на площадке перед казармой, – что я расследую одно грязненькое дельце. Обычное экономическое преступление обычного вора тыловой службы. У нас полно нечистых на руку специалистов, которые при каждом удобном случае запускают руку в государственный карман и обескровливают наши вооруженные силы. Одним из этих мерзавцев, к сожалению, является полковник Эдгар Форсайт. Нам стало известно, что именно он привез вас на курсы, поэтому мне хотелось бы знать, как вы с ним связаны и при каких обстоятельствах познакомились.
Джим был раздавлен тем, что услышал. Дядя, конечно, предупреждал, что деятельность, которой он занимается, весьма опасна и что его могут схватить агенты внутренней безопасности, однако, глядя на уверенного в себе полковника, Джиму и в голову не приходило, что кто-то сможет схватить за руку такого умного и знающего специалиста.
– Дядя… – начал было Джим, и у него запершило в горле. – Полковник Форсайт мой родной дядя, сэр.
Джим едва ворочал языком и был уверен, что теперь его будут судить вместе с дядей как родственника.
– Ах вот что. – Майор понимающе кивнул. – Как жаль, что приходится сообщать вам такое… Значит, у вас просто родственные связи?
– Только родственные связи, сэр.
– Понятно. А вы, курсант Тайлер?
– А я приятель Джима. Мы пошли на курсы за компанию.
– Вот как, – снова кивнул майор. – Это похвально. Я слышал, вы сегодня уже подписали договоры?
– Да, сэр.
– Уверен, что вы будете честными солдатами, и я ни в коем случае не считаю, что преступления вашего дяди, курсант Симмонс, в какой-то мере бросят на вас тень. Уверен, что вы будете служить честно… Да, честно. И последнее – мне бы хотелось, чтобы вы сходили взглянуть на него.
– Взглянуть? А он здесь? – удивился Джим.
– Да, здесь. Мы временно разместили его в здании гауптвахты.
– В здании гауптвахты, – повторил Джим.
– Надеюсь, у вас сейчас нет никаких занятий?
– До обеда никаких, – ответил Тони.
– Никаких, – покачал головой Джим.
– Тогда идемте за мной – это недалеко.

40

Приземистое здание гауптвахты располагалось совсем рядом с казармой второго взвода. Все курсанты взвода знали это здание, поскольку сержант часто пугал их гауптвахтой.
Джим и Тони, шагая как механические куклы, следовали за майором Кроуффордом, и в их головах была абсолютная пустота. Последние два дня, после учебного боя, они чувствовали себя героями, а сейчас это чувство легкости куда-то подевалось и на его место пришло отупение.
Возле гауптвахты стоял часовой. Он пропустил майора и двоих курсантов внутрь – за толстую металлическую дверь. Потом они двинулись по коридору и еще дважды проходили через перегораживавшие коридор решетчатые двери.
Остановились они возле камеры, дверь в которую охраняли сразу двое часовых со штурмовыми винтовками в руках, да еще с примкнутыми к ним штыками. Все эти предосторожности, решетки и часовые, угнетали Джима еще сильнее. Ведь то, что его дядю охраняли столь тщательно, говорило о тяжести совершенного им преступления.
Майор постучал в толстую дверь условным стуком, и вскоре ее открыл широкоплечий потный сержант, с рукавами, закатанными до локтей. Было ясно, что он делал здесь какую-то тяжелую и страшную работу.
Майор и курсанты вошли в камеру, которая состояла из двух помещений. Первая была чем-то вроде прихожей или комнаты отдыха рабочего персонала. На небольшом столе тут лежали бутерброды и два яблока. Один из бутербродов был надкусан. Должно быть, здесь майор и сержант отдыхали, когда очень уставали.
Джима и Тони пригласили к открытой в соседнее помещение двери. Они подошли и поразились тому, что увидели.
На узком металлическом стуле сидел дядя Эдгар, со связанными за спиной руками. Выглядел он ужасно: с рассеченными бровями, распухшей скулой и заплывшими глазами. Он совершенно не был похож на прежнего, веселого и уверенного в себе человека, однако это был именно он. В этом Джим мог поклясться.
Услышав, что кто-то пришел, полковник с трудом поднял голову и уставил единственный видящий глаз на Джима и Тони.
Майор подошел к нему вплотную и спросил:
– Ну что, сволочь, хочешь напоследок что-нибудь сказать своему племяннику?
Полковник молчал, роняя кровавую слюну на свой некогда безупречный мундир.
– Ну ладно, ребятки, идите, – сказал майор, вздыхая. – А мы тут еще пообщаемся.
Сопровождаемые потным сержантом, Джим и Тони направились к выходу, и, когда за ними уже затворяли дверь, раздались два выстрела. Они прозвучали так неожиданно, что Джим вздрогнул и задержал дыхание, как будто стреляли именно в него.
Было слышно, как упало тело, а затем дверь в камеру захлопнулась.
Оглушенные, курсанты покинули здание гауптвахты, а когда уже подходили к казарме, от нее отъехала та самая военная машина с решетками. Джим невольно остановился и проследил, куда она едет.
Автомобиль свернул к пожарному выходу гауптвахты и там притормозил. Спустя минуту дверь здания распахнулась, из нее вышли солдат и тот самый сержант с закатанными рукавами куртки. Они тащили длинный мешок в бурых пятнах свежей крови. Раскачав свою ношу, они забросили ее в зарешеченное отделение машины и захлопнули дверцы.
Затем появился майор Кроуффорд. Он о чем-то спросил сержанта, затем достал из кармана платок и тщательно вытер им руки. Его взгляд упал на Джима и Тони, которые неподвижно стояли неподалеку. Досадливо качнув головой, майор направился к курсантам.
– Мне очень жаль, друзья мои, но имела место попытка к бегству, – сказал он, останавливаясь напротив них. – Вам лучше поспешить, а то пропустите обед. В вашем возрасте калории просто необходимы.

41

Друзья вернулись в казарму как раз к построению и вместе со взводом сходили на обед. Ели они машинально, не вполне понимая, что именно. Потом вернулись в казарму, чтобы приготовиться к занятиям на стрельбище.
– Ты знаешь, какая мне мысль пришла в голову? – сказал Тони, после того как они какое-то время сидели в кубрике молча.
– Какая? – безучастным голосом спросил Джим.
– Ведь нам теперь придется ехать на войну.
– Да?.. – Джим с трудом воспринимал то, что говорил ему Тони. – Почему?
– Нас теперь некому забрать отсюда.
– А ведь и правда…
– Вот то-то и оно, – со вздохом произнес Тони. – Теперь некому выхватить нас из лап кадрового управления и пересадить на тепленькое место. И договоры мы подписали, которые уже лежат в канцелярии. Скажем хоть слово против – пойдем на три года в штрафбат, а это, насколько я понял, верная смерть.
– Ты знаешь, Тони, у меня такое ощущение, что сегодня наша с тобой жизнь закончилась. Совсем.
– У меня тоже. Особенно как подумаю, что наши вещи и деньги остались у дяди в доме.
– Да, и это тоже, – согласился Джим и стал нервно смеяться. – Я же говорю – все закончилось. Все, что у нас было.
– Слушай, а дядина машина, дядин дом, все его имущество… Оно теперь чье?
– Наверно, казна заберет, – пожал плечами Джим.
– Ну квартиру, допустим, заберет. И мебель пронумерованную. А про его дом никто не знает, он ведь нам сам говорил.
– Ну и что ты хочешь предложить – самим жить в его доме? Или гонять на его дорогой машине?.. Мы и водить-то не умеем.
– Дом нам ни к чему, но вот вещи и деньги свои мы из его дома забрать могли бы. Это не воровство, потому что деньги наши. А еще – он нам столько обновок подарил… Брюк, рубашек, свитеров. У меня таких красивых в жизни не было.
– Да, вещи, конечно, жалко, – со вздохом согласился Джим. – Дяди теперь нет. И самое обидное, что я его совсем не знал даже. Ну приезжал он к нам изредка и надоедал мне своими нравоучениями – не так учишься, матери не помогаешь… Мне даже не нравилось, что он приезжал, а теперь вот… Конечно, он сам виноват – воровать неправильно, но все равно его жалко.
– Ну так что, Джим? Послезавтра мы идем в увольнительную, так?
– Так.
– Ну, давай попробуем добраться до его дома.
– А как мы доберемся до его дома, если мы города не знаем? Ведь Сан-Лоис – это тебе не Галлиополис. Это громадина.
– Тут ты прав, – согласился Тони. – Но если ехать от аэропорта…
– Слушай, так от аэропорта и я помню!.. – воскликнул Джим, оживляясь, но затем снова погрузился в мрачное молчание.
– Ты чего?
– Да… как вспомню эти выстрелы и мешок окровавленный…
– Забудь об этом. Постарайся забыть, а то сойдешь с ума.
– Ты прав. Я попытаюсь не думать об этом. Что ты там говорил?
– Что говорил? – Тони вздохнул. – Что нужно поймать такси, попросить довезти нас до аэропорта, а оттуда поехать за город.
– Да, так мы и сделаем. Только… одно меня занимает.
– Что?
– Должен ли я сообщить матери о смерти дяди?
– Рано или поздно придется, Джим.
– Да. Рано или поздно придется.

42

Весь следующий день друзья провели в учебе и хлопотах по подготовке обмундирования к завтрашней увольнительной, что помогало отвлечься от тяжелых мыслей. Приятели использовали каждую свободную минутку и прибегали в казарму, чтобы привести в порядок выходную форму – отутюжить брюки и китель, начистить ботинки. Они не хотели тратить на это завтрашнего отпускного времени.
Сержант Гроу, который знал о том, что случилось с дядей Джима, время от времени останавливал на Симмонсе внимательный взгляд. Приятели замечали это и старались вести себя как обычно, чтобы им, чего доброго, не перенесли время увольнительной, ведь до следующего раза в дом могла нагрянуть полиция и все вывезти.
День пролетел быстро, а ночью Джим спал плохо. Тони тоже ворочался на своем втором ярусе.
Утром все было как положено – кросс, завтрак, теоретические занятия и обед, после которого можно было уходить, однако Джим и Тони попросили сержанта Гроу, чтобы тот отпустил их прямо с обеденного часа.
– Лишний час нам не помешает, сэр. А пообедать мы можем и в городе.
– Ну что же, дело ваше, – согласился сержант. – Идите.
Друзья бегом помчались в свой кубрик. Взвод еще не начал построение, чтобы идти на обед, когда Джим и Тони при полном параде уже предстали перед сержантом.
– О, так быстро! – удивился он. – Вам прямо не терпится. Наверно, в городе уже девочки припасены?
– Да нет, сэр, – сказал Тони. – Просто у Джима плохое настроение. Вы, наверное, знаете, что произошло с его дядей…
– Слышал, – кивнул сержант. – Вы вот что, ребята, пока не торопитесь. Я прикажу ефрейтору подменить меня и отвести взвод в столовую, а я тем временем подброшу вас до шоссе.
– Было бы здорово, сэр! – улыбнулся Джим.
Так они и сделали. Ефрейтор Курц, довольный случаем лишний раз помуштровать курсантов, отправился с ними в столовую, а Джим и Тони сели в военный джип. В несколько минут они домчались до КПП, где сержант предъявил удостоверение, а курсанты – свои увольнительные. Машина проехала шлагбаум и помчалась к шоссе.
Притормозив возле остановки муниципального транспорта, сержант сказал:
– Ну вот и все, ребята, – дальше сами.
– Конечно, сэр. Спасибо.
– Сами мы бы сюда целый час добирались, – заметил Тони.
Они выскочили на обочину, и сержант поехал к развороту, до которого было километра полтора. Возвращаясь обратно, он заметил, что курсанты уже садятся в остановленное такси.
«Ох и шустрые ребята», – подумал Гроу, теперь уже абсолютно уверенный, что ребят ждут где-то девушки.

43

Когда Джим и Тони запрыгнули на заднее сиденье такси, водитель улыбнулся им белозубой улыбкой и сказал:
– Здорово, солдаты!
– Здравствуйте, сэр, – ответил Джим.
– Куда подбросить? – спросил таксист, выезжая на шоссе. – Наверное, в недорогой бордельчик? В дневные часы там скидка.
– Нет, нам, пожалуйста, в аэропорт.
– Но вы же курсанты – я правильно понял? Неужели решили дернуть со службы?
– Нам человека встретить надо.
– Человека? Или все же девок?
Видимо, эта тема была у таксиста любимой, потому что сбить его с нее оказалось не так-то просто.
– Когда прилетает человек и откуда?
– Он никуда не прилетает, просто у нас в аэропорту встреча, – уже с некоторым раздражением ответил Джим. Ему не нравилось, что таксист спрашивает так много. Какое ему дело до того, кто приезжает и откуда?
– Все понял. Значит, в аэропорт, – кивнул водитель и, посигналив кому-то на дороге, выругался. – Во, придурок! Кто ж так ездит!.. Кстати, как мы поедем – по окружной или через город?
– А как быстрее?
– Быстрее по окружной, но через город интереснее. Опять же мимо борделей можем проехать…
– Нам побыстрее нужно. В бордель мы отправимся позже, – сказал Тони, надеясь хоть так успокоить таксиста.
На какое-то время это подействовало. Водитель замолчал, и у пассажиров появилась возможность смотреть на придорожные кафе и заправки, которые, соревнуясь друг с другом за внимание клиентов, придумывали для своей рекламы то вертящиеся на крышах фигурки, то необычные по форме двери. Возле придорожных супермаркетов теснились на стоянках автомобили, темные и блестящие, похожие на собравшихся вместе жуков. У дверей небольших ресторанчиков в обязательном порядке стояли тележки с бутербродами в комплекте с молодыми продавщицами в бикини.
– Классные телки, да? – не преминул заметить таксист. – Когда-то у меня была точно такая и даже лучше. Приходилось трахать ее по три раза в день, а по вечерам она еще напивалась, как лошадь. Это вынудило меня расстаться с ней, да еще дать в морду, а вообще баба была что надо.
Таксист продолжал увлеченно трепаться, однако вопросов больше не задавал, и Джим с Тони стали дремать. Как и всякие военные люди, они спали при первом удобном случае.
Заметив, что остался без аудитории, таксист замолчал и разбудил пассажиров, только когда подъезжали к аэропорту.
– Эй, солдаты! Труба зовет! В смысле, уже приехали.
Машина развернулась на площади и остановилась на стоянке такси.
– Все, с вас двадцать монет. Как с куста, как говорится.
Джим вытащил из кармана двадцать реалов и, протянув таксисту, сказал:
– Поехали.
– Куда? – не понял тот.
– Поехали, нам нужно еще в одно место заехать.
– Я, конечно, поеду – вы платите, я еду, – но вы же кого-то хотели здесь встретить. Я правильно понял?
– У нас еще есть время, мужик, – не выдержал Тони. Ему тоже не нравилась болтливость таксиста. – Нужно заскочить еще в одно место – тут недалеко, в пригороде.
– Ну поехали, – сказал таксист, пожимая плечами, и, тронув машину, проехал мимо удивленного, ожидавшего очереди пассажира.
Такси мигнуло поворотником и снова помчалось к шоссе.
– Здесь куда? – спросил водитель, когда они доехали до восьмирядного шоссе.
– Направо и прямо, – сказал Джим, удивляясь такому вопросу.
Машина втиснулась в поток транспорта, и теперь Джим с Тони, окончательно отбросив сонливость, искали знакомые ориентиры.
Это было нетрудно. Несмотря на то, что в прошлый раз приятели проезжали здесь почти ночью, сейчас они узнавали все заправки и кафе, которые были первым, что они увидели в Сан-Лоисе.
Минут через двадцать однообразного монотонного движения по шоссе друзья одновременно подскочили, заметив впереди знакомый поворот.
– Нам туда! – сказал Джим. – В смысле – направо!..
– О, так это Розовый Город, – сказал таксист.
– Что за розовый город?
– Отдельный загородный квартал с дорогими домами. Таких вокруг Сан-Лоиса довольно много. У вас там дом?
– У нас там родственники.
– Родственники – другое дело. Теперь я понимаю, почему вы на такси катаетесь и реалы транжирите, – у вас их, наверное, пропасть.
Машина сделала поворот и поехала по двухполосному шоссе. В отличие от прошлого раза, когда Джим, Тони и дядя Эдгар на этой дороге были одни, теперь навстречу попадались машины. Они были очень разными, от открытых красных «Ривьер», набитых смеющимися красотками, до бронированных лимузинов с затемненными стеклами, на которых катались все – от богатых бандитов до членов регионального правительства.
– Мамочка родная, каких же денег стоят эти виллы! – воскликнул таксист, отчаянно вертя головой. – Честно говоря, еду сюда впервые. Сам бы ни за что не решился – здесь, говорят, специальный отряд полиции имеется. Так они, если какого любопытного ловят, учат уму-разуму электрошоковыми дубинками.
– Тут и полиция своя есть? – спросил Джим.
– Ну а ты как думал. Мы уже два фиксатора проехали…
– Какие такие фиксаторы? – воскликнул Тони.
– Это камеры такие маленькие на ножках. Полицейские ставят их на обочинах и потом у себя на посту спокойненько пьют пиво и изредка поглядывают на монитор, кто там к ним еще пожаловал. Помимо того что им платит город, еще и местные жильцы кой-чего подбрасывают. Вот они и стараются.
Джим и Тони переглянулись. Это было неприятная новость. Выходило, что в любой момент их могли остановить и начать выяснение – кто они и куда направляются.
Раздумывая о новых опасностях, приятели едва не проехали нужный дом.
– Стоп! Стоп! Вот здесь! – одновременно закричали они.
– Что, уже приехали?
– Да, вот этот дом, – сказал Джим.
– Что-то никто вас не встречает, ребята.
– Все нормально. Сколько с нас?
– Семь реалов.
Джим подал десять, и таксист сейчас же вернул три.
– Да ладно, оставьте себе, – переборов природную бережливость, сказал Джим.
– Нет, не возьму, я уже на вашей двадцатке наварился, когда в аэропорт приехали. Надо знать меру, а то фарт отвернется.
– Кто отвернется?
– Фарт. Так называется наше таксистское везение.
– Понятно, – сказал Джим, выбираясь вслед за Тони из машины.
– Ждать не надо? – спросил таксист.
– Нет, спасибо.
Джим захлопнул дверь и посмотрел вслед отъезжающему такси. Если бы им удалось все сделать быстро, машина была бы кстати. Однако не в меру любопытный таксист наверняка заинтересовался бы тем, как они с Тони будут без ключа забираться внутрь дома.
– Ничего, вызовем другое такси по телефону, – сказал Тайлер.
– Это хорошая мысль.
Приятели неуверенно приблизились к воротам, не зная, с чего начать.
– Что ты предлагаешь? – спросил Тони, глядя на мигающие точки на секретных блоках сторожевых контроллеров.
– Я слышал, что если перебраться на другую сторону, то там должна быть секретка, которую можно отключить.
– Что такое «секретка»?
– Кнопка, которая отключает сигнализацию. Это для хозяина, чтобы охрана не прибежала и не арестовала его самого.
– Так тут и охрана есть, помимо полиции? – спросил Тони и стал оглядываться, чувствуя еще большее неудобство. Уже то, что, пока они здесь стояли, не проехал ни один автомобиль, было везением. Следовало поскорее что-то предпринять, иначе проблемы им были гарантированы.
– Слушай, а как быстро нужно нажать эту кнопку? – снова спросил Тони.
– Да секунд двадцать у нас, наверное, есть.
– Ну так давай чего-нибудь делать.
– Нужно перебираться через ворота. Смотри – никаких шипов там нет, а мы с тобой на барьерах уже натренированы. Тут только повыше подпрыгнуть нужно.
– Хорошо. Как только перепрыгнем, ты на левой стороне ворот ищешь кнопку, а я – на правой.
– Договорились.
Приятели отошли к дороге и, разбежавшись, как на учениях, перемахнули через ворота, однако, не рассчитав высоту, плашмя плюхнулись на асфальт.
– Секретки! – напомнил Тони, и они бросились по сторонам.
Джим не нашел ничего, а Тони сразу увидел на левом столбе небольшую черную коробочку, на которой имелась широкая квадратная кнопка. Тони надавил на нее и прислушался. Ничего не произошло, и никаких посторонних звуков, вроде пожарных сирен, не зазвучало.
– Ты смотри, лампочки контрольные погасли, – сказал Джим, потирая ушибленное при падении место.
– Значит, получилось?
– Вроде да. Пойдем в дом, пока нас тут не засекли.
Они прошли мимо закрытого, с раскладной крышей бассейна, и Джим подумал, что больше уже никогда дядя не откроет его. Не включит вечером подсветку и не приведет девушку, чтобы развлекаться с ней в углу с джакузи.
– Мы даже не успели попробовать, что такое джакузи, – вспомнил Тони, словно угадав мысли Джима.
Дверь в дом, как и следовало ожидать, оказалась заперта. Друзья обошли его и со стороны веранды нашли подходящее для проникновения место. Одиночная рама с тонким стеклом не представляла собой серьезного препятствия. Недолго думая, Джим вышиб стекло локтем, затем просунул в окошко руку и открыл запиравший рамы замок.
Вдвоем с Тони они подняли раму и забрались на веранду. Снаружи было довольно душно, а здесь – совсем другое дело. Во всем доме работала система искусственного климата.
– Эх, такой дом пропадает, – со вздохом произнес Тони.
– Ладно, пошли дальше – у нас тут дело.
– А где, ты говоришь, его кабинет?
– На втором этаже, недалеко от тех комнат, где мы ночевали.
И они пошли на поиски гостиной, чтобы подняться по лестнице на второй этаж.
В доме царила все та же чистота. Звукоизоляция здания была хорошей, и тишину здесь нарушали лишь тихие щелчки датчиков климатической системы.
Поднявшись по лестнице, друзья прежде всего заглянули в комнаты, где ночевали прежде. Там также был полный порядок, и постели оказались идеально заправлены.
– Как думаешь, он сам наводил порядок или у него прислуга имелась? – спросил Тони.
– Он мог и сам убирать. Дядя был такой аккуратист… Вон та дверь из красивого дерева, – сказал Джим, указывая на дверь кабинета.
Он толкнул дверь, но она не поддалась.
– Ты смотри – заперта. А вдруг не пролезем?
– Да ты ручку поверни.
Джим последовал совету Тони, и дверь открылась. Как и в прошлый раз, автоматически включился свет, и это оказалось кстати – оба окна в кабинете были завешаны плотными шторами.
– Ух, как тут здорово! – восхитился Тони. – Я такой красивой мебели еще не видел!
Джим стал осматриваться, поскольку помнил, что дядя обещал оставить вещи именно в кабинете. Наконец он решительно открыл створку одного из шкафов и облегченно вздохнул. Его дорожный чемоданчик и потрепанная сумка Тони стояли рядышком.
Обрадованные друзья тут же стали проверять сохранность вещей, но причин к беспокойству не было – все оставалось на своих местах, и деньги, и вещи.
– Ну что, теперь можно звонить в службу вызова такси, – сказал Джим. – Если бы знать, что получится так быстро, мы бы этого болтуна не отпускали.

44

Подхватив свои вещи, друзья вышли в коридор, и в этот момент послышался отчетливый звук проворачиваемого в замке ключа. Хлопнула входная дверь, и в холл кто-то вошел.
Постояв на месте, видимо изучая обстановку, неизвестный, стуча каблуками, подошел к лестнице и начал подниматься.
Джим и Тони замерли, глядя друг на друга выпученными от страха глазами. Пока они соображали, что им делать, на лестнице появился неизвестный… Они ожидали, что их застигнут здоровенные злые полицейские или частные охранники, однако по лестнице поднималась девушка.
Стройная, в короткой пляжной юбочке и в такой же смелой, не прикрывавшей пупка кофточке. Длинные вьющиеся волосы незнакомки были собраны в милый хвостик, а на ногах оказались летние туфли на высоком каблуке – вот почему ее шаги звучали так звонко.
Поднявшись на второй этаж, девушка неожиданно для себя увидела двоих мужчин в военной форме. Инстинктивно ее рука дернулась к сумке, которая висела у нее на плече, но затем незнакомка улыбнулась одной из очаровательнейших улыбок и смело направилась к курсантам.
Остановившись в двух шагах, она покачалась на каблуках и спросила:
– Что у нас тут за гости? Вам Эдгар тоже оставлял ключ?
– Не-е-ет, – покачал головой Джим.
– А как же вы сюда попали?
– Это наши вещи, мисс, – сказал Тони, показывая на свою сумку. – Полковник оставил их у себя на хранение, но с ним случилось несчастье… Вы слышали об этом?
– Да, – кивнула девушка и вздохнула. – Хотя нас с Эдгаром и связывал скорее расчет, чем любовь, мне его по-человечески жаль.
Девушка внимательно посмотрела на Тони, потом на Джима, видимо определяя, кто у них тут главный.
– Меня зовут Линда, – сказала она и протянула Джиму свою надушенную ладошку, которую млеющий курсант осторожно пожал.
– А я Джим. Я племянник дяди Эдгара. Ну… то есть бывший племянник.
– Да-да, я поняла. А вас как зовут, я не расслышала имени? – обратилась она к Тони.
– А… это… Тони, мисс. Тони Тайлер! Просто я немного задумался. Вообще-то я приятель Джима и мы курсанты – будущие пехотинцы.
– Пе-хо-тин-цы… – по слогам произнесла Линда и вздохнула. – Как мило. – Затем повернулась к Джиму: – Надо же, какое совпадение, я ведь тоже пришла забрать свои вещи. Эдгара больше нет, и мне нечего здесь делать. И еще я хотела пройтись по всем комнатам, вспомнить, как бывала там с Эдгаром. Он ведь был такой неутомимый…
Они помолчали.
– Знаете что, давайте спустимся на кухню и поищем вина. Нужно выпить за Эдгара, за добрую память о нем.
– Да, Линда, конечно, – согласился Джим.
Девушка повернулась и пошла к лестнице, а Джим и Тони еще какое-то время не могли сдвинуться с места, любуясь ее стройными ногами, и только потом торопливо последовали за ней.

45

На просторной кухне в специальном винном ящике действительно нашлось вино. Всего две бутылки, одна из которых была почата. Ее Джим брать не стал и предпочел открыть новую.
Пока он возился с пробкой, Тони и Линда нарезали найденные в холодильнике колбасу, сыр и копченую рыбу. Когда все это разложили по тарелочкам и расставили на столе, получилось скромно, но красиво. Потом Линда взялась искать бокалы.
– Бокалы… Где же эти бокалы? – приговаривала она, один за другим открывая кухонные шкафы. – У Эдгара всегда с ними был какой-то пунктик – он ставил их в разные места.
Джим и Тони не слышали, что говорила Линда. Они неотрывно следили за ее движениями, в особенности когда она искала бокалы в нижних ящиках.
– Вот они!.. – сказала девушка, распрямляясь.
Джим и Тони дружно перевели дух.
Линда расставила бокалы, взяла открытое вино и налила всем по половинке. Затем подняла свой бокал, Джим и Тони подняли свои.
– Предлагаю выпить за доброго и достойного человека, которого теперь уже нет с нами, – торжественно произнесла Линда, и все трое выпили.
Линда взяла кусочек сыра и, попробовав, сказала:
– Как вкусно.
Джим и Тони тотчас схватили по куску и, сжевав их, сказали:
– Вкусно.
Затем Тайлер, набравшись решимости, спросил:
– Линда, а вы часто приходили к полковнику Форсайту?
– Ну… – Линда пожала плечиками. – Обычно когда он звонил.
– А ваши свидания проходили в джакузи? – ни с того ни с сего спросил Джим.
– Джакузи было его любимым местом. Эдгар любил, когда все вокруг бурлит, да еще включал душ – это было что-то!.. Ну что, давайте еще по одной?
– Давайте еще, – согласился Джим, у которого уже немного кружилась голова.
– Налейте и мне тоже, – сказал Тони и, улыбнувшись Линде, лихо, как ему показалось, ей подмигнул.
– Эдгар был необычным и очень интересным человеком, – сказала девушка, разливая остатки вина. – Вся его жизнь была сплошной тайной.
– Да-да! Мне тоже иногда казалось, что он не тот, за кого себя выдает!.. – согласился Джим, волнуясь. – Думаю, сейчас уже можно сказать об этом, ведь его нет. В этом доме у него имелись настоящие тайники. Вам он их показывал, Линда?
– О да, конечно. Но лишь некоторые. Эдгар доверял мне, а я за ним была как за каменной стеной. У меня ведь никого нет – ни родных, ни близких… – Голос Линды задрожал, и она всхлипнула. – Он был для меня не только любовником, но и отчасти отцом. Послушайте, Джим… – Линда поднялась из-за стола. – Пойдемте наверх. Мне нужно поговорить с кем-то, кто был близок с Эдгаром, а вы родственник – это самое лучшее. А вы, Тони, подождите нас здесь. Надеюсь, вы понимаете?
– Да, – с готовностью кивнул Тони, на самом деле ничего не понимая.
Линда взяла Джима под руку, помогла ему подняться и, подталкивая перед собой, повела в сторону лестницы, не забыв прихватить свою модную сумочку.
Вместе они поднялись наверх, и Линда спросила:
– Скажите, Джим, какое, по-вашему, у Эдгара было самое любимое место в доме?
– Не знаю, – пожал плечами Джим. – Наверное, кабинет.
– Я тоже так думаю. Давайте пройдем в кабинет.
– Пойдемте.
Джиму было приятно, что он так неожиданно встретил понимающего человека, который к тому же настолько привлекателен. Впрочем, о привлекательности Линды Джим старался не думать. Выпив, он почувствовал настоящую грусть, и в этой грусти, как ему казалось, Линда была заодно с ним.
Джим толкнул дверь в кабинет, и там снова загорелся свет.
Девушка осторожно вошла, окинула взглядом обстановку и, вздохнув, сказала:
– Да, думаю, вы правы. Раньше я не обращала на это внимания, но теперь припоминаю, что очень часто заставала Эдгара сидевшим вот за этим столом. Я спрашивала: «Почему ты сидишь здесь один, Эдгар?» А он ничего мне не отвечал и только грустно улыбался. О, Эдгар…
Линда обошла кабинет, дотрагиваясь до мебели и невзначай простукивая открытые стены.
– Сколько секретов хранилось и в этой комнате, и в других… Вы знаете лишь о том, который здесь?
– Да, других не знаю.
– Понятно. Ну, об этом позже. Пойдемте, зайдем в другие комнаты.
Едва они оказались в коридоре, Линда увлекла Джима в первую попавшуюся комнату. Это оказалась спальня, в которой он ночевал.
– О да, я помню эту комнату. Мы были здесь с Эдгаром…
– А я здесь ночевал одну ночь, когда приезжал к дяде.
– Вот видите, Джим, у нас столько общего. Давайте присядем на кровать.
Они сели. Постепенно хмель стал выветриваться из головы Джима, и он почувствовал какую-то волнующую неловкость.
Как-то само собой случилось так, что рука Линды стала гладить его по волосам.
– Вы даже чем-то похожи на Эдгара, Джим, – сказала она, глядя на него в упор. Джим повернулся к девушке и едва не пропал в ее глазах. – Даже на ощупь, та же кожа, то же тепло… Разреши, я тебя поцелую – это будет как прощальный поцелуй, предназначенный Эдгару. Ты не против?
– Я… не против… – сказал Джим, и его голос предательски дрогнул.
В следующее мгновение Линда жарко его поцеловала, и он даже сам не понял, как коснулся головой подушки. Затем она стала раздевать его и раздеваться сама.
– А как же дядя… Линда? – начал лопотать Джим что-то невразумительное.
– Дяди больше нет, Джимми. Дядя умер.
Резким движением она выдернула из-под него покрывало, и курсантская форма полетела на пол. Затем этим покрывалом, словно шатром, Линда прикрыла их обоих и прижалась к Джиму своим горячим телом.
Уже не в состоянии сдерживать себя, он набросился на Линду, дико и неумело.
Секс с этой девушкой оказался сильным переживанием в его жизни. Прежние мальчишеские приключения – не в счет. И на кухонном складе авиалайнера тоже не в счет.
Когда все закончилось, Джим перекатился на спину и уставился в потолок, пытаясь понять, что же с ним произошло. Наконец, порывисто поднявшись, он сказал:
– Знаешь, Линда, мне кажется, я тебя люблю.
Девушка рассмеялась, потом погладила Джима по голове и сказала:
– Ничего страшного, такая любовь быстро проходит… Скажи мне, какой тайник тебе показывал дядя в своем кабинете? – спросила она.
– Но ты же говорила, что знаешь…
– Не все, а только некоторые, – ответила Линда и начала ласкать его рукой. Потом поцеловала так, как могла целовать только она, и притянула Джима к себе, когда почувствовала, что он снова готов.
На этот раз они занимались любовью так бурно, что начала раскачиваться и даже двигаться их кровать.
И снова Джим опрокинулся на спину, уже совершенно опустошенный и обессиленный. Однако разные мысли не давали ему покоя. В какой-то момент Джиму вдруг показалось, что сейчас, как Викки тогда в самолете, Линда спустится к Тони и проделает с ним то же самое.
– Послушай, Линда, а ты случайно не собираешься переспать с моим другом? – спросил Джим, когда приступ ревности достиг предела.
– С твоим другом? – удивилась Линда. – С какой это стати? Или ты извращенец и любишь смотреть, как сексом занимаются другие?
– Нет-нет, – замотал головой Джим. – Просто мне показалось… Но это глупость. Конечно, глупость.
– Так ты покажешь мне этот секрет?
– Покажу, раз тебе это так нужно.
– Мне это не нужно, мне это интересно. Если что-то взбредет мне в голову, я немедленно хочу это получить… А не откажешься пойти со мной в душ?
– Конечно. Кто же от такого откажется? – со вздохом произнес Джим, следя за Линдой, которая, зная, как действует на мужчин, поднялась с кровати и прошлась по комнате.
– Ну что, ты идешь? – спросила она, приоткрывая дверь в коридор.
– Иду, иду! – поспешил ответить Джим, торопливо наматывая на себя покрывало. В нем опять проснулась ревность – он опасался, что Тони снизу увидит обнаженную Линду, а ведь она теперь принадлежала только ему – Джиму Симмонсу.
Когда он выскочил в коридор, Линда стояла там возле стены и вызывающе ему улыбалась.
– Ванная здесь, – сказал Джим, указывая на дверь.
– Иди, я за тобой…
Под горячими струями душа они снова целовались и даже пытались стоя заниматься любовью, однако поскользнулись и чуть не упали. Это вызвало у Линды приступ смеха, а Джим поблагодарил ее за то, что она не дала ему упасть и разбить голову.
– Надо же, какая ты сильная, – сказал он, только сейчас заметив, как сложена эта девушка. Крепкие мышцы ее рук и ног были подсушены регулярными тренировками.
Потом они вытирались мягкими душистыми полотенцами, которых здесь было, наверное, штук десять.
– Пожалуй, хватит играть, пойдем одеваться, – сказала девушка и вышла из ванной. Джим последовал за ней, но в дверях остановился и, обернувшись, посмотрел на душ, из которого еще капала вода.
Там, внизу, они с Тони задавали Линде всякие глупые вопросы – не в джакузи ли она проводила свидания с Эдгаром, и она отвечала, что да. И еще добавила про душ – дескать, Эдгар еще и душ включал.
Джим не знал, бывают ли джакузи еще и с душем, но во всех трех ванных комнатах этого дома он был и никаких джакузи там не видел.
Зайдя в спальню, Симмонс обнаружил, что девушка уже одета. Последними, быстрыми штрихами она подправляла макияж, а Джим смотрел на нее и думал, кто же она такая, эта девушка, которая играла роль любовницы дяди Эдгара, а на самом деле ни разу не была в этом доме.
Вещи Джима валялись на полу. Он подобрал их и начал быстро одеваться, еще не зная, как завести разговор с Линдой. Да и нужен ли был этот разговор?
Джим надел пилотку и этим вызвал у девушки новую улыбку.
– Ты такой смешной, – сказала она. – На парад собрался?
Джим пожал печами и снял пилотку.
– Что-то не так? Тебе не понравилось со мной? – неожиданно спросила Линда и, подойдя к нему вплотную, прошила его взглядом.
Джим даже испугался. Ему показалось, что она видит все его мысли и сомнения.
– Ну что, теперь ты покажешь мне тайник твоего дяди?
– Да, конечно.
– Эй, Джим! Где вы там?! – неожиданно заорал снизу Тони и, громко топая, стал подниматься по лестнице.
– Что случилось? – выбежав ему навстречу, спросил Джим.
– Полиция!
– Где?! – быстро откликнулась Линда.
– Там, у ворот! Подъехали четыре машины, и оттуда вылезли полицейские – человек пятнадцать! Все в бронежилетах и касках!
– Вот дерьмо! – с неожиданной злобой произнесла Линда и, оттолкнув Тони, сбежала вниз по лестнице.
Подойдя к окну, она увидела, что полицейские уже лезут через забор.
Расстегнув круглую модную сумку, с которой не расставалась, девушка выхватила уродливый с виду пистолет, отягощенный баллоном с жидким топливом и дополнительными камерами сгорания. Затем прицелилась и прямо через окно сделала несколько выстрелов. На пол полетели осколки стекла, и с лестницы было видно, как возле бассейна упали подстреленные Линдой полицейские. Тяжелые кирасы не спасали их от пуль, которые со страшным грохотом выплевывал диковинный пистолет.
Сделав еще несколько выстрелов, Линда выдержала паузу и, оглянувшись, посмотрела на Джима и Тони каким-то безучастным взглядом. Затем поправила на плече ремень полегчавшей сумки и быстро взбежала по лестнице.
– Живее!.. Показывай тайник – у меня мало времени! – рявкнула она и больно ткнула Джима в бок пистолетом. – И ты тоже, длинный! Вперед, и чтобы я вас видела!..
Наподдав перепуганному Тони каблуком под зад, Линда крикнула:
– Да пошевеливайся ты, дохлятина!
И в этот момент в комнате, где они с Джимом занимались сексом, раздался взрыв и сорванная с петель дверь пролетела прямо за спиной Линды. Поломав перила, изрешеченная осколками дверь рухнула в холл, а в коридор из комнаты выкатилось целое облако известковой пыли.
Тони и Джим упали на четвереньки и поползли в конец коридора, туда, где был кабинет дяди Эдгара. Джим двигался очень быстро, а Тони немного отставал, поскольку ему приходилось тащить за собой не только свою сумку, но еще и чемодан Джима. Между тем оглушенная Линда встряхнула головой и, подняв пистолет, несколько раз выстрелила в дверной проем, откуда продолжала лететь пыль. Кто-то закричал и сорвался с подоконника вниз.
– Они ранили Германа, сэр!
– Не стоять! Не стоять! – ответил чей-то начальственный голос. – Стрелять только на поражение! Пошли, пошли! Не стоять!
Поднимаясь по лесенке, полицейские штурмовики стали забираться через окно и готовиться к очередному броску.
Джим и Тони успели вовремя укрыться в кабинете, но каждый новый выстрел заставлял их вздрагивать. Одно дело игра с красящими пульками, и совсем другое – разъяренные полицейские с гранатами и дробовиками. В такой пыли и неразберихе они уж точно не собирались выяснять, кто перед ними – правый или виноватый.
– Куда мы попали… Ой, куда мы попали… – потрясая головой, лепетал Тони. – Бежать надо. Надо попытаться сбежать отсюда, Джим, пока они там перестреливаются!
– Правильно. Давай сделаем, как делал третий взвод. Ускользнем, пока другие дерутся между собой.
– Третий взвод в итоге проиграл.
– А мы не проиграем.
– Да стоит нам высунуться, нас просто разнесут! Им хочется убить хоть кого-то, на кого потом можно будет свалить все грехи! У этой шлюхи ноги от шеи и личико как у ребенка. Никто не поверит, что она стреляла. А мы – курсанты. Идеальный противник! Вот если бы нам оружие!..
– Вообще-то здесь есть оружие, – шепотом произнес Джим, и в этот момент где-то на втором этаже грохнул взрыв, после чего там рухнула стена.
Ничего больше не говоря, Джим вскочил и стал лихорадочно нажимать пальцем на ту часть столешницы, где в прошлый раз оказалась кнопка. Послышался уже знакомый щелчок, и посреди стола выехала целая стойка с пистолетами.
– О! – обрадовался Тони. – Да это же меняет дело! Я возьму все!
– Все не унесем. Давай по паре штук, и хватит!..
– Ладно, тогда я возьму вот этот и этот!.. – сказал Тони, а Джим не глядя схватил два пистолета и сунул их за пояс. Потом утопил в стол стойку и защелкнул крышку. Теперь все было как прежде.
Получив оружие, Тони сразу воспрянул духом. Джим с удивлением заметил в его поведении черты сумасшедшего.
– Вот это стволы!.. Вот это стволы!.. – то и дело восклицал Тайлер. – Теперь мы всех здесь положим!.. Мы всех здесь положим, Джимми!
– Давай сначала откроем окно!..
– Точно! Я буду стрелять из окна!
– Да нам не стрелять, нам бежать нужно!
– Правильно! Я буду отстреливаться на ходу!..
Вдвоем они сорвали мешавшие шторы, и в полутемном кабинете сразу стало светло. С трудом сломав шпингалеты, Джим одну за другой распахнул обе рамы и, выглянув в окно, сказал:
– Давай, пока там никого нет!
Тони выбросил наружу сумку, а затем легко прыгнул сам – как будто это был не второй этаж. Выхватив один из пистолетов, он махнул им Джиму и крикнул:
– Прыгай, тут невысоко!
Джим только собрался сделать это, когда из-за ближайшего угла донеслось:
– Обходи дом! Они могут уйти через окна!
Джим тяжело приземлился и отсушил при ударе ноги. В этот момент из-за угла выскочил полицейский.
– Ой! – сказал он от неожиданности, и Тони сразу в него выстрелил. Полицейский повалился, выронив автомат.
– Ты убил его, Тони?! – поразился Джим.
– Давай скорее, а то мне придется убить еще нескольких! – крикнул ему Тайлер и рывком поставил Джима на ноги.
Они побежали в глубь участка, туда, где умелый садовник вычертил кустарником целые узоры, а между ними разбил дорожки, посыпанные каменной крошкой. Должно быть, все эти узоры хорошо смотрелись из дядиного кабинета.
– Зуфлера подстрелили! Подстрелили Зуфлера! – донеслось со стороны дома.
«Наверное, Зуфлер – это тот, в которого стрелял Тони», – пронеслось в голове у Джима. Он живо вспомнил удивленное лицо полицейского и его странное «Ой!».
– Я их вижу!.. Вон они!..
Грохнул выстрел из дробовика, и картечь прожужжала совсем рядом, вырвав из кустов несколько пучков сочной зелени.
Приятели упали на траву и поползли по-пластунски, волоча с собой дорогой для них багаж.
– Их двое, и они где-то здесь!.. – раздалось совсем близко, а потом послышался топот и тяжелое дыхание.
«Мы пропали!» – решил Джим и даже как-то внутренне успокоился. Чего трястись, если все уже ясно.
Но неожиданно над его головой раздались выстрелы. Это был Тони, который поднялся во весь рост и быстро стрелял из пистолетов. Сначала из одного, а потом из другого.
– Все, – сказал он. – Можем идти дальше – дорога свободна.
Джим медленно поднялся, но, боясь смотреть, скольких положил Тони, подхватил свой чемодан и поспешил за ним.

46

До забора, отделявшего один участок от другого, оставалось совсем немного. Друзья быстро преодолели последние метры, а затем, как на учениях, стали штурмовать двухметровую преграду.
Джим подставил колено, и Тони, встав на него, зацепился за край забора. Затем Джим подтолкнул его снизу, и тогда Тайлер сумел усесться на забор верхом. Симмонс сначала передал вещи, затем подал Тони руку, чтобы тот помог ему подняться. Однако ничего не получалось. Джим буксовал подошвами по забору, а у Тони не хватало сил подтащить его повыше.
В это время в распахнутом окне кабинета появился полицейский. Увидев злодеев, он вскинул автомат и выпустил длинную очередь. Несколько пуль пролетели над головой Тони, а еще две врезались в забор, выбив целый сноп острых кирпичных осколков.
И тогда Тони одним мощным рывком буквально перебросил Джима через забор. Они упали на траву одновременно и, схватив свой багаж, побежали к большому дому, надеясь укрыться среди зеленых насаждений и беседок с каменными львами.
Неожиданно им навстречу выскочили веселые пушистые собачки, которые стали носиться по подстриженной траве. Их не пугали близкие выстрелы – наверно, они думали, что все с ними играют. Они и к Джиму с Тони бросились с радостным лаем, думая, что это какая-то новая игра.
Не обращая внимания на собачек, друзья подбежали к ближайшей беседке и, привалившись к ее решетке, стали переводить дух. Вдруг из-за мраморного льва с тупыми клыками вышла Линда. Ее блузка была разорвана, на ногах и лице красовались ссадины. На лбу кровоточил порез.
– Все из-за вас, маленькие ублюдки, – произнесла она, поднимая пистолет.
На что угодно можно было спорить, что Тони ее не опередит. Момент, когда Линда собралась нажать на спусковой крючок, Джим определил сразу. На ее лице отразилась такая ненависть, что он не испугался, а скорее поразился. Он помнил эту девушку другой, еще и часа не прошло, как…
Эту длинную и грустную мысль Джим додумать так и не успел. Раздался выстрел, и Линду сбило зарядом картечи.
– Что, су-у-учка, получила?! – раздался торжествующий вопль, и с балкона Джиму и Тони приветливо помахал сгорбленный джентльмен в атласном халате и с двустволкой в руках. – Господа полицейские, я с вами! Подождите минуточку! – попросил он и скрылся в доме. Должно быть, курсантская форма ввела его в заблуждение.
– Пошли отсюда! – Тони дернул Джима за рукав, и они побежали к тыльной части дома.
Спрятавшись за углом, приятели стали наблюдать за появившимся хозяином дома. Довольный собой, он вышагивал как индюк, высоко подбрасывая ноги в шлепанцах.
Подойдя к статуе льва, старик становился, и, оглядевшись, пожал плечами, должно быть не находя своего охотничьего трофея. Тогда он пустился на поиски, видимо ориентируясь на следы крови. Однако, едва он шагнул в беседку, его насквозь прошил вынырнувший из тени кусок железки, оторванный от беседочной решетки.
– Мистер Галифа-а-акс! – протяжно прокричал кто-то со стороны парадного крыльца. – Мистер Галифакс, где вы? Здесь опасно, и вокруг стреляют!.. Где вы, мистер Галифа-а-акс!
Пока у беседки разыгрывалась эта драма, со стороны полуразрушенного дома полковника Форсайта продолжали звучать выстрелы, и кто там с кем воевал, было непонятно.
Сопровождаемые неуемными маленькими собачками, Тони и Джим обежали вокруг дома и оказались у парадного крыльца, где обнаружили старомодный, но очень породистый лимузин. У распахнутой водительской дверки стоял такой же обстоятельный и немолодой шофер, в черной фуражке с лакированным козырьком. Поднимаясь от усердия на носки и вытягивая шею, он повторял раз за разом:
– Мистер Галифа-а-акс!.. Мистер Галифа-а-акс!..
– Предлагаю дать ему по башке и угнать машину! – с ходу предложил Тони.
– Что-то ты сегодня разошелся. Ни ты, ни я не умеем водить – что нам делать с этим корытом?
– Что же ты предлагаешь?
– Я его обману.
– Как?
– Скажу, что полицейский, а ты мне подыграй.
С этими словами Джим вышел из-за машины, держа чемодан со штанами так, будто это был портфель с секретными документами.
– Мистер Галифа-а-акс! – продолжал настойчиво взывать шофер.
– Послушайте, милейший, – Джим похлопал его по плечу.
– А? – обернулся тот.
– Специальный полицейский отряд Сан-Лоиса. Капитан Фрискер. Нам нужна ваша помощь, сэр.
– Кто? Я? – удивленно спросил водитель и затряс седыми бакенбардами. – Но я должен спросить разрешение мистера Галифакса. Я должен знать, что он об этом думает.
– Время не терпит. Отечество в опасности. Немедленно доставьте нас по секретному адресу.
– Но…
– Никаких «но»! И вам, и вашему хозяину будет вынесена благодарность правительства.
С этими словами Джим распахнул дверцу купе и по-хозяйски расположился на кожаном диване. Следом за ним в салон забросил свою сумку Тони и уселся на диван напротив.
– Для начала – на шоссе, – сказал Джим. – Сообщить большего я пока не могу.
– Слу-у-ушаюсь, господин капитан, – с тягучими интонациями произнес шофер и завел мотор. Затем включил скорость, и машина плавно поехала к воротам.
Видимо, где-то сработал специальный датчик, и ворота распахнулись, пропуская длинного лакированного монстра.

47

Машина выкатилась на дорогу и поехала прочь от дома полковника Форсайта и сгрудившихся возле него полицейских автомобилей.
Пока Джим и Тони ехали к шоссе, у них тряслись колени и лязгали зубы. Только теперь до курсантов стало доходить, из какой переделки им удалось унести ноги. Появление этой машины было необыкновенным везением, даже чудом. И вез их ничего не понимающий старик, хозяина которого десять минут назад убила арматурой раненная им же Линда – злобное и очаровательное существо.
– Подумать только, Джим, ведь ты ее того… Ведь было, да? Я же слышал, как скрипела кровать и стучала ножками по полу…
– Ну да, только какое это сейчас имеет значение.
– Как какое? – Волнуясь, Тони одновременно жестикулировал обоими пистолетами. – Ты ее трахал, а она тебя чуть не убила.
– Она и тебя чуть не убила!
– Ну меня-то понятно. Я ей – никто, а вот между вами возникло чувство. Мне показалось, что я это заметил. И даже стыдно стало оттого, что я так хочу эту девушку, с которой мой друг…
– Ты будешь смеяться, Тони, но я признавался ей в любви, – сказал Джим, наблюдая за манипуляцией пистолетами.
Тони как будто снова был не в себе.
– Такой девушке каждый признается в любви. Пока она не начнет стрелять в тебя…
– Куда прикажете, господин капитан? – осведомился шофер, когда они выехали на шоссе.
– Теперь я могу сказать вам. Везите нас по объездной дороге вокруг города.
– Мы поедем на север?
– На север. Но это секретная информация.
– Слушаюсь, господин капитан. Однако, если пожелаете, я могу с ветерком прокатить вас по бульварам. На такой машине не стыдно показаться и в центре города.
– О, я бы с удовольствием, но…
– Секретная миссия, господин капитан?
– Увы.
– Я понимаю.
И лимузин поехал по окружной дороге.
Машина ровно катилась со скоростью девяносто километров в час. Джима так и подмывало поторопить водителя, однако он понимал, что этим огорчит шофера, который был обучен возить не быстро, но элегантно. И хотя уже смеркалось, к двенадцати часам Джим и Тони еще надеялись успеть вернуться из увольнительной.
Проехав чуть дальше, чем им было нужно, приятели попросили остановить лимузин недалеко от подземного перехода и распрощались с водителем, сказав напоследок, что специальные службы его услуги не забудут.
Лимузин уехал, а курсанты спустились в подземный переход и, выйдя с другой стороны шоссе, пошли в обратную сторону – к остановке муниципального автобуса. Ждать его пришлось недолго. Постукивая старым парогенератором, он подъехал к остановке и с шипением распахнул двери. Первым к ногам Джима и Тони вылетел пойманный безбилетник, которого вытолкнул широкоплечий контролер. Только потом в салон вошли пассажиры.
– Заходите, господа офицеры, – с усмешкой сказал контролер. – У нас есть отличные места возле окошка.
– Чего-то ты очень разговорчивый, – сказал ему Джим, и улыбка на лице контролера притухла.
– Просто шутка, и ничего более, садитесь, пожалуйста. Уркидес! – позвал он кондуктора. – Продай господам курсантам самые новые билеты.
Джим и Тони отдали за проезд по четверти реала и уставились в окно, с интересом наблюдая за проносящимися мимо автомобилями. Теперь недавняя схватка не на жизнь, а на смерть казалась им очень далекой.
Проехав пару остановок, они вышли неподалеку от едва видимого в сумерках указателя «Центр военной специализации» и пошли по дороге, которая прямиком вела к КПП.
– Ох, неужели все позади? – произнес Джим и покачал головой.
– А то… – вздохнул Тони. – Но порезвились мы хорошо. – Потом снова достал свои пистолеты и продолжил: – Что интересно, Джимми, вот из этого я стрелял, и все без толку. Зато вот этот что ни выстрел – сквозняк. Даже бронежилеты пробивал…
– Прошу тебя, Тони, хватит об этом! Давай забудем. А пистолеты эти выбрось сейчас же, если не хочешь, чтобы нас уже точно в тюрягу упекли!..
– Выбросить такую красоту?.. – Тони покрутил в руке пистолет, который так ему понравился. – Жаль, конечно, но ты прав. Вон уже и КПП близко.
Еще раз вздохнув, Тони размахнулся и забросил в кусты сначала один пистолет, потом другой.

48

Они вернулись из увольнения без десяти десять вечера и сразу стали объектом внимания со стороны всего взвода.
– Ну что, сколько пропили? – живо интересовался красноносый курсант Живило.
– К шлюхам ходили? – спрашивал курсант с вечно мокрыми ладонями по фамилии Концепт.
– Да, все было, – легко соглашался Джим, немного напуганный реакцией товарищей. Он боялся, что это привлечет внимание сержанта Гроу.
Так и случилось.
– А-а, Тайлер и Симмонс! – воскликнул Гроу, появляясь из дверей сержантской комнаты. – Ну заходите, расскажите, где были, что делали…
– Мы только занесем вещи в кубрик, сэр, – сказал Джим.
– Никаких кубриков, курсанты. Я должен проверить, не притащили ли вы из города наркотиков или спиртного. Вы что, порядок не знаете?
– Знаем, сэр, – ответил Джим, потому что Тони молчал как истукан.
Они прошли вместе с багажом к сержанту, и тот, построив их у стены, спросил:
– Пили?
– Красное вино, сэр, – ответил Джим, решив признаваться в пустяках. – Два раза по полбокала. Помянули моего дядю.
– Понятно, – сказал сержант, внимательно рассматривая курсантов при ярком свете. – Давно это было?
– Где-то в пятнадцать ноль-ноль, сэр.
– Ну, это пустяки. А где это вы так брюки перепачкали? Словно на коленях ползали по траве и чернозему… А это что? Испорчен новый китель! – С этими словами Гроу сунул палец в разорванный на плече китель Тони. – Мать вашу, курсанты! – неожиданно воскликнул он. – Это ж пулевое отверстие! А почему руки в ссадинах? Покажите руки!
Джим и Тони повернули руки ладонями вверх. Неожиданно сержант понюхал ладони – сначала Тони, а потом и Джима.
– Ваши руки воняют порохом и железом. Это означает, что вы стреляли из огнестрельного оружия.
Джим и Тони переглянулись. Им и в голову не приходило, что можно по запаху ладоней вывести человека на чистую воду. Знай они о таких тонкостях, непременно нашли бы возможность помыть руки.
Сержант подвел их к небольшому настенному зеркалу и показал, где на их лицах остались ссадины, царапины и порезы. Должно быть, эти украшения появились, когда Джим и Тони прорывались через кусты, бежали, падали и снова бежали.
– Вы что, с собаками дрались, что ли? Ну-ка, живо раздевайтесь!
– Но зачем, сэр? – удивился Тони.
– Да затем, что бывают раны, которые почти не кровоточат, но могут привести к неприятным последствиям. Раздевайтесь!..
Курсанты сняли кители, затем майки, и, действительно, на их телах оказались кровоподтеки, которые они получили, убегая из дома дяди Эдгара.
– Ну, вот видите? Откуда это? Штаны снимайте.
Тони быстро снял брюки и остался в трусах. Джим последовал его примеру, но неожиданно обнаружил, что на нем трусов нет. И куда они подевались, он в первые секунды вспомнить никак не мог.
– Ну а это как объяснить, курсант Симмонс? Куда казенное имущество подевали?
Джим только пожал плечами, хотя теперь был уверен, что оставил трусы в комнате, где резвился с Линдой.
– Ладно, одевайтесь, – махнул рукой Гроу.
Когда они оделись, сержант приказал:
– Открывайте ваши мешки и показывайте, что в них.
Джим первым открыл чемодан, снял верхний слой вещей и на дне обнаружил какие-то исписанные от руки листы – целую пачку. Сержант присел на корточки и пролистал некоторые из их. Помимо текста они содержали какие-то сложные схемы и графики.
– Это что такое, курсант Симмонс?
– Не знаю, сэр. Это не мое. По крайней мере, месяц назад, когда мы сдавали вещи на хранение, этого здесь не было.
– А кому вы сдавали?
– Моему дяде… покойному полковнику Форсайту.
– Все остальное здесь твое?
– Да, сэр. Остальное мое.
– Ладно, закрывай. Теперь ты, Тайлер…
Сержант поднял сумку Тони и, осмотрев, обнаружил в ее боку круглое отверстие. Затем, не особенно заботясь о вещах, вытряхнул их на пол. Вместе с ними выпал маленький блестящий предмет. Он покатился по полу, и сержант ловко его поймал. Затем показал Тони и спросил:
– Что это такое, курсант Тайлер?
– Пуля, сэр… Пятимиллиметровая…
– А откуда в твоей сумке пуля? При каких обстоятельствах в твою сумку стреляли? К тому же, курсант, эта пуля, если рассмотреть ее внимательно, имеет не один поясок, а два. Боеприпасы с двумя поясками выдают только полицейским отрядам. Если какому-то врачу попадется человек с такой пулей в ране, этот врач немедленно докладывает по всем инстанциям.
– И теперь вы доложите о нас по всем инстанциям? – упавшим голосом спросил Тони.
Сержант вздохнул и ответил:
– Я же не врач, а ты, к счастью, не ранен. И потом, эта пуля могла попасть в твою сумку как угодно – перелетев через какую-нибудь стену. Но, судя по тому, что от тебя за километр несет порохом и твое обмундирование изрешечено полицейскими пулями, я могу сделать вывод, что у вас была перестрелка с полицией. Если же рассматривать тот факт, что у курсанта Симмонса таинственно исчезли трусы, можно предположить, что вы заглянули к шлюхам. Когда мы сложим все факты, получается, что вы попытались наставить рога командиру отряда полиции специального назначения, а он не вовремя вернулся со службы и застал вас в постели со своей женой… Вот так, – после небольшой паузы произнес сержант и развел руками, – ничего более правдоподобного мне в голову не приходит.
– Так вы не будете заявлять на нас в полицию, сэр? – уточнил Джим. – Уверяю вас, мы не делали ничего противозаконного, просто забирали свои вещи и случайно попали в полицейскую перестрелку.
– Это случилось возле дома твоего дяди, Симмонс?
– Так точно, сэр. Вам врать я не буду.
– Да мне-то какое дело. Я не собираюсь заявлять на вас. Если они сами не приедут сюда, чтобы надеть на вас наручники, мне до ваших подвигов дела нет.
– Спасибо, сэр…
– Не нужно благодарить меня. Я действую в интересах вооруженных сил и в своих интересах, разумеется, тоже. А вам придется возместить нанесенный казенному имуществу ущерб. Тайлер оплатит ремонт кителя, а Симмонс покупку трусов. Ну и конечно, вам придется забыть об увольнительных.

49

Сержант Гроу не обманул Джима и Тони, и они стали спокойно доучиваться, постигая на занятиях сложную науку побеждать.
На втором месяце обучения они, после долгих обсуждений, все же решились сообщить о себе родным и позвонили с местного узла связи. Джим сказал матери, что учится на страхового агента вместе с Тони и что у них все хорошо.
– Через месяц уже получу диплом, мама, и поеду по направлению.
– Так вам даже работу дают?
– Да, мама, – продолжал врать Джим.
– А куда же ты поедешь?
– Пока не знаю, но как приеду – сразу сообщу.
– До чего же я рада, сынок, что вы там не пропали, в этом огромном городе. За это Эдгару отдельное спасибо.
При упоминании дяди Джим свернул разговор, сказав, что ему нужно бежать. Даже спустя полтора месяца после гибели полковника Форсайта он боялся сообщать об этом матери.
О Тони родители особенно не беспокоились. Им было кем заняться, ведь у них еще оставались шестеро его младших братьев и сестер.
– Рад, что у тебя все хорошо, Энтони. Надеюсь, ты выучишься на агента и будешь работать с бумагами, а не как твой отец, в дерьме ковыряться. Я был уверен, что ты не пропадешь. Что бы тут в городе про вас с Джимом ни говорили, я знаю – вы на верном пути. Ну ладно. Дик и Трейси снова дерутся, пойду их разнимать…
После этого разговора друзья обменялись мнениями. Джим был рад, что удалось утаить от матери трагедию дяди Эдгара, а Тони злился, вспоминая, как отец сказал: «Я знаю – вы на верном пути».
Во второй половине последнего месяца обучения, когда наступила осень и стали накрапывать дожди, без пяти минут «дипломированные пехотинцы» все чаще заводили разговоры про выпуск и про «покупателей» – офицеров, которые приезжали из самых дальних гарнизонов.
Названия некоторых мест знали многие – Сайтека, Гугуман, Торлео. Рассказы о кровавых стычках с армиями мятежных правительств передавались из уст в уста. Попасть в такие точки никому не хотелось, но с каждого набора туда уходило не менее трети курсантов-пехотинцев. Треть – это много, однако каждый думал: «Наверное, не меня».
По мере приближения выпуска – этого страшного и в то же время волнительного часа – у Тома Моргана поубавилось красноречия, и он все реже рассказывал о своей готовности «честно служить и, если надо, умереть».
Джим и Тони несколько раз осторожно напоминали сержанту, чтобы их отправили служить вместе.
– Все, что от меня зависит, я сделаю, – говорил он. – Но полной гарантии дать не могу.
В последнюю неделю курса, когда на улице по ночам уже случались заморозки, курсанты начали сдавать зачеты. Сдавали их и Тайлер с Симмонсом. Они уже умели отжиматься на бетоне, нестись над землей, вцепившись в скользящий по тросу ролик, стрелять по неподвижным и движущимся мишеням.
Форсирование ямы с грязью в перечень зачетов не входило.

50

В один из последних дней учебы Джим и Тони вернулись со склада, где разгружали тюки с обмундированием, и обнаружили, что в сержантской комнате за столом рядом с Гроу сидят незнакомые офицеры. Их было трое – два лейтенанта и майор.
Они не походили на местных важных и лоснящихся офицеров, внимательно следивших за тем, насколько браво козыряют им курсанты. Усталые глаза, загорелые и обветренные лица. Эти люди смотрели по сторонам и улыбались без причины. Они понимали, что получили неожиданный приз – пару недель без войны и без выстрелов.
– «Покупатели»! «Покупатели»! – разнеслось по казарме. Курсанты под надуманными предлогами проходили мимо сержантской, словно надеясь заглянуть в списки, которыми обменивались офицеры.
Когда взвод вернулся с обеда, сержант объявил построение, а потом вызвал по списку семерых человек. Трое достались одному лейтенанту и еще по двое – другому лейтенанту и майору.
До официального выпуска оставалось еще три дня, однако ждать «покупатели» не собирались. Их гарнизоны нуждались в новом расходном материале.
Между тем двадцатый кубрик пока оставался полным.
На следующий день, когда «покупатели» стали прибывать в учебный городок целыми отрядами, первую потерю понес и двадцатый кубрик. Из него забрали Дарси Маллоуна.
Когда сержант вручил ему требование на обмундирование, он сбегал на склад и скоро воротился с сетчатым рюкзаком, набитым несколькими комплектами тропического обмундирования, с обязательной сеткой от гнуса.
– Куда тебя, Дарси? – спросил Джим, когда тот забежал в кубрик, чтобы забрать зубную щетку, одеколон и фотографии родственников.
– Мой майор сказал, что двинемся на Купер.
– И что там на Купере?
– А я почем знаю? Говорят, пограничный конфликт между колониями… Ну, бывайте.
Не поднимая глаз, Маллоун быстро пожал всем руки и выбежал в коридор, как будто там его ждала путевка на морской курорт.
За день до официального окончания срока обучения во всей казарме второго взвода остались только четверо курсантов – Симмонс, Тайлер и Морган из двадцатого кубрика, да еще Роман Попеску из восемнадцатого. Когда они вчетвером вернулись с обеда в пустую казарму, Попеску не выдержал и с разрешения сержанта перебрался в двадцатый кубрик.
Ближе к ужину к ним зашел сержант Гроу.
– Ну, что приуныли? – спросил он. – Ваш «покупатель» уже в городе.
– Правда?! А где он? – тут же спросил Том Морган.
– Обещал появиться вечером.
– И он что же, заберет нас всех?
– Да, он сказал, что заберет все, что осталось, и даже не поинтересовался вашей специализацией.
– А кто он такой?
– Какой-то капитан Саскел.
– Откуда он – известно? – спросил Том.
– Он говорил очень невнятно. С какой-то дыры вроде Арнаута.
– Арнаута? Нет, куда угодно, только не в Арнаут! О нем такие слухи ходят…
– Во всех слухах есть только доля правды, Морган, – попытался успокоить его сержант.
– Ну может быть, – со вздохом согласился Том. – Может, хоть повидаем свет, а то я из своего городишка и носа не высовывал, пока сюда не приехал. А тут – межзвездный, понимаешь, перелет. Может, нас еще на военном крейсере повезут.
– Никаких военных крейсеров, – сказал сержант Гроу. – Вы полетите на гражданском пассажирском судне. Со всеми удобствами и за казенный счет.
– Тоже неплохо, – заметил Джим.

51

Часов в девять вечера, когда уже начал накрапывать грустный дождик, в казарме появился последний «покупатель» – капитан Саскел. Он был в стельку пьян, однако обладал уникальным, свойственным только военным людям мастерством, благодаря которому, даже пьяный до беспамятства, он продолжал идти ровно и не падал, когда натыкался на дверь.
– Капитан Саскел, – представился он вышедшему навстречу сержанту. – Где мои с-солдаты?
– Они ждут вас, сэр, – ответил Гроу, сразу определив состояние офицера.
– Оч-чень хорошо.
Капитан снял пилотку и попытался стряхнуть с нее капли дождя, однако это было невозможно, поскольку и пилотка, и весь мундир капитана были насквозь мокрыми.
– Доставай их, сержант, куда ты их там спрятал? Мы едем немедленно… В аэропорту м-меня уже ждут двадцать таких же гавриков. Нужно с-спешить, сержант. Нужно с-с…
– Ваши солдаты в двадцатом кубрике, сэр. Но вы выглядите уставшим, сумеете ли вы добраться до аэропорта?
– Не дрейфь, се… сержант. Мы еще не так прорывались. Давай солдат – время деньги и ключ к наступательной инициативе…
– Тогда давайте я подброшу вас на джипе, хотя бы до шоссе.
– Никакого шоссе, парень, если ты поедешь, то повезешь нас до самого аэропор-рта.
– Хорошо, сэр. Я только доложу своему начальству, а вы познакомьтесь со своими солдатами – они в двадцатом кубрике. К тому же вы должны сообщить им номер комплекта обмундирования.
– Номер обмундирования? Да там один номер – накомарники в три слоя и еще мыло с веревкой, чтобы вешаться!.. – С этими словами капитан нетвердой походкой прошел до двери кубрика, толкнул ее и заорал: – Р-рота, смир-рно!
Четверо курсантов вскочили со своих кроватей и испуганно уставились на мокрого краснолицего капитана.
– Так! Я – капитан Саскел! Слушай номер комплекта обмундирования… эта… – Капитан качнулся, затем ухватился за дверь и, икнув, наконец вспомнил: – Двадцать шесть, и ни шагу назад!.. Вперед марш, по всему фронту артобстрел!..
Курсанты выскочили в коридор, где уже стоял сержант Гроу с заготовленными бланками требований. Прижимая бланки к стене, он быстро вписал номер комплекта, и курсанты убежали на склад.
Оставив капитана в одиночестве, Гроу вышел на крыльцо и, засунув руки в карманы, вдохнул влажный и холодный воздух. Вот и закончился еще один выпуск – двенадцатый за последние пять лет. Никого из курсантов прежних выпусков сержант не встречал. Хотя, учитывая расстояния, на которые они разъезжались, двенадцать выпусков – ничтожное число.
Пока Гроу предавался грустным воспоминаниям, взволнованные курсанты прибежали к вещевому складу и обнаружили очередь человек из пятнадцати. Тут собрались остатки всех взводов. В очереди возбужденно переговаривались и украдкой курили. Прежде появиться рядом со складом с сигаретой в руках считалось тяжким преступлением, однако сейчас они уже чувствовали себя крутыми солдатами, которым учебный устав больше не указ.
Очередь понемногу двигалась, и над ней то и дело раздавалось:
– Сорок восемь – пятнадцать!
– Сорок восемь – шестнадцать!
– Сорок восемь – семнадцать!
Трое курсантов получили огромные тюки с утепленной одеждой и, сгибаясь под их тяжестью, пошли прочь.
– Удачно вам перезимовать! – кричали им вслед другие курсанты и смеялись.
– Следующий! – крикнул кладовщик.
– Тридцать четыре – пятнадцать!
– Тридцать четыре – семнадцать!
– Тридцать четыре – пятнадцать!
– Тридцать четыре – тринадцать!
– Тринадцать? Да где же я возьму тебе тринадцатый размер, ты, недомерок! – заорал на малорослого курсанта забегавшийся кладовщик.
– А я, по-вашему, в каком размере сейчас хожу?! – заорал в ответ курсант. – Искать надо! Искать!
Кладовщик что-то пробубнил под нос и пошел искать нужный размер. Время, когда можно было напугать этих парней криком, уже прошло.
Наконец подошла очередь последних четырех человек из второго взвода.
– Номера! – потребовал кладовщик.
– Двадцать шесть – девятнадцать! – сказал Тони, который стоял первым.
– О, какой длинный. Ну ничего, сейчас что-нибудь подберем.
– Двадцать шесть – шестнадцать, – сказал Джим.
– Двадцать шесть – шестнадцать, – повторил Попеску.
– Двадцать шесть – тринадцать! – громко и отчетливо произнес Том Морган, ожидая реакции кладовщика. Однако тот и не думал скандалить.
– Получи… Получи… Получи… – выдавал кладовщик сетчатые рюкзаки с широкими лямками, которые были под завязку набиты комплектами обмундирования и запломбированы специальной фабричной печатью.
Тяжело волоча обновки, курсанты поднялись в казарму и, заглянув в кубрик, застали капитана Саскела спящим с открытым ртом на стуле.
– Сэр! – крикнул Джим и принялся тормошить капитана.
– А?! Что?! – воскликнул он, вскакивая. При этом с него свалилась пилотка, но капитан ухитрился поймать ее и водрузить на место. – Так – уже пришли? Понял! Хватайте личные вещички и на выход – ваш сержант обещал подбросить нас до самого Ниланда.
– А что такое Ниланд, сэр? – спросил Джим, у которого все личные вещи были уже собраны в дорожный чемодан.
– Ниланд, сынок, – это такая планета. Очень веселое местечко. Мы контролируем там три материка, и на них довольно хреновые дела. Сдохнуть можно в любой момент. Однако есть и свои плюсы – за восемь лет я повидал много всяких смертей, но ни одного обморожения, потому что воюем мы в краях вечного лета, солнца и дизентерии.
Курсанты не оценили юмора капитана, и тот, пожав плечами, вышел в коридор. Там уже ждал сержант Гроу с документами на четырех курсантов и ключами от своего джипа.
– А! Сержант! Молодец! Эй, пехтура, шевелим сандалиями!
Четверка новобранцев тотчас выстроилась за его спиной. Капитан обернулся и, увидев, что его солдаты уже готовы, сказал:
– Неплохо. Вполне возможно, что вы протянете на Ниланде больше недели. Хотя ручаться за это я бы не стал.

52

Сержант Гроу, капитан Саскел и четыре курсанта легко разместились внутри джипа. Даже осталось свободное место. Гроу включил «дворники», и они стали со скрипом разгонять на стеклах дождевую воду.
Завелся мотор, и машина поехала.
Курсанты припали к окнам, бросая прощальные взгляды на погружавшиеся в темноту полосы препятствий, ямы с грязью и опорные столбы с натянутыми между ними стальными тросами. Прежде все это пространство было освещено круглые сутки, и даже перед самым отбоем, случалось, здесь проходили перевоспитание особо непонятливые курсанты. Теперь там не было никого. Только косые струи дождя.
Возле КПП машина остановилась. В отличие от учебного периода сейчас здесь был не такой строгий пропускной режим. Лишь сержант Гроу предъявил свое удостоверение. На остальных часовой только мельком взглянул и махнул рукой – дескать, можно проезжать.
– Какого хрена, сержант, ты показываешь им свою книжку? Мы что, в прифронтовой зоне? – спросил капитан.
– Здесь так положено, сэр.
– Я проходил, совершенно ничего не предъявляя.
– Так уж и ничего, сэр?
– Слово офицера! – воскликнул капитан и так тряхнул головой, что едва не выбил ею лобовое стекло.
– Как же часовой пропустил вас? – спросил сержант, глядя на мокрую дорогу и время от времени бросая взгляды на капитана, который болтался так, будто машина мчалась по ухабам.
– Да он меня даже не видел. Я же разведчик. Никто не должен знать, как я прошел на эту территорию. Я разведчик с поста двадцать четыре, район междуречья, материк Тортуга. Планета Ниланд… Меня там все знают и боятся, а здесь я никто. Какой-то капитанишка… – Капитан Саскел тяжело вздохнул и уставился в окно, глядя на темный лес. Затем снова повернулся к крутившему баранку сержанту: – Ты поторопись, сержант, а то меня в аэропорту еще пятнадцать гавриков ждут. Голодные небось. Пассажиров грабят…
Голова капитана упала на грудь, и он захрапел.
Машина быстро мчалась по широкому и почти пустынному шоссе – в такую погоду большинство водителей предпочитали сидеть дома. Когда свет от рекламных щитов попадал в салон джипа, сержант посматривал в зеркало заднего вида на лица последних четырех курсантов. Они были спокойны, поскольку не могли знать, что их ожидает.
Они успешно сдали зачеты, хорошо стреляли и бегали, однако это было еще не все.
Для Джима и Тони очередная поездка в аэропорт имела особое значение, напоминая приключения, которые случились с ними за последние два месяца. Начиная с бегства из родного Галлиополиса и заканчивая не менее увлекательной поездкой за вещами, которые сейчас снова были со своими владельцами.

53

Капитан открыл глаза сразу, как только машина остановилась возле стоянки.
– А, отлично! Я даже выспался… – Затем хлопнул по плечу сержанта Гроу. – Ну, спасибо тебе. Ты меня очень выручил, сержант. Если надумаешь повоевать, приезжай к нам на Ниланд. Пост двадцать четыре, район междуречья, материк Тортуга. Запомни. Если мне к тому времени не снесут башку, я устрою тебя с наилучшими условиями. Будешь работать в тепленьком месте, где ничего делать не надо. Ну разве что по вторникам отбить одну-две атаки. – Еще раз пьяно улыбнувшись, капитан подхватил папку с документами курсантов, выскочил из джипа и громко крикнул: – Рота, становись!
Курсанты выбрались из джипа с рюкзаками и личными вещами и построились.
– Хорошо, ребята. За мной – марш!
И Саскел устремился в здание аэропорта первым, решительно бросившись на стеклянные двери, которые едва успели перед ним открыться.
Капитан не соврал. На втором этаже, в отдельном зале ожидания для военных, его ждала большая группа таких же молодых солдат из других городов. На них были немного разные по цвету мундиры, однако можно было не сомневаться, что это исхудавшие за время обучения пехотинцы.
– Итак, цыплята, вот вам еще четверо. И значит, всего у нас теперь девятнадцать штук. Хорошая цифра, хотя иногда случалось, я терял за бой до тридцати человек. Предлагаю поднять свои тощие задницы, схватить пожитки и прямиком отправиться на погрузку. Если, разумеется, у вас нет других планов. Сейчас нам предстоит местный перелет на военном транспорте, и потому прорываться сквозь терминалы нам не потребуется, мы выйдем на взлетную полосу прямо через спецворота.
Девятнадцать новобранцев выстроились в колонну, и капитан Саскел попытался их пересчитать. Он сделал несколько попыток, однако всякий раз сбивался. В конце концов он махнул рукой и сказал:
– Не в ногу шагом марш.
Для местного перелета им достались места в небольшом военном транспорте «Орион-би». Это была машина серого цвета с низкой осадкой – ее брюхо почти касалось бетона. На крыльях транспорта висело по огромному двигателю. Они были такими тяжелыми, что изгибали плоскости, и некоторые из курсантов высказали по этому поводу беспокойство.
Основную часть грузового отсека «Ориона» занимали ящики с каким-то военным имуществом. Они были составлены в высокие, почти до самого потолка штабели, которые стягивались стальной страховочной сеткой.
Ящики стояли точно посредине отсека, а вдоль стен оставалось свободное место. Оно значительно уменьшилось, когда курсанты разложили пристенные скамейки, но это было неважно.
Едва грузовик начал разбег по полосе, новобранцы приникли к иллюминаторам, наблюдая, как проносятся мимо цепочки сигнальных огней. Наконец самолет оторвался от полосы, и неприятная тряска прекратилась. Сложенные в штабель ящики скрипнули и начали сдвигаться, однако развалиться окончательно им не позволила страховочная сетка.
Набор высоты продолжался минут пятнадцать. Потом самолет выровнялся и двигатели стали реветь не так громко. Появилась возможность вздремнуть, привалясь к ящикам, поскольку на узких скамьях комфорта не было никакого.
– Я хочу есть, – сообщил Том Морган, когда насмотрелся вдоволь на темноту за бортом.
– Открой НЗ, – предложил Джим. В их запломбированных рюкзаках, помимо одежды, находился запас еды на три дня – как раз на тот случай, если бы в первое время возникли трудности с организацией питания для новобранцев.
– А капитан разрешит?
– Разрешит или не разрешит, он уже отрубился на ближайшие десять часов.
– Ладно, открывай, – махнул рукой Тони. – Если что, скажешь, что я тебе разрешил.
Ободренный Морган сорвал печать и, вытащив запаянную упаковку с продуктами, взвесил ее в руках.
– Килограмма четыре будет, – сказал он, оттягивая самый приятный момент. Затем вскрыл пакет и принялся самозабвенно копаться в упаковках поменьше, читая их названия и обсуждая с приятелями, каким приблизительно на вкус может оказаться то или другое.
В конце концов своими стонами и красочными описаниями он заразил остальных, и теперь уже все посрывали с рюкзаков печати и принялись за поздний ужин.
Воды в комплекте НЗ не полагалось, поэтому пить ходили по очереди в туалет. Там для этого был предусмотрен специальный краник с кнопочкой, а рядом на полке стопками стояли пластиковые стаканчики.
После ужина всем захотелось спать, и солдаты устроились как могли – кто-то на полу возле ящиков, а кто-то – на узких скамейках. И неизвестно, где было хуже.

54

Монотонный гул успокаивал, мерный скрип ящиков почти не мешал. Джим выбрал скамейку и спал, держась рукой за конструкционные детали борта.
Он не помнил, как уснул. Казалось, только прикрыл глаза и уже проснулся. Ощущения были самые неприятные – в отсеке было холодно и сыро. Иллюминаторы запотели, однако в них пробивались яркие лучи солнца.
Пол был наклонен в сторону носа, и Джим понял, что транспорт начал снижение.
Рядом закашлялся Тони. Попытавшись встать со скамейки, он свалился на пол и спросонья выругался. Затекшие руки и ноги почти не действовали.
Стали пробуждаться и остальные бойцы. Первым делом они бросались к иллюминаторам, но внизу был только серый туман.
Вскоре поднялись все, кроме капитана. Он, как и накануне вечером, храпел, сидя в углу.
В туалет выстроилась очередь. Привыкшие к утренней зарядке бойцы потягивались и уныло вздыхали. Очередь двигалась быстро, и вскоре, умытые, они сидели на скамейках, болтая ни о чем и поглядывая в иллюминаторы.
– Смотрите, горы! – неожиданно воскликнул кто-то. – Одна… Две… Три…
– Какие же это горы, грамотей! – ответили ему. – Это Тай-Бей, космические ворота планеты.
– Тай-Бей? – удивился Тони. – Я думал, это где-то на краю света.
– Так мы и есть на краю света, – со вздохом произнес Роман Попеску.
Теперь уже все бойцы капитан Саскела рассматривали гигантские трамплины, многие из которых достигали в высоту полутора километров. Тонкими изогнутыми полосками поблескивали расходящиеся от трамплинов стартовые желоба, по которым магнитные катапульты разгоняли суда. Когда впереди уже показалась посадочная полоса, курсанты через иллюминаторы сумели разглядеть буксируемый к стартовому желобу космический модуль.
Едва «Орион-би» коснулся посадочной полосы, открыл глаза и капитан Саскел. Несколько секунд он смотрел по сторонам, пытаясь вспомнить, как сюда попал и какова его роль. Однако, бросив взгляд в иллюминатор и увидев один из возвышавшихся трамплинов, капитан удовлетворенно кивнул и, поднявшись на ноги, стал пробираться в туалет.
Транспорт уже катился по полосе, и его сильно трясло, однако Саскелу удалось попасть в туалет с первого раза. Вскоре он вышел обратно – умытым и немного приободрившимся. Сделав несколько разминочных движений, капитан проверил наличие папки с документами, а затем, когда «Орион» уже вкатывался на стоянку, объявил:
– Итак, парни, к большой моей радости, мы не опоздали, поэтому хватайте ваши мешки – пересадка будет быстрой, но интересной.
В грузовом отсеке появился пилот. Он посмотрел сначала на капитана, затем на солдат и наконец спросил:
– Ну что, не наблевали?
– Нет, сэр! – хором ответили бойцы.
Капитан сказал:
– Шутишь, коллега. Это же лучшие люди. Я их по одному человечку собирал. Все – добровольцы.
– Я рад. Еще раз спасибо, что не наблевали. Удачной службы, пехота.
Как только пилот ушел обратно в кабину, послышался щелчок гидравлического рычага, который открывал створки погрузочных ворот. Затем на бетон сполз трап, и по нему новобранцы стали выходить из транспорта.
Следом за своими солдатами торопливо спустился капитан.
– Значит, так, – объявил он, стараясь перекричать шум двигателей, которые прогревали перед взлетом другие транспорты. – Идете за мной, и только по желтой полосе! Шаг влево – шаг вправо, и вам снесет башку взлетающий грузовик. Всем все ясно?
– Всем, сэр! – ответили солдаты.
– Тогда вперед марш – и не отставать. У меня привычка пристреливать последнего.

55

Следующим средством передвижения новобранцев стал уродливый транспортный модуль, похожий на три поставленных друг на друга пассажирских автобуса. Чтобы в него попасть, бойцам капитана Саскела пришлось отстоять длинную очередь.
В модуль входило порядка двухсот человек, и их размещение внутри транспорта занимало какое-то время. Минут через двадцать группа Саскела начала подниматься по трапу. В узком коридоре солдат перехватывал распорядитель – служащий в форме пилота, но без знаков различия.
– Вещи в багажную ячейку – ключи забирать с собой… Вещи в багажную ячейку – ключи забирать с собой… – как заведенный повторял он. Джим не сразу понял, что это значит, однако, следуя за шедшим перед ним Попеску, видел, как тот, в свою очередь беря пример с другого солдата, забросил рюкзак и сумку с личными вещами в одну из ячеек наподобие камеры хранения. Это было очень удобно – пристроить багаж и больше не беспокоиться о нем до конца полета.
Положив ключ в карман, Джим, не теряя из виду Попеску, прошел в пассажирское отделение, где другой служащий из команды модуля распределял солдат по местам.
Это было не так просто. Людей рассаживали в ряды удобных анатомических кресел, затем стягивали специальными страховочными ремнями. Кресла переводились в полулежачее положение и по направляющим сдвигали вперед. Разумеется, после того как пассажира посадили, пристегнули и задвинули, выбраться со своего места ему было невозможно, однако все говорили, что это ненадолго.
– Не стоим! Поскорее садимся! Быстрее, ребята, орбиту упустим! – командовал распорядитель, и другие солдаты помогали ему, поскольку сам бы он скоро не управился.
Наконец Джим тоже получил свое место, больше похожее на суперсовременное зубоврачебное кресло. Тугая перевязь из страховочных ремней стянула ноги, грудь и плечи. Затем кресло загрохотало по салазкам, и в тридцати сантиметрах от своего лица Джим увидел подголовник переднего кресла.
«Плотненько», – успел подумать он, затем справа от него с грохотом встало кресло с незнакомым капралом, а слева оказался Том Морган.
– Где там Тони? – спросил у него Джим.
– Длинный не потеряется, – сказал Том и нервно хохотнул. Джим понял, что он боится.
Откуда-то издалека донесся тяжелый перестук, словно по рельсам медленно катилась платформа. Видимо, предположение Джима было верно, поскольку корпус модуля содрогнулся от чувствительного толчка.
Последние солдаты еще рассаживались по местам, а снаружи уже запускали стартовые двигатели, похожие на длинные серебристые сигары. Джим ошибочно принял их за баки с горючим.
– Все! Последнего закрепили! – крикнул распорядитель в переговорное устройство.
– Хорошо, уходи сам! – приказали ему по громкой связи, и распорядитель умчался по коридору, как будто здесь вот-вот должна была взорваться бомба.
– Как ты думаешь, у них все в порядке? – спросил Том.
– Сейчас узнаем, – ответил Джим.
– Эх, хорошо бы умереть, как подобает солдату, а не в нелепой аварии. Ведь правда?
– Да, намного приятнее, – раздраженно ответил Джим.
На большой панели в передней части пассажирского отделения появилась надпись «Внимание! Слегка сожмите челюсти и сгруппируйтесь».
Было слышно, как заскрипел зубами Том Морган.
Модуль дернулся раз, другой, а затем понесся вперед так, что у Джима потемнело в глазах. Когда транспорт стали поднимать на трамплин, пассажиров сильно вдавило в кресла. Еще немного, и грохот стальных желобов остался позади, однако ему на смену пришел разрывающий стену рев стартовых двигателей.
Они работали всего секунд тридцать, но Джиму показалось, будто целую вечность.
С резким металлическим щелчком модуль сбросил стартовые двигатели, и на полную мощь включился маршевый двигатель, потащивший модуль из цепких лап планетной гравитации.
Джим пытался анализировать свои ощущения, поскольку испытывал перегрузки впервые, однако и без анализа можно было сказать только одно – самочувствие хреновое.

56

Наконец наступила невесомость, однако стянутые ремнями пассажиры не почувствовали ее в полной мере. Только неприятный спазм в желудке напомнил Джиму, что он действительно в непривычных условиях. На больших кораблях применяли искусственную гравитацию, однако для модуля это было ненужной роскошью.
Маршевый двигатель сбросил тягу, и вибрация стенок уменьшилась.
– Мы что… уже в космосе? – тяжело переводя дух, спросил Том Морган. Его лицо было бледным.
– Похоже на то, – ответил Джим, старательно сглатывая. Желудок вел себя подозрительно.
В носовой части модуля заработали рулевые сопла. Было похоже на то, что модуль собирается швартоваться к большому судну. По правому борту произошло жесткое касание, затем скрежет, от которого по спине у Джима побежали мурашки. Наконец раздался гулкий удар, потрясший модуль от носа до кормы.
– Ой, кажется, все! – обрадовался Том. – Гравитация!
И действительно, по коридору пробежали матросы из швартовой команды и загремели какими-то рычагами. Потом в шлюзах зашипел сжатый воздух, и наступила тишина, нарушаемая только профессиональными словечками швартовщиков.
– Давление восемнадцать!..
– Жди двадцать пять и добавь в плюс!..
– Башмак – зафиксирован!
– Есть двадцать пять с добавкой в плюс!..
– Внимание – ровно!
Снова появился распорядитель и объявил, что модуль пришвартован к материнскому судну.
Так же, как прежде задвигал, теперь он начал выдвигать пассажиров. Освобожденные им из кресел сразу же включались в работу и, только выдвинув для себя смену, уходили к багажным ячейкам.
Вскоре освободили и Джима. Он, в свою очередь, отбуксировал пустое кресло назад, где они составлялись так же плотно, а затем выдвинул из заточения солдата, в подголовник которого смотрел во время взлета.

Доставая из ячейки вещи, Джим заметил, что некоторые из солдат имели такие же, как и у него, «двадцать шестые» комплекты. У других обмундирование было более основательным – для холодного климата. И совсем немного попадалось солдат с шестым комплектом обмундирования – для жизни в условиях пустыни. Говорили, что в этом комплекте по нескольку масок для защиты от песка. Однако москиты в тропиках были, наверное, не лучше.
Новым местом, куда попали Джим и его товарищи, оказался военный транспортный корабль, который только тем и занимался, что собирал с помощью модулей пополнение. Этими же модулями с орбиты спускали тех солдат, которым удалось дожить до конца контракта.
Попадались здесь и отпускники, однако это было исключение. Из-за дороговизны таких поездок свои отпуска солдаты проводили в так называемых «городах счастья», которые организовывались на морских побережьях, иногда всего в сотне километров от фронтовой линии. Девочки, выпивка, море и добродушная военная полиция. Что еще нужно отпускнику?
Для временного проживания девятнадцати солдатам и капитану Саскелу был выделен длинный, как коридор, кубрик. Тесный и душный. Спать предстояло на двухъярусных кроватях, почти таких же узких, как скамейки в грузовом отсеке «Ориона».
– Сэр, здесь есть иллюминаторы? – спросил у капитана Роман Попеску, когда все разобрались по своим местам.
– А зачем тебе это, дружок? Следующий иллюминатор, который ты увидишь, будет на двадцать четвертом посту. У нас иллюминаторами называют бойницы. А еще есть понятие – получить в иллюминатор. Это когда снайпер мятежников вышибает кому-то мозги… Но не будем о грустном. Если хотите знать, смотреть через иллюминатор в бездну космоса – смертельно опасно.
Солдаты недоверчиво заулыбались.
– Не верите? Честное офицерское! Если без привычки посмотреть на звезды, можно дойти до нервного срыва и наложить в штаны. Я лично был свидетелем двух таких случаев. Солдаты посмотрели в иллюминатор, обгадились, а по прибытии к месту службы полгода провели в военном дурдоме. Это вам не шутки. Поэтому даже не пытайтесь выпросить у местной обслуги такой удачи для себя.
Проведя эту увлекательную лекцию, капитан поднялся с угловой койки и вышел из кубрика. Куда он ходил, никто не знал, но вернулся капитан через полчаса с новенькой солдатской сумкой, доверху набитой маленькими бутылочками со спиртным.

57

За все время изнурительного пути ни Джим, ни его приятели ни разу не видели, чтобы капитан что-то ел, однако из неизвестного источника он постоянно пополнял запас маленьких бутылочек и регулярно выносил пустые – в той же солдатской сумке.
Несмотря на то, что судно было действительно огромным, прогуляться по нему засидевшимся солдатам не разрешали. В коридорах на каждом перекрестке стояли вахтенные, которые вежливо, но настойчиво отправляли солдат обратно в их квадрат. Когда кто-то пожаловался на такой порядок капитану, тот сказал:
– Да ты представляешь, сколько здесь таких, как ты? Тысяч, наверное, тридцать. Целый город дуболомов, каждый из которых считает, что он крутой и, уж конечно, не трус. Если всех их пустить шляться по палубам, через десять минут начнется первая драка, а через час поднимется мятеж. Это, брат, наука – военная психология. И иначе никак нельзя.
Вдобавок к запрету на прогулки питьевая вода здесь пахла дезинфектором, а после того, как закончились собственные НЗ, солдатам выдали диетические обезжиренные пищевые наборы. Джем в них был с сахарозаменителем, а хлеб – без соли.
Все эти мелочи очень раздражали, и к концу путешествия, как и говорил капитан, многие стали орать друг на друга и чуть что пускать в ход кулаки. Сам капитан был все время пьян и спокоен. Он не умывался, не брился и жил по собственному суточному расписанию. Только в предпоследний день путешествия он все же побрился, и, когда вернулся в таком виде в кубрик, все солдаты обратили на него внимание.
У капитана Саскела были ввалившиеся щеки и темные круги под глазами.
– Что, так хреново выгляжу? – устало улыбнулся он. – А вы попейте с мое – мало не покажется. Другой бы помер давно, но только не капитан Саскел. Я – везунчик.

Через две долгие недели грязные и усталые солдаты капитана Саскела прибыли на орбиту Ниланда. Все были рады окончанию путешествия, поскольку устали от длинных очередей в туалет и тяжелого запаха пота в душном кубрике, с которым не справлялась слабая система вентиляции.
Для спуска с орбиты Ниланда подали почти такой же модуль, на каком они поднимались. Те же кресла, те же ремни и те же словечки швартовой команды. Заполненный под завязку, он отошел от большого судна и нырнул в атмосферу.
Модуль дрожал и бился так, словно был атакован ракетами, и это продолжалось довольно долго – пока он не выпустил посадочные плоскости и не перешел в горизонтальный полет.
При посадке аппарат развернуло порывом ветра, и все ощутили сильный удар шасси о полосу. Даже в закрытом, без иллюминаторов, пассажирском отделении Джим почувствовал, как модуль пошел юзом. Его бросило в одну сторону, потом в другую, однако пилоты вовремя включили реверс, и это выровняло модуль, хотя он продолжал трястись и подпрыгивать словно на кочках. Не дотянув до маневренных путей метров сто пятьдесят, аппарат окончательно остановился, и началась высадка.
– Ой, я просто не верю – воздух! Свежий воздух! – воскликнул Тони Тайлер, спускаясь по трапу.
– А я просто пьяный, – признался Джим. – Мне кажется или здесь действительно пахнет травой?
– Травой и цветами, вон их сколько, – сказал Том Морган, посторонившись и давая пройти спускавшимся за ним солдатам.
Отойдя в сторону, новобранцы капитана Саскела стали ждать, когда соберутся все их товарищи. К медовому запаху трав начал примешиваться запах горелого нитропластика, из которого были сделаны шины и корд шасси модуля. Они оказались изорванными в клочья, а через всю бетонную полосу тянулась глубокая борозда, оставленная оголившимся диском.
Сойдя с борта модуля, солдаты быстро разобрались по подразделениям и двинулись по очерченным желтой разметкой путям.
– Пора и нам, – сказал капитан, оглядывая свое небольшое войско. – Все живы, целы и в наличии?
– Все, сэр! – ответили ему.
– Тогда за мной марш. Что-то устал я от вас, скорее бы уж на работу…
– Устал он от нас, – усмехнулся Попеску. – Бутылки он устал выносить.
– А куда мы, кстати, топаем? – спросил Джим.
– Наверное, к главному зданию, – предположил Тони.
– Далеко еще, – покачал головой Морган. – Сейчас здесь какое время-то? Утро, вечер?
– Банный день, – смахивая со лба пот, предположил Джим.
– Да, влажность высокая, – согласился Тони. – Наша парадно-выходная форма здесь не годится.
Неожиданно капитан остановился, и колонна тоже замедлилась. Саскел сориентировался и свернул направо, к большим серебристым ангарам, перед которыми дремали десантные вертолеты. Это были серьезные машины с пулеотсекателями на тяжелых винтах и с бронированным днищем. На хвостах у них размещались стрелковые кабины со спаренными автоматическими пушками.
– Я знаю, как называется эта машина! – похвастался кто-то из солдат. – «Си-309». Мы на этом вертолете полетим, сэр?
Капитан на ходу обернулся и сказал:
– Нет. Если бы вас было человек триста, тогда конечно, а для перевозки двадцати мне хватит школьного автобуса.
После этих слов солдаты стали перешептываться, гадая, что имел в виду капитан, говоря об автобусе. Он постоянно сыпал какими-то загадками и этим озадачивал солдат.
Они уже не знали, что и думать, но неожиданно капитан снова поменял направление и повел группу к небольшому «Си-12», десантному вертолету, который мог не только высаживать пехотинцев, но и поддерживать их с воздуха. Для этого у него имелось достаточно вооружения – от подвешенных на стойках кассет с неуправляемыми ракетами до роторных пушек и лазерных дистракторов, используемых для выведения из строя оптических приборов. Как и у «Си-309», у него было секторное бронирование днища, однако толщина броневых пластин уступала броне «старшего брата».
Увидев колонну солдат, из салона вертолета спустился пилот. Он пошел навстречу капитану, и они пожали друг другу руки.
– Какие-то они у тебя разномерные – то длинные, то короткие, – заметил пилот, осматривая новобранцев.
– Неважно. Средний показатель в норме, – ответил ему капитан, а затем скомандовал, чтобы все поднимались в салон.
Сделать это было не так просто – вместо широкого трапа на «Си-12» имелась только узенькая лесенка. Некоторые из новобранцев едва не упали под смех остальных.
В десантном отсеке вертолета было душно и пахло техническими жидкостями. У правого борта на специальном станке стоял пулемет с заправленной лентой. По стенам в кронштейнах размещались аптечки, а в хвосте на свободном месте лежали приготовленные носилки. Там же имелись и стойки для капельниц. Все здесь было приготовлено не только для высадки десанта, но и для его быстрой эвакуации.

58

Первая часть перелета длилась часа полтора. «Си-12» летел то над дикой пересеченной местностью, то вдоль пустынного шоссе, потом петлял вдоль реки и наконец приземлился для дозаправки на охраняемой войсками площадке.
Поскольку во время заправки в салоне находиться запрещалось, у новобранцев появилась возможность размять ноги. Впрочем, это почти никого не обрадовало. Солдаты устали от дороги, и им казалось, что она никогда не кончится.
Заправка длилась недолго, и уже через двадцать минут они продолжили полет.
Этот этап длился целых два часа. И все это время, сморенные жарой и непривычной влажностью, новобранцы спали или тупо таращились в иллюминаторы.
Когда до конца полета оставалось совсем немного, капитан обратился ко всем бодрствующим с предложением посмотреть вниз. Напрягая голос и стараясь перекричать гул турбин, он стал объяснять:
– Смотрите, братцы, это и есть джунгли! В них вам придется ходить как на работу.
– Там же ничего не видно! Сплошной зеленый океан! – заметил кто-то.
– Здесь три, а то и четыре яруса из ветвей и лиан. Под ними не то что человека – дивизию спрятать можно. Никто не найдет. Поэтому нам приходится выходить из-под защиты бетонных укреплений и идти в лес, чтобы знать, что там происходит. Держать всю эту территорию под контролем невозможно, однако наше присутствие связывает противника.
– Смотрите, сколько здесь воды – реки, озера, лужи, – заметил Тони.
– Да уж, водички хватает, – согласился Том Морган.
В одном месте отчетливо было видно, как с берега прыгнули в озеро и поплыли какие-то большие животные. Они отчаянно били по воде хвостами, оставляя пенные следы.
Вертолет снизился и теперь летел над самыми макушками деревьев. Смотреть на проносящиеся внизу кроны было интересно и вместе с тем немного страшновато.
– Обратите внимание, – комментировал капитан. – Пилот ведет машину низко, чтобы размещенные на деревьях датчики мятежников не смогли определить наше местоположение.
– А если определят, то что случится?
– Если определят, нас с высокой долей вероятности собьют ракетой «джет-айк». Точно навести ее довольно сложно, но, если это получается, у жертвы не остается шансов. Вес боевой части три с половиной килограмма, поэтому не спасают никакие броневые пластины.
– Но как же она может взлететь, сэр, ведь густые деревья будут ей мешать? – спросил кто-то.
– Верно замечено. «Джет-айк» стартует в защитной капсуле, и вначале ее подбрасывает специальный заряд. После этого она освобождается от защитной капсулы и, включив маршевый двигатель, мчится к цели.
– Из того, что вы нам рассказали, сэр, следует, что на всей этой территории хозяйничают враги. Это так? – спросил Тони.
– Нет, активных действий они здесь не ведут, хотя их разведгруппы присутствуют здесь постоянно. Случается, приходят те, кто размещает на деревьях датчики, образующие целую форматную сетку, с помощью которой можно определять траектории полета воздушных судов. Если какой-то пилот имеет обыкновение летать одним и тем же маршрутом, они его засекают, устанавливают ракету и начинают ждать. Сидят сутки-двое, а затем бац – и готово. Большого урона такими единичными акциями нанести нельзя, однако их целью является беспокойство противника – психологический фактор.

59

Машина продолжала нестись над верхушками деревьев. Где-то на болотце семья диких свиней при виде вертолета удирала в лес, в другом месте с деревьев поднялась стая розовых птиц и полетела прочь.
Наконец вертолет сбавил скорость. Джунгли неожиданно расступились, и показался небольшой военный городок, расположившийся на очищенной от джунглей площади. Впрочем, городком это назвать было трудно. На пятачке примерно триста на триста метров стояла настоящая крепость с бетонными стенами и странными, отлитыми из бетона строениями. У них не было острых углов, оттого все они напоминали колпаки дотов.
Вокруг крепостной стены земля была взрыхлена до самой кромки леса и, судя по обилию предупреждающих табличек, густо засеяна минами. По четырем сторонам света от крепости расходились четыре дороги, которые терялись в джунглях.
Пока вертолет облетал городок – капитан специально попросил об этом пилота, новобранцы среди зданий-дотов приметили футбольную площадку, на которой играли две команды. Еще они увидели на стенах следы от разрывов снарядов или ракет. Таких отметин было немного, но сверху они выглядели очень красноречиво, хотя эти попадания и не вызвали каких-то разрушений. Вместе с тем по территории совершенно спокойно ходили военнослужащие, и никто не спешил укрыться под защитой бетонных колпаков.
В одном из углов территории был размещен автопарк. Несколько бронемашин стояли возле ангаров, рядом с ними возились механики. Покрашенный в белый цвет с красным крестом на крыше, сразу бросался в глаза бункер санчасти.
Наконец круг был завершен, и вертолет пошел на посадку – на территорию летного парка. В размеченных оранжевой краской квадратах там стояли еще четыре «Си-12». Пятый, от которого остался только корпус, был задвинут к самой крепостной стене, его подпирали железные бочки. Помимо следов копоти на нем были видны пробоины. Скорее всего он сумел дотянуть до базы и сгорел уже здесь. В противном случае корпус едва ли стали бы тащить через джунгли.
Вертолет с пополнением сел на свободный квадрат, и турбины сразу сбросили обороты. Капитан Саскел открыл дверцу и лично спустил раскладной трап. Затем сошел на бетон, огляделся и с чувством облегчения произнес:
– Ну вот мы и дома, братцы. Добро пожаловать на двадцать четвертый пост. Выходите!..

Новобранцы спускались с чувством огромного облегчения, оттого что этот изнурительный марафон закончен. В конце пути они уже были готовы ехать куда угодно, лишь бы это скорее прекратилось. Казалось, страшнее этой поездки уже нет ничего.
Пилот окончательно заглушил турбины, и наступила почти полная тишина. Со спортивной площадки доносились крики играющих, со стороны автопарка был слышен негромкий рокот моторов.
– Итак, солдаты, – произнес капитан. – По правилам вас положено выдержать на двухнедельном карантине. С другой стороны, взяли вас прямо с курсов, где вы были под медицинским контролем, поэтому какого хрена мурыжить вас в палатах и при клизме? Я предлагаю сразу распределиться по подразделениям и начать изучать военную науку.
– Опять изучать? – не удержался кто-то. – Мы столько изучали ее, сэр!
– То, что вы изучали, ребята, – это только алфавит. Теперь вам придется научиться читать. Итак, кто желает отправиться в карантин, поднимите руки!
Капитан честно выдержал паузу, но не увидел ни одной руки.
– Хорошо. Это мне нравится. Значит, сейчас я распределю вас по подразделениям, и процесс пойдет, а то у нас ощущается нехватка личного состава.
Видимо, капитан хорошо знал ситуацию по штатам, поскольку, указывая на конкретного человека, сразу говорил:
– В роту капитана Рейна. Это строение восемь. Ты, голубоглазый, тоже идешь туда. Теперь вы, двое, – во взвод лейтенанта Хоскела. Это рыжий такой парень и очень веселый. Найдете его в строении шестнадцать.
Когда распределение было закончено, оказалось, что Джима с Попеску, Морганом и еще двумя новобранцами распределили отдельно от Тони, которого капитан оставил в своем подразделении. Приятели тут же попросили не разделять их, рассказав, что вместе поступали на курсы, вместе учились и хотели бы, если это возможно, служить вместе.
– Ну знаете, парни, в армии так не положено, – сказал капитан. – Здесь куда поставили, там и служи.
– Мы готовы принять ваше решение, сэр, – сказал Джим. – И если нельзя, то нельзя – мы это понимаем.
– Хорошо, я пойду вам навстречу. Тут нет никаких препятствий. Однако знайте, что на операции вдвоем вы будете ходить еще не скоро. Ставить в группу сразу двух молокососов – это самоубийство. Так, а теперь объявление для всех! – громко произнес капитан. – Отнесите свои вещи в подразделения, которые я вам указал, и можете оставить их прямо в коридоре – у нас здесь не воруют. Захватите только по комплекту обмундирования и отправляйтесь в душевые – это вон тот длинный серый домик, с номером девять. Ну все, поторопитесь, чтобы успеть на обед.

60

Поначалу Джим и Тони не понимали, почему душевые, да и все прочие удобства, были размещены отдельно от жилых зданий, и только позже они узнали, что в сырости быстро заводятся лесные насекомые, многие из которых смертельно опасны.
В душевой молодых солдат встретил дежурный – толстоватый вольноопределяющийся в гражданской синей рубашке и армейских штанах.
– Ага, – сказал он, поднимаясь со стула, на котором дремал. – Прибыли, значит. Ну раздевайтесь, а я пока живность пугану. – И, вооружившись большим прозрачным баллоном, в котором плескалась синяя жидкость, он пошел осматривать душевые кабины, подсвечивая себе фонариком.
В одних кабинах все было в порядке, а в других дежурный принимался ругаться и топтать кого-то ногами. Аэрозоль он применил только раз, когда, заглянув в предпоследнюю кабинку, сейчас же из нее выпрыгнул, крикнув:
– Вот сука, чуть не укусила!..
Затем осторожно вернулся и отомстил неизвестной «суке», густо полив ее аэрозолем.
– А почему здесь так темно, сэр? – спросил Роман Попеску.
– Я тебе не сэр. Называй меня Никс. А с электричеством у нас трудности, парень. Магистраль протянуть нельзя – марципаны провода на бусы пустят, поэтому приходится пользоваться генераторами на эфирных испарителях с закрытым циклом. Слышали о таких?
– Нет.
– Ну дерьмо, одним словом. Маломощные. А как солнце зайдет, вообще на нулях сидим. Днем много берут кондиционеры, они стоят только в нескольких помещениях. У командира в кабинете – потому что командиру должно быть хорошо, потом у связистов, потому что им тоже должно быть хорошо. Без связи здесь сразу гибель, а сложное оборудование жары не любит. И еще диспетчеры «вертушек», они помогают их на цель наводить, когда мятежники на посты наседают. Ну ладно, мойтесь идите, а то, я гляжу, напугались очень. Не бойтесь, если кого в ногу какая тварь куснет, бегите ко мне – вколю нужное лекарство.
Горячей воды в душе не было, однако и холодной не было тоже. Вода нагревалась от солнца и вполне годилась для мытья, если бы только не страх наступить на неведомую живность.
Один из солдат вдруг заорал благим матом и, весь намыленный, выскочил за помощью к Никсу. Однако в конце концов выяснилось, что он всего лишь поймал занозу.
Когда мытье и бритье были закончены, Джим и Тони надели новые комплекты формы, а старые оставили в ящике для грязного белья. Никс уверял, что ничего не потеряется, если имеется метка. Метки имелись, и потому приятели отправились обратно в строение девятнадцать, где размещалась неполная рота капитана Саскела.
По дороге им попался незнакомый лейтенант. Джим и Тони, как и положено, старательно ему отсалютовали, однако лейтенант остановился и проводил новичков удивленным взглядом. Все здесь было не так. Совсем не так, как в учебном городке под Сан-Лоисом.

61

Подобрав в коридоре свои вещи, Джим и Тони поднялись на второй этаж, где у капитана Саскела имелась собственная комнатка, которая являлась и рабочим кабинетом. Друзья застали капитана перед картой, которую он повесил на небольшой демонстрационной доске.
– Ага, приятно на вас посмотреть, таких чистых и новеньких, – сказал капитан, который и сам выглядел значительно лучше, приняв душ и переодевшись в потертую полевую форму, к которой он, по-видимому, привык. – Вот, как раз для вас приготовил карту, – сказал Саскел. – Кладите шмотки, пусть полежат, пока я введу вас в курс дела.
Когда Джим и Тони сложили вещи, капитан попросил их подойти ближе и, показав на извилистые линии, сказал:
– Вот две реки. Селиман и Калпета. Расстояние между ними в самом узком месте междуречья – тридцать пять километров. Как видите, все пространство между реками занято джунглями. Здесь низина, много воды, а потому места почти непроходимые. На противоположных берегах рек, с одной и с другой стороны, на возвышенностях растет только редкий лес. Поэтому за речками мятежники почти не появляются. Если такое случается, их быстро обнаруживают, дают по башке, и на этом все заканчивается. Поэтому основную деятельность они развивают здесь, под прикрытием джунглей. Главной их целью, к которой они стремятся, является город Антверден, который мы прикрываем. Он находится от нас в ста тридцати километрах. А вот здесь, здесь и здесь… – капитан взял карандаш и начал тыкать им в обозначения на карте, – расположены посты. Первый, второй, третий и так далее. Видите, как их много. А вот наш – двадцать четвертый. За каждым постом закреплен собственный контрольный участок. На нашем участке, помимо самого двадцать четвертого поста, имеются опорные пункты. Всего их четыре. Дорога проложена только возле первого пункта, остальные находятся в непроходимой местности, куда все приходится доставлять на «Си-12» – и солдат, и оружие, и провиант. Дело это хлопотное, потому что мятежники не дремлют и редкая посадка на квадрат происходит без обстрела…
– Извините, сэр, а что это за опорные пункты? Что они собой представляют? – спросил Джим.
– Хороший вопрос. Как тебя зовут, а то я еще никого не запомнил?
– Джим Симмонс, сэр.
– А я Тони Тайлер, сэр, – напомнил Тони.
– Хорошо, Симмонс. Ты задал правильный вопрос. Сейчас я покажу схему обычного опорного пункта.
С этими словами капитан просунул руку в пространство за старым поцарапанным сейфом и вытащил оттуда свернутую в рулон схему. Затем повесил ее поверх карты.
– Вот смотрите, парни. Все они выполнены по одному принципу – размещенный на небольшой возвышенности центральный дот, который становится для гарнизона крепостью и родным домом на время двухнедельного дежурства. На расстоянии тридцати метров от дота проходит двухметровая стена. За ней сплошная зона минирования, причем проходов в ней нет.
– Нет проходов, сэр? – удивился Джим. – А как же проходить? Или все две недели солдаты находятся внутри?
– Все очень просто. Мины ставятся на взвод с помощью электроники, поэтому, отключая один из секторов, мы получаем возможность выйти. Если кто-то выходит на разведку, его выпускают и тут же «запирают» сектор. Когда возвращаетесь – подаете сигнал, и все повторяется.
– Здорово как, – восхитился Тони.
– Здорово-то здорово, но этот способ защиты требует предельного внимания от всех участников. Были случаи, когда по рассеянности или по пьяни операторы отключали не те сектора и подрывали своих товарищей. На моей памяти было три таких случая. Под суд попал только один виновный, двое других застрелились.
– Скажите, сэр, – снова вмешался Джим. – Если между постами и опорными пунктами такое большое расстояние, почему противник не пройдет к городу Антвердену и не захватит его?
– На то есть свои причины. Подойти к Антвердену несложно. Подойти и набедокурить там, устроив на улице стрельбу или взорвав пару ресторанов. Однако мятежникам нужна легальность. Они хотят захватить заметный город вроде Антвердена, объявить его своей столицей, сформировать там правительство, и тогда, по закону, с ними надо будет считаться и вести переговоры. Хотя, мне кажется, это было бы самое лучшее – дать им объявиться, а потом взять главарей и повесить. Ну так вот – захватить Антверден невозможно, если не организовать тылы. Но как их организуешь, если здесь повсюду опорные пункты правительственных войск. Вот и воюют мятежники, надеясь когда-нибудь выкурить нас отсюда.
Помимо пассивной защиты на опорных пунктах имеется и активная. Это автоматический минометный комплекс «центурион», который располагается на крыше центрального дота, и кассетная башня на триста неуправляемых ракет калибра семьдесят миллиметров. Это мощное оружие, однако оно имеет скорее психологическое значение. Им хорошо бить по площадям, если мятежники вдруг начнут наступать большими силами. Другое дело, что в джунглях удары даже осколочных боеприпасов не приносят должного эффекта – шрапнель застревает в стволах деревьев, в ветках и даже лианах. Поэтому чаще пользуемся минометом. Это удобнее. В особенности если вы точно знаете местоположение цели. «Центурион» положит мину с точностью семьдесят процентов, а учитывая, что вы можете дать серию из десяти выстрелов, цель будет успешно поражена.
От рассказа об огневой мощи опорных пунктов у Джима и Тони поднялось настроение, подпорченное было проблемами с насекомыми в душевой и общим чувством, что их загнали в ловушку.
– А следы от попаданий – там, на стенах зданий. – Джим неопределенно махнул рукой. – Это откуда?
– Это последствия так называемого «слепого обстрела». Иногда мятежники подбираются на пару километров, делают несколько выстрелов из безоткатного орудия, затем зарывают его на болоте и растворяются в лесу. Вам еще предстоит узнать многое, но вы быстро научитесь, когда начнете выходить на несложные задания.
– Сэр, а нет ли в зоне ответственности каких-нибудь водоемов? – спросил Тони, который решил, что пора и ему задать какой-нибудь вопрос.
– Четвертый опорный расположен на берегу озера Лошадиная Голова. Хотя правильнее называть его болотом.
– А там водятся какие-нибудь опасные существа?
– Здесь повсюду опасные существа. Змеи, пауки, ядовитые тараканы, мухи децла и плавающие ящеры зурабы.
– А что это за ящеры, они большие? – спросил Тони, невольно вспоминая виденную с вертолета картинку, когда неведомые чудовища убегали от шума винтов, взбивая воду длинными хвостами.
– Обычно взрослый зураб достигает в длину семи метров, но попадаются отдельные десятиметровые экземпляры. Внешне он похож на ящерицу, но клыки у него в три ряда, а между когтистых пальцев – перепонки. Человека перекусывает мгновенно.
– У вас и такие случаи были?
– Война в междуречье длится последние тридцать лет, то затухая, то разгораясь с новой силой, поэтому за это время здесь случалось все, о чем только приходит в голову спросить… Теперь дальше – на четвертом опорном для посадки вертолета мы используем площадку на мелководье. В случае обстрела меньше разлетается осколков.
– А змеи, сэр, их здесь очень много? – спросил Тони. Со змеями у него были очень напряженные отношения. Он боялся даже неядовитых, которые жили в небольшом школьном террариуме.
– Если есть болото, то они там просто кишат. Другое дело, что укус не всякой змеи является смертельным.
– То есть не больно, что ли? – не понял Тони.
– Да нет, – усмехнулся капитан. – Больно всегда, причем очень больно. Однако на случай опасности вам будут выдаваться специальные средства. – С этими словами капитан открыл свой шкафчик и достал плоский контейнер с замками для крепления на ремне. Открыв крышку, капитан показал двенадцать запакованных шприцев, заправленных разноцветными жидкостями. – Как вы думаете, что это?
– Сыворотки? – предположил Джим.
– Правильно. Вот эта – от укуса красной змеи, эта – от удара шипохвоста. Вот эту голубую нужно вкалывать, если нарвался на стрекательные побеги пятнистых лиан. Одним словом, когда научитесь пользоваться ими, вы будете действовать автоматически. Получил яд, сразу хватаешь соответствующее лекарство, всаживаешь иглу в бедро или в руку и продолжаешь выполнять задание. Привычка, и ничего больше.
– Их так много – как бы не перепутать, – заметил Тони.
– Когда привыкнешь, путать не будешь.
– А вас кусали змеи?
– Редко. Только ночью, когда лежишь неподвижно, а эта тварь пытается забраться к тебе под одежду. Ты ее отшвыриваешь, а эта зараза бьет тебя зубами.
– Какой ужас! – не удержался Джим. Одно дело шуровать палкой в кустах, где прячется змея, и совсем другое дело терпеть, когда она ползает по твоему телу. – Сэр, неужели вам приходится лежать в болоте?
– Конечно. И очень часто – мы же разведка, если ты еще не знал этого.
– Это что же, и мы с Симмонсом теперь тоже разведка? – осторожно спросил Тони.
– Да. Другие подразделения в основном заняты посменным дежурством на опорных пунктах. Мы тоже, случается, дежурим на опорных, но лишь для того, чтобы быть поближе к месту работы.
– Значит, служба в вашем подразделении самая тяжелая?
– Ну, что не самая легкая – это точно. Я не понял, вы что, жалеете, что попали к нам? По-моему, вы сами напросились…
– Нет-нет, сэр. Мы ни в коем случае не отказываемся, – поспешил заверить капитана Джим Симмонс. – Просто мы не знали.
– Теперь знайте, что и вам придется лежать в болотах со змеями. При этом внимательно следите за тем, кто именно вас кусает, поскольку от этого зависит, стоит ли колоть сыворотку, а если колоть, то какую.
– А если мы перепутаем?
– Если перепутаете, может случиться судорога, отказать дыхание, зрение – да все что угодно. Например, вот это зеленое лекарство, которое впрыскивается при укусе рыбы-месяца, ни в коем случае нельзя использовать, если вас ужалил шипохвост. Иначе смерть ваша будет мгновенной.
– Ой, какие ужасы вы рассказываете, сэр, – со вздохом произнес Джим. – Нет уж, я никогда не буду себе ничего вкалывать, пока не удостоверюсь в правильности выбора лекарства. Но я вообще-то и уколов боюсь.
– Ну это мы обсудим позже, а теперь еще немного общих сведений. Итак, на четвертом опорном пункте имеются глиссирующие платформы.
– Это такие с пропеллером? – уточнил Тони.
– Да, с пропеллером. На них установлены пулеметы, а мчаться эти штуки могут со скоростью сто километров в час – взять ее на прицел очень непросто… На этом пока все, спускайтесь на первый этаж – там в жилом помещении найдете сержанта Рихмана. Он будет вашим наставником. Пусть выдаст вам оружие и расскажет о нашем внутреннем распорядке.

62

Джим и Тони поблагодарили капитана и, взвалив на спины рюкзаки, спустились на первый этаж – искать сержанта Рихмана.
Казарма представляла собой просторное помещение, в котором стояло всего десятка два коек. На трех из них спали солдаты. Один, голый до пояса, сидел возле стола перед разобранным автоматом и тщательно полировал каждую деталь, по нескольку раз проходясь по ней тряпочкой, а затем внимательно осматривая результаты своей работы.
Света было мало – он проникал только через узкие, лишенные стекол окна, прикрытые многослойной сеткой. Оставалось только удивляться, как этот человек ухитряется что-то видеть в этом полумраке.
– Извините, сэр… – произнес Джим.
Человек обернулся и посмотрел из-под насупленных бровей на Тони и Джима.
– О, никак пополнение?
– Капитан Саскел приказал нам найти сержанта Рихмана и поступить в его распоряжение.
– Сержант Рихман – это я. – Затем сержант указал затвором автомата на спящих и представил их: – Это Мич, рядом с ним – Александер, а это Краузе. Они отсыпаются после ночной работы. Дальше пустые койки Липсера, Тума и Госкойна – они сейчас на работе. Еще пятеро играют в футбол с ротой Зенникера.
– А это чьи? – спросил Джим, указывая на две койки, которые были заправлены с такой тщательностью, что выглядели как памятники.
– Это Лерой и Мажино. Они погибли месяц назад. Кровати – это все, что от них осталось: тела достались лесным хищникам. Такой вот мемориал. – Заметив, что новобранцы все еще держат свой багаж и тюки с обмундированием, сержант указал на стенные шкафы и сказал: – Можете занимать вон те два крайних слева. Если найдете там какие-то тряпки, вынесите их в мусорный бак.
– Спасибо, сэр.
– Только лучше выбирать те, что подальше от стены. У нас тут, знаете ли, бывает, насекомые ползают.
– Да, сэр, мы это уже слышали. Нам и в душе говорили.
Пока друзья занимали шкафы и раскладывали по полкам обмундирование, сержант собрал автомат, надел куртку и сказал:
– Пойдемте, запишу на вас оружие, чтобы вы были полностью укомплектованы.
Они вышли из жилого помещения в коридор, и сержант открыл обычным ключом тонкую деревянную дверку. Джиму и Тони это показалось странным. У них в учебном центре оружие хранилось в отдельном арсенале, да еще за толстой металлической дверью.
Здесь арсеналом оказалась маленькая комнатка, куда почти не проникал свет. Сержант Рихман воспользовался большим переносным фонарем, который нашел на столе. Осветив им оружейную пирамиду, он сказал:
– Вот эти два автомата – ваши. Запоминайте, где они находятся, а также их номера. И еще где находится фонарь – с электричеством здесь напряженка.
– А что это за оружие, сэр? Мы такое не изучали, – заметил Тони.
– Это автомат «бикс» семь с половиной миллиметров. Простое и надежное оружие. А что изучали вы?
– «М-38».
– «М-38» слишком капризен для наших условий. Одно время мы пытались его использовать, но потом отказались… Подствольники на своих «биксах» мы не используем – оружие разведчика должно быть максимально легким. Если хочется повоевать по-настоящему и позволяет здоровье, можно взять побольше ручных гранат. Они у нас вот здесь. – С этими словами сержант выдвинул из-под оружейной пирамиды несколько ящиков.
– Наступательные, оборонительные, дымовые, шумовые и даже осветительные.
– И все это вы используете?
– Нет, конечно. В отдельном ящике у нас патроны к «биксу». С собой мы обычно берем шестьдесят штук. Если вылетаем на отбой, то грузимся по полной – и патронами и гранатами. Берем ящики прямо в вертолет.
– А что такое отбой, сэр? – поинтересовался Джим. Уж больно таинственным показалось ему это слово.
– Отбоем называют ситуацию, когда группу разведчиков обнаружил и окружил противник. Тогда они запрашивают помощь у базы, и мы вылетаем к ним.
– И часто такое случается?
– Не очень. Ладно, берите оружие, и пойдем в жилое помещение. Вы должны подержать их в руках, освоиться и потренироваться в сборке. Бывают случаи, когда механизм оказывается забит грязью, и тогда требуется быстро промыть его в какой-нибудь луже. При этом не утопить боек или затвор.

63

Джим и Тони взяли свои автоматы и вместе с сержантом вернулись в жилое помещение.
– Ну, начинайте, – скомандовал сержант.
Тони, как истинный любитель оружия, сразу разобрался в конструкции, и следом за ним начал постигать автомат и Джим. По его мнению, «бикс» был обычным оружием – чем-то похожим на «М-38», а чем-то на винтовку «галиот». Ничего особенного. Тони, напротив, гладил автомат словно котенка, прицеливался из него в стену, отводил затворную раму и нюхал ствол, с удовольствием вдыхая запах оружейного масла.
«Во маньяк», – заметил про себя Джим.
– Что вам рассказал капитан о нашей работе? – спросил сержант.
– Только общие сведения, – сказал Джим. – Он объяснил нам, как устроен двадцать четвертый пост и его опорные пункты. Сообщил, что отныне мы служим в разведке.
– А вы не знали? – улыбнулся сержант.
– Нет, сэр. Для нас это оказалось новостью. Еще капитан рассказал, как устроены опорные пункты, какое у них вооружение…
– А еще рассказал про змей, – напомнил Тони. – Как больно они кусаются и что будет, если перепутаешь сыворотки.
– Это, конечно, важно, но в применении сыворотки нет никакой проблемы. Все происходит само собой, – заверил сержант. – Кстати…
Он подошел к одному из стенных шкафов и открыл его, показывая, что в нем находится. Оказалось, что весь шкаф заполнен коробками с перевязочным материалом и знакомыми плоскими контейнерами с сывороткой – такие Джим и Тони уже видели у капитана Саскела.
– Вот отсюда по мере необходимости будете пополнять свои запасы. А пока не научитесь разбираться в них сами, не стесняйтесь спрашивать у меня или наших бойцов.
– Да уж не постесняемся, сэр, – заверил Тони.
– А еще у меня один вопрос, – вспомнил Джим. – Что такое марципаны?
– Марципаны? Кто вам успел рассказать про марципанов?
– Да тот человек – дежурный из душевой. Он сказал, что если провести на двадцать четвертый пост электричество, то марципаны все равно весь кабель на бусы разберут.
– Понятно. Дежурный, который – Никс?
– Да, Никс.
– Марципаны – это местные лесные жители. Племя дикарей. Прежде все эти места принадлежали им, а теперь мы вроде как на их территории. Они жутко этим недовольны и регулярно приходят на пост – получать арендную плату. В основном это те же стеклянные бусы, ножи и мясные консервы. Не отказываются они и от сгущенного молока. У них все идет в дело, даже из пустых банок они изготавливают посуду. Мы стараемся с ними не ссориться, потому что они оказывают нам небольшие услуги. Если где-то замечают группу мятежников, то приходят и сообщают нам, за дополнительный десяток банок сгущенки.
– Неужели это настоящие дикари, которые ходят голышом и едят друг друга? – не поверил Джим.
– Да, примерно так. Не знаю, едят ли они друг друга сейчас, но раньше такое случалось. На вид они довольно милые и дружелюбные – все время улыбаются. А женщины у них – просто красавицы.
– Женщины? – переспросил Тони и отложил автомат.
– Да, женщины. Поначалу из-за них тут случались всякие недоразумения.
– Это какие же, сэр?
– По нашим понятиям, их девушки очень доступны. Когда один из взводов высадился возле деревни марципанов для разведки, их встретили как гостей. Солдаты, конечно, сразу приметили обнаженных девиц, ну и, конечно, растащили их по кустам, тем более что те ничего не имели против. Потом, когда за взводом прибыл вертолет, на площадку вместе с солдатами пришли и их подружки – с котомками, куда сложили все свои бусы и прочие пожитки.
– Зачем?
– У них такой порядок. Если мужчина переспал с девушкой, то тем самым он заключил законный брак. Солдатики сто раз подумали бы, прежде чем идти на это, если бы знали. В случае отказа мужчины признавать ответственность в племени его просто убивают.
– И что же вы сделали?
– К счастью, наш командир, полковник Соккер, оказался парнем с головой. Когда ему сообщили об этой ситуации, он приказал забрать девушек с собой.
– И где они теперь? – тут же поинтересовался Тони.
– Их отправили в Антверден, в миссию. Там их перевоспитывают, приучая жить в цивилизованных условиях. А двое наших солдат, по истечении контракта, даже поехали в миссию и, забрав своих красоток, женились на них.
– Здорово, – сказал Джим, сразу вспомнив Линду.
– Да-а, – протянул Тони, живо представляя несколько десятков обнаженных дикарок. Доступных дикарок. Эх…
– Эй! А вы обедали? – вспомнил сержант.
– Еще не успели. Мы не знаем, какой здесь порядок, – все вместе ходят или как?
– Что касается нашего взвода, то никакого распорядка нет. Одни приходят с задания, другие уходят. Вот, например, ребята пришли ночью, помылись в домике у Никса, потом пошли обедать. У нас голодным ложиться не положено. Давайте уберем оружие, и я отведу вас в столовую…
Едва сержант поднялся, в коридоре послышались быстрые шаги и в жилое помещение влетел капитан Саскел.
– Так, Рихман! Наших зажали в тридцать шестом квадрате! Нужно срочно на отбой!
– Кого брать?
– Спортсмены наши уже бегут сюда, возьмешь троих из них и еще дока. И… – Капитан посмотрел на Джима и Тони. – И одного из этих.
– Может, не нужно, сэр? Какой от них толк?
– Вот чтобы потом толк был, нужно сейчас их вывозить понемногу. Пусть бросят жребий – кому лететь.
– Да чего тут бросать! Вот этого стажера возьмем для начала, а длинного пока оставим, а то его там сразу подстрелят.
– Тогда все! Я побежал на диспетчерский узел!
Едва капитан вышел, в коридоре снова послышался топот и в жилое помещение влетели пятеро вспотевших «спортсменов».
– Шульц, Рикардо и Мун! – объявил сержант.
– А мы с Диком?! Почему не полететь всем? – возмутился один из разведчиков.
– Потому что много лишних. Сыграй вон со вторым стажером в шахматы… Все, выходим! Шульц и Мун – хватайте боезапас!..

64

Спустя несколько мгновений они уже бежали с оружием в сторону вертолетной площадки. Джим едва поспевал за остальными, хотя Шульцу и Муну приходилось тащить ящик с патронами.
На площадке все было готово. Лопасти «Си-12» вращались, и он был готов к взлету. Разведчики с разбегу заскочили в салон, и вертолет начал отрываться от бетона, когда сержант подал руку и втащил на борт дока – субтильного человечка в очках и с медицинской сумкой в руках.
«Си-12» взревел и, едва приподнявшись над площадкой, понесся вперед. Джим даже затаил дыхание, полагая, что они сейчас врежутся в забор. Однако ничего такого не произошло. Он глянул в иллюминатор и понял, что это просто способ быстрого преодоления открытого пространства. Теперь уже вертолет мчался над самыми макушками деревьев, едва не задевая их брюхом.
– Стажер! – позвал сержант. – Иди сюда! Набивай пока для себя магазины. Нам лететь минут пятнадцать, поэтому давай работай быстро…
Набивать патронами автоматные рожки Джиму уже приходилось, поэтому он сразу принялся за дело, ловя на себе взгляды своих новых боевых товарищей.
Сержант сходил в кабину к пилоту, о чем-то с ним поговорил и вернулся.
– Значит, так! – объявил он. – Выпрыгнем над болотом на бреющем. Когда борт отбомбится, сядет на полянку.
– А там есть где? – спросил Рикардо.
– В тридцать шестом квадрате много полянок. А ты, стажер, должен держаться позади и ничего не делать без команды.
– И даже не стрелять? – удивился Джим. Он опасался, что шестидесяти патронов ему может не хватить. А вдруг его тоже окружат мятежники? Что тогда?
– Стрелять даже не думай. Только в том случае, если я скажу тебе, куда и сколько раз. Понял?
– Понял. Но как быть, если я увижу противника?
– Самое лучшее – притвориться бревном. И ждать моей команды.
Джим заполнил оба своих магазина, сунул их в специальные кармашки на комбинезоне и уселся на скамью. У других разведчиков было заготовлено по восемь рожков, и Джим им немного завидовал.
Очень странно, на его взгляд, вел себя врач. Он сидел в стороне ото всех на откидном стульчике, возле вставленной в зажимы винтовки «галиот». Док смотрел в иллюминатор и что-то нашептывал, иногда улыбаясь.
«Неизвестно, каким стану я через год, если, конечно, не умру от укуса ядовитого гада», – подумал Джим.
Он посмотрел вниз, в густые заросли, и предательский страх начал подниматься по его ногам все выше и выше. Когда он заполз на спину, Джиму стало жарко. Пот моментально пропитал новенькую форму, и его жгучие капли потекли по вискам и лицу.
Джим снял кепи и хотел им вытереться, однако док подал ему специальную салфетку.
– Возьми, эта штука хорошо освежает.
Док не обманул. Воспользовавшись салфеткой, Джим почувствовал облегчение.
За бортом проносились все те же джунгли, однако теперь они были такими густыми, что казалось, будто вертолет летит над зеленым полем.
Снова подошел сержант.
– Ты когда-нибудь с вертолета прыгал?
– Нет, сэр, – ответил Джим, чувствуя, что снова начинает потеть.
– Но ведь была же какая-то подготовка?
– С троса прыгали, сэр, – вспомнил Джим. – Катились на ролике, а потом прыгали в яму с опилками.
– Значит, все в порядке. Теперь вертолет будет твоим тросом с роликом, а болото – ямой с опилками. Там неглубоко – по колено. Главное – автомат не вырони и бери пример с других, как в прыжке правильно группироваться. Здесь останется только пилот и док. Остальные будут прыгать. Понял?
– Понял, – кивнул Джим, совершенно не представляя, как он сейчас будет прыгать в болото, кишащее всякой дрянью. Змеи, без сомнения, сразу бросятся на него, а он даже не знает, чем себя колоть.
Джим потрогал висевший на поясе контейнер с сывороткой и вздохнул. Сейчас эта штука была для него бесполезна.
Пилот выглянул в узкую дверку и показал большой палец. Сержант кивнул.
– Все в порядке, – перевел он Джиму. – Пилот точно определил, откуда идут сигналы о помощи. Сейчас выберет место, где будет нас сбрасывать, а как выбросит – полетит бомбить мятежников.
– А далеко будет до этих самых… до врагов?
– Метров триста-четыреста. Так что придется пробежаться.
Пилот снова выглянул, и сержант поднялся, поняв его без слов.
– Внимание! – объявил он. – Пошли, ребята!
Вертолет качнулся и резко пошел вниз, словно провалился. У Джима захватило дух, и он предположил самое страшное – мотор сломался! Однако это был всего лишь маневр. Пилот повел машину над болотом и, сбавив скорость, создал условия для высадки на лету.

65

Сержант Рихман распахнул дверку и посторонился, пропуская солдат. Они, не задумываясь, шагали вниз, стараясь группироваться так, чтобы их не вращало.
После Шульца, старательно повторяя его движения, выпрыгнул Джим.
На всякий случай он закрыл глаза и, наверное, сделал это напрасно. В момент удара его ноги застряли в трясине, а верхняя часть тела по инерции продолжала двигаться вперед. В результате Джим еще несколько метров пролетел, как торпеда, и остановился благодаря большой кочке, в которую воткнулся головой.
Вспомнив про змей, Джим вскочил на ноги и огляделся, отфыркиваясь и размазывая по лицу болотную жижу. Пока вокруг не было ничего, что могло угрожать его жизни.
С неглубокого дна поднялся пузырь болотного газа, и вместе с ним всплыло кепи. Джим встряхнул его и натянул на голову. Затем вспомнил про автомат – оружие оказалось при нем, поскольку висело на ремне.
Стоять на месте было нельзя. Болото медленно, но очень цепко затягивало Джима все глубже.
– Пошли, пошли! Не стоять! – крикнул сержант, который каким-то образом уже оказался на берегу. Остальные бойцы тоже выбирались на траву, и Джиму пришлось приложить усилия, чтобы его здесь не забыли.
Выбиваясь из сил, он с трудом вытягивал ноги и хватался за каждый попадавшийся на пути кустик. Наконец он последним броском выбрался на берег и, оглянувшись, обмер – по проложенному им пузырящемуся следу, нервно извиваясь, плыла большая змея.
Едва сдерживаясь, чтобы не закричать, Джим понесся догонять своих.
Исчезнувший где-то за горизонтом вертолет снова возвращался. Джим увидел, как от него потянулись дымные полосы неуправляемых снарядов, которые взорвались где-то в джунглях.
– Вперед, стажер, не стоять!
С этими взрывами и голосом Рихмана к Джиму вернулся слух. И сразу стали слышны доносившиеся издалека выстрелы. Иногда хлопали гранаты и снова звучали выстрелы.
Разведчики пошли медленнее, и Джим сумел их догнать. Он заметил, что все они испачкались только до пояса, в то время как сам он выглядел так, будто провалился в нужник.
– Тише… – сказал один из разведчиков, прижимая палец к губам. Джим не сразу понял, что это относится к нему, но потом пошел осторожнее, старательно выравнивая дыхание согласно урокам, полученным в учебном центре.
Наконец все остановились. Сержант что-то сказал разведчикам, и они разошлись, исчезнув в зарослях. Затем Рихман поманил Джима пальцем. Тот подошел.
– Иди за мной и старайся двигаться как можно тише.
Они пошли вперед. Сержант, несмотря на свою физическую мощь, ступал очень мягко и умело огибал каждую ветку и лиану. Джиму новая наука давалась с трудом.
Пока они крались, «Си-12» продолжал делать новые заходы. Иногда Джим мельком видел его. Один раз на вертолете сработала вспышка дистрактора, сбивающая прицелы оптических систем наведения.
Израсходовав неуправляемые снаряды, вертолет начал обрабатывать цели из роторных пушек. Они ревели как драконы, извергая синеватое пламя, и вспарывали джунгли, разнося в щепки древесные стволы.
– Скорее! – скомандовал сержант и побежал.
Джим побежал следом, слепо выполняя приказ. Почему нужно было бежать и что там увидел сержант Рихман, он не знал.
– Стой!.. – Сержант резко остановился, и Джим едва не налетел на него. – Видишь вон то дерево с красноватым стволом?
– Вроде…
– Так видишь или нет?
– Вижу, – более уверенно ответил Джим. Болотная грязь сыпалась с кепи и, смешиваясь с потом, лезла в глаза, поэтому рассмотреть что-то наверняка было трудно.
– Рядом, справа от дерева, круглый куст с маленькими желтыми цветочками. Видишь?
– Да, вижу, – ответил Джим, старательно промаргиваясь.
– Садись здесь, и, как только я подам тебе знак, сделаешь по этому кустику несколько выстрелов.
– Хорошо, сэр, а сколько именно?
– Три короткие очереди.
– Хорошо, сэр.
– Какой мне подать знак?
– Не знаю, сэр.
– Тогда я просто крикну: «Стажер – давай!»
– «Стажер – давай!» – повторил Джим, словно это был сложный пароль.
– Не подведи меня, – сказал напоследок сержант и растворился в зарослях так же бесследно, как и до него другие разведчики.
Джим огляделся, вспоминая про недавний болотный кошмар. Неподалеку по стволу лианы пробежал какой-то зеленый жук. Джим на всякий случай стал за ним следить – уж больно мерзко тот выглядел.
Затем откуда-то с дерева прямо на траву шлепнулся здоровенный, с кулак, слизень. Джим вздрогнул и отодвинулся, спрятавшись за шершавое дерево. Вдалеке снова раздались несколько выстрелов, потом послышался гул возвращавшегося вертолета. Это напомнило Джиму о задании сержанта, и, посмотрев вперед, он, к своему ужасу, не обнаружил того самого красного дерева. Вернее, он обнаружил, но не одно, а десятки таких деревьев. Кустов, круглых и с желтыми цветочками, тоже было видимо-невидимо.
– Что я наделал… – прошептал Джим, понимая, что проваливает ответственное задание. Впрочем, вспомнив, как относительно другу друга были расположены дерево и куст, он без труда нашел тот самый ориентир.
До куста было метров пятьдесят, и что за опасность могла в нем скрываться, Джим не знал.
Облегченно вздохнув, он перевел предохранитель и в этот момент услышал далекий крик:
– …ажер… авай!
Вскинув автомат, Джим старательно прицелился в самый центр куста и нажал спусковой крючок.
«Бикс» отстучал четыре раза, и его отдача оказалась значительно более сильной, чем от привычного «М-38». Снова прицелившись, Джим выдал вторую очередь. Затем третью. В глубине души он опасался, что из-за куста начнут стрелять в ответ, однако вместо этого там хлопнула ручная граната. Потом несколько раз выстрелил чей-то «бикс», и стало тихо.
Снова вернулся вертолет. Невидимый Джиму, он пролетел где-то рядом, а затем приземлился позади – как раз на небольшой полянке перед болотом.
То, что вертолет сел так близко, приободрило Джима. Ему постоянно казалось, что про него забудут и он останется один на один со всеми этими змеями, пауками и шипохвостами. Пули он боялся меньше, поскольку еще не видел ни одного мятежника, а вот плывшая по его следу змея произвела на Джима должное впечатление.
Неожиданно из зарослей вынырнул Шульц.
– Иди к машине! – коротко бросил он и снова исчез.
Джим обрадованно кивнул и побежал назад по собственным следам на примятой траве.
Вскоре он оказался на поляне, где стоял вертолет. Двигатели машины работали в режиме ожидания и, издавая недовольное ворчание, медленно проворачивали лопасти. Вместо дверцы, через которую разведчики прыгали в болото, были распахнуты погрузочные ворота – это означало, что ждали раненых.
Джим подбежал к вертолету, забросил внутрь автомат, а затем подпрыгнул и, перекатившись на металлическом полу, поднялся на ноги. В салоне находился только док. Он сидел напротив распахнутых ворот на откидном стульчике и улыбался Джиму. В руках док держал винтовку «галиот».
– Ну, как там дела? – крикнул спереди пилот.
– Ничего! – ответил Джим.
– Мятежников много?
– Да я ни одного не видел!
– А мне они, кажется, правый бак пробили…
Джим сел на пол и, прислушиваясь к доносившимся из джунглей выстрелам, перевел дух.
– Ты чего-нибудь коллекционируешь? – неожиданно спросил док.
– В смысле?
– Ну есть у тебя какое-нибудь хобби? Может, ты старые банковские карточки собираешь или почтовые чипы?
– Ничего не собираю, сэр.
– Это ты зря. Вот я, например, по натуре своей натуралист. Мое хобби – бабочки. А водится их здесь видимо-невидимо. Я их ловлю и на иголочку сажаю. Потом классифицирую и пишу научные работы, – сообщил док со значением. – Места здесь плохо изученные, и некоторые виды вообще никому не известны. Поэтому я лично даю им названия – латынь-то я знаю, – а потом посылаю материал в научный центр. Меня там очень ценят.
На полянке произошло какое-то движение.
– До-о-ок!!! – неожиданно заорал пилот, словно увидел привидение. – До-о-ок!!!
Привидение действительно было. На краю полянки, присев на одно колено, в вертолет целился гранатометчик.
Док резво вскинул винтовку и выстрелил.
Джим видел, как мятежник подпрыгнул и вылетевшая из его рук «труба» улетела в кусты. Тело подстреленного врага было едва видно в высокой траве, однако док, тщательно прицелившись, сделал по нему еще несколько выстрелов.
– Док, твою мать!.. – вне себя орал пилот. – Ты что сюда поставлен делать, а?! Не могу же я за всем следить, сволочь ты такая! А ты, стажер, вообще отойди от него, а то он службу тянуть не может! Если бы я этого сукиного сына не увидел, мы бы уже в головешки превратились!..
– Ну хватит орать, Твидл, я же пристрелил его, – вяло отбивался док.
– Спасибо, конечно. Но ты уж, пожалуйста, не отвлекайся и смотри не спутай, скоро наши появятся!..
– Не спутаю.
Пилот оказался прав. Через некоторое время на полянке появился сержант Рихман.
– Пулемет! – крикнул он издалека.
– Чего он кричит? – спросил Джим, обращаясь к доку.
– К пулемету становись! – пояснил тот.
Джим оставил на полу автомат и бросился к установленному на станке пулемету с уже заправленной лентой. С этой моделью Джим был знаком очень мало, однако достаточно для того, чтобы быстро в нем разобраться.
Следом за сержантом показался Шульц, который тащил на себе окровавленного разведчика. За ними вели еще одного, припадавшего на правую ногу. Остальные передвигались сами.
– Трое!.. Четверо!.. Всего семь – наши в полном составе, – посчитал док и, открыв свою сумку, начал звенеть хирургическими инструментами.
Стонущего раненого довольно бесцеремонно, как показалось Джиму, забросили в вертолет. Док тут же, в одиночку, перевалил его на носилки и, оттащив в хвост вертолета, приступил к работе.
Разведчики, один за другим, забрались в вертолет. Последним запрыгнул сержант, втолкнув сначала своего раненного в ногу товарища.
– Почему не стреляешь?! – крикнул он Джиму. – Стреляй!
Джим не знал, куда стрелять, поэтому стал от души поливать огнем заросли на окраине поляны. Двигатели вертолета взревели в полную силу, и машина подпрыгнула на месте.
На поляну выбежали несколько мятежников, которые с ходу открыли огонь по удалявшемуся вертолету.
Начав разворот, машина наклонилась, и стрелять Джиму стало неудобно. Он не видел, попадает в кого-то или нет, но пара пуль просвистела у него над головой и впилась в потолок.
– Давай я! – сказал Шульц и, оттеснив Джима, сам взялся за пулемет.
Впрочем, и ему не удалось пострелять, поскольку поляна уже скрылась за верхушками деревьев, которые разъединили противников.

66

Когда до базы оставалось лететь минуты три, турбины вертолета изменили тональность и стали как-то странно покашливать.
Сидевшие на скамейках разведчики переглянулись, и сержант Рихман отправился к пилоту за разъяснениями. Джиму с его места было видно, как пилот что-то показывает на пальцах и покачивает головой из стороны в сторону. Сержанту этого оказалось достаточно, и он вернулся.
– Неполадки в правой турбине! – объяснил он. – Редуктор барахлит!..
Джим тяжело вздохнул и повернулся в сторону хвостового отделения. Там лежал на носилках тяжелораненый, и рядом с ним хлопотал док. Еще минуту назад врач делал что-то ужасное, пользуясь страшным инструментом вроде ножа с крючком, потом стягивал рану. Пациент лежал с закрытыми глазами, и его лицо было бледным.
Оказав первую помощь, док стал вытирать влажными салфетками руки и лицо, на которые попало несколько капель крови. Затем он поправил трубочку капельницы и, взяв никелированную ванночку, показал ее Джиму.
– Смотри, парень…
Джим невольно подался вперед и увидел развернутый кусок оболочки от наступательной гранаты. У осколка были рваные острые края. Представив, что и сам может получить такой подарок, Джим невольно вздрогнул, а док засмеялся.
– Ничего, это не страшно, – пояснил он. – Такие осколки глубоко не входят и раны оставляют открытые, а значит, с инфекцией бороться проще.
Джим ничего не сказал и отодвинулся. Затем, чтобы не обращать внимания на все усиливающийся скрежет сломавшегося редуктора, он стал оценивать состояние своего обмундирования. Весь комбинезон был залеплен торфяной грязью, которая теперь высохла, превратив комбинезон в панцирь.
Неожиданно звук турбин будто оборвался. В который раз испугавшись, Джим схватился за скамью, но это оказался просто маневр – вертолет начал снижаться и заходить на посадку.
– База! – объявил сержант.
«База!» – повторил про себя Джим и не сдержал улыбки. Как же приятно возвращаться из джунглей в дом, даже если ты поселился в нем всего несколько часов назад.
Джим посмотрел в иллюминатор. Посадки машины ждали человек десять. Четверо из них были санитарами – сержант сообщил по рации о результатах отбоя, поэтому здесь уже ждали двоих раненых.
Едва шасси коснулись бетона, санитары первыми побежали к вертолету, толкая перед собой каталку. Пилот заглушил турбины, и снаружи стали доноситься голоса встречающих.
Раненых помогли аккуратно снять и переложить на каталки. После этого санитары, в сопровождении дока, поспешили в сторону санчасти. Потом стали выгружаться остальные участники вылета.
Джим спрыгивать на бетон не стал. Он чувствовал, что ноги его едва держат, а потому осторожно спустился по трапу.
Капитан Саскел уже расспрашивал своих бойцов и сержанта Рихмана о деталях боя. Было видно, что он испытывает облегчение оттого, что вернулись без потерь, хотя док не сказал про состояние Госкойна ничего определенного. Сказал, что нужно подождать до завтра.
– Ну а как показал себя Симмонс? Не подвел?..
– Не подвел, – ответил сержант. – Правда, команды слышал лишь со второго раза.
– Это не беда. Вначале со всеми случается такая тугоухость, зато, судя по его виду, работы он не избегал.
– Не избегал, сэр, – немного грустно усмехнулся Рихман. Весь его комбинезон оказался залит кровью Госкойна, а они были земляки.

67

Когда все разошлись, возле вертолета появился Тони Тайлер. Он улыбался во весь рот, довольный, что не остался один в самом начале службы.
– Ну как? – спросил Тони. И, не дожидаясь ответа, протянул приятелю гостинец – толстый бутерброд со свиной колбасой и луком.
Джим смотрел на бутерброд, и его взгляд становился все осмысленнее. Только сейчас, ощутив летучий аппетитный запах, он вспомнил, что так и умчался без обеда.
– Спасибо, – сказал Джим, принимая подарок, и Тони забрал у него грязный автомат.
– Пошли на промывку к Никсу, – сказал Симмонс. – А то с тебя грязь как с буйвола сыплется.

– Твидл! Счастливая ты задница! – неожиданно послышалось откуда-то сверху, где механик с приставной лесенки уже забрался под кожух турбины.
– Ну? – высунулся из кабины пилот.
– Тут бронебойная пуля в редукторе! Вы могли рассыпаться в любой момент!..
– Да не ори ты… – посоветовал ему Твидл и посмотрел в сторону удалявшихся Тони и Джима, которые ничего не услышали.

– Ну, рассказывай, – снова напомнил Тони, когда они отошли от вертолетной площадки.
– Да чего рассказывать… Посмотри на меня, и все станет ясно, – сказал Джим, не отрываясь от бутерброда. Они уже подошли к строению девятнадцать, и Тони сказал:
– Ладно, стой здесь.
Он убежал с грязным автоматом, но скоро выскочил со свежим комплектом обмундирования и пакетом с бумажным полотенцем.
– Спасибо, – сказал Джим, уже покончивший с бутербродом. – Автомат в арсенал поставил?
– Ну а то. Потом почистим. Рассказывай давай, я же тебя не зря бутербродами кормлю. Что там было? Стрелять пришлось? Убил кого-нибудь или нет?
– Стрелять пришлось, – кивнул Джим.
– Куда стрелял? Скольких убил? – не переставал наседать Тони.
– Да никого я не убил. По крайней мере, не видел, чтобы попал в кого-то.
– Ну, ты расскажи с самого начала, а уж я разберусь, – потребовал Тони, который пританцовывал то справа, то слева от Джима, перебегая ему дорогу.
– Сначала прыгнули с вертолета прямо в болото.
– Вон почему ты такой грязный! Там что, так глубоко было? А змеи были?
– Просто я упал. Другие только по пояс испачкались, а я прямо занырнул. Чуть автомат не потерял.
– О! Это был бы номер, – покачал головой Тони. – Как выбирался?
– Быстро выбирался, – начал вспоминать Джим. – За мной змея погналась, так я как прыгнул – сразу из болота на берег…
– А что за змея была? Не красная?
– Я не видел какая. Только гляжу – а она по воде зигзагами, зигзагами… – Джим показал рукой, как именно извивалась змея.
– А потом?
– Потом все разведчики в заросли – раз! И нету их. Только сержант остался. Он показал мне куст и сказал: обстреляешь его, когда подам сигнал.
– А какой сигнал?
– Да никакой. Он просто крикнул: «Стажер – давай!» Ну я и сделал три короткие очереди.
– Кого-нибудь убил?
– Да что ты – «убил, убил»! Не было там никого. По крайней мере, я не видел. Потом вроде граната возле куста взорвалась и несколько выстрелов – и все.
– И чего, сразу пошли назад? А как раненые получились? Кто в них стрелял, ты видел?
– Ранили их еще до нашего прилета. Мятежники ранили, которых потом «Си-12» обрабатывал. Нас в болото сбросил и давай по мятежникам ракеты неуправляемые пускать. Грохоту было!..
– Ну-ка! Поподробнее!.. – снова потребовал Тони, однако они уже пришли к душевому домику, где дежурил бессменный Никс.
При свете тусклого аккумуляторного фонаря, которых на все душевое хозяйство было только два, Джим оставил перепачканное обмундирование в специальном сетчатом пакете и уложил его в ящик.
– Между прочим, солдаты, – сказал Никс, – там на полках ваши детские костюмчики – парадное обмундирование, в котором вы приехали… Можете забрать.
– Спасибо, сэр, – поблагодарил Тони.
– Какой я вам «сэр»? Я вам – товарищ.
Джим разделся и пошел мыться, а Тони остался в предбаннике рядом с Никсом.
– Чего твой приятель так перепачкался? – спросил у Тони банщик.
– На отбой мотался, – как можно более безразличным тоном ответил тот.
– Да ты что? – не поверил Никс. – Только прибыли – и сразу на отбой?
– Так получилось.
– Понятное дело. Значит, в разведчики попали?
– В разведчики.
– Тогда берегитесь. Капитан Саскел вам даст жару. В смысле – не соскучитесь.

68

Джим плескался не слишком долго и, появившись, сразу пожаловался:
– Ты знаешь, твой бутерброд меня только раздраконил – есть очень хочется.
– Эта проблема здесь решается просто, – встрял Никс, который, узнав, что этот новобранец уже слетал на отбой, сразу его зауважал.
– Никс прав. Здесь замечательная столовая – лучше, чем в учебке. И повара – отзывчивые люди. Я только сказал, что ты без обеда на отбой отправился, они сразу предложили бутерброд сделать. Но, говорят, заранее нельзя, а то вдруг ты принесешь, а твоего друга – того… Но я им объяснил, что по рации передали – стажер цел и даже не ранен. Они сказали: «Ну тогда другое дело», и соорудили бутерброд…
– Я же говорю, – снова вмешался банщик. – Проблема решается просто.
Джим переоделся в новый комплект обмундирования, затем они с Тони взяли вычищенные и отутюженные парадки и покинули банщика Никса.
– На чем ты остановился? – тут же напомнил Тони.
– На том, что вертолет стрелял по мятежникам…
– И попадал?
– Да не знаю я. Он же над джунглями – туда-сюда, туда-сюда. И ракетами – шарах! Взрывы я слышал, а уж попадал или не попадал, это сказать не могу…
– Чего потом было?
– Он расстрелял боезапас и сел на полянку недалеко от меня, чтобы дождаться, когда приведут раненых разведчиков.
– А ты чего делал?
– Мне приказали вернуться в вертолет.
– А ты?
– Вернулся, – пожал плечами Джим. – Там, правда, еще один случай был…
– Рассказывай, рассказывай! – потребовал Тони и, не увидев бордюр, споткнулся о него и едва не растянулся на асфальте.
– Гранатометчик выскочил на поляну – метрах в пятидесяти. Встал на колено и «трубу» на нас навел. Вот такую! – Джим руками показал примерный калибр.
– Ух ты! Сто двадцать миллиметров!..
– Не меньше, – согласился Джим, невольно удивляясь, как это он там, на полянке, не испугался, ведь до смерти оставались доли секунды.
– И ты в него выстрелил?!
– Не я – док.
– Док?
– Тот парень в очках и с медицинской сумкой. У него в руках был «галиот», и он снял гранатометчика в секунду. А то бы, как сказал пилот, от нас бы одни головешки остались.
– Факт – головешки, – согласился Тони. – Ну а чего потом?
– Потом наши выбежали. А сержант приказал мне встать за пулемет…
– За пулемет?! Это на станке который? «ВХ-130»?
– Ну да. Сержант как крикнет: стреляй! А куда – не сказал. Пришлось садить прямо по кустам.
– А мятежников не было?
– Они появились после, когда мы уже взлетать стали. Выбежали на поляну и давай по нас стрелять. Несколько пуль у меня прямо над головой пролетели.
– Убить могли…
– Конечно.
Друзья подошли к строению девятнадцать, и Тони снова оставил Джима у крыльца, а сам сбегал в жилое помещение и разбросал парадки по шкафам.
– Ты стал стрелять – и чего? – спросил Тони, выбежав из помещения.
– Да ничего. Шульц оттолкнул меня и сказал: давай я сам. Но стрелять не пришлось, мятежники нас уже не видели.
– Непонятно как-то. Но когда по-настоящему, всегда в голове путаница.
– Это потому, что я страху натерпелся, – сказал Джим.
– Да ладно, успокойся. Это же случайно выпало. Теперь нас полгода трогать не будут – обойдемся обучением внутри городка. Это я тебе точно говорю.

69

В столовой Джиму понравилось. Здесь было просторнее, чем в столовой учебного центра, да и людей было немного. Одни ели десерт, другие потягивали молоко, а кто-то подкреплялся полным обеденным набором. Это определялось тем, по какому времени живут те или иные бойцы.
У кого-то был ужин, и они собирались пойти спать. Кто-то только проснулся и, готовясь отправляться на дежурство, завтракал, а у кого-то был полдень – самое время для плотного обеда.
Еда Джиму понравилась. Насколько хороша была кухня в учебке, но здесь местные повара оказались еще на большей высоте. Если бы не длинные столы и недостаток света, столовая сошла бы за ресторан. Офицеры питались тут же, за общими столами, и никто из нижних чинов не вскакивал, гремя посудой, если возле стола останавливался майор.
Когда Джим наелся, приятели вернулись в жилое помещение. Здесь они застали всех участников сегодняшнего отбоя, которые при слабом свете аккумуляторных фонарей чистили оружие.
Джим снял с гвоздя на стене ключ и сходил в арсенал за своим автоматом. Затем при помощи Тони стал разбирать оружие.
– Ну как, стажер, немного очухался? – спросил сержант. Выглядел он угрюмым – Госкойну в санчасти стало хуже.
– Да, сэр. Очухался.
– А что происходило в джунглях, помнишь?
– Помню, но как-то смутно.
– Это нормально. Через это все проходят. Главное, что не убежал, зажмурив глаза.
– А что, и такое бывает? – спросил Тони.
– Конечно.
В казарму из коридора вошел Рикардо, один из разведчиков, который тоже летал на отбой. На его щеке красовалось сложное переплетение из ленточек пластыря, стягивавших рассечение. Джим помнил, что во время отхода у одного из команды лицо было в крови.
– Слышали новость? – спросил Рикардо, останавливаясь возле стола.
– Раньше тебя никто новостей не узнает, – ответил Шульц, последний раз проходя тряпочкой по автомату.
– Пока мы мотались в джунгли, «Си-12» привез два новых генератора. Через пару дней уже забудем о пещерных условиях…
Над койкой приподнялась голова Муна, который слыл местным соней.
– Погода здесь хорошая, – сказал он. – А когда электричество появится, будет не служба, а санаторий.
– Еще бы девочек-дикарок, – вздохнул Липсер, единственный из попавшей в окружение тройки, кто не получил ни царапины. Он сидел возле стены и одну за другой опустошал банки с теплым безалкогольным пивом.
Неожиданно в помещение вошел капитан Саскел:
– Так, Рихман! Нос повыше – твой дружок очнулся. Док вколол ему новое лекарство, и Госкойн ожил.
Сержант от этого известия даже вскочил со стула.
– Нет, к нему сейчас нельзя, – остановил его капитан. – Док сказал, что нужно сделать ему переливание, потому что парень потерял много крови.
Сделав обнадеживающее заявление, Саскел посмотрел, как Джим чистит свой автомат, а затем обратился к Тони:
– Ну что, Тони Тайлер?
– Я! – воскликнул Тони и вскочил.
– Ладно-ладно, сиди. Завидуешь другу? Вижу, что завидуешь. Но ты не переживай. Мы и для тебя что-нибудь подберем.
Тони нервно сглотнул. Меньше всего он завидовал Джиму. Переживал за него – да, но не завидовал, это точно. Одно дело пострелять в тире, и совсем другое – вести войну с мятежниками, отбиваясь от змей.
– Одним словом, несправедливость эту я исправил. Завтра утром тебя возьмут с собой ребята из взвода Реддикера. У них нет своего стажера, поэтому я им без труда всучил тебя…
– Всучили, сэр? – невольно переспросил обалдевший Тони.
– Ну да. Никому же не хочется брать с собой солдата, который еще неизвестно как себя поведет. Встать придется до рассвета, так что ложись пораньше. Но это недалеко и ненадолго. Просто обход близлежащего района, так что опасности, считай, никакой. Давай прямо сейчас иди в арсенальную и приготовь автомат, чтобы завтра был готов как огурец к этому самому… Сержант все тебе объяснит.
Когда капитан ушел, Тони вместе с сержантом сходили в арсенальную, где под присмотром Рихмана стажер приготовил назавтра два магазина. Он настаивал и на гранатах, но сержант сказал, что это ему еще рано.
– На первый раз достаточно не пострелять своих, и это уже будет неплохо.
– То есть там будет темно?
– Не темно, но видимость будет неважная.
– Я ни разу не был в лесу при неважной видимости, – забеспокоился Тони. – Тем более в джунглях, где змеи…
– Не дергайся, с тобой рядом будут опытные солдаты, а от змей у тебя есть сыворотка.

70

Чтобы поддержать друга, Джим тоже пораньше лег спать и сразу уснул, а Тони не спалось. Он слышал, как ходят по жилому помещению разведчики и как они разговаривают.
Потом пришел уборщик – худощавый и малорослый парнишка по имени Хэм. Хэм был вольнонаемным и работал по договору, не предусматривавшему участие в боевых действиях. Ругаясь, что приходится работать в полумраке, а разведчики мусорят больше других, Хэм провел специальным пылесосом влажную уборку, собрал мусор и удалился.
Потом появился сержант и погасил все фонари, кроме одного, который обеспечивал дежурное освещение.
Время шло, а Тони продолжал ворочаться. Завтра ему предстояло идти с незнакомыми людьми в незнакомый лес, и что его там ожидало, никто толком объяснить не мог. Может, просто прогулка по кишащим ядовитыми гадами тропинкам, но, возможно, и жестокий бой.
«Джиму хорошо, – думал Тони. – Он даже испугаться не успел. Сел и полетел. А тут – лежи и жди, когда за тобой придут».
Тайлер вздыхал, ворочался и незаметно для себя уснул. Ему приснился сон, как он идет по болоту и вдруг слышит, что позади него что-то хлюпает. Тони оборачивается и видит краснолицего полицейского капрала Баттлера, который преследовал их с Джимом в Галлиополисе. Тони пугается и пытается бежать, однако болото засасывает его, а голос Баттлера звучит все ближе. «Упеку! – кричит он. – Упеку в тюрягу на семь лет!» Тони пытается вырваться из болота и теряет автомат, а капрал Баттлер уже совсем рядом и нависает над барахтающимся в трясине Тайлером.
«Ты думаешь, я полицейский капрал, Тони?» – спрашивает он, плотоядно улыбаясь.
«Я разве нет?»
«А вот и не угадал. А не капрал – я красная змея, и я тебя сейчас ужалю».
Пытаясь спастись от кошмара, Тони дернулся и, проснувшись, открыл глаза.
Перед его кроватью стоял незнакомец. На нем был обычный комбинезон и прикрепленная к кепи свернутая маскировочная сетка. На плече висел автомат, на поясе – незаменимый контейнер с сывороткой.
– Ну что, проснулся? – спросил незнакомец.
– Да.
– Тогда вставай и собирайся. Я лейтенант Реддикер – буду ждать тебя возле крыльца ровно пять минут.
– Я соберусь быстрее! – пообещал Тони, вскакивая.
– Как знаешь.
С этими словами лейтенант вышел, а Тони стал лихорадочно одеваться, путаясь в штанинах. За прикрытым стальной сеткой окном небо казалось темно-синим, значит, ночь уже прошла.
На ходу затягивая ремни и застегивая пуговицы, Тони взял ключ и побежал в арсенальную. Там схватил приготовленное оружие и запасные магазины и выбежал на улицу.
– А вот и он, – заметил лейтенант, обращаясь к стоявшему рядом с ним солдату.
– Давай кепи, – сказал солдат и, пристегнув к головному убору Тони маскировочную сеть, нахлобучил кепи ему на голову. – Вот так. Сетку опустишь, когда я тебе скажу.
– Есть, сэр.
– Я тебе не сэр, а рядовой Кауфман. А сэром тебе вот лейтенант Реддикер будет.
– Ладно, хватит болтать, – сказал лейтенант. – Нас уже ждут.
И они пошли к единственным воротам городка, расположенным на северной стороне.
Им требовалось попасть на западную дорогу, по которой можно было пройти к джунглям.
– Тебе стрелять приходилось? – спросил на ходу лейтенант.
– Нет, сэр. То есть приходилось стрелять, в тире… – ответил Тони, начиная поеживаться. Холодно ему не было, но здешняя ночная сырость вызывала озноб.
– Это тоже хорошо. Тебя как зовут?
– Тони Тайлер, сэр.
– Слушай раскладку, Тони. Развернутые в джунглях сторожевые датчики засекли перемещение вероятного противника в километре от стен поста. Усекаешь?
– Пока не очень.
– На животных это не похоже – у животных другая логика движений… Есть подозрение, что это одна из тех команд, которые время от времени обстреливают двадцать четвертый пост. Тебе про это рассказывали?
– Рассказывали, сэр.
– Нам предстоит посмотреть, все ли там в порядке, и если нужно – схватиться с ними. Готов к этому?
– Даже не знаю, сэр. – Тони пожал в темноте плечами. – Наверное, готов.
Возле самых ворот их ждали еще четверо, и, видимо, они были в курсе, что с ними идет стажер, поскольку никто не высказал удивления по поводу лишнего человека.
– Пойдешь замыкающим, – сказал лейтенант. – Старайся привыкнуть к движению в группе, пока будем идти до джунглей.

71

Сказав это, лейтенант пошел вперед, а за ним, по давно заведенному порядку, выстроились остальные. Тони встал последним, как раз за солдатом, который представился ему как Кауфман.
– Скажите, Кауфман, а автомат мне, как у вас, перевесить?
– Лучше перевесь. Так его вскидывать проще.
Тони стал регулировать ремень, чтобы повесить оружие, как у Кауфмана.
На выходе часовые поприветствовали коллег и открыли ворота. Отряд вышел на кольцевую дорогу, и Тони услышал, как часовой доложил по рации:
– Реддикер вышел…
Группа двинулась вдоль стены, и Тони сразу почувствовал разницу в ощущениях – теперь он был виден как на ладони.
За стеной было свежее и предутренний ветерок шевелил отдельные травинки, проросшие сквозь перепаханную почву минных полей. За частоколом электронных взрывателей, на кромке поля, в кустах, могли прятаться снайперы, а Тони был в этой группе самым высоким. Вдруг его силуэт покажется снайперу интересным?
Представив, как он выглядит в перекрестье оптического прицела, Тони зябко поежился. Ему все меньше нравилась военная служба. Возможно, в тюрьме шансов вернуться домой у него было бы больше.
Отучиться два месяца в учебке, а потом умереть от укуса паука – разве это не обидно?
– Поднимай выше ноги, – бросил через плечо Кауфман.
– Что?
– Поднимай ноги повыше – старайся не шуршать подошвами. Если будешь так идти по лесу, тебя услышат издалека.
Тони стал следить за тем, как он шагает. Он начал поднимать ноги выше и подумал, что со стороны похож на цаплю. Впрочем, замечания опытных солдат следовало принимать к сведению. За свой опыт они заплатили кровью.
«Может, все же уговорить Джима уехать отсюда?» – снова подумалось Тони. Капитан Саскел, по его мнению, производил впечатление понимающего человека. Нужно только объяснить ему, что это жизнь не для них с Джимом. Другие, такие, как Шульц или тот же сержант Рихман, были более к ней подготовлены. Они сильные, битые мужики – таким все нипочем.
Тони вспомнил их с Джимом приключения с перестрелкой, когда их чуть не убил полицейский из штурмовой группы. Тогда тоже вначале был страх, потом отчаяние и, наконец, бесшабашная смелость. Как же сейчас Тони не хватало этого настроения!
Еще эти проблемы с электричеством – жизнь без света. Просто ужас. Днем это как-то можно было переносить, но по вечерам, да еще в сырости… Сегодня, когда он поднимался, простыня едва не прилипла к его спине – так здесь было сыро. А вчера, когда Джим летал на отбой, разведчик по имени Краузе обнаружил на полу и раздавил черную сороконожку. Она была огромной, и Краузе сказал, что всем повезло, поскольку от укуса этой твари не существует противоядия.
Тони поинтересовался – почему не существует? Краузе объяснил, что новые гады появляются в джунглях быстрее, чем специальные комиссии военного ведомства успевают их изучать.

Наконец группа вышла на западную дорогу. Реддикер сообщил об этом по рации своему начальству. Тони слышал, что начальство – это полковник Соккер и его заместитель майор Блейн.
У всех солдат группы Тони приметил переговорные устройства. Ему же ничего не дали.
«Что будет, если я один заблужусь в темноте?» – подумал он со страхом и огляделся. Несмотря на то, что рассвет приближался, с дороги надвигавшиеся джунгли выглядели угрюмыми морскими утесами.
Кауфман снова заговорил с новобранцем. Теперь его голос звучал очень тихо – Тони едва разбирал слова.
Оказалось, что на этой дороге безопасной была только правая колея, по которой шла группа, на левой мины были активированы.
– Поэтому не вздумай обгонять меня.
– Я и не думаю, – быстро ответил Тони и стал со страхом поглядывать на соседнюю колею. Казалось бы – ничего особенного, однако один шаг – и все…
Джунгли были все ближе, и, когда группа прошла более половины пути, Тони не выдержал и оглянулся.
На фоне светлеющего неба едва угадывались силуэты строений. Наверно, именно так двадцать четвертый пост выглядел в прицелах мятежников, которые приходили, чтобы обстреливать его.
Когда до границы джунглей осталось совсем немного, Тони заметил, что Реддикер стал водить из стороны в сторону каким-то прибором. Скорее всего это был специальный сканер, реагировавший на биение сердца.
Правда, сканер не мог найти цель, если та пряталась за деревом или в яме. Однако в зоне прямой видимости, метров на пятьдесят он действовал довольно эффективно.
Судя по тому, что группа не остановилась, сканер ничего не обнаружил.
Отряд вошел в джунгли, и Тони сразу почувствовал возросшую влажность воздуха, напоенного сладковатыми запахами ночных цветов. Густые кроны совсем не пропускали света, и под ними царила настоящая ночь, а в ломкой и сочащейся смолой траве копошились маленькие животные.
С низким гудением мимо Тони пролетело какое-то насекомое. Потом оно вернулось и с разгону приземлилось на кепи Тони. Толчок был сильный, что давало возможность оценить вес монстра.
Замирая от страха, Тони сорвал кепи и стряхнул неизвестную тварь, а затем осторожно обнюхал головной убор и с облегчением водрузил его на голову. Ничем ядовитым, вроде кислоты или аммиака, он не пах.
Еще несколько минут группа продвигалась спокойно, и Тони как будто начал привыкать. Однако он вздрагивал, когда срывавшиеся с верхних веток капли воды образовывали целый водопад и с шумом обрушивались на землю. После этого ветки еще долго не могли успокоиться, раскачиваясь и шелестя широкими листьями.
Постепенно Тони стал различать стволы деревьев и колышущуюся в такт шагам колонну. То ли глаза его привыкли к темноте, то ли начинало светать – было непонятно.
Вдруг все остановились, но Тони понял это не сразу. Он едва не толкнул Кауфмана, однако тот придержал его рукой.
Кто-то из шедших впереди – Реддикер или какой-то солдат – отправился дальше, и вскоре Тони перестал его видеть. Потом разведчик вернулся, и бойцы коротко посовещались с лейтенантом. До Тони долетело два-три произнесенных слова.
Отряд снова продолжил движение. Теперь бойцы шли еще более осторожно, каким-то скользящим шагом. Тони такая техника была не по силам. В какой-то момент он заметил, что Кауфман перехватил оружие наизготовку, и Тони в точности повторил его действия, понимая, что Кауфман лучше знает, что делать.
Рассвет постепенно проникал сквозь густые кроны, разбавляя сырую темноту джунглей. Теперь Тони отчетливо видел всех солдат и шедшего первым лейтенанта Реддикера. Вместе с уходящей темнотой стали исчезать сладковатые дурманящие ароматы ночных цветов. А затем прекратили свои полеты огромные насекомые, которые так беспокоили Тони.
Группа снова остановилась, и теперь все солдаты разом присели на корточки. Кауфман схватил Тони за рукав и рванул вниз.
Бойцы стали распускать пристегнутые к кепи маскировочные сети. Тони тоже попытался это сделать, но у него получалось не очень хорошо. Тогда ему на помощь пришел Кауфман, и сетка развернулась, накрыв Тони и сделав его похожим на болотную кочку.

72

Укрытые сетками солдаты начали сходить с тропы и углубляться в джунгли, одновременно растягиваясь в цепь. Поскольку Тони не знал, как ему поступить, он, на всякий случай, держался поближе к Кауфману.
«Ну когда же все начнется?» – не давала Тони покоя одна и та же мысль. Страх ушел, но ему на смену пришло напряжение.
Вскоре всему отряду снова пришлось затаиться. Кауфман делал Тони какие-то жесты, должно быть объясняя, что происходит, однако тот, разумеется, ничего не понимал.
Если Кауфман касался локтя Тони, тот догадывался, что следует подняться и двигаться вперед. Если же Кауфман несильно тянул за рукав, это означало, что двигаться следует очень осторожно. Так они шли довольно долго, переходя от дерева к дереву и временами застывая на месте.
Тони прошел стадию страха и напряжения. Теперь он чувствовал раздражение. Ему надоело вести себя столь глупо, и он не исключал, что этот выход – обычная учебная прогулка. Ведь тренируются же не только в учебках.
Группа продолжала шаг за шагом углубляться в джунгли. Иногда приходилось подниматься и через пять шагов снова опускаться на землю. И чем больше бойцы проявляли осторожности, тем больше Тони казалось, что здесь нет никакой опасности. Кроме змей и прочей гадости, разумеется.
Постепенно местность начала изменяться. Солдаты поднимались по небольшому уклону, и ломкая травка, которая, словно капуста, хрустела под подошвами и брызгала соком, сменилась невысокими жесткими зарослями. Стало меньше попадаться лиан и усыпанных цветами кустов. Только деревья-исполины неизвестного вида стояли словно колонны, а между их стволов начала проявляться какая-то перспектива – стало возможным увидеть, что делалось впереди.
Снова все разом остановились. Тони вздохнул. Кто-то из солдат склонился над землей и что-то принялся там выискивать. Затем проделал какие-то манипуляции и отложил найденный предмет под дерево. Отряд двинулся дальше, но теперь подал сигнал тревоги Кауфман.
Тони только сейчас понял, как это делалось и почему все, не говоря ни слова, останавливались. Висевшая на правом нагрудном кармане каждого рация была снабжена вибратором, поэтому стоило одному из бойцов нажать кнопку, как все получали сигнал.
Вторым секретом оказался прибор, что болтался на ремешке, привязанном к запястью Кауфмана. Наверно, это тоже был какой-то сканер, потому что с его помощью он обнаружил что-то в земле и, повернувшись, слегка толкнул Тони, показывая, что нужно отойти.
Тайлер попятился, а Кауфман присел и, поковыряв землю ножом, вытащил мину. Сняв с нее взрыватель, он отложил безопасный заряд в сторону.
И снова – вперед. Теперь Тони уже не казалось, что это учебная прогулка. Он был уверен, что мины настоящие.
Впереди хлестнул выстрел. Затем целая очередь, однако солдаты уже попадали на землю, и пули прошли выше, с глухим звуком впиваясь в стволы деревьев.
Вопреки ожиданиям Тони, бойцы Реддикера не стали открывать ответный шквальный огонь. Они начали расползаться, растягивая цепь шире. А с высотки продолжали стрелять.
Несколько пуль завязли в дереве, за которым прятался Тони.
– За мной, – коротко шепнул Кауфман и пополз влево. Тони последовал за ним.
Когда они добрались до очередного дерева, Кауфман приказал:
– Оставайся здесь. Будешь стрелять, только когда я прикажу, понял?
– Понял.
– Все, сиди тихо.
Он уполз дальше, растворившись в стелющемся по земле тумане. Тем временем вокруг высотки разгоралась перестрелка. Солдаты Реддикера стреляли одиночными и редко короткими очередями. Они провоцировали мятежников на ответный огонь, чтобы определить их количество. Даже Тони со своего места отчетливо видел факелы работавших без устали автоматов.

73

Время от времени пули пролетали совсем близко, но Тони сидел за толстым деревом и чувствовал себя в безопасности. На всякий случай он смотрел по сторонам, но заходивших с тыла солдат противника не обнаружил.
Пока мятежники тратили патроны, отряд лейтенанта Реддикера охватил высотку полукольцом, и затем, по команде, был открыт огонь. Кауфман стрелял тоже, Тони слышал, как тот бьет из «бикса» короткими очередями.
Захлопали гранаты, послышались крики, снова выстрелы, и все стихло.
Тони высунулся из-за дерева, чтобы посмотреть, и услышал голос Кауфмана:
– Стажер – стреляй! Стреляй, стажер!..
С перепугу Тони едва не начал палить в сторону высотки, однако до него дошло, что так он может поразить своих, ведь он не знал, где они. Пришлось сбросить с лица мешавшую маскировочную сетку. Тони уже хотел подняться, чтобы лучше осмотреться, когда услышал тяжелый топот. Прямо в его направлении со стороны высотки бежал человек. Судя по всему, именно в него и приказывал стрелять Кауфман.
– Стреляй! – снова раздался его голос.
Едва Тони прицелился, бежавший резко прыгнул в сторону. Очередь из автомата прошла мимо, а мятежник вскинул пистолет и выстрелил в Тони. Пуля сорвала с дерева кусок коры.
Противник был уже рядом, и Тони, сделав поправку, открыл огонь. Однако снова неудачно. Противник оказался весьма проворен. Ударом ноги он вышиб автомат из рук стрелявшего, и в следующую секунду они сцепились в рукопашной.
Мятежник был силен, и у него на поясе висел нож. Он все пытался его достать, но Тони понимал, что допустить этого нельзя. Он вцепился в запястье противника мертвой хваткой, а второй рукой пытался добраться до его горла.
Оброненный пистолет валялся неподалеку, он не раз попадался Тони на глаза, когда они с противником перекатывались с места на место, хрипя от напряжения и душа друг друга.
Наконец мятежник вырвался из объятий Тони и помчался прочь, в сторону тропы. Тони стал его преследовать, но услышал окрик:
– Стажер – на землю!
Тайлер шлепнулся на колючую траву, и сразу раздался выстрел. Убегавший вскрикнул и, ударившись о дерево, упал.
– Ты цел? – спросил подбежавший Кауфман.
– Цел, – ответил Тони.
Вместе они подошли к мятежнику. Тот был уже мертв.
– Остальные зачем-то его прикрывали, – сообщил Кауфман и, повесив автомат на шею, опустился рядом с телом, чтобы его обыскать.
Помимо всякой мелочи, вроде куска растаявшего шоколада, потертой зажигалки и открытой пачки сигарет, под курткой военного образца Кауфман обнаружил нательный пояс. Отстегнув его, он на ощупь попытался определить, что внутри.
– Камешки, что ли? – предположил он. – Ну-ка, пощупай.
Тони тоже помял в руках пояс, но почему-то представил себе только вишневые косточки.
– Ладно, пойдем на высотку. Пусть лейтенант разбирается. Где автомат бросил, помнишь?
– Помню.
Тони вернулся к месту недавней борьбы. Отыскал свой автомат, а затем поднял с земли оброненный мятежником пистолет. Его затворная рама оставалась в крайнем заднем положении, а значит, у противника просто кончились патроны. Если бы не кончились, не пришлось бы вступать в рукопашную.
«Я бы остался здесь, а он смылся», – подумал Тайлер.

74

Когда Тони и опекавший его Кауфман поднялись на высотку, лейтенант первым делом спросил:
– Ну что, цел наш молодой разведчик?
– Цел, – ответил Кауфман, протягивая Реддикеру снятый с мятежника пояс. – Посмотрите, сэр, что мы нашли у парня, которого я пристрелил с помощью стажера.
– Что в нем?
– Мы не открывали. На ощупь какие-то камешки.
Пока лейтенант разбирался с хитрой застежкой на поясе, его солдаты осматривали захваченную территорию, изрытую узкими, похожими на норы ямами, которые достигали в глубину трех-четырех метров. Здесь же валялись лопаты, заступы и решето, через которое просеивали вынимаемый из ям грунт.
– Что, интересно, они здесь искали? – спросил Кауфман.
– Вот и мы тоже не знаем, а эти уже ничего не скажут, – ответил лейтенант, кивнув на двоих убитых мятежников. – Еще человек пять отступили в лес, по-моему, двое из них были ранены. Очень не хотели оставлять эту высотку…
Лейтенанту удалось вскрыть пояс, который состоял из множества отдельных кармашков. В одном из них лейтенант обнаружил несколько невзрачных на вид камешков. Достав из ножен десантный нож из закаленной стали, Реддикер провел по нему одним из образцов, и на отшлифованной до зеркального блеска стали осталась отчетливая бороздка.
– Точно утверждать не могу, но скорее всего это алмазы, – пришел к выводу лейтенант.
– Алмазы? – удивился Кауфман.
Еще один солдат подошел ближе и с интересом заглянул через плечо лейтенанту.
– Я уже давно слышал, что здесь, в междуречье, водятся алмазы. Мятежники добывают их далеко на западе и отчасти оплачивают ими свою войну.
– А чего же они сюда-то приперлись? Ведь это же глупость копать ямы в пяти километрах от базы.
– Не знаю. Может, у них иссякли собственные запасы.
– Или они не имеют возможности копать глубже, вот и перескакивают с места на место. Вон, в каждой яме на дне – вода. И это на возвышении, а в низине она куда ближе.
– Они возвращаются! – крикнул появившийся из леса солдат, посланный в ближнюю разведку. – Их много, идут открыто, даже ветки ломают!
– Отходим! – скомандовал лейтенант, и его люди стали быстро откатываться в сторону тропы.
Как оказалось, вовремя. Еще издали по высоте хлестнули пулеметные очереди. Затем первому пулемету стал помогать еще один, и на высотке заплясали фонтаны земли. Пули звонко щелкали по литым заступам и расщепляли древки брошенных лопат.
Солдаты Реддикера залегли за деревьями, и лейтенант начал передавать по рации координаты высотки. Тем временем мятежники уже появились на перекопанной вершине и стали щедро поливать огнем заросли, даже не видя, где находится противник.
– На испуг берут, – сказал лежавший рядом с Тони Кауфман.
Не прошло и полминуты, как над джунглями разнесся шелест, а затем упала первая минная серия. В ней было не меньше десятка мин, но лишь половина их достигли земли. Остальные взорвались в кронах, расщепляя стволы деревьев и срезая острыми осколками ветки.
Вслед за первой серией прилетела вторая. Она точно пришлась в вершину высотки, и осколки веером разошлись по сторонам, достав до кустов, где прятались солдаты Реддикера.
Лейтенант стал корректировать огонь, и серии начали ложиться правее, левее высотки и даже глубже – в джунглях.
Потом оператор сменил боевую часть мин, и очередная серия стала рваться с таким грохотом, что Тони почувствовал под собой вибрацию земли. Помимо осколков, новые мины разбрасывали огромное количество земли, которая обрушивалась на кроны деревьев, довершая уничтожение джунглей.
Обстрел продолжался всего-то минуты три, но, когда он прекратился, местность вокруг мало напоминала лес. Одни деревья лежали на взрыхленной земле, другие оказались совсем без ветвей, которые частью лежали присыпанными на земле, а частью висели вдоль стволов, словно сломанные крылья.
Лейтенант отдал команду, и один из солдат побежал на высотку. Впрочем, смотреть там было не на что и он быстро вернулся.
– Все посечено в лапшу, сэр, – доложил он лейтенанту. – Даже нельзя разобрать, какие у них потери.
– Ладно, мы свое дело сделали. Уходим…

75

Назад к разведчикам Тони вернулся как герой. Его громко приветствовали, похлопывали по плечу, однако, как и Джим, он не мог рассказать ничего конкретного, кроме того, что сначала шли, потом ползли, а потом – стреляли.
Только значительно позже он вспомнил про рукопашную схватку, а пока у него было отличное настроение, и Тони уже не думал, что им с Джимом следует оставить службу.

Прошел месяц, но ни Тони, ни Джиму за это время не пришлось участвовать ни в одном боевом столкновении. Для них продолжался специальный курс обучения.
Каждый день кто-то из разведчиков выводил двух стажеров в джунгли. Забирались они недалеко – не более чем на полкилометра от базы. Этого хватало, чтобы почувствовать легкую опасность, но заходить дальше было уже по-настоящему опасно. Помимо мятежников, стажерам угрожали ядовитые насекомые. Не проходило дня, чтобы кто-то не попытался укусить их, однако больше не везло Тони.
Сначала на него напал какой-то паук с мохнатыми лапами. Он прокусил Тони штаны, и тот закричал от боли, на что Шульц заметил, что, если так орать, можно запросто получить пулю, потому что поблизости могут оказаться не только пауки.
– Но ведь он укусил меня, – пожаловался Тони.
– Ну и что же, что укусил. Этот паук безвреден.
– У меня нога горит…
– Погорит и перестанет.
– Может, вколоть ему какое-то лекарство? – предложил Джим.
– Никакое лекарство не нужно, да и нет противоядия от этого паука. Противоядия делают только от укусов действительно смертельно опасных гадов.
Через три дня Тони укусил уже опасный обитатель джунглей. Это случилось, когда Шульц обучал их взбираться на деревья и различать, какие из них следует выбирать для этого, поскольку на некоторых жили гигантские муравьи или росли ядовитые лианы. Спускаясь с «безопасного» дерева, Тони наткнулся на здорового, похожего на огромного скорпиона гада. Недолго думая, насекомое всадило в ногу Тони ядовитый шип длиной не менее десяти сантиметров.
Сбросив насекомое вниз, Тони, тихо подвывая, начал спускаться.
– Что там случилось? – спросил Шульц.
– Вот, вот… – простонал Тони, указывая на торчавший из ноги шип.
– Это уже серьезно, – согласился наставник. – Это тебя, парень, шипохвост приложил. Открывай контейнер…
Тони дрожащими пальцами открыл крышку заветной коробочки.
– Какую нужно брать от шипохвоста?
– Зеленую.
– Ну, бери.
Тони вытащил шприц и неуверенно посмотрел на Шульца.
– Чего смотришь? Выдергивай шип, а потом коли противоядие прямо через штаны в мякоть. Желательно поближе к ране.
Слабеющей рукой Тони выдернул стилет с ядом, а затем уколол себя шприцем, который автоматически впрыскивал препарат. Казалось, силы покинули его, и он закатил глаза.
– Ничего, – усмехнулся Шульц. – Теперь не загнешься. Симмонс, через сколько человек умирает от яда шипохвоста?
– Через сорок минут, сэр.
– Ну вот видишь, а мы успели…

76

С сержантом Рихманом стажеры ходили на болото, где им пришлось вспомнить уроки сержанта Гроу, с его незабываемой ямой. Правда, в отличие от ямы форсировать болото по пятьдесят раз не приходилось. Рихман учил, как беззвучно погружаться в болотную жижу и лежать там спокойно, чувствуя, как под тобой шевелятся всякие ужасные твари, которыми кишели тропические болота.
– Учтите, в болоте не водится ни одного гада, который сможет укусить вас смертельно. Больно – это сколько угодно, но смертельно – никогда. Все опасные обитатели леса живут на суше и, даже забираясь в болота, не имеют обыкновения атаковать из-под воды. Только с поверхности.
Тони и Джим слушали лекцию сержанта, лежа в теплой торфяной жиже, держа на поверхности только голову и руки с оружием.
– Если же к вам приближается змея, вы это сразу увидите.
– Как же мы ее увидим, сэр? – едва шевеля губами, чтобы не нахлебаться грязи, спросил Джим. – Ведь мы смотрим только перед собой.
– Все правильно, вы смотрите перед собой, но если к вам поплывет змея, от нее будут расходиться волны. И тогда уж не зевай, обернись, чтобы сказать ей «привет».
– Что значит «привет»?
– Если вы не в разведке, можете схватить ее за хвост и забросить на дерево.
– А если в разведке? – спросил Тони.
– Тогда нужно делать все по-тихому.
– Как по-тихому?
– Ну, каждый поступает по-своему, однако самый действенный способ применяет рядовой Краузе. Он перехватывает змею за голову, а затем просто перекусывает ее пополам.
– Зубами, что ли? – удивился Джим и, зачерпнув ртом грязи, закашлялся.
– Зубами. Только при этом нужно контролировать ширину открывания рта, а то, как видите, можно захлебнуться и утонуть. От глупости ведь противоядия не бывает.
– Ой, меня кто-то кусает! – пожаловался Тони.
– И меня тоже… – сказал Джим. – Причем во многих местах.
– Это всего лишь всякие болотные гнусы вроде пиявок. Все, что они могут, – это взять немного вашей крови, зато оставят вам жизнь. Старайтесь не делать резких движений, ведь вы наблюдаете из болота за противником. Можно накрыться маскировочной сеткой, которую перед использованием неплохо прополоскать в торфяной грязи. Тогда она станет идеальным маскировочным средством. За двадцать метров вас никто не отличит от обычной кочки. Запоминайте это, парни, бывает, прижмет так, что и болото покажется самым безопасным местом.
Помимо специальных предметов Джиму и Тони приходилось много стрелять из «бикса», как в тире, так и в лесу.
В тире вне конкуренции оставался Тони. В лесу стрельба давалась ему не так хорошо, поскольку он не мог на ней сосредоточиться полностью, то и дело отвлекаясь на жужжащих и шуршащих насекомых.
– Что ты дергаешься? – всякий раз ругал его сержант. – У тебя же дуэль с противником, который угрожает тебе куда больше, чем паучок. От паучка у тебя есть прививка, а от пули прививок нет. У нас ведь даже бронежилетов в этой климатической зоне не полагается, потому как через три минуты в нем можно получить тепловой удар.

77

Помимо прочих дисциплин сержант Рихман большое внимание уделял метанию гранат.
На вопрос Тони, почему на автоматах «бикс» не применяют подствольные гранатометы, он пояснил:
– Подствольник утяжеляет оружие, а мы много ходим по джунглям. Это первая неприятность – большой вес. Есть и вторая неприятность – гранатомет стреляет только прямо.
– А нам как надо?
– А нам иногда надо, чтобы граната летела зигзагом.
Тони с Джимом переглянулись и засмеялись. Они решили, что сержант шутит.
– Вон видите дерево? – Сержант поднял автомат и одиночным выстрелом сбил с дерева кусочек коры, чтобы пометить его. – За этим деревом стоит противник, но достать из автомата вы его не можете.
– А бросить гранату рядом нельзя, – заметил Тони, изучая позицию. – Она обязательно ударится либо о ветки кустарника с одной стороны, либо о пенек – с другой.
– Правильно мыслишь, Тайлер. Поэтому мы делаем так… – Рихман снял с пояса гранату, активировал ее и сказал: – Теперь смотрите. Я выбираю дерево, которое расположено так, что от него граната может отскочить в нужном мне направлении. Бросаю…
Рихман несильно послал гранату. Она описала красивую дугу, ударилась о толстый сук и, отскочив, упала на землю за помеченным деревом. Раздался взрыв, и осколки защелкали по веткам.
– Как вы думаете, уцелел бы противник, если б прятался за этим деревом? – спросил сержант у стажеров, которые поднимались с земли.
– Вот это да, сэр! – произнес пораженный Джим.
– И что, все так умеют бросать? – спросил Тони.
– Конечно все. А Шульц может бросить гранату с двумя отскоками. К тому же он еще и на бильярде хорошо играет.

Вооружившись учебными гранатами, друзья почти неделю потратили на эти броски. Вскоре что-то у них стало получаться, но лишь после того, как они сдали сержанту зачет, он разрешил бросать боевые гранаты.
Оказалось, что это намного сложнее, поскольку у стажеров тряслись от волнения руки. Каждый понимал, что в случае неудачного отскока можно попасть под осколки.
Впрочем, и эту науку Тони с Джимом в конце концов постигли, а по вечерам, когда появлялось свободное время, они ходили в столовую пить чай и часто встречали там своих знакомых, с которыми летели на Ниланд.
Они виделись со всеми, кроме Тома Моргана, которого, наконец, встретили после долгого перерыва. Несмотря на хорошее питание, выглядел Том похудевшим и немного грустным. Он рассказал, что только два дня назад вернулся на базу после недельного пребывания на четвертом опорном пункте.
– Ну, ребята, скажу я вам, – говорил он, покачивая головой и потягивая горячий чай. – Просто какой-то триллер. Настоящая война.
– А ты там чего делал? – спросил Тони. – Какая была твоя функция?
– Моя основная функция была лежать на полу и постараться не обгадиться во время обстрелов. Я даже нос не высовывал и мимо бойниц боялся проходить. Иногда меня подзывали к пульту управления минными секторами и начинали объяснять, что, дескать, вот синенькая кнопка – это активация такой-то зоны, а зелененькая – это аварийная блокировка…
– И чего это значит?
– Да грамоте меня обучить пытались. Я же не такой, как вы, – здоровые бегемоты, мне какая-нибудь умственная специальность нужна. Я не могу по разведкам шастать.
Тони невольно вспомнил, как хотел сбежать отсюда. Должно быть, у Тома Моргана сейчас появлялись похожие мысли. В его глазах уже не было прежнего огня, когда он всех и каждого агитировал «не бояться и всемерно приближать час поступления на службу».
– Я, конечно, понимаю, что эта специальность, мины включать, самая для меня подходящая, но голова как котелок пустой. От страха только звон стоит, а сержант спрашивает: ну и какая кнопка отключает этот сектор? Я говорю – зеленая. А он говорит – мудак ты, Морган. Такие, как ты, кнопки путают и своих товарищей на секторах в клочки рвут…
– Обстрелы часто бывали?
– Ты еще спрашиваешь. – Том усмехнулся отработанной ветеранской усмешкой. – Это же четвертый опорный – ДС.
– А что такое ДС?
– «Дивизион смерти» расшифровывается. Очень странно, что вы не знаете. Обстрелы, конечно, каждый день. Но иной раз саданут с пулеметов и отдыхают, а вот когда с гранатометов возьмутся по стенкам бить, да еще с безоткатных орудий влепят, я прямо чуть сознание не терял. Один раз в зеркальную бойницу пуля влетела. Побила оптику. Я как раз в нее смотрел, так чуть не помер со страху… Правда, удалось хоть посмотреть, как действуют минные сектора.
– Неужели мятежника поджарили? – сразу оживился Тони.
– Не, косуля попалась. Ее прямо пополам разорвало. Наши потом, как стемнело, отключили сектор и крюками ее утащили. Ночью жаркое делали – вкусно получилось.
– А почему такие предосторожности?
– Они говорят, что иногда мятежники так специально делали – опаивали животное наркотиками и выпускали на минное поле. Естественно, оно подрывалось, а когда из опорного пункта прибегали, чтобы забрать трофей, мятежники тут же атаковали через брешь. Сектор-то включить нельзя – на нем свои. Случались прорывы за крепостную стену, бои внутри бункеров и даже захваты их. Тот же четвертый опорный, как мне рассказывали, за всю его историю два раза отвоевывали обратно.
– Это как отбой?
– Да. Мятежники захватывали опорный пункт, уничтожали весь гарнизон и пытались закрепиться. Говорят, потом проводили большие операции, ведь в распоряжении мятежников оставались захваченные ими автоматические минометы и системы залпового огня.
– Они что же – разбираются в нашей технике?
– Они в чем угодно разбираются. Одно слово – мятежники, – авторитетно заявил Том и снял с языка попавшуюся чаинку.
– Как же их выбивали, если они завладевали всей артиллерией? – спросил Джим.
– Ясно как. Штурмовую авиацию вызывали с базы «Ортега», это за рекой Селиман. Те наносили удары по огневым средствам, контузили мятежников, а потом прямо с вертолетов на территорию высаживались наши.
– Ну а вас там не атаковали?
– Да обошлось, – отмахнулся Том и вздохнул. – Но и так хорошего мало. Я уж говорил, на полу отлеживался и глаз не смыкал. Только здесь вот отсыпаюсь.
– А чего не спал в бункере?
– Да как уснуть, когда каждую минуту граната в стену – бабах! Даже в туалет сходить толком не мог.
– Туалет что, на открытом месте?
– Да нет. Там стена бетонная с козырьком – с безопасностью все в порядке, только боязно. На очко сядешь, а толку никакого. Ни капли из себя выжать не можешь… Я уж пожалел, что поддался на это искушение – в армию пойти. Думал деньги заработать. Лучше бы отправился на Скайди айсберги резать. Условия там собачьи, но зато никто в тебя не стреляет. Оделся потеплее – и работай… А у вас в разведке как? Небось тоже не мед?
– У нас с Джимом уже по одному боестолкновению было. Причем в самом начале, как только приехали, – похвалился Тони.
– Во как! Ну и как, хоть одного мятежника подстрелили? – живо заинтересовался Том. Ему не хватало уверенности, и он не представлял, как можно воевать против прятавшихся в лесу мятежников. В фантазиях самого Тома они были двухметровыми, заросшими шерстью монстрами, у каждого из которых имелось безоткатное орудие.
– Да нет, я никого не подстрелил. Правда, Джим стрелял в них из пулемета прямо с борта «Си-12».
– Ух ты! – восхитился Морган. – Прямо кино!
– Да ладно, – отмахнулся Джим. – Я ни в кого не попал. А вот Тони пришлось драться с одним из них врукопашную.
– Да ты что?! Вон как вы, ребята, оказывается, продвинулись! Ну ты хоть сунул ему по морде пару раз?
– Пару раз сунул. Правда, и он мне тоже. У него еще пистолет был, но, к счастью для меня, патроны в нем закончились. Такой шустрый попался. Я в него с пяти шагов стрелял, а он все равно увернулся.
– Как же увернулся-то? Ты ведь у нас в учебке лучшим стрелком был.
– Это в учебке, а здесь совсем другое дело.

78

Как-то раз, вернувшись с завтрака, Тони и Джим подошли к сержанту и сообщили, что готовы к занятиям.
– Ах да. Занятия, – кивнул тот. – Значит, так, объясняю тему сегодняшнего занятия…
С этими словами Рихман развернул карту и разложил ее на единственном в жилом помещении большом столе. На карте Джим с Тони сразу узнали двадцать четвертый пост и все прилегавшие к нему дороги. За время, проведенное в составе подразделения разведчиков, они уже научились хорошо ориентироваться по картам и знали порядок выхода за пределы минных секторов.
– Ну так вот, пойдете сюда. – Сержант ткнул пальцем западнее базы. – От крепостной стены ровно километр. В радиусе трехсот метров вокруг этой отметки нужно осмотреть все тщательным образом. С собой возьмете саперные сканеры и рации. Потом вернетесь и все мне доложите.
– Одни, что ли? – переспросил Тони.
– Что значит – одни? Вас же двое.
– Ну, то есть без старшего?
– Какой вам нужен старший? Вы уже два тертых калача. Вы разведчики, ребята, второй месяц здесь болота окучиваете. И потом, я же вам не предлагаю на отбой идти. Я посылаю вас на вполне рядовую профилактическую акцию, чтобы вы посмотрели, не ходит ли там кто чужой. Нет ли сломанных веток на деревьях, что может свидетельствовать об установке новых шпионских датчиков. Не взрыхлена ли почва в тех местах, где заложены тайники… Ну что я перечисляю, вы об этом от меня и от других уже тысячу раз слышали. Правильно?
– Правильно.
– А раз правильно – отправляйтесь. Если что, выходите на связь со мной. – Сержант дотронулся до висевшей на его нагрудном кармане рации. – И не забывайте, что в крайнем случае, с помощью синей кнопки, вы сможете установить экстренную связь с диспетчером.
– Вот это да, – покачал головой Тони, а Джим почесал в затылке и сказал:
– Ну ладно, сэр.
– Да не «ладно»! Это приказ!
– Есть, сэр!
– То-то же. Хватайте оружие, снаряжение – и вперед. Надеюсь, до обеда вернетесь.
– Разумеется, сэр.

Отправляться в джунгли вдвоем было страшновато. Вроде и оружие было с собой, и по четыре гранаты, и сканер, чтобы мины искать, и рация. Да и научились они кое-чему за эти два месяца. Даже противоядие колоть.
Не так давно Джима жиганул в ногу длинный зеркальный жучок, известный под названием «сарацин», который считался одним из самых опасных для человека здешних обитателей. Симмонс удержался от крика и только отбросил сарацина ботинком, а затем выхватил из контейнера нужный шприц и всадил его в ногу поближе к укусу.
Так что и с этой, не самой легкой частью программы друзья вполне освоились. Но все же иметь под рукой надежного, как бронемашина, сержанта Рихмана или опытного разведчика Шульца было бы спокойнее.
Тем не менее, следуя отработанному порядку, друзья быстро собрались и, покинув строение девятнадцать, направились к северным воротам. Автоматы привычно повесили на шеи стволами вниз, маскировочная сетка в скатке была закреплена на кепи. Джиму и Тони казалось, что об этом волнительном моменте на базе должен был знать каждый, однако все занимались своими делами.
Если навстречу попадался кто-то из знакомых, он просто здоровался и проходил мимо. Джим и Тони кивали в ответ. Не станешь же рассказывать каждому, что сегодня они идут в джунгли вдвоем, как самые настоящие разведчики.
Стоявший у ворот часовой, который тоже знал ребят в лицо, приветливо кивнул им и открыл ворота. Как только приятели вышли наружу, он включил рацию и сообщил диспетчерам:
– Время десять пятнадцать. Симмонс и Тайлер, разведчики капитана Саскела…
– Принято, – ответили с диспетчерского центра.
Джим и Тони приосанились. Прежде о них никто в докладе не упоминал. Говорили просто: сержант Рихман со стажерами. Или: Шульц и два стажера, как будто кто-то собаку вывел погулять.
А теперь – Симмонс и Тайлер, разведчики капитана Саскела.

79

Оказавшись за пределами базы, Джим и Тони двинулись вдоль крепостной стены по окружной дороге, которая, в отличие от радиальных магистралей, не была заминирована.
Взрыхленная земля на обочине – это уже смертельно опасная зона.
Приятели направлялись к западной дороге, и именно в этом направлении двигался с группой Реддикера Тони, когда впервые выходил за пределы базы. Позже, в сопровождении Рихмана или Шульца, он много раз проходил здесь, однако теперь они с Джимом были одни, и это напомнило те далекие переживания.
Выбравшись к западной дороге, они остановились перед знаком «Стой! Заминированный сектор!» и переглянулись.
– Ну что, кто будет связываться с диспетчером? – спросил Тони.
– Давай ты.
– Ну ладно.
Тони нажал кнопку одного из каналов связи и, дождавшись первого щелчка в динамике, сказал:
– Ответьте западной дороге…
– Диспетчер Броун.
– Здесь Симмонс и Тайлер на западной дороге.
– Минутку… – ответил диспетчер.
Тони представил, как в своем дежурном помещении диспетчер смотрит сначала на них с Джимом через расположенную на крепостной стене камеру, затем сверяется с расписанием и, наконец, щелкает заветным тумблером.
– Сектор открыт. Повторяю – западная дорога, сектор открыт. Помните, что для вас это только правая сторона.
– Помним.
– Удачи…
Джим первым шагнул на дорогу. Было немного боязно, ведь прежде, как щит, ограждавший от всяких неприятностей, первыми вышагивали сержант Рихман или Шульц.
Впрочем, бояться было нечего, поскольку первые десять метров заряжались сигнальными минами, которые сразу предупредили бы о том, что сектор все еще активирован. Но десять метров остались позади, и ничего не случилось.
Потом дорога пошла по самым настоящим боевым зарядам, которые могли в клочья разнести любого нарушителя. Сейчас они спали, но, как только Тони и Джим доберутся до леса, сектор снова закроется.
– Как настроение? – спросил Джим, когда они прошли уже половину пути.
– Нормально. Только жарко очень.
– Вчера была такая же погода. Мне кажется, здесь ничего не меняется из года в год. Это как жить в манной каше.
Джим щелкнул включателем противоминного сканера и испробовал его на дороге. Сканер исправно определил несколько мин и известил об этом тихим свистом. Впрочем, хорошо видел он только отдельные заряды, а в секторах, как правило, минирование было двух – и даже трехслойным.
Наконец они вышли за пределы сектора, и диспетчер сейчас же сам с ними связался.
– Симмонс и Тайлер, контроль указывает, что сектор вы покинули. Подтверждаете?
– Подтверждаем, – ответил Тони.
– Активизирую контур…
– Активизируйте.
Диспетчер отсоединился. Тони обернулся и посмотрел на базу. Теперь на дороге, ведущей к ней, поднялся невидимый барьер.

80

Впереди были джунгли, наполненные змеями, пауками, ядовитыми растениями и, возможно, разведгруппами мятежников.
– Ну все, – сказал Джим, ни к кому не обращаясь. Он внутренне собрался и даже изменил походку. Затем включил сканер, и они с Тони двинулись по натоптанной тропе, на которой во многих местах попадались отработанные контрольные датчики. Ресурс этих устройств исчислялся несколькими часами, и ставили их, чтобы обнаружить того, кто, возможно, крался по следам подразделения. Радиус действия такого датчика был небольшим, однако их не жалели, и никакая осторожность обычно не спасала «хвост» от обнаружения.
Когда Джим и Тони прошли метров двести, тропинка стала забирать влево. Друзьям пришлось оставить ее и, сжав зубы, пробираться через сочащиеся липкими соками заросли лиан, по которым деловито сновали муравьи размером с ладонь. Этим бандитам было по силам справиться в одиночку с пауком-мышеловом, а целой бригадой они легко разделывались с полутораметровой красной змеей, которую так боялись Джим и Тони.
Иногда под ногами лопались созревшие грибы, выстреливая фиолетовые облака спор. Они не были ядовиты, но старые разведчики советовали, попадая в такие облака, зажимать носы, поскольку у человека эти споры вызывали галлюцинации.
Рядовой Краузе, который умел перекусывать змей, рассказывал, что однажды попал на целую плантацию этих стреляющих грибов и едва унес ноги. Правда, потом он все равно превратился в большого орла и кружил над базой, но вовремя улетел, сообразив, что кто-то из солдат может в него выстрелить. Позже он очнулся в болоте, как раз в тот момент, когда к нему через загустевшую грязь пробирался пятиметровый зураб.
Когда закончились липкие лианы с муравьями, начались заросли кустов с бархатистыми листочками. Среди них любили прятаться шипохвосты. Уже укушенный однажды этой тварью, Тони сразу замечал их и сбивал на землю стволом автомата.
Перламутровые змейки, пауки-вампиры – здесь водилось много всякой всячины, однако, следуя рекомендациям опытных разведчиков, Джим и Тони не убивали гадов, позволяя им сбежать. Опыт хождения по джунглям показывал, что убийство этих тварей привлекает еще большее их количество. Объяснить это разведчики не могли, однако правилом пользовались.
Чтобы не пропитаться липким соком и не нацеплять на себя ядовитых слизней, приходилось перешагивать, подныривать, протискиваться. На такую физкультуру уходило много сил, и временами Джим и Тони останавливались, чтобы глотнуть из фляг немного воды.
Иногда приходилось сверяться со специальным прибором – навигатором. Он крепился на запястье, как часы, и работал, связываясь со спутником. На небольшом экране навигатора отмечался пройденный маршрут, а также появлялись предупреждения, если патруль отклонялся от маршрута.

81

Сверяться с навигатором приходилось довольно часто, поскольку идти по прямой здесь было невозможно. Несколько раз друзьям попадались небольшие, примерно пять на пять метров, пятачки, лишенные привычной растительности. Эти лысые пространства заполняла жесткая низкорослая травка, которая не встречалась больше нигде.
Открытые места могли быть заминированы, и Джим проверял их сканером. Впрочем, ничего так и не нашел. Появление этих странных пятен можно было объяснить только применением боеприпасов с высокоактивной боевой частью, которые использовались здесь раньше.
Про них Джиму с Тони рассказывал капитан Саскел. На вопрос, что такое высокоактивная боевая часть, Саскел ответил:
– Очередной эксперимент этих мерзавцев ученых. Боеголовка с начинкой из нанороботов-деструкторов, которые разрушают молекулы. Не знаю, сколько с помощью этой дряни удалось уничтожить мятежников, но у нас потери были.
Когда приятели уже приближались к указанной на карте километровой точке, Джим, проверяя очередной лысый пятачок, услышал писк сканера. Друзья переглянулись.
– Ну что, уйдем или посмотришь? – спросил Тони.
– Я посмотрю, а ты, по инструкции, отойди подальше.
Спорить Тони не стал. Ненужными инструкциями здесь не пользовались.
Джим достал нож и, поточнее определив место, начал осторожные раскопки.
Впрочем, мин здесь не оказалось, а сканер среагировал на часть старой ракеты. В ней сохранилось некоторое количество взрывчатки и самонаводящий блок. Именно поэтому сканер определил обломок как возможную мину.
Стажеры продолжили путь и скоро вышли в заданную точку, выдержав схватку с еще одним шипохвостом, которого победил и сбросил на землю Тони Тайлер. Глядя на убегающее насекомое, Тони связался с сержантом и доложил, что они на месте.
– Ну что же, немного медленно, – прошуршал в рации голос Рихмана, – но на первый раз неплохо. Приступайте к разведке местности в заданном радиусе.
– Есть, сэр, – ответил Тони и выключил рацию. Затем достал из нагрудного кармана блокнот-карту района и, развернув ее, начал изучать. – Вот тут, чуть севернее, – показал он. – То ли речка, то ли ручей – приток реки Калпеты. Предлагаю начать осмотр с побережья этого притока. Что скажешь?
– Скажу, что согласен, – ответил Джим и зевнул. После того как они достигли километровой точки, это путешествие перестало быть для него таким захватывающим, как прежде.
В осмотре речек и ручьев был свой особый смысл, поскольку по таким с виду несерьезным водным магистралям мятежники ухитрялись доставлять тонны оружия и боеприпасов на расстояния в десятки километров. Они укладывали грузы на надувные понтоны с малой осадкой, которым хватало даже двадцати сантиметров глубины, и смело тащили их по лужам.
Проходя вблизи реки, друзья обнаружили несколько мест с разрыхленной почвой, однако перерыта она была небрежно, и повсюду на ней встречались следы зурабов. Эти животные часто выходили на сушу и закапывались в сухую почву. На всякий случай Джим и Тони решили проверить сканерами все старые лежанки и вскоре наткнулись на зураба. Это был небольшой экземпляр, метра три от головы до кончика хвоста. Заметив людей, зверь зашипел, распахнул зубастую пасть и стал предупреждающе постукивать о землю хвостом.
– Да нужен ты нам, урод, – сказал ему Джим, и они пошли к реке.
Подобраться к берегу незамеченными им не удалось. Лежавшие возле самой воды крупные зурабы с грохотом обрушились в воду, подняв такой шум, будто где-то заработал водопад.
– Предлагаю пройти выше по течению, а потом прямо оттуда отправиться к точке. Почти половину площади закроем, – предложил Джим.
– Толковая мысль, – похвалил Тони. – Пошли.
И они со всеми предосторожностями двинулись вдоль реки. Теперь, помимо возможных мятежников и уже надоевших насекомых и змей, им угрожали гулявшие в окрестностях зурабы.
Друзья прошли метров пятьдесят, когда шедший первым Джим вдруг поднял руку и опустился на корточки. Тони тоже присел, а затем подполз к другу и тихо спросил:
– Что там?
– Кто-то шевелится…
– Где?
– Да вон. – Джим вытянул руку. – Видишь, куст подрагивает?
Тони пригляделся и действительно метрах в тридцати заметил покачивающуюся ветку нектарника. Бутоны его цветов напоминали по вкусу финики, и их любили почти все обитатели джунглей.
– Может, зверь?
– Может, и зверь. Прикрой, я пойду разведаю.
Не спуская взгляда с подозрительно шевелившегося куста, Джим, затаив дыхание, начал обход справа. В случае перестрелки он не должен был находиться между Тони и вероятным противником, это Джим помнил очень хорошо.
Между тем тот, кто собирал нектарник, тоже не оставался на месте и переходил к следующему кусту, как раз в тот момент, когда Джиму казалось, что он вот-вот сейчас увидит противника.
Обливаясь от волнения потом, Джим сделал еще несколько шагов и увидел человеческую руку. Она мелькнула среди кустов, потом исчезла, прихватив крупный бутон нектарника.
Уже не скрываясь, Джим, с автоматом наперевес, подошел ближе, и неожиданно из зарослей нектарника показалась девушка.
Это была стройная дикарка из племени марципанов. В этом Джим не сомневался, других здесь просто не было. И потом, судя по легендам, которые то и дело повторялись в солдатской среде, именно так потрясающе выглядели все марципанские женщины.
Коротко подстриженные, подкрашенные желтой глиной волосы. Затейливый узор на лице, нанесенный той же глиной. Широко открытые любознательные глаза янтарного цвета.
Джим не мог оторвать от незнакомки восторженного взгляда, отмечая развернутые плечи, высокую грудь и полные бедра. Из одежды на девушке был только какой-то веничек из цветов, который держался на опоясывающем талию шнурке. Да еще нитка бус из желтых и красных сушеных ягод.
Дикарка широко улыбнулась, демонстрируя белизну зубов, а затем протянула Джиму корзинку с бутонами нектарника и сказала:
– Пета ми!.. Бата?
– Я не понимаю, – покачал головой Джим, чувствуя смущение. В глубине души он знал, что это может оказаться провокацией мятежников, однако девушка выглядела настолько естественно, что заподозрить ее в двойной игре было невозможно. К тому же считалось, что марципаны – союзники правительственных войск.
– Спасибо, – снова произнес Джим, поскольку девушка все так же протягивала ему корзинку и улыбалась. – Я здесь случайно, извините…
Он пытался вести себя скромнее, однако его взгляд помимо воли скользил по изгибам ее тела, и оторваться от этого зрелища было не так-то просто.
Поняв, что солдат не желает пробовать бутоны, девушка поставила корзинку на землю и, указав обеими руками на себя, произнесла:
– Буаня ми! Бата?
– Я не понимаю, – упрямо произнес Джим, впрочем, сознавая, что врет. Все происходило именно так, как гласили солдатские легенды. Девушка предлагала себя, и сомневаться в этом не приходилось.
Сердце Джима стало бешено колотиться, а девушка, легко разобравшись в его состоянии, подошла совсем близко и дотронулась ладонью до его разгоряченного лица. Затем сняла с него кепи и, взъерошив взмокшие волосы, засмеялась.
– Буаня ми. Бата! Бата…
Грудь дикарки коснулась висевшего автомата, а рука смело дотронулась до Джима ниже пояса.
«Я пропал!» – пронеслось в его голове. Он взял девушку за талию, а потом его руки скользнули на ее ягодицы.
Джим понимал, что еще секунда – и контроль над собой он потеряет.
– Джим? С тобой все в порядке? – прозвучал позади него насмешливый голос Тони.
– А? – Симмонс резко обернулся.
– Кто она такая и чем вы занимаетесь? Я думал, тебя здесь уже придушили.
– Да ничего не придушили. Просто мы… разговаривали, – немного осипшим голосом ответил Джим. Он чувствовал смущение, оттого что его застали за столь невоенным поведением. – Эта девушка из племени марципанов, а они наши союзники.
– Вижу, что союзники, – сказал Тони, с интересом рассматривая дикарку во всех ее подробностях. А та озадаченно переводила взгляд с одного солдата на другого, не вполне понимая, кому же она достанется и кто уведет ее с собой в каменную хижину. О том, что носившие одежду мужчины жили в каменных домах, девушкам племени рассказывали старшие женщины.
– Ты разве не знаешь, Джим, что у них тут за порядки? Стоит тебе ее трахнуть, и все – она завтра же придет к воротам базы, чтобы жить с тобой в законном браке. Ты это понимаешь? Ей ведь не скажешь – уйди, мне рано жениться. Ты правильно сказал, что они наши союзники и с ними существует договоренность. Поэтому обижать их мы не должны.
– Я и не собирался ее обижать, – пожал плечами Джим. Пока он не смотрел на девушку, ему так и казалось. – Просто я хотел поговорить с ней.
– На каком языке?
– Ну хорошо, дай мне пять минут, и я сейчас же вернусь…
– Ладно, дам тебе пять минут. Я надеюсь на твое благоразумие, приятель, – сказал Тони и пошел вдоль реки.
Когда он исчез за деревьями, девушка, по-своему истолковав эту ситуацию, снова подошла к Джиму, обняла его и поцеловала так, как целуются только дикарки.

82

Несколько секунд Джим еще держался воинского устава и данного Тони обещания, но затем все это стало несущественно и ушло на второй план.
От жаркой любви среди ядовитых гадов и жуткой духоты его сознание плавилось. Спустя какое-то время он очнулся и увидел счастливое лицо улыбавшейся дикарки. Автомат валялся рядом, гранаты раскатились по траве. Тут же валялся контейнер с противоядием, на котором с видом победителя восседал ядовитый таракан.
Девушка что-то прошептала, затем легко столкнула с себя Джима и поднялась. Потом поправила юбочку из цветов и улыбнулась.
Джим подхватил комбинезон, чтобы он не свалился с него совсем, неловко поднялся и стал приводить себя в порядок. При этом он пытался вспомнить, как расстегивал одежду, снимал автомат и освобождал пояс от гранат и контейнера с противоядиями. Однако память подсовывала только жаркие слова, произнесенные на туземном языке. И еще много чего… Но ничего об автомате и гранатах.
Пока Джим одевался, девушка куда-то подевалась. Она растворилась среди ветвей нектарника, как сон, навеянный медовым запахом его цветов.
Видимо не дождавшись приятеля, к месту свидания вернулся Тони.
– Ну что, как видно, мои опасения подтвердились, разведчик Симмонс?
– Понимаешь… – Джим развел руками, не в силах подобрать нужных слов. – Это получилось как-то само собой. Она просто как пожар какой-то. Цунами!.. Необыкновенная девушка, Тони! Необыкновенная!..
– Не ори, мы в разведке, – напомнил Тони и горько усмехнулся. – И чего они в тебе находят, а, Джим?
– Удивительная девушка, – продолжал говорить о своем Джим, не слыша Тони. – Просто лесная нимфа.
– Да, поиметь нимфу – это, конечно, круто. Сейчас эта нимфа вернется в деревню, объявит о своей свадьбе, а потом соберет пожитки и завтра утром припрется на базу. И будет встречать тебя у северных ворот. Сразу вызовут специалиста по связям… как его?
– Капитана Мура, – вздохнул Джим.
– Вот-вот, вызовут капитана Мура, и она все ему расскажет. Как встретила у речки двух солдат, один из которых теперь ее муж. Капитан начнет расследование, выяснит, кто ошивался в тех местах, и нам устроят очную ставку. Как в кино. Твоя красавица выйдет, укажет на тебя и скажет «мой буаня».
– Откуда ты знаешь это слово?! Ты подслушивал?!
– Да зачем подслушивать, она так кричала, что издалека слышно было… Ты разве не заметил?
– Нет.
– Ну да, ты же занят был.
– Ладно, прекращай, Тони. Сейчас мы уйдем, а девка эта больше сюда не вернется.
– Девка? Ты сказал «девка»? – насмешливо спросил Тони. – А мне показалось, что она тебе очень понравилась. Ты говорил – «нимфа».

83

Дальнейшая работа оказалась скомканной. Друзья были несобранны и думали только о недавнем происшествии. Причем Тони немного завидовал другу, которому всегда везло на такие приключения.
Джим выглядел задумчивым.
Тайлер вынужден был включить собственный сканер, чтобы «прощупывать» дорогу. Когда друзья вернулись в «точку», Тони связался с сержантом и сообщил, что работа закончена и у них все в порядке.
Сержант приказал возвращаться, и стажеры пошли обратно.
Двигались они по уже знакомой местности, однако сканеры не выключали. Поход длился дольше, чем рассчитывали Джим и Тони, поэтому вернулись они около четырех часов дня.
Первым делом приятели сходили в душевой домик Никса и с удовольствием помылись при ярком свете – теперь на базе не было дефицита электроэнергии.
– Вот и к нам пришла цивилизация, – в который раз похвастался Никс. В его владениях лампочки горели уже второй месяц, но он все никак не мог к этому привыкнуть. – Я теперь человек. Мне теперь не нужно запускать движок всякий раз, когда нужно включить стиральные машины.
После душа друзья отправились в столовую, стараясь не говорить о том, что произошло в джунглях, однако и без разговоров Джим только о том и думал. Он воровато оглядывался и все ожидал момента, когда кто-нибудь окликнет его: «Эй, приятель, это не тебя у ворот красотка дожидается?»
Тони чувствовал напряжение Джима, однако успокаивать его не собирался.
В столовой им встретился тот самый капитан Мур, который работал в отделе службы безопасности и отвечал за связи с местным населением. Он мог общаться с марципанами на их языке, и именно благодаря его трудам удалось узнать, каковы обычаи местных туземцев и почему следовало обходить стороной их девушек.
Увидев капитана Мура, Джим не на шутку струхнул. Теперь ему казалось, что капитан смотрит только на него и ждет подходящего момента, чтобы уличить преступника неожиданно заданным вопросом.
На негнущихся ногах Симмонс прошел мимо капитана, загрузил поднос чем попало и сел подальше. Потом он едва не пролил суп, а когда ел второе – чуть не подавился.
– Эй, да расслабься ты, наконец, – сжалился над ним Тони. – Этот капитан ничего не знает и, возможно, не узнает никогда…
Время до вечера пролетело быстро. Друзья заняли его тем, что чистили оружие и готовили обмундирование на другой день. Можно было не сомневаться, что поскольку самостоятельный выход в джунгли прошел успешно, сержант снова пошлет их одних.
Так и случилось. При ярком электрическом свете, который разливался в жилом помещении безо всяких ограничений, сержант снова расстелил на столе карту и указал юго-западное направление.
– Задание то же, – сказал он. – Достигнуть километровой отметки и разведать все вокруг.

Эту ночь Джим спал не очень хорошо. Он долго ворочался, слушая храп остальных солдат, а когда уснул, ему приснилась та же девушка.
Она стояла напротив него и молча улыбалась. Почему-то во сне Джиму очень хотелось узнать ее имя, однако, сколько он ни упрашивал, девушка ничего ему не ответила.
Этот сон в разных вариациях снился ему до самого утра, пока Джима не разбудил сержант.
– Эй, Симмонс, что-то ты разоспался! – громко произнес он и как следует встряхнул Джима.
– А?! Что?
Джим вскочил и стал испуганно озираться. Там, во сне, ему показалось, будто сержант застал их с дикаркой.
– Уф-ф! – облегченно выдохнул он и растер лицо ладонями. – Приснится же такое… – Потом взглянул на ехидно улыбавшегося Тони, который был почти одет. – Ты почему не разбудил меня? – спросил Джим недовольно, когда Рихман вышел.
– Ха! Я пытался! Но это оказалось под силу только сержанту. Не иначе как тебе эта баба снилась!..
– Тихо ты! – Джим в испуге прижал палец к губам и огляделся, однако никого из взвода этот разговор не интересовал. Разведчики занимались своими делами. Кто-то в который раз чистил оружие, другие чинили снаряжение или просто наслаждались последними свободными минутами, чтобы потом включиться в плотный график боевой работы.

84

Друзья сходили на завтрак, и Джим почувствовал себя бодрее, поскольку не встретил в столовой капитана Мура.
Потом они с Тони быстро собрались и снова прошли через северные ворота, после чего направились к западной радиальной дороге. Миновав заминированные сектора, они вышли к тропе, по которой уходили в джунгли сутки назад.
– Ну чего, пошли на юго-запад, – сказал Тони и махнул рукой, указывая направление, однако Джим не тронулся с места. – Ты чего встал? Воспоминания покоя не дают? – Тайлер усмехнулся.
– Знаешь что, Тони, – подумав, сказал Джим. – А давай сделаем небольшой финт.
– Какой такой финт?
– Мы пройдем старым маршрутом, а уже оттуда, с километровой точки, пойдем на северо-запад – с одной точки в другую.
– Нет, приятель. Так не годится. У нас приказ пройти именно по этому маршруту. А вдруг там имеется что-то такое, о чем непременно нужно знать сержанту? Может, он нас за этим и послал на юго-запад.
– Да брось ты, Тони, нас посылают просто учиться. Как детей в кино, чтобы родителям в выходные не мешали. К тому же обратно мы пойдем по этому маршруту и все, что нужно сержанту Рихману, обязательно увидим.
– Слушай, Джим, у тебя просто крыша едет. Ты что, не можешь от той бабы отвязаться? Ее ведь уже нет в твоей жизни. Вы встретились случайно и больше никогда не увидитесь. Ты радоваться должен, что пока это тебе никак не навредило. Может, все еще действительно обойдется.
– Я должен идти, – упрямо произнес Джим, глядя себе под ноги. – Ты пойми, она меня там ждать будет…
– Да с чего ты взял, придурок?! – начал выходить из себя Тони. К его ботинку подкрался ядовитый жук-перфоратор, но Тони проигнорировал его, просто отшвырнув в сторону.
– Я это знаю, и все тут. А объяснить никак не могу. Наверное, я интуит.
– Ты не интуит – ты дурак. Мы не должны идти по старому маршруту, понимаешь ты? Мы должны пройти по новому в обоих направлениях. Я не собираюсь подставлять сержанта, а ты, если хочешь, вали к своей дикарке один!
– Ты правда один сходишь? – обрадовался Джим. – Давай, будь другом! Это же всего лишь учебная прогулка. А я быстренько – туда. Парой слов перекинусь, а потом по прямой к тебе – на юго-запад. С километровой точки – на километровую. Идет?
Тони вздохнул. Ему хотелось найти правильные слова, чтобы объяснить другу, чем он рискует, однако у Джима так фанатично горели глаза, что было ясно – уговаривать его и что-то объяснять бесполезно.
– Послушай, Джим, нас же должно быть двое. Вдвоем мы что-то можем сделать, а по одному… Мы всего лишь стажеры и пока еще никакие не разведчики. Мы на базе чуть больше двух месяцев, а бойцы мятежной армии воюют в этих джунглях годами!
– Да мы и так все время будем вместе! – озарила Джима новая идея. – Мы настроим наши рации друг на друга!
– Как это?
– Очень просто – у нас есть резервная волна. Ну-ка, включи свою на прием…
Тони включил. Джим покрутил на своей рации регулировочное колесико, и вскоре в рации Тони послышался щелчок.
– Есть! – обрадовался Джим. – Теперь блокируем настройку, и дело сделано.
Довольный собой, он подмигнул Тони. Тот лишь покачал головой. Выбор у него был не из легких. Либо идти одному, либо связываться с сержантом и с потрохами сдавать своего друга, пока тот не наделал еще больших бед.
– Видишь, как здорово я придумал, – продолжал Джим. – Теперь мы сможем переговариваться и, если что случится, сейчас же придем друг другу на помощь.
– С той лишь разницей, что я буду выполнять задание, а ты – искать на свою задницу приключений. Вернее, не на задницу, а на другое место…
– Послушай, Тони, ты уверен, что эта девушка меня там не ждет? Мне кажется, что ждет. Если я приду и увижу, что ты был прав, мы покончим с этой темой навсегда.
– Ну и хрен с тобой, Симмонс, – сказал Тони, вздыхая. – Давай топай к своей дикарке и будь на связи. Но всю ответственность за это ты берешь на себя.
– Да, конечно, – с легкостью согласился Джим. – Ну пока, Тони.
– Пока.

85

Расставшись с Тони, Джим бодро зашагал по уже знакомой тропе. Его распирало от радости, что он снова увидит эту необыкновенную красавицу. Вместе с тем Джим старался не терять осторожности и внимательно проверял дорогу сканером.
Иногда он останавливался и прислушивался к звукам, которые наполняли джунгли. Теперь они его не пугали, возможно, потому, что он шел по уже знакомой дороге.
Примерно через полчаса Тони с ним связался. Говорить он старался коротко, поскольку резервные частоты прослушивались диспетчерами. Впрочем, они имели дело с десятками внезапных включений и едва ли старались вникать в какой-то отдельный радиообмен.
– Что у тебя там?
– Все в порядке. Иду по нашим следам.
– А я только зашел в лес… Ну ладно – до связи.
– До связи.
Джим продолжил свой путь. Он ловко пролезал под большими ветками и не забывал посматривать на липкие лианы с огромными муравьями. А когда с листьев обрушивались потоки воды, он успевал встать под дерево и оставался относительно сухим.
Когда Джим начинал думать о девушке, которая ждала его, это мешало ему. Ноги начинали подрагивать, сердце учащенно билось, а губы растягивались в идиотскую улыбку. И хотя Джим не видел эту улыбку, он ее чувствовал. Приходилось усилием воли вырываться из объятий сладких воспоминаний и снова начинать внимательно работать со сканером.
Примерно на половине пути Джим остановился и приложился к фляге. Попив воды, он прошел еще несколько метров, но затем вернулся, чтобы повторно взглянуть на чуть примятую траву. Она поднималась здесь довольно быстро, но после вчерашней их с Тони прогулки, видимо, еще не отошла.
«Вот оно!» – сказал он себе, обнаружив ту деталь, что привлекла его внимание. Вначале Джим просто скользнул по ней взглядом – жара и мысли о девушке расслабляли его, однако какой-то звоночек в нем все же прозвенел.
Это оказался окурок. Джим поднял его и понюхал.
Сержант учил, что окурки в лесу бросают только непрофессионалы, которые думают, будто кусты и густая трава все спрячут. В здешнем сыром климате табак быстро терял аромат, поэтому Джим сделал вывод, что окурок вчерашний. В крайнем случае – ночной. Впрочем, представить, что кто-то шастал по этой чащобе ночью, он не мог.
Значит, вечером.
Джим еще раз огляделся. Потом присел и стал изучать следы, которые они с Тони оставили накануне. Присмотревшись, он вроде бы распознал следы третьего человека, однако полной уверенности в этом не было. На всякий случай Джим связался с Тони.
– Тайлер слушает.
– Это я. Ты окурок вчера на тропе не видел?
– Какой окурок?
– Довольно свежий. Я подумал, может, ты вчера видел и значения не придал?
– Окурка не видел… Что ты собираешься делать?
– Пока иду по нашим следам.
– Ладно. Смотри в оба.
– А как у тебя?
– Тут все нормально и та же дрянь – пауки, слизни на лианах и змей как будто больше. Ну ладно, это лирика. До связи.
– До связи.

86

Положив окурок на место, откуда его взял, Джим засек время и пошел дальше. Сержант учил, что по временным интервалам, через которые встречаются на тропе окурки, можно определить состояние человека. Спешит ли он, нервничает ли. Когда предстоит схватиться с ним в бою, эти наблюдения бывают немаловажны.
«Если окурки попадаются через каждые три минуты, знай, что ты преследуешь сморчка, взять которого можно без единого выстрела», – поучал сержант. Сам он курил только сигары. По одной штуке после обеда.
Двинувшись дальше, Джим невольно подобрался, ведь впереди его мог ждать неприятный сюрприз.
Там, где попадалась мягкая и вязкая почва, Джим останавливался, чтобы лучше рассмотреть следы. Он уже удостоверился, что следы незнакомца присутствуют. Они были вполне отчетливы.
Вероятный противник носил обувь большего, чем у Джима, размера, однако не такие «лыжи», как у Тони Тайлера. В одном месте отпечаток оказался просто идеальным. Он был оставлен обычной рифленой подошвой, изношенной от частой ходьбы.
Теперь Джим не ограничивался тропой и смотрел по сторонам, выискивая другие следы. И, как оказалось, не напрасно. Ему удалось обнаружить еще один окурок. Джим посмотрел на часы и отметил, что расстояние между ними около десяти минут.
Какой из этого следовал вывод, Джим не знал. Однако все равно он чувствовал себя чуточку увереннее.
После второго окурка Джим стал еще более осторожен. Он начал обращать внимание на то, куда и зачем летят маленькие желтые птички. Оборачивался на каждый свист древесных грызунов и приседал, если где-то обрушивалась с листьев вода.
Перед тем как достигнуть километровой точки, Джим еще раз связался с Тони. Тот продолжал продвигаться с переменным успехом.
– Представляешь, – жаловался он, – одна зараза меня чуть не ужалила. Хорошо, я отпрыгнуть успел и она меня зубами в ботинок ударила. Но в остальном все тихо…
Других новостей не было.
Добравшись до конечной точки, Джим испытал некоторую гордость. Хоть это и была цель вчерашнего задания, но все же он добрался до нее в одиночку, да еще обнаружил следы потенциального противника. Мелькнула даже мысль связаться с сержантом, чтобы доложить ему о выполненном задании, однако тут же Джим улыбнулся этой мысли. Хорошо бы он выглядел, если бы сержант задал ему несколько наводящих вопросов.
Вспомнив маршрут, по которому они шли с Тони, Джим отыскал в траве следы и пошел по ним в сторону реки.
Когда среди других ароматов джунглей появились запахи тины и гниющих водорослей, он испытал возбуждение, ведь всего в паре сотен метров отсюда его ждала девушка из солдатской легенды.

87

По дороге Джим снова встретил хищника, однако этот зураб был куда крупнее вчерашнего. Почуяв человека, зверь недовольно фыркнул, отчего с земли взлетело несколько прошлогодних листочков. Чтобы не беспокоить монстра, Джим обошел его подальше, при этом совершенно не испытывая страха. У него был автомат, он знал эту местность и ожидал встретить здесь зурабов. Ну и, разумеется, он шел на свидание с девушкой. Да еще какой девушкой!
Джим издали оценил когти на перепончатых лапах зураба и утыканный шипами хвост. Удар такого хвоста, без сомнения, мог срубить небольшое дерево.
Обойдя лежку монстра, Джим быстро пошел вдоль реки, с каждой секундой теряя терпение. Вскоре он увидел те самые кусты нектарника, с которых вчера прелестная дикарка срывала бутоны. Сейчас там никого не было.
Неужели все напрасно? Неужели ему все только показалось?
В следующее мгновение сомнения Джима были развеяны: лесная нимфа появилась перед ним во всем своем великолепии, и при ней оказалась та же наполненная бутонами корзинка. На лице дикарки играла торжествующая улыбка, а на травяной юбочке вместо вчерашнего красного букетика был голубой. Что это могло означать – Джим не знал.
Осознавая свою красоту и, как следствие, власть над этим солдатом, девушка грациозно присела и поставила корзинку на траву.
Затем распрямилась и медленно двинулась навстречу Джиму. Подойдя вплотную, положила руки ему на плечи, а потом обвила ими его шею.
– Ну что, сегодня ты мне что-нибудь скажешь? – спросил Джим, просто чтобы не молчать. Откровенный взгляд дикарки смущал его.
Ничего ему не ответив, она молча впилась в его губы.
«Ну вот… – успел подумать Джим, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Нужно было хоть автомат снять… И гранаты…»
Он пытался запомнить какие-то красочные подробности, но и в этот раз страсть смела его рассудок, оставив действовать только один инстинкт.
Когда закончился этот шквал наслаждения, Джим с судорожным всхлипом вобрал в легкие воздух, как будто поднялся с большой глубины. Некоторое время перед его глазами плыли фиолетовые разводы, но затем он стал различать траву, ползущих по ней сороконожек и умиротворенное лицо дикарки.
Не дожидаясь ее презрительного толчка, как вчера, он сам скатился на спину. Затем сел. Девушка поднялась и тоже села, прислонившись к нему.
Комбинезон Джима был спущен до колен. Эта деталь на фоне наглухо зашнурованных ботинок делала Джима ненавистным самому себе. Ему хотелось подняться и привести себя в порядок, но в то же время он считал неправильным отталкивать девушку и ждал, когда она отстранится сама.
«Вот дурак-то», – с запозданием подумал Джим, вспомнив про пятиметрового зураба. Этот монстр вполне мог подкрасться, когда они тут занимались любовью, и сожрать обоих. В глянцевых журналах для дебилов это называлось «красивая смерть».
Рядом валялись автомат и гранаты. В этой возне с одеждой можно было случайно активировать одну из них, и тогда – привет. Только нож всегда оставался при нем.
«В следующий раз я все сниму заранее», – пообещал себе Джим. Неожиданно он вспомнил о Тони. Как он там? Почему бы не связаться с ним по рации, все равно приходится сидеть на траве – выдерживать приличия.
Покопавшись в спущенных штанах, Джим нашел рацию и нажал кнопку вызова.
– Слушаю тебя… – отозвался Тони, и в этот момент дикарка что-то залепетала. Она говорила с какой-то повествовательной интонацией и помогала себе жестами, вырисовывая в воздухе то ли письмена, то ли схемы. Джим кивал ей и улыбался. А сам вел разговор с Тони.
– Как у тебя?
– Я снова в болоте, но оно не глубокое…
– Змеи?
– Есть немного. Как у тебя?
– Уже поговорили, и скоро я пойду к тебе на юго-запад.
– А кто это там щебечет? Она, что ли?
– Ну да… – нехотя подтвердил Джим. – Короче, жди – до связи.
– До связи.
Джим отключил рацию, решительно поднялся и натянул комбинезон. Затем, не оборачиваясь, сказал:
– Ну, дорогая моя, мне пора.
От сказанного он возненавидел себя еще сильнее. Этот ужасный лес, эти чудовища – здесь не место для любовных свиданий. К тому же, встречаясь с дикаркой, он мог познакомиться с военным судом или навлечь неприятности на всю базу, рассорившись с племенем марципанов. Да и друга подвел, бросив его на растерзание болотным змеям.
«Ладно, сейчас я ей скажу…»
Джим обернулся, но никого не обнаружил. Девушка снова исчезла не попрощавшись, прихватив свою корзинку и даже не оставив на траве следов.
Это Джима вполне устраивало и избавляло от неприятных объяснений. Они не могли поговорить на одном языке, однако существовали вещи, которые мужчина и женщина понимают без слов.

88

Приведя в порядок комбинезон, Джим собрал оружие, гранаты и контейнер с противоядием. Надел кепку, затянул все необходимые ремешки и облегченно вздохнул – теперь он снова чувствовал себя настоящим разведчиком.
На всякий случай Джим еще раз огляделся и, лишь удостоверившись, что девушки действительно след простыл, сверился с навигатором и двинулся в юго-западном направлении.

Тем временем Тони продолжал борьбу со змеями.
Там, где небольшие болотца располагались на открытых местах, было поспокойнее и разведчику досаждали лишь болотные блохи. Они имели зеленую окраску, а размером были не меньше воробья. Блохи весело прыгали во всех направлениях, стоило их только спугнуть, и при этом издавали такой барабанящий шум, будто на джунгли обрушился град, чего в этих местах никогда не случалось.
Другая разновидность небольших болот образовывалась прямо среди джунглей. Прораставшие из древесных семян побеги торчали из бурой воды, словно клинки, и Тони уже убедился, что они достаточно жесткие и имеют острые кромки.
Среди этих побегов змей попадалось больше всего. Они проворно плавали и так же быстро взбирались по лианам, которые свисали с деревьев, касаясь воды.
Чтобы как-то бороться с этой напастью, Тони изготовил себе инструмент – палку с рогатиной на конце. Ею он отбрасывал особенно агрессивных желтых гадюк, а красных змей просто вдавливал в ил рогатиной.
Неожиданно с ним связался сержант Рихман.
– Слушаю, сэр, – отозвался Тони, нажав кнопку приема.
– Ну, как там у вас?
– Все нормально, сэр. Штурмуем болота.
– Симмонс рядом с тобой?..
– Симмонс? – переспросил Тони, будто слышал эту фамилию впервые. Что означал этот вопрос сержанта, он не знал. – Симмонс не со мной, сэр… Мы разделились, чтобы найти более подходящую дорогу, – идем параллельно. Переговариваемся по рации.
– Вот как? Интересно. Ну ладно, хотя я и не ставил такой задачи, пусть это будет вашей инициативой. Я не против – отрабатывайте. Далеко вам до точки?
– Думаю, минут сорок пять. Болота отнимают много времени.
– Ну ясное дело – потому я и дал вам этот маршрут, после легкого вчерашнего. Ну хорошо, как выйдете в точку, доложите.
– Конечно, сэр.
Едва сержант ушел с линии связи, Тони вызвал по резервной частоте Джима.
– Ну что, вызов слышал?
– Слышал, – ответил Джим. – Я даже кнопку на прием нажал, не сразу понял, что это не та частота. Хорошо, хоть ничего вякнуть не успел.
– Значит, ты в курсе, что мы с тобой идем параллельно и на некотором расстоянии?
– Я в курсе. Уточни только расстояние…
– Ну, метров сто, наверное, – навскидку определил Тони, отбрасывая рогатиной очередную змею.
– Сто так сто, – с облегчением вздохнул Джим. Теперь у его отлучки было хоть какое-то оправдание – двигался параллельно, отрабатывал задачу.

В отличие от Тони Джиму с местностью повезло.
Земля становилась все суше, и сплошная непроходимая чаща, сочившаяся липкими соками и населенная насекомыми-монстрами, начала распадаться на небольшие островки, между которыми стали появляться проходы. Теперь Джиму не приходилось всякий раз пролезать через скопище мускатных гусениц и внимательно следить за источавшими яд иглами, он просто обходил их стороной, угощаясь время от времени бутонами нектарника, росшего повсюду. Здесь, вдали от реки, бутоны были не такими крупными, однако по вкусу прибрежным не уступали.
Про нектарник Джим узнал от сержанта Рихмана, когда помимо этих цветочных сладостей он показывал стажерам и другие, менее приятные на вид и вкус блюда.
Прежде всего это были пауки. В том числе и те, которые считались опасными.
– Опасны в нем только хелицеры, с помощью которых он впрыскивает яд, – поучал сержант, держа за лапу убитого им паука.
– Но вы же говорили, что лучше их не убивать, а то другие набегут, – напомнил ему тогда Тони.
– Убивать не следует, если он просто попадается тебе на пути, а для пропитания – можно. В джунглях это основной закон – одни питаются другими. В данном случае не повезло пауку, но случается и на их улице праздник, когда они жалят беднягу, у которого с собой нет противоядия. Итак, если у вас нет возможности разжечь костер, паучка приходится есть сырым. Чаще всего так и бывает, поскольку вы не должны демаскировать себя и вонять дымом на многие километры вокруг. Делают это следующим образом: паука следует отбить с одной стороны и с другой… – Держа паука за ногу, он несколько раз ударил им по дереву. – Это делается для упрощения разделки туши – так он потом лучше чистится. Затем ножом нужно убрать яд, поскольку если вы случайно разорвете ядовитые железы, ваша пища станет отвратительно горькой. – Сержант показал, как правильно вытащить хелицеры и извлечь ядопроизводящие органы. – Теперь можно начать отделять ноги – это самое простое. Использовать в пищу брюшко тоже можно, но только если есть на чем поджарить. В противном случае вы рискуете подхватить понос.
Прежде чем отделить паучьи ноги, сержант еще более тщательно постукал их небольшой палочкой, затем ножом счистил колючую щетину. Лишь после этого он стал отрывать их по одной и показывать, как правильно снимать хитиновый покров и доставать белое мясо.
Рихман заставил съесть по одной ножке обоих стажеров. Джиму показалось, что на вкус это очень похоже на крабов, хотя он ел только речных.
Потом сержант показывал им слизней. Не тех прозрачных, которые гроздьями висели на лианах, а черных. Они водились только в отсыревших дуплах и годились в пищу, не вызывая отравления или поноса.
– С ними все намного проще, – сказал сержант, добыв из дупла штук пять черных слизней. – Для начала нужно потереть их между ладонями…
Сержант сделал несколько круговых движений, как будто скатывал шарик из глины. Потом он показал, что получилось, – на его ладонях остался похожий на грязь налет. А слизни выглядели похудевшими.
– Как вы думаете, что осталось на ладонях?
– Дерьмо слизней? – осторожно предположил Джим.
– Правильно. В принципе можно съесть их и с дерьмом, но без дерьма все же лучше.
С этими словами сержант прополоскал слизней в скопившейся на широком листе воде и забросил их в рот.
Стажеры, морщась, следили за Рихманом.
– На вкус они не очень приятны, поэтому лучше глотать их, как устриц. Устриц ели?
– Нет.
– Я тоже. Но это неважно. – Сержант сделал глотательное движение и, хлопнув себя по животу, сказал: – Все, они в моем желудке. Теперь и вы добудьте слизней и покажите, как усвоили лекцию.
Джим и Тони нашли в себе силы попробовать черных слизней, однако потом до самой базы им казалось, что в их желудках что-то шевелится, а на обеде в тот день приятели ели безо всякого аппетита.

89

Вспоминая об уроках сержанта Рихмана, Джим упрямо пробивался к точке встречи с Тони.
Местность вокруг продолжала меняться. Нектарник и другие бесполезные кусты исчезли, и вместо них все пространство между деревьями стали занимать сбившиеся в колтуны липкие лианы, поддерживаемые каркасами из особого сорта вьющихся деревьев. Пробираясь через эти переплетения, Джим жалел, что нельзя использовать тяжелый нож, поскольку его удары слышны слишком далеко.
Сделав передышку, он связался с Тони. Тот похвалился, что выбрался наконец на сухой участок. Джим сказал, что у него болота только начинаются.
Закончив переговоры, он продолжил движение, обзаведясь по совету Тони палкой с небольшой рогаткой.
Неожиданно где-то неподалеку громко закричала птица кибитон. Это была нелетающая птица, рывшая норы под старыми деревьями и обладавшая резким и неприятным голосом. Видимо, опасность для кибитона оказалась несмертельной, поскольку вскоре птица успокоилась и стала покрикивать издалека, предупреждая кого-то, кто забрался на ее территорию.
Прислушиваясь к недовольному квохтанью птицы, Джим начал пробираться туда, где заросли были не такими густыми. Как он и предполагал, джунгли поредели из-за близости узкого болотца. Купаться в нем Джиму совсем не хотелось, и он решил обойти болото справа, этот путь показался ему самым подходящим.
Раздвигая рогатиной лианы, Джим миновал очередной зеленый заслон и сделал передышку, чтобы смахнуть с себя мертвых насекомых. Они падали на него вместе с соком лиан, в котором растворялись. Таким образом здешние лианы снабжали себя белковым кормом.
Держа автомат наготове, Симмонс прошел еще несколько метров и остановился. Из-за ближайшего дерева показалась птица кибитон. Она несколько раз недовольно крикнула, посматривая в сторону своей норы, и стала разрывать когтистыми лапами землю.
Джим с интересом рассматривал это существо. Птица была небольшой, но круглой, как арбуз. У нее был длинный изогнутый клюв и совсем отсутствовали крылья. Наверное, весила она немало, и было непонятно, почему сержант не рассказал, можно ли ее есть.
Долбанув по земле клювом, птица посмотрела в сторону Джима и, испуганно пискнув, снова спряталась за дерево.
«Вот дура», – подумал он и пошел дальше, туда, где на берегу болота обозначался небольшой пригорок.
Теперь, помимо птичьих голосов и свиста древесных грызунов, Джим слышал какие-то шоркающие звуки. Вскоре стало очевидно, что это звук вонзавшейся в землю лопаты.
Выглянув из-за пригорка, Джим увидел человека, который копал землю небольшой раскладной лопаткой. Доставая грунт из ямки, он рассыпал его перед собой и разравнивал рукой. Затем что-то выбирал, рассматривал на свет и клал в карман.
Видимо что-то почувствовав, он повернулся и увидел незнакомого солдата.
– Руки вверх! – машинально выкрикнул Джим, однако незнакомец оказался весьма проворен. Он выхватил какое-то оружие, и оно застрекотало в его руках, словно швейная машинка.
Впрочем, «машинка» оказалась довольно опасной. Строчка малокалиберных пуль прошлась над головой Джима и расщепила несколько лиан, которые брызнули едким соком.
Джим присел, не решаясь выстрелить. Ему казалось, что стоит только пальнуть из «бикса», и сразу всему миру станет ясно, что Джим Симмонс находился слишком далеко от места, где должен находиться. Заодно достанется Тони, ведь он прикрывал друга, сказав сержанту, что Симмонс неподалеку.
Пока Джим раздумывал, стоит ли стрелять в незнакомца, того и след простыл. Было слышно, как он ломится сквозь заросли, пугая птиц и поднимая целые тучи летающих тараканов и разноцветных бабочек.
Решив, что свяжется с Тони позже, Джим вышел на место раскопок, где осталась брошенная незнакомцем лопатка, распечатанная пачка сигарет и несколько так хорошо знакомых Джиму окурков.
Что делал здесь этот человек? Зачем он копал и что выискивал в грунте?
Джим разворошил носком ботинка вынутую из ямки землю, но не заметил там ничего, что могло бы привлечь его внимание.
Вспомнив рассказ Тони про обнаружение стоянки мятежников, занимавшихся старательством, Джим пришел к выводу, что это тоже был старатель. Хорошо бы расспросить его самого, однако догнать беглеца было уже невозможно.
Еще раз копнув носком ботинка рассыпанную землю, Джим вздохнул и пошел своей дорогой.

90

Джузеппе Франц являлся одним из лучших специалистов фирмы «Сава». Он был из тех, кто, начиная свою жизнь нищими студентами, превращались в знающих профессионалов, за которых держатся и в которых нуждаются.
Франц мог работать в большой компании и получать приличный оклад, особенно не утруждая себя сверхурочной работой, однако он быстро разобрался, что самые большие деньги в его профессии нельзя получить, занимаясь наукой или составляя карты пластов. Больше других своим горным специалистам платили те, кто балансировал на грани закона, а иногда и откровенно переступал эту грань.
Это были небольшие фирмы, которые обходились без лицензий и выкупленных прав. Они занимались разработками залежей алмазов, золота, платины, палладия и всего того, что хорошо продавалось на рынке металлов и минералов. Однако в отличие от больших компаний пиратские фирмы занимались только теми месторождениями, где содержание в породе ценных ископаемых было необычайно велико.
Если где-то в новых колониях первопроходцы вдруг наталкивались на долину, усеянную слитками платины, горнорудные монстры тотчас начинали большую междоусобную войну. Они устраивали баталии в судах, в кабинетах чиновников региональных и национальных правительств. Подсиживая друг друга, совершая подлоги и подкупы, они делили этот лакомый пирог.
Тянулась эта дележка довольно долго. В лучшем случае – год, но чаще – два или три. И когда компания-победитель со всеми правами и лицензиями, наконец, прибывала к месту разработки, оказывалось, что все сливки, которые давали запредельные доходы, были уже сняты. Пиратские фирмы, использовавшие компактное горно-перерабатывающее оборудование, за несколько месяцев забирали все, что практически лежало на поверхности, оставляя законным владельцам лишь то, что хранили недра.
Таких пиратских фирм было довольно много. Они не ссорились и были очень мобильны. За несколько часов десяток транспортных вертолетов доставлял на место портативные перерабатывающие комплексы, и они днем и ночью вгрызались в землю, отсеивая, промывая и упаковывая полученный продукт.
Сконструированы эти машины были очень профессионально и, как правило, имели замкнутые циклы переработки, ведь по красному глиняному стоку в реке подобный комплекс можно было легко вычислить.
Если работали в горах, оборудование могло помещаться в пещерах. В лесу – пряталось под деревьями. Это была настоящая пиратская техника, и существовала целая машиностроительная индустрия, которая работала на пиратов, совершенствуя машины и уменьшая их размеры.
Джузеппе Франц был приглашен на работу одной из таких шустрых фирм, которая называлась «Сава». Ему предстояло выяснить, какой из районов междуречья имеет самый большой потенциал для добычи алмазов.
Поскольку работать Францу приходилось очень близко к базе правительственных войск, он имел при себе фальшивые документы и пистолет-пулемет «рапид», которым воспользовался при случайной встрече с солдатом. Попал в него Франц или тот просто испугался и не решился преследовать, было неважно. Главное – не останавливаться еще хотя бы полчаса.
Джузеппе бежал довольно долго, время от времени останавливаясь, чтобы длинным, словно мачете, ножом разрубить очередную лиану. Воздух со свистом вырывался из прокуренных легких, но Франц старался держаться. Когда сил почти не осталось, он решил взять паузу, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.
Немного отдохнув и откашлявшись, Франц понял, что нестерпимо хочет курить. Однако вот незадача: пачку с сигаретами и раскладную лопатку он забыл возле последнего шурфа.
Оставалось еще несколько сигарет, завернутых в водоотталкивающую ткань. Достав этот запас, Франц закурил и, посмотрев по сторонам, пошел медленнее, лениво взмахивая ножом и отбрасывая с тропы ботинком навязчивых пауков.
Несмотря на то, что его заметили, этот район можно было покидать со спокойной совестью. Всю площадь у военной базы Франц исследовал достаточно подробно и уже давно составил собственное мнение. Еще десяток шурфов ничего бы не изменил, а образцы остались в кармане.

91

Через три часа безостановочного марша по джунглям Джузеппе Франц вышел к тому месту, где его уже пять дней ожидали проводники мятежного команданте Ферро.
На звук шагов ему навстречу вышел Леон с автоматом в руках. Увидев Франца, он облегченно вздохнул и сказал:
– Вы меня напугали, профессор. Я уж думал – чужие… Мы ведь вас только послезавтра ждали.
– Всю работу я уже сделал, – сказал Франц. – А сегодня натолкнулся на солдат. Пришлось уходить.
– Ну и отлично. Пойдемте, профессор, я как раз супчик варю из болотных моллюсков. С острыми приправами и травами… Вам не мешает съесть чего-нибудь горяченького.
Вместе с Леоном Джузеппе пришел к месту стоянки и, бросив полупустой рюкзак, с облегчением опустился возле очага, в котором на бездымном топливе варилась какая-то мутная бурда.
– Скоро будет готово, – сказал Леон, понюхав варево.
– Хорошо, – сказал Франц, чувствуя, что снова хочет курить. Те пять сигарет, что были у него в запасе, кончились полтора часа назад. – Леон, у вас есть сигареты?
– Конечно, есть, профессор. Сейчас принесу.
Проводник вскочил и направился к небольшой палатке, в которой они с напарником по имени Пауль ожидали возвращения Франца. Палатка была специальная – она имела каркас из надувных столбиков, поэтому не нуждалась в колышках и растяжках.
– Вставай, Пауль! Профессор вернулся! Сегодня уберемся отсюда…
– О-о-о… – простонал Пауль, и Франц знал отчего. Вместе с другими своими вещами бойцы команданте Ферро привезли несколько литров скверного джина, спрятав его в красном презервативе. Франц видел этот пузырь, когда они по приезде сгружали вещи.
Вскоре Леон вернулся с пачкой «Индуксьон», которые, по мнению Джузеппе, набивали табачными опилками, вымоченными в конской моче. Впрочем, выбирать не приходилось. Франц закурил и почувствовал, как вызванная табачным голодом сосущая боль отпускает его. Он хотел вернуть сигареты, но Леон замахал руками:
– Что вы, профессор, оставьте себе, у меня еще есть.
Франц молча кивнул и спрятал пачку в рюкзак.
– Какой вы удивительный человек, профессор, – сказал Леон. – Как вы живете в джунглях, нося с собой такую тощую котомку? Как спите, что едите? Я бы умер в первую же ночь от укуса какой-нибудь твари.
– Не наговаривайте на себя, Леон. И вы бы не умерли, если бы у вас был такой же опыт скитаний. Много вещей брать совсем не нужно… – С этими словами Франц стал выкладывать из рюкзака то, что там было. – Вот «серебрянка», теплоизолирующий мешок. В нем я сплю. Он достаточно прочен, и его не прокусит даже змея. Для воздуха в нем есть сетчатый фильтр.
– А что кушать?
– Активные витамины, соль… Остальное есть в джунглях.
– Уж не хотите ли вы сказать, профессор, что едите все, что ползает?
– А почему нет? – Франц пожал печами. – Я же сказал, у меня большой опыт. Вот устройство для фильтрования воды. Через него я могу пить воду из любой лужи.
– Но неужели вам не хочется скушать чего-то вкусного – настоящей человеческой пищи?
– Еда для меня не так важна, Леон. Главное для меня сигареты. Вот без них я могу пропасть и, наверное, даже умереть. Я курить люблю.
– Ну а набор противоядий? Неужели вас пауки не кусают? Вон у нас в отряде пользуются военными наборами «гринмед».
– У меня с собой всего одна ампула универсального препарата. Он годится для любого яда, правда, стоит это удовольствие очень дорого.
Из палатки вышел Пауль. Его лицо было опухшим. Он криво улыбнулся Францу и опустился возле очага.
– Ну что, кок, лягушки сварились?
– Не лягушки, а болотные моллюски.
– Неважно. Главное, чтобы горячее и острое… А то меня чего-то в дрожь бросает.

92

Леон достал пластмассовые ложки, снял с огня котелок, и они приступили к еде.
Франц тоже стал есть, хотя и не чувствовал голода. Он находил, что вкус у супа особенный и приготовлен он мастерски. Кажется, Леон рассказывал, что прежде работал на судне коком.
Неподалеку раздалось какое-то шипение. Франц обернулся.
– Это палатка, профессор, – успокоил его Пауль. – Я открыл динамический клапан, чтобы, пока мы ели, она сдулась.
После супа приступили к сборам. Франц завязал рюкзак и сидя курил ужасные «Индуксьон», мечтая о нормальном табаке, а Леон с Паулем наводили порядок. Они собрали свои мешки, потом закопали и заложили дерном остатки очага. Расправили примятые палаткой лианы и собрали стружки, оставшиеся от палки, из которой делали колышек.
– Ну, кажется, ничего не упустили, – сказал Пауль и сунул под мышку свернутую палатку.
– Ничего, – согласился Леон, и они направились к болотистому рукаву, который впадал в огромную сеть таких же рукавов, озер и заиленных речушек. Они тянулись на десятки километров вокруг, и это облегчало выживание мятежной армии. Центральной частью водной системы, к которой сходились почти все протоки, являлось озеро Лошадиная Голова, на берегу которого располагался четвертый опорный пункт.
В болотистом рукаве Франца и его проводников ожидал небольшой скутер с двумя пропеллерами. Это была компактная удобная машинка, которая могла пройти по небольшой глубине, а на открытой воде развивала приличную скорость.
Скутер был надежно упрятан под густыми ветвями, склоненными над самой водой. Пауль и Леон сделали так намеренно, привязав к веткам дополнительные грузы.
Первым на борт перебрался Леон. Он посмотрел, нет ли на скутере змей, проверил уровень топлива и только после этого сказал Францу, что можно садиться. Проводники отвязали грузы, и ветви деревьев начали медленно распрямляться, постепенно открывая стоящий на воде скутер.
– Ну что, заводи, – сказал Леон.
Пауль сел за руль, повернул ключ, и один из двигателей, кашлянув, завелся. Немного погазовав, Пауль запустил второй. Затем добавил тяги, и машина легко пошла по рукаву, поднимая волну и распугивая небольших зурабов, гревшихся на берегу возле воды. Выскакивая на берег, они смешно загребали лапами, и это развлекало Франца. Когда он не работал, ему нравилось наблюдать природу.
Вскоре русло расширилось, Пауль прибавил скорости, и скутер стал едва касаться воды. Напуганные треском моторов, из кустов поднимались птицы, и змеи, точно стрелы, прыгали из воды в камыши.
Путешествие по узким рукавам и небольшим проточным лужицам длилось полтора часа и не обошлось без приключений. После одного из поворотов Пауль заметил впереди какое-то препятствие. Он быстро сбросил газ и вывернул рули. Буквально выпрыгнув на берег, скутер проскочил мимо раздувшейся туши взрослого зураба, которая перегородила всю протоку. Почему его не съели другие хищники, было непонятно.
Потом потянулась Лошадиная Голова. Ветер на озере был довольно сильный, и Францу пришлось курить отвратительные «Индуксьон», пряча их в кулак.
Пауль вел скутер у правой стороны – подальше от берега, на котором стоял четвертый опорный. Вскоре доминирующий силуэт форта показался на открытом, лишенном деревьев пространстве.
Построенный на возвышенности, он очень напоминал обсерваторию. Только из его купола вместо телескопа торчал ствол семидесятимиллиметрового минного автомата. Кроме этого, по всему периметру цилиндрического тела основного бункера располагались бойницы. Из некоторых на озеро смотрели оптические объективы, из других – стволы крупнокалиберных пулеметов.
Чуть в стороне, на массивном постаменте, находилась установка залпового огня. Франц пытался посчитать, сколько же в этом ящике гнезд с ракетами, но бросил эти попытки. И так было ясно, что при желании эта штука может накрыть все озеро.
У основания возвышенности, на которой стоял основной бункер, была построена двухметровая бетонная стена. Однако добраться до нее было непросто. Франц слышал, что перепаханная тридцатиметровая полоса земли перед забором заминирована.
«Колоссальное строение», – уважительно подумал Франц. Вместе с тем он знал, что мятежникам удавалось захватывать эти неприступные крепости и удерживать какое-то время. Впрочем, очень недолго.
Поскольку четвертый опорный стоял на берегу, у него имелась собственная пристань с бетонными ангарами, в которых, по слухам, были спрятаны скутеры со станковыми пулеметами на борту.
По мере того как Франц и его спутники удалялись от крепости, профессор чувствовал себя спокойнее. Он снова стал смотреть на воду и уток, привычных к шуму моторов и потому мирно гулявших по близкому берегу.

93

Вскоре пришлось совершить промежуточную остановку. В тайной, укрытой камышами бухте располагался заправочный пост мятежников, на котором в баки скутера долили горючего.
И снова вперед – по водной глади.
Через сорок минут после дозаправки скутер наконец встал у пристани, и Франц с удивлением обнаружил, что скурил все «Индуксьон». Пауль и Леон передали свое судно на попечение бородатого механика по имени Цольц, а сами повели профессора на берег – в лагерь команданте Ферро, одного из полковников мятежной армии генерала Тильзера.
Команданте встретил Франца радушно, а узнав, что изыскания оказались удачными, обрадовался еще больше.
– Нам нужны новые инвестиции, профессор, – говорил он. – Даже война за справедливое дело требует денег. Я, конечно, понимаю, что вашей фирме чужды наши идеи, но поверьте – зарабатывать барыши приятнее заодно с честными людьми… Чем мне вас угостить, профессор?
– У вас не найдется сигарет?
– Сигареты? Конечно, есть. Сам я предпочитаю трубку – по политическим мотивам, но для гостей держу сигареты. Вот, пожалуйста.
С этими словами Ферро поставил на походный стол коробку с целой россыпью разноцветных пачек. Франц сразу взял свои любимые – «Финита».
– Я закурю? – спросил он, нетерпеливо распаковывая пачку.
– Конечно, – улыбнулся Ферро и крикнул: – Гастон!
В палатку заглянул один из бойцов.
– Гастон, скажи ребятам, чтобы собирали самолет. Нужно немедленно отправить профессора в город.
– Слушаюсь, команданте, – ответил солдат и убежал.
Самолет собрали быстро – всего за полчаса. Напоследок Франц попросил у команданте Ферро еще одну пачку «Финиты».
Запасшись сигаретами, он в сопровождении Леона и Пауля отправился через весь лагерь к очередному болотному рукаву, где были почищены водоросли, чтобы на воду мог садиться небольшой гидросамолет.
Когда Франц и проводники спустились к воде, небольшой аккуратный самолет уже стоял возле берега на поплавках, а из кабины им приветливо помахивал рукой пилот.
– Это Родригес, – пояснил Пауль. – Он довезет вас до Свазиленда.
Францу помогли взобраться в кабину, подали его рюкзак. В тесной кабинке профессор уселся на узкое пассажирское кресло, улыбнулся пилоту, и тот запустил двигатель. Корпус самолета задрожал.
Пилот что-то прокричал Францу и подмигнул. Профессор не разобрал, что именно, но кивнул.
Взревел мотор, и самолетик начал разгоняться. С удивительной легкостью он оторвался от воды и резко пошел вверх. Профессор откинулся на неудобную спинку и приготовился задремать.
Привычный к таким перелетам, он уснул в дребезжащем самолете, несмотря на шум двигателя.
Полтора часа полета пронеслись для Франца незаметно, и очнулся он, лишь когда самолетик плюхнулся на поплавки в небольшой озерной бухте, служившей очередным перевалочным пунктом мятежной армии.
– Где мы? – спросил Франц, потирая лицо.
– Дозаправка, – пояснил пилот.
– Я должен покурить.
– Только если сойдете на берег, профессор. В противном случае мы рискуем взлететь на воздух.
– Конечно, я понимаю.
Как только гидросамолет привязали к причалу, Франц пробежал по дощатым мосткам и, выбравшись на берег, присел на траву под деревом. Там он с наслаждением закурил и стал наблюдать за тем, как Родригес и еще два человека перекачивают топливо ручным насосом.
Франц успел выкурить три сигареты, прежде чем Родригес махнул ему рукой, показывая, что они могут лететь дальше.

94

Через пятьдесят минут полета над дикими, а потом и более обжитыми районами материка они совершили посадку на искусственном озере во владениях одного из хозяев фирмы «Сава».
На берегу профессора уже ждали двое молодых людей спортивного вида, в безупречных темно-синих костюмах и галстуках.
– Мистер Франц? – спросил один из них, когда из кабины приставшего к берегу самолета показался профессор.
– Да, это я.
– Нас послал мистер Швидлер, чтобы мы встретили вас и доставили к нему. – Он указал на вертолет представительского класса «Алуэтт», который стоял недалеко от берега на подстриженной лужайке.
Попрощавшись с Родригесом, профессор перебрался в роскошный салон VIP-класса. Здесь можно было размять ноги и угоститься шампанским, икрой и омарами.
Человек в белом смокинге осведомился, что желает съесть или выпить мистер Франц, но тот от всего отказался и только попросил дать ему пепельницу. Главным для него было курение.
Вертолет взлетел, и Франц стал равнодушно посматривать вниз, на шикарные виллы с искусственными озерами и водопадами. Его это не волновало.
Спустя двадцать минут полет закончился на крыше одного из деловых зданий в центре Свазиленда.
Прилетевшие с Францем молодые люди любезно проводили его до лифта, а затем доставили к кабинету мистера Швидлера.
– Мой дорогой Джузеппе! – воскликнул мистер Швидлер и, раскинув руки, шагнул навстречу профессору. Впрочем, обнимать его не стал, только пожал пропахшую табаком руку. – Господа, – обратился Швидлер к двум сидевшим за его столом гостям, – это и есть наш знаменитый профессор Франц.
Швидлер отошел в сторону, чтобы гости могли оценить эксперта по земным недрам, который явился на сорок четвертый этаж роскошного офисного здания в забрызганных болотной грязью штанах, с потертым рюкзаком в руках и пятидневной щетиной на ввалившихся щеках.
– Присаживайтесь поближе, профессор, я представлю вам наших друзей. Вот это мистер Лоример. Он торгует… э-э как бы это выразиться… средствами защиты и нападения, а попросту – оружием.
Лоример протянул через стол руку, и Франц пожал ее. Торговец оружием был полным, еще не старым мужчиной в дорогом сером костюме. Его абсолютно лысая голова блестела, как бильярдный шар, а голубые глаза смотрели кротко, что не вязалось с родом занятий этого джентльмена.
– А это господин Грин. Он представляет политическое крыло Лиги за независимость, больше известной как армия генерала Тильзера.
В отличие от Лоримера Грин выглядел живчиком. У него были черные быстрые глаза, короткая военная стрижка и волевой подбородок. На нем хорошо сидел коричневый с искрой костюм, а на галстуке красовалась золотая заколка. В отличие от вялого и холодного рукопожатия торговца оружием натренированное политическое рукопожатие Грина казалось крепким, ободряющим и искренним.
Швидлер подвинул профессору большую хрустальную пепельницу и спросил:
– Ну что вы нам скажете, дорогой профессор? Честно говоря, кое-какие крохи я уже узнал от команданте Ферро, когда он связывался со мной, чтобы предупредить о вашем возвращении. Я сейчас же вызвал господ Лоримера и Грина, чтобы мы могли обсудить с вами обнадеживающие новости. Узнать из первых рук, так сказать. Хотелось бы услышать оценки, детали…
– Да, результаты обнадеживающие, господа, – сказал Франц. Он расстегнул нагрудный карман, достал целую пригоршню образцов и высыпал их на лакированный стол вместе с песком и кусочками травы. Затем стал неторопливо прикуривать.
– О! Это то, о чем мы говорили? – спросил Грин, взяв один из камешков.
– Судя по всему, да, – самодовольно улыбнулся Швидлер и, захватив один образец, стал рассматривать его через лупу.
– Какие-то они невзрачные, – заметил Лоример, пожевав губами.
– И тем не менее это попадание в десятку, – заверил его Швидлер. – Когда вы ограните их, это будет лучше, чем деньги. Это будут бриллианты. Сколько там сырья, профессор, и на какой глубине оно залегает?
– Это редкий случай, господа, когда алмазы лежат практически в траве. Найти их можно сразу, стоит только поковырять землю палкой, но самая высокая плотность залегания находится в интервале между двумя и тремя метрами. Почва достаточно легкая, так что добыча не будет ничего стоить.
– Вот это-то мы и любим, – заметил Швидлер, затем достал из выдвижного ящика карту, расстелил ее перед гостями и взял фломастер. – Итак, вот междуречье. А вот самое узкое его место между двумя реками. Здесь находится военная база, так называемый двадцать четвертый пост… – Швидлер обвел красным кружочком символ базы. – У базы есть «дочерние фирмы» – опорные пункты. Вот они – первый, второй, третий и четвертый. – Швидлер высунул от усердия язык, отмечая еще четыре кружочка. – Они представляют собой каменные форты. Правильно, профессор?
– Можно и так сказать. Только это не форты – это нечто более основательное. Специальный бетон, артиллерия, наблюдение, упреждение…
– Ну, это потом, а теперь укажите нам район, где содержание алмазов не просто большое, а бесстыдно огромное. – И Швидлер передал фломастер Францу. Тот, не задумываясь, очертил пятно в несколько гектаров, граничащее с территорией четвертого опорного.
– Здесь содержание именно такое, как вы описали, мистер Швидлер.
– А каковы условия разработок?
– Неплохие. Деревья верхнего яруса – я имею в виду самые мощные, вырубка которых сразу привлекает внимание, – стоят довольно редко. Между ними семь-двенадцать метров. Остальное, как вы называете, «зеленый мусор» из кустов, лиан и небольших вьющихся деревьев-паразитов. Если захотите поднять с участка алмазов побольше, можно использовать рабочих. Отвалов на поверхности будет много, и с них люди смогут собирать алмазы, как клубнику.
– Так было на Бакстере, – вспомнил Швидлер один из удачных налетов.
– Да, как на Бакстере.
– За сколько времени, по-вашему, мы сможем вычистить этот район?
– Можно уложиться в одну неделю, не считая отправки оборудования и сырья, – сказал Франц и прикурил от окурка новую сигарету.
– Неделя, – повторил директор фирмы «Сава» и, посмотрев на Грина, спросил: – Что скажут представители генерала Тильзера? Дадут нам правительственные войска поработать неделю?
– К сожалению, это исключено, – ответил Грин. – Честно говоря, мы полагали, что вы будете добывать алмазы какими-то другими способами. Без этой техники, этих драг или роторных копателей…
– Это несерьезно, мистер Грин.
– Почему несерьезно? Мистер Франц только что порекомендовал привлекать рабочих. Так почему бы не сделать всю работу их руками? Если не очень афишировать свою деятельность, правительственные войска могут вообще ничего не узнать. Пусть это займет три месяца или полгода, но зато…
– Дорогой мистер Грин! – перебил Швидлер, не дослушав. Он оперся руками о стол и уставился на представителя мятежников. – Мы не можем позволить себе роскошь заниматься месторождением полгода, да еще вручную. Килограмм нашего оборудования по стоимости превосходит килограмм веса современного спутника связи. Чтобы окупать себя и приносить прибыль, наши уникальные машины должны работать на полную мощность, в противном случае мы вылетим в трубу. Поэтому либо мы решаем проблему в заявленном масштабе, либо занимайтесь старательством сами.

95

Разъяснив свою позицию, Швидлер замолчал, ожидая ответа Грина. Тот повертел в руках позолоченную авторучку, тяжело вздохнул и, посмотрев на Швидлера, сказал:
– Видите ли, в чем дело, мистер Швидлер. Спланировать захват форта и осуществить его мы, в принципе, можем. Это уже случалось в прошлом, почему бы не повторить это сейчас. Однако, даже если мы захватим четвертый опорный, это не приведет ни к чему хорошему. Прилетят фронтовые штурмовики, нанесут удар по артиллерии и ракетным установкам форта, чтобы мы не сумели ими воспользоваться. А потом начнут бить из автоматических пушек по всем щелям. Добавят дыма и химии. После этого высадят с вертолета один взвод, и форт будет отбит. Я описал вам обычную схему, по которой действуют правительственные силы. Ничего особенного, но эта простая схема работает надежно, как старый консервный нож. У них преимущество в силе, тут ничего не поделаешь.
– То есть удержать эту крепость, даже захватив ее, вы не можете? – сонным голосом спросил торговец оружием.
– Нет. Это не в наших силах.
– Правительственные войска сажают в форт новый гарнизон, и все возвращается на свои места. Так?
– Именно так.
– А вы не пробовали уничтожить крепость?
– Уничтожить? Зачем? – удивился Грин.
– Затем, чтобы им не на чем было закрепиться. Что они станут делать, если крепости уже не будет?
– Ну… – Грин почесал нос. – Я полагаю, попытаются ее восстановить.
– А сколько им на это понадобится времени? Месяц? Два?
– Мистер Лоример! – Грин развел руками. – Да вы просто гений! Вам не торговать нужно, вам следует идти к нам в генералы!
– Нет уж, я лучше побуду на своем месте.
– Так-так-так… – задумчиво произнес Швидлер. – Что же у нас получается? Вы, мистер Грин, планируете захват, осуществляете его, а потом сравниваете эту крепость с землей. Что тогда делают правительственные войска?
– Прежде всего они, конечно, высадят какое-то количество войск, чтобы разобраться в причинах и забрать тела погибших солдат.
– А если вы начнете беспокоить их, нападать, атаковать? Они будут упираться?
– Едва ли. Если им нечего будет отбивать, они скорее всего вернутся на базу.
– Правильно, – продолжал Швидлер. – Они вернутся к себе и будут думать, анализировать и, конечно, расшевеливать свое ведомство, чтобы оно выделяло деньги на восстановление четвертого опорного. А военное ведомство весьма неповоротливо. Это вам не частное предпринимательство.
Швидлер замолчал, возбужденно сопя. Другие тоже молчали. Теперь решение было практически на поверхности.
– Давайте накидаем приблизительную схему действий и взаимодействий, – сказал Швидлер. – Вы, мистер Грин, организуете нападение, захватываете форт и взрываете его. Затем наступает некоторая пауза, когда военные прилетают оценивать ущерб. Потом они убираются, и тогда высаживаемся мы, со своими людьми и оборудованием. Становимся и начинаем без задержки выкачивать алмазы. Сделав свою часть работы, мы уходим, а вам передаем половину полученной продукции. Вы передаете ее мистеру Лоримеру и взамен получаете много нового и современного оружия. Все довольны и счастливы. Я прав?
Швидлер обвел взглядом всех присутствующих, в том числе и Франца, который расслабленно курил неизвестно какую по счету сигарету.
– Вы, конечно, правы, мистер Швидлер, – не слишком радостно подтвердил Грин. – Вот только мы исчерпали все возможные способы, которыми пользовались, чтобы проникнуть на территорию опорных пунктов. После каждого случая захвата военные анализировали способ проникновения и совершенствовали свою защиту на всех фортах. И так каждый раз – захват и снова совершенствование. Каждая схема работает только один раз, и вот уже три года никаких новых мыслей у нас не появлялось. Атаковать в лоб нельзя – артиллерийское и ракетное вооружение у них очень сильное. Разминировать сектора по ночам тоже невозможно, мины активизируются с помощью электроники, поэтому обезвреживать взрыватели можно только из самого форта.
– Мистер Лоример, вы подали нам одну гениальную идею, может, подадите еще одну? – улыбнувшись, попросил Швидлер.
– Думаю, у меня есть ответ и на этот вопрос, – сказал торговец оружием, поморгав кроткими глазками. – Однако не потому, что я придумал его сейчас. Просто я хотел использовать встречу с мистером Грином, чтобы продемонстрировать ему новинку и предложить приобрести ее для армии генерала Тильзера. Мне кажется, это то, чего им сейчас так не хватает. Мистер Швидлер, распорядитесь, чтобы моего человека в приемной пригласили войти.
Директор фирмы «Сава» тотчас нажал кнопку селектора:
– Сюзи, пригласите сюда посетителя.
– Какого именно, сэр? – спросила она.
– С длинным узким чемоданом… – негромко подсказал Лоример.
– С длинным узким чемоданом, – повторил Швидлер.
– Понятно… Уже пригласила.

96

Дверь открылась, и показался помощник мистера Лоримера. В руках он держал длинный узкий чемоданчик, как и обещал его босс.
– Подойди сюда, Тод.
Помощник приблизился.
– Положи это на стол и открой.
Помощник положил чемодан прямо на расстеленную карту и, щелкнув замочками, откинул крышку. Гости наклонились, чтобы лучше было видно, и обнаружили, что в чемодане, в специальных фигурных углублениях, лежали детали какого-то оружия – скорее всего винтовки с оптическим прицелом. Впрочем, помимо самого прицела здесь имелось много сложных приборов и непонятных приспособлений. А еще несколько запаянных ампул, в которых находились странные устройства со стальными ножками и усиками. Это очень напоминало какие-то радиодетали.
– Что это такое? – спросил Швидлер. – Расскажите нам, мы уже и так заинтригованы.
– Думаю, что это решение проблемы мистера Грина – как проникнуть на территорию четвертого опорного. Тод, соберите пока винтовку.
Тод начал сборку оружия и сделал все очень быстро. Оказалось, что винтовке не хватает магазина с патронами. Большая часть приборов так и осталась в чемодане.
– Перед вами, господа, стрелковый комплекс «суперконтроль». Это новинка, и мы получили для продажи всего несколько экземпляров. Комплекс состоит из приемных зондов, которые вы видите в ампулах, самой винтовки и оборудования передачи сигнала. Винтовка стреляет зондом. Звук выстрела не громкий – вместо порохового заряда в камере проскакивает электрический разряд, который нагревает воздух, а тот выталкивает зонд через ствол.
– А если попроще, мистер Лоример? – попросил Швидлер.
– Если попроще, зонд выстреливается из винтовки и попадает в тело человека. Желательно, чтобы он попал в голову, тогда контроль будет полным. Если, скажем, в руку, контроль будет лишь частичным. В момент удара зонд впрыскивает сильное анестезирующее средство, которое не просто снимает боль от травмы, но и вызывает чувство эйфории и нереальности происходящего. Жертва чувствует себя как во сне и может сделать то, на что в реальной жизни никогда бы не решилась. Как только ножки зонда вонзаются в человека, зонд может принимать голосовые команды и передавать их контролируемому объекту. Таким образом, вы начинаете реально управлять конкретным человеком, будь он хоть солдат армии противника.
– А где взять этого солдата противника? – спросил Швидлер.
– Мистер Грин, гарнизонные солдаты выходят за пределы фортов?
– Выходят, если мы их не беспокоим. Сначала они внимательно следят за показаниями систем наблюдения, а потом выходят по одному – по два. Однако они всегда осторожны, и еще ни разу нам не удавалось захватить живого солдата.
– Значит, возможность закрепить зонд есть, а с этой винтовкой никого захватывать не нужно. Один точный выстрел – и вы начинаете работать. Открывать ворота, или что там у них…
– Их воротами являются минные сектора. А отключаются они внутри основного бункера. Там же управление артиллерией и системами наблюдения… – начал перечислять Грин.
– Вот-вот, тут вам и карты в руки.
– А сколько стоит эта ваша система? – спросил Грин, любуясь винтовкой, которую все еще держал в руках помощник Лоримера.
– Совсем немного – пятьдесят тысяч реалов.
– Но это же огромные деньги!.. На них мы можем купить двадцать безоткатных орудий с боекомплектом!
– Это, конечно, так, однако то, что вы получите в результате захвата форта, покроет любые ваши затраты. Я надеюсь, что полученных вами алмазов хватит не только на всякие мелочи вроде безоткатных орудий или зенитных ракет, но и на небольшие плавающие танки, почему бы и нет? И потом, систему «суперконтроль» вы сможете использовать неоднократно. У вас же там не один форт, правда?
– С вами невозможно спорить, мистер Лоример, – развел руками Грин, очарованный нарисованными перспективами.
– А вы что на это скажете? – спросил Швидлер у Франца, который был скрыт облаками синеватого дыма, наслаждаясь очередной сигаретой.
– А что я могу сказать? Меня интересует только две вещи. Первое – это удовольствие, которое испытываешь, когда наконец извлекаешь из земли добычу: алмазы, платину, рейнс. Второе – это деньги, которые я получаю за свою работу. Правда, они заставляют меня скучать и снова идти в экспедицию. Политика, захваты, взрывы меня не интересуют. Хотя я и ношу в своем рюкзаке пистолет.
– Что ж, – сказал Швидлер. – Больше сказать нечего, поэтому предлагаю отметить начало этого большого дела шампанским. Надеюсь, никто возражать не станет.

97

Прошли три дня, которые стали для Тони настоящим кошмаром. И это было связано с поведением Джима.
Несмотря на то, что каждый день сержант Рихман выдавал задание на двоих, наутро отправлялся выполнять это задание только один Тони. Вместе они демонстративно шли по радиальной дороге, поскольку это соответствовало заданному сержантом маршруту, но в джунглях их пути расходились. Тони выполнял поставленную задачу, а Джим делал гигантский крюк и отправлялся по уже протоптанной дороге, позабыв все клятвы, что давал вечером. Утром он словно терял голову и, невзирая ни на какие уговоры и угрозы, уходил на запад, где его поджидала ненасытная и неутомимая в любви дикарка.
Тони уже не знал, что делать. Они с непутевым приятелем так заврались, что сержант Рихман стал с подозрением на них посматривать – так часто в докладах стажеров возникали несовпадения.
– Ты пойми, придурок! Ты ведь уже обоих нас под военный суд подставляешь! – говорил Тони в который раз вечером четвертого дня от начала великой любви Джима Симмонса. Друзья как раз шли на ужин, а Тони использовал для воспитательных бесед каждую минуту, когда они оставались одни.
– Я все понимаю, Тони, и я ценю все то, что ты делаешь для меня, – говорил Джим, который выглядел сейчас вполне вменяемым. Однако Тони уже твердо знал, что утром, когда они минуют северные ворота, начнется то же безобразие. Джим станет ныть, что он в последний раз должен сходить на свидание. Что эта девушка – его жизнь и что если она ради него переступает через какие-то свои законы, то и он обязан чем-то жертвовать. В такие минуты Тони хотелось пристрелить его, так он ненавидел это тупое выражение на лице друга.
– Ты не можешь ходить в одиночку, Джим. Ты ведь уже натыкался на этого старателя, или как его там… Он стрелял в тебя и только чудом не попал. Один ты не защищен. Что я скажу твоей матери, если ты погибнешь?
– Скажешь, что я умер за любовь, – с пафосом произнес Джим, и Тони осталось только выругаться.
Когда приятели зашли в зал столовой, там в компании двух лейтенантов они увидели капитана Мура, который ведал связями с племенем марципанов. Тони со злорадством наблюдал, как изменилось лицо Джима при виде капитана Мура. Симмонс был уверен, что его разоблачение начнется именно с этого человека.
Закончив ужин, Мур поднялся и неожиданно для всех, кто находился в столовой, сделал заявление:
– Внимание! Через полчаса в зале собраний состоится лекция о жизненном укладе племени марципанов. Если у кого-то это вызывает интерес, милости просим. Чем лучше вы будете знать туземцев, тем больше у вас будет шансов выжить в джунглях. И возможно, победить в этой войне.
Сделав заявление, капитан ушел, а солдаты еще долго и с удовольствием обсуждали марципанов, точнее, их женщин. На эту тему на базе поговорить очень любили, а некоторые из солдат специализировались на собирании и пересказах самых красивых легенд. Некоторые считали эти истории враньем, однако Джим имел возможность убедиться, что это не вранье, а истинная правда.
Приятели взяли свои подносы и сели у окна.
– Я предлагаю сходить на лекцию, – как бы между прочим обронил Тони.
– Это еще зачем? – насторожился Джим.
– Как это зачем? Уж кто бы спрашивал, рядовой Симмонс, только не вы. Ты должен знать о своей девушке больше.
– Чего это я должен знать о ней больше?
– А то, что мы в ответе за тех, кого приручили. Знаешь, кто это сказал?
– Кто?
– Я уже не помню, но сказано в самую точку, – авторитетно заметил Тони и стал ковырять вилкой омлет. – И что бы ты ни говорил, как бы ни отнекивался, но ты ее приручил…
– Это она меня приручила, – пробурчал Джим.
– Это уже неважно. Ты пойдешь на лекцию и узнаешь побольше о женщине, которая практически стала тебе женой.
Джим едва не подавился, а Тони ехидно улыбнулся и сказал:
– Да-да, мой друг.
– Ладно, пойдем на лекцию.
После ужина они заскочили в жилое помещение, чтобы предупредить сержанта.
– Мы пойдем на лекцию про марципанов, сэр. Капитан Мур читает ее в зале собраний, – сказал Тони.
– А зачем вам эта лекция? – крикнул со своей кровати рядовой Липсер. Он уже две недели как не ночевал в санчасти, и док разрешал ему эти вольности, поскольку среди боевых друзей раненые восстанавливались значительно быстрее. – Ничего нового вы там не услышите. А что местных баб трахать смерти подобно, это вам любой скажет и без капитана Мура.
Услышав эти слова, Джим судорожно сглотнул, а сержант пожал плечами и сказал:
– Да ладно, пусть идут. Может, и правда это им как-то пригодится.
Получив разрешение, друзья поспешили к административному корпусу, где кроме них набралось еще пятеро желающих послушать о жизни марципанов.
Лекция проходила в большом, человек на сто пятьдесят, зале, поэтому капитан Мур настоял, чтобы все сели на первый ряд. Затем стал рассказывать историю колонизации планеты, ненадолго остановился на развитии материка Тортуга и на возникновении городов. В конце концов он дошел до периода войн с мятежниками первой волны, а затем и второй – в которой они все и участвовали.
Капитан Мур объяснял, как война нарушила уклад местных жителей и как они стали приспосабливаться к новым условиям и искать союза с одной из воюющих сторон.
Иногда капитан просил задавать вопросы, и солдаты их задавали, однако всех интересовал не быт племени, а только поведение женщин. Общение было довольно живым, однако самый заинтересованный человек – Джим Симмонс – молчал. Вместо него вопросы задавал Тони.
По его просьбе капитан Мур рассказал про то, как по закону марципанов девушка доставалась тому мужчине, который первым заявлял на нее права. Факт их близости сам по себе был равен законному вступлению в брак. Отказывать мужчине у женщин племени было не принято. Если же какая-то из них отказывалась вступать в связь с мужчиной и становиться его женой, не представляя при этом весомой причины своего отказа, ее убивали. Так же дело обстояло и с теми мужчинами, которые отказывались от женщины после близости с ней. Если он не мог привести веских причин отказа – его тоже убивали.
– Разумеется, случаи таких наказаний среди самих туземцев редки, – продолжал капитан, – поскольку они понимают их неизбежность. А вот колонисты, геологи, картографы и солдаты часто платили жизнями за свою неразборчивость. Пожив с туземной красавицей в палатке пару месяцев, они вышвыривали «дармовую подстилку» и отправлялись дальше, однако вскоре на их тропе появлялись воины-марципаны.
– А по какой причине женщина может отказаться от предложения мужчины? – тут же уточнил Тони.
– Марципаны считают, что отказывает только та, которая уже завела связь на стороне. За такой подозрительной женщиной начинают следить, и, как только уличают ее, наступает расплата.
– Спасибо, сэр, – поблагодарил Тони и покосился на Джима, который сидел бледный.
Когда лекция закончилась, они вышли на улицу. Солнце уже близилось к закату, и хотя в зале теперь работал кондиционер, обмундирование Джима оказалось мокрым от пота.
– Зачем ты это спрашивал? – с укором произнес он.
– А чего не спросить? По крайней мере, ты теперь знаешь, чем рискуешь. Как только твоя подружка забеременеет, старшие женщины племени это тотчас заметят. И это будет последний день несчастной дикарки. Если, конечно, ты не пойдешь вместе с ней в деревню и не объявишь туземцам, что берешь девушку в жены.
– Издеваешься?
– Нет. Просто пытаюсь открыть тебе глаза на действительность. То, что я описал тебе, – это медленное развитие событий, но все может произойти намного быстрее. Ты завтра снова попрешься на случку – а ты попрешься, и не нужно делать оскорбленное лицо. Так вот, уже завтра тебя может ждать в джунглях не только твоя нежная подружка, но и шпион племени. Ее убьют, когда она вернется со свидания. А тебя – немного позже.
– У меня будет автомат! – неуверенно возразил Джим.
– Да что им твой автомат? Ты видел, в чем она ходит, твоя подружка? Как легко она двигается, видел? Такому не научиться, с этим родиться нужно. У нее нет ни одежды, ни оружия, ни противоядий. Она ходит среди змей и пауков босой. Скажи, долго бы мы протянули в джунглях голышом и без сыворотки? Может быть, сутки – если повезло бы. А они целую жизнь здесь проживают, и ничего.
Джиму нечего было возразить. Тони был прав. Сто раз прав. Если сейчас Джиму вроде бы и не хотелось идти к дикарке, имени которой не знал, то утром он будто слышал ее призыв. Причем с каждым днем эта тяга становилась все сильнее и непреодолимее.
– Наверное, я сойду с ума, – сказал Джим.
– Ты уже сошел.
– Что?
– Я говорю, ты уже сошел с ума.
– Постой, я же не говорил это вслух… Я это только подумал.
– Нет, ты произнес это вслух, Джим.
– Да?! А мне показалось, подумал.
– Ну вот видишь. – Тони вздохнул. – У тебя уже началось.
– Что же теперь делать? – Джим в отчаянии уставился на друга.
– А что тут делать? Ты должен просто прервать эти встречи, пока вас не застукали.
– Тони, а давай сходим вдвоем, а? Ты меня прикроешь. В последний раз – я обещаю.
– Нет уж. Если ты все еще ничего не понял, иди и разбирайся сам. Раз уж тебе непременно нужно с ней увидеться еще раз. А я отправлюсь выполнять задание сержанта.

98

Утром следующего дня сержант провел инструктаж. Обычно он выдавал задание с вечера, однако на этот раз почему-то сделал исключение.
– Сегодня пойдете на юг, – сказал он. – Там много болот, но большинство из них можно обойти по сухим перешейкам. В двух километрах от поста, вот здесь, – сержант указал точку на карте, – в прежние времена располагалась взлетно-посадочная полоса для небольших гидросамолетов. Мятежники пользовались ею довольно долго и весьма ловко, прямо у нас под носом ухитряясь доставлять грузы. Самолеты летали низко, над самой водой, поэтому стена деревьев служила им хорошей звукоизоляцией. Мы не слышали эти самолеты, а они сбрасывали груз и убирались восвояси. От вас требуется еще раз взглянуть на эту полосу и определить, не используют ли они ее опять втихую. Не взбаламучена ли там вода, нет ли выброшенных на берег водорослей. Ну, думаю, вы разберетесь.
– Разберемся, сэр, – сказал Тони, а Джим как-то странно улыбнулся, глядя мимо карты.
– Эй, Симмонс, – позвал сержант. – Симмонс! – окликнул он уже громче.
– А? – Джим наконец взглянул на Рихмана.
– С тобой все в порядке? Ты какой-то странный в последнее время.
– Нет, сэр. Я нормальный.
– Ладно, идите. Ты, Тайлер, посматривай за ним. Сегодня сходите в джунгли, а назавтра я отправлю вас в санчасть, пусть док проверит, может, вы в лесу какой заразы набрались – там этого добра хватает.
Захватив оружие и необходимое в джунглях снаряжение, друзья вышли из строения девятнадцать и двинулись в сторону северных ворот. Джим улыбался как идиот, предвкушая очередную встречу с нежной дикаркой. Тони старался на него не смотреть, эту идиотскую улыбку на лице Джима он знал уже очень хорошо.
В воротах их традиционно поприветствовали часовые, и Джим с Тони свернули налево – чтобы выйти к южной радиальной дороге, им требовалось обойти вдоль стены половину базы. Пройдя по открытому для них минному сектору, друзья оказались у входа в джунгли. Здесь Тони подтвердил диспетчеру, что они ушли из сектора, и минное заграждение снова было активировано.
– Ну что, теперь пойдешь выполнять задание сержанта? – спросил Джим, приплясывая на месте от нетерпения. Он был готов умчаться прямо сейчас, однако понимал, что по отношению к Тони, который в одиночку тянул службу, это было бы неприлично.
– Да ладно, – отмахнулся тот. – Скачи к своей любимой. Затягивайте петли на своих тщедушных шейках.
– Пока! До связи! – крикнул Джим и почти бегом отправился на свидание.
Чтобы не терять времени на распутывание сложных узлов из лиан, он вооружился солдатским ножом и рассекал отдельные лианы быстрыми короткими ударами, стараясь не вызывать лишнего шума. Бегая на свидания, Джим научился перемещаться в джунглях довольно быстро, избегая самых путаных и непроходимых участков. Сканером он почти не пользовался, предпочитая идти нехожеными тропками. Правда, иногда что-то настораживало Джима, и тогда он включал прибор, проверяя подозрительный участок. Однако пока он не нашел ничего опасного. Только однажды выкопал из земли почти сгнивший магазин от автоматической винтовки устаревшего образца.

99

Добравшись до места, где радиальная западная дорога упиралась в джунгли, Джим снова включил сканер. Места здесь были исхоженные, а потому можно было наткнуться на любой неприятный сюрприз.
Впрочем, и со сканером Джим шел довольно быстро, вспугивая стайки разноцветных бабочек и обращая на себя внимание любопытных древесных грызунов. Они переставали поедать цветы и, свесившись с веток, провожали незнакомое существо настороженными взглядами.
Желание как можно скорее встретиться со своей возлюбленной делало Джима сильным, а его движения быстрыми. Он легко перепрыгивал через змей, ловко уворачивался от падавших с деревьев пауков и ухитрялся разрубать лианы так, что извергавшаяся из них едкая жидкость не попадала на его одежду. Грозных зурабов на берегу реки, возле которой происходили свидания, он уже считал за своих знакомых и знал, с какой стороны их следует обходить, чтобы не спровоцировать на нападение. Некоторых узнавал по шраму на морде или пигментному пятну.
Как и во всех предыдущих случаях, девушка перед приходом Джима пряталась. Она скрывалась до тех пор, пока он не начинал проявлять нетерпение, и только тогда показывалась из зарослей, вызывая его бурную радость.
Так было и в этот раз. Дикарка вышла со стороны, откуда Джим не ждал ее появления. Невольно ему на память пришли слова Тони о том, что искусным в маскировке марципанам ничего не стоит убить вооруженного человека, подобравшись к нему вплотную.
С радостной улыбкой и со сверкающими от счастья глазами девушка шагнула навстречу Джиму, однако уже не предлагала ему, как прежде, бутонов нектарника. Она хорошо изучила желания своего мужчины. Ее грудь вздымалась от волнения, а ноздри подрагивали.
Красота дикарки и ее необычное очарование вводили Джима в такое состояние, что он переставал что-то понимать. Так было и в этот раз, и снова их встреча пошла по накатанной колее.
Автомат упал на траву, гранаты раскатились, как бильярдные шары. Взвизгнула «молния» комбинезона, и он съехал до самых колен. Любовники заключили друг друга в объятия, а затем, дрожа и задыхаясь от возбуждения, опустились на траву.
«Не могу от нее отказаться! Не могу!» – подумалось Джиму, когда он раскачивался на волнах блаженства.
Неожиданно девушка под ним вскрикнула и столкнула его с себя.
– Ты чего?
Джим недоуменно уставился на дикарку. Она уже стояла на ногах и всматривалась куда-то в лес.
– Что там такое? – испуганно спросил Джим. Первое, что пришло ему в голову, девушка увидела того старателя, что копал ямку, а потом стрелял в Джима.
– Атоп! Атоп! – закричала дикарка, указывая в чащу. – Аму пуна!
Джим подхватил одной рукой спадавшие штаны, другой – автомат и двинулся в ту сторону, куда показывала девушка.
– Что тебя напугало? Ну нет тут ничего! – говорил он, чтобы развеять собственный страх. – Тебе просто показалось!..
Когда Джим огибал большой куст, из-за него выскочил голый человек и с удивительной скоростью помчался прочь.
– Эй, да это же дикарь! – дошло до Джима с большим опозданием. – Ты что, не одна пришла?
Джим обернулся и, увидев в глазах своей подружки ужас, наконец понял, что убегавший в лес дикарь и есть тот самый шпион племени.
– Вот дурак-то! – воскликнул Джим и, сорвавшись с места, побежал следом за шпионом. – Надо ж было стрелять…
Впереди, между лианами, мелькал дикарь, унося с собой страшную тайну Джима и его девушки. Теперь их наверняка убьют марципаны. Злобные и кровожадные дикари! А еще этот комбинезон… Он то и дело норовил вырваться и обмотать ноги Джима, чтобы тот упал прямо на какого-нибудь ядовитого гада.
Марципан несся легко как ветер, перепрыгивая через пеньки, и по-обезьяньи хватался за ветки, чтобы пролететь над очередным препятствием. Джим топал за ним, словно буйвол, сметая в страхе и ярости все, что попадалось на пути. Он позабыл про опасность быть укушенным змеей или получить удар жалом шипохвоста, хотя все противоядия остались на месте свидания. При нем был только автомат и спадающие штаны, которые тяжелели с каждым шагом, пропитываясь водой и соками растений.
В какой-то момент Джим потерял из виду мелькавший среди деревьев голый зад шпиона и остановился. Затем обернулся и увидел, что его прекрасная дикарка уже рядом. Она не отстала ни на шаг и теперь, вместе с Джимом, вглядывалась в заросли.
Где-то рядом взлетела птица.
– Атоп! Атоп! – крикнула дикарка, указывая на птицу.
– Без тебя вижу… – отмахнулся Джим и помчался в этом направлении. Вскоре он спугнул дикаря, который, нарезая повороты, снова пытался оторваться от преследования. – Вреш-шь, с-сука! Я тебя виж-жу… – хрипел Джим, прорываясь сквозь заросли и обрушивая с лиан целые лавины слизней. Он рычал, плевался и сбрасывал с себя вонючих козявок, помет летучих мышей и прочную розоватую паутину вместе с бьющимися в ней жертвами.
Дикарь выскочил на небольшой ровный участок и ускорился.
«Автомат!» – вспомнил Джим и на бегу, с одной руки выпустил короткую очередь. Шпион шарахнулся в сторону, но его даже не задело.
Теперь уже все вместе – шпион, Джим и его девушка – бежали в направлении речки.
«Тут уж я его…» – обрадовался Джим, понимая, что у реки шпиону уйти будет некуда.
Джим уже забыл, куда он мчался и какой в этом был смысл, однако твердо помнил одно – дикарь не должен уйти.
Впрочем, шпион знал, что делал. На какое-то время разведчик потерял его из виду, а затем увидел уже карабкавшимся по упавшему через реку дереву. Дерево было не очень крепким, и дикарь отчаянно балансировал, быстро продвигаясь к противоположному берегу. Повторить этот трюк Джим едва ли смог бы.
Подняв автомат, он начал стрелять.
Горячий пот заливал глаза, сердце после пробежки в этой парной едва не выпрыгивало из груди. Ствол дергался из стороны в сторону, и Джим, прицеливаясь, даже не видел дикаря толком.
«Уйдет, сволочь! Уйдет!» – крутилось в голове, а стоявшая рядом девушка то и дело выкрикивала:
– Атоп! Атоп!
И, указывая на шпиона пальцем, подталкивала Джима, еще более усложняя задачу.
– Да сам знаю, что атоп! – раздражался он и продолжал мазать. Ему бы следовало спуститься к воде и достать шпиона с близкого расстояния, но сейчас делать это было поздно.
Неожиданно вода под упавшим деревом вспенилась и в воздух взвился шипастый хвост зураба. Он, словно кнут, хлестнул по телу марципана, и тот, закричав, полетел в воду.
Его участь была решена за пару мгновений. Несколько зурабов одновременно бросились к добыче и устроили шумную потасовку.
– Атоп упа мана! – произнесла девушка, глядя на воду широко открытыми глазами.
– Да уж, повезло нам… – согласился Джим, следя за тем, как расплываются в разные стороны умиротворенные зурабы.

100

Поддернув штаны, Джим проверил, сколько в магазине осталось патронов, и подумал, что сержант обязательно поинтересуется, куда стрелял рядовой Симмонс. Вряд ли кто-то слышал эти выстрелы, но вот пороховая гарь в автоматном стволе… Джим понимал, что от сержанта этого не скроешь. Понял он и то, что независимо от того, успел ли дикарь доложить о проступке или просто бесследно сгинул, в племени все равно вынесут однозначное решение – девчонку убить.
– Нам пора. Давай возвращаться… Джеки. Я буду звать тебя Джеки.
Они вернулись на прежнее место, однако продолжать прерванное занятие не стали. Джим кое-как оделся, собрал оружие и сказал:
– Пойдешь со мной. В деревню тебе нельзя. Тебя там убьют, понимаешь?
Девушка ничего не ответила, но, наверное, что-то поняла. Она вернулась к кустам нектарника и подняла с земли корзиночку со сладкими бутонами. Если не считать соломенной юбочки и бус, это была ее единственная собственность.
– Да, с такими гостинцами нам все простят, – угрюмо обронил Джим и включил рацию, чтобы связаться с Тони.
– Ну, чего тебе? – не очень радостно отозвался тот.
– Мы возвращаемся вдвоем, Тони.
– Что значит «вдвоем»?
– Я и моя девушка Джеки.
– Джеки? Очень мило. Решил сдаваться?
– Решился. Ты прав, это нужно когда-то прекращать.
– Но я, вообще-то, советовал тебе другой выход…
– Да, я помню. – Джим вздохнул. – Только этот выход уже не годится. Тут кое-что произошло…
– Ладно, потом расскажешь. Возвращайся к южной дороге и жди меня там. Я, наверное, немного запоздаю – болота, будь они неладны. Сегодня использовал сыворотку от красной змеи…
– Поздравляю.
Все время, пока Джим и Джеки шли до начала южной дороги, девушка не проронила ни слова. На ее лице, как показалось Джиму, не отражалось никаких переживаний, хотя совсем недавно она видела, как зурабы сожрали одного из ее соплеменников. Возможно, она уже была свидетельницей подобных сцен, а может, дикари приучены прятать эмоции в себе. Об этом Симмонсу еще предстояло узнать больше.
Когда Джим и его подружка наконец пришли к южной дороге, Тони там не оказалось. Джим не стал связываться с ним по рации и решил подождать.
– Мы немного подождем, – сказал он девушке. – Ты можешь пока отдохнуть.
Она внимательно на него посмотрела, а затем сошла с тропы и села своей очаровательной попкой прямо на вьющуюся траву. Джим был в этих местах недавно, однако знал, что в такой траве водятся желтые гадюки и прочие прелести. Сначала он хотел предупредить девушку, но передумал.
«Что мы о них знаем?» – подумал Джим. Капитан Мур, конечно, был информирован лучше, но и он не смог бы объяснить, как можно сидеть голышом на обочине тропы, если ты, конечно, не испытатель противоядий.
Джим приметил еще одну деталь. Сколько бы они с Тони ни ходили по этому лесу, всегда возвращались в липком лиановом клее и с грязными потеками на руках и лицах. При этом многие лианы, мягко говоря, дурно пахли. Друзья приходили с учебных операций в таком виде, будто только что провалились в выгребную яму. И так выглядели не только молодые солдаты, но и ветераны, так что Никсу в прачечной дел хватало.
Дикарка приходила на свидания издалека, ведь нигде в радиусе десяти километров от места встреч на карте не было указано ни одной деревни. И тем не менее она появлялась чистенькая и благоухающая. Как и положено девушке, у которой дома есть ванна.
Джим невольно посмотрел на подошвы босых ног Джеки. Они были слегка запыленными. Его же ботинки выглядели так, будто он глину месил.

101

Пока Джим делал эти удивительные выводы, из джунглей вышел Тони. Он был весь забрызган болотной грязью, на его губах блуждала грустная улыбка.
Заметив сидевшую на обочине девушку, он сказал:
– Какая радость. Джеки вернулась. То-то обрадуется твоя мама, приятель.
– Пожалуйста, не веди себя как идиот, – попросил Джим.
– Согласен, если ты пообещаешь мне то же самое.
– Мне не по себе, и я не знаю, что буду говорить. Ведь придется рассказывать все.
– Да, если рассказывать, то все. И потом, у тебя нет другого выхода. Мы подписали контракты, в которых про военные преступления сказано очень четко…
Тони смахнул с лица паутину и, взглянув на Джеки, не удержался от улыбки. Девушка была очень сексуальна, но вместе с тем казалась беззащитным ребенком.
– И как же ты решился?
– Ты не поверишь, Тони. Все произошло, как ты и говорил. Они, эти марципаны, послали шпиона, который за нами следил. Он сидел всего в десяти метрах от нас, и сам бы я его не заметил, но… Джеки это удалось. Мы его спугнули, и я за ним погнался.
– И убил?
– Нет, я в него выстрелил…
– И убил.
– Да нет же, Тони. Ты спешишь. Я все время промахивался, и он…
– Неужели сбежал?
– Да не сбежал он!
– Значит, ты его убил? – не отставал Тони.
– Сожрали его! Сожрали зурабы!
– Вот это номер! – Тони покачал головой и, услышав какой-то шорох в лесу, взялся за автомат. – И как же это случилось?
– Он хотел уйти за реку по упавшему дереву – как по мосту. Но тут, откуда ни возьмись, выскочил зураб и сбил этого дикаря хвостом в воду. А дальше все произошло за секунды…
– Могу себе представить. – Тони покачал головой. – Та еще картинка. В следующий раз надо будет вести себя на берегу осторожнее. Ведь он хвостом и с берега сбить может.
– Запросто!.. – подтвердил Джим в волнении, однако тут же сник и, помолчав, спросил: – Как ты думаешь, Тони, стоит говорить сержанту про погибшего марципана?
– Говорить нужно обо всем. И сержанту, и капитану Саскелу, и капитану Муру. Ведь именно ему теперь придется решать дипломатические проблемы с дикарями, если они возникнут. Кстати, а почему твоя Джеки не одета?
– Как не одета? В смысле, отдать ей свою куртку?
– Ну неприлично же ее в таком виде вести. Там же везде солдаты. Куртку снимать не нужно, а вот маскировочную сетку давай сюда.
С этими словами Тони отстегнул от своего кепи собственную сетку, а затем связал ее концами с сеткой Джима. Получился мешок с разрезами со всех сторон. Впрочем, такая девушка, как Джеки, и в подобном наряде выглядела обворожительно. На ней мешок из сеток смотрелся как пляжное платьице.
Чтобы убрать слишком большие разрезы по бокам, Джим снял с автомата ремень и нацепил его Джеки вместо пояса.
– Ты смотри, – восхитился Тони. – До чего же красиво получилось!

102

Придумав для Джеки одежду, они пошли сдаваться втроем.
Без лишних вопросов им открыли минные сектора и пустили по южной радиальной дороге. Тони шел впереди, за ним шлепала босыми ножками Джеки, держа корзинку с бутонами нектарника. За ней следовал Джим, который страховал девушку, опасаясь, что она ступит на левую, заминированную колею. Время от времени дикарка оборачивалась на Джима, и тому приходилось улыбаться ей, хотя сейчас ему было не до улыбок.
Они благополучно дошли до крепостной стены и двинулись вдоль нее – к северным воротам. А когда миновали часового, перед живописной троицей возник сержант Рихман.
Тони, Джим и Джеки остановились. Рихман рассматривал всех троих молча. В стороне ехидно улыбался часовой.
– Так-так, понятно, – произнес сержант после долгого молчания. – Я так понимаю, вы проявили инициативу и захватили вражеского «языка».
– Нет, сэр. Она из племени марципанов, а они наши союзники.
– Это я и без тебя знаю. Скажите лучше, кто из вас поддерживал с ней союзнические отношения? Или оба?
– Я один, – сказал Джим.
– И как долго?
– Сегодня пятый день.
– Понятно. Как же вы распределяли свои обязанности?
– Никак, сэр. Тони Тайлер делал все один, а со мной поддерживал связь на резервной частоте.
– Он, значит, задание выполнял, а ты был при бабе, – резко произнес сержант, и стало ясно, что злится он не на шутку. – Ну ладно. Я всего лишь ваш инструктор и административные решения выносить не могу. Пойдемте к капитану Саскелу, пусть он думает, что с вами делать. Но сразу предупреждаю, дела ваши не очень хороши – здесь пахнет невыполнением приказа.

Когда все трое «задержанных» явились к капитану Саскелу, он уже ждал их и был в курсе дела. Едва с постов наблюдения засекли проход по радиальной дороге трех человек вместо двух, об этом ЧП было доложено начальнику базы и капитану Саскелу, поскольку солдаты были его.
Саскел сумел успокоить начальника, сказав, что появление девушки для него не новость. Капитан почти не врал, поскольку за день до этого проницательный и опытный разведчик, сержант Рихман, доложил ему, что Симмонс странно себя ведет.
– Никак мальчишка на местной бабе прокололся, сэр.
– Может, просто приболел?
– Да нет. Налицо это, как его…
– «Гормональное отравление»?
– Оно самое.
– Ладно, понаблюдай еще пару деньков, и, если это так, придется везти его в санчасть. Иначе пропадет парень.
Понаблюдать не удалось – Джим, Тони и Джеки пришли сами.
В комнате капитана Саскела было прохладно. С появлением мощных электрогенераторов кондиционеры стали работать без ограничений.
– Пусть девушка садится, – сказал капитан, и сержант придвинул Джеки стул. Она осторожно на него опустилась, но прежде внимательно осмотрела сиденье.
– Хорошо придумали насчет одежды, – заметил Саскел. – После военной тюрьмы сможете заняться дизайном шмоток…
Капитан говорил серьезным тоном, однако Тони был уверен, что он пугает. Если бы их действительно считали военными преступниками, им бы не позволили подняться к капитану как есть – с автоматами и гранатами.
– Сколько ты встречался с ней? – спросил Саскел.
– Пять дней, сэр.
– А ты, Тайлер, значит, его покрывал?
– Выходит, так, сэр, – со вздохом признался Тони.
– Симмонс, по какой причине ты решил привести ее? Совесть замучила или решил жениться?
– Честно говоря, сэр, было еще одно обстоятельство… – едва выдавил из себя Джим.
– Ну, рассказывай.
– Видимо, марципаны заподозрили, что Джеки… это я ее так назвал… что Джеки с кем-то встречается, и подослали шпиона.
– И тебе пришлось его убить?
– Нет, сэр.
– Ну-ка, дай автомат.
– Я не убивал! Его сожрал зураб!
– Дай сюда автомат.
Джим отдал оружие. Капитан сразу же понюхал ствол, а затем проверил количество патронов в магазине.
– Да ты целую войну там устроил – почти весь магазин расстрелял. Попал хоть?
– Я же говорю – не попал. Его зураб сожрал.
– Плохо, что не попал. Ты разведчик, а разведчик должен попадать. Какая была дистанция?
– Что? Дистанция?.. – Джим слегка растерялся. Саскел слишком быстро менял тему разговора. – По-разному, сэр. На бегу стрелял метров с двадцати, а на реке были все тридцать.
– Что было дальше?
– Он пытался уйти за реку, и, когда перебирался по бревну, зураб сшиб его хвостом.
– Отчасти тебе повезло, Симмонс, – со вздохом произнес Саскел.
В коридоре послышались шаги, затем дверь открылась и появился капитан Мур. Увидев сидевшую на стуле дикарку, он не удивился и, подойдя к ней, сказал несколько слов на языке марципанов.
Девушка подняла голову и внимательно посмотрела на Мура. Видимо, она не ожидала, что кто-то из чужаков может говорить на ее языке. Они обменялись несколькими фразами, и после каждого слова девушка указывала пальцем на Джима.
– Ну – любовь, это мы поняли без перевода, – сказал Саскел. – А вот расспросите ее, капитан, об обстоятельствах гибели несчастного марципана, который приглядывал за этой парочкой.
– Марципаны посылали шпиона за ними? – уточнил Мур.
– Да. Они решили узнать, с кем спит эта девка, а наш разведчик его заметил.
– Это не я заметил, сэр. Это она заметила, – сразу поправил Джим. Ему хотелось, чтобы Джеки в глазах его начальников выглядела как можно более выигрышно. Он еще не терял надежды, что они с Тони отделаются гауптвахтой, а Джеки оставят на базе и пристроят к какой-нибудь простой работе. Джим слышал, что на некоторых базах девушки из племени марципанов работали на постоянной основе.
– Ну, она так она. Это не так важно. Одним словом, наш парень говорит, что дикаря не убивал. Что тот оступился и попал в пасть зурабу. Кстати, где это случилось, Симмонс?
– В километре к западу, сэр, – с готовностью и даже с некоторым подобострастием ответил Джим. – И еще чуть правее к реке – метров на сто пятьдесят…
– Однако далеко забралась твоя подружка, – покачал головой Саскел. – Наверно, здорово ты ей угодил, что она топала в такую даль.
Мур начал расспрашивать девушку, и та быстро заговорила. Она то и дело указывала на Джима и хваталась за голову, изображая отчаяние. Когда эта пантомима неожиданно прекратилась, все посмотрели на капитана Мура.
– Она подтвердила, что шпиона сбил хвостом блесс. Так они называют зурабов.
– Ну что же, Симмонс, – сказал Саскел, – одно обвинение, в убийстве, с тебя снимается. Теперь нужно подумать о том, что делать дальше.
Капитан Мур подошел к столу, за которым сидел Саскел, и, взяв лежавший на столе карандаш, черкнул несколько слов на попавшемся под руку листке. Затем, не говоря ни слова, вернулся к дикарке, которая следила за ним настороженным взглядом.
Саскел взял листок, чтобы посмотреть, что там написано, и в этот момент Джеки сильно боднула капитана Мура головой в живот. Тот пролетел через всю комнату и сшиб сержанта Рихмана.
Девушка бросилась к Тони и ударила его ногой в пах. Тайлер охнул и схватился за ушибленное место, а дикарка в одно мгновение сдернула с его шеи автомат и попыталась передернуть затвор.
Помешал ей Джим.
– Что ты делаешь, Джеки?! – закричал он, хватая ее за плечи, и тут же получил с разворота прикладом в лицо.
Неизвестно, что случилось бы еще, если б на Джеки не обрушился сержант Рихман. Он сбил девушку с ног, и автомат отлетел на середину комнаты, однако, чтобы обезвредить разбушевавшуюся дикарку, пришлось вмешаться и капитану Саскелу. Вдвоем с Рихманом они завернули Джеки руки за спину и связали их ремнем, который Джони повязал подружке в качестве пояса.

103

Сержант приподнял девушку с пола, держась за стянутый в узел ремень, и, подтащив ее к стулу, заставил сесть.
– Шустрая девчушка, – сказал он. – Еще раз дернешься – башку снесу.
Комната капитана Саскела теперь напоминала поле битвы. Мур сидел на полу и, держась за живот, восстанавливал дыхание. Джим валялся без сознания, а Тони корчился от боли и тихо постанывал.
Капитан Саскел похлопал Симмонса по щекам и поинтересовался:
– Сынок, ты цел?
Джим открыл глаза, затем попытался подняться. Капитан помог ему сесть, прислонившись к стене, и в этот момент у Джима из носа потекла кровь.
– Эй, да она тебе, кажется, нос сломала! – сказал капитан Саскел и достал из шкафа целую пачку дезинфицирующих салфеток.
Он подал их Джиму, чтобы тот остановил кровь. Тем временем Тони начал осторожно подниматься, держась за стену.
– Вот с-сука… За что она меня-то…
– Еще немного, и никаких вопросов уже не возникло бы, – заметил Саскел, поглядывая на злобно озиравшуюся по сторонам пленницу. – Это моя вина, не нужно было запускать вас сюда с оружием, а то ведь она могла и гранату схватить – тогда бы точно успела…
– А это уж моя вина, – ухмыльнулась девушка, блеснув янтарными глазами.
Прижимая к носу целый ком окровавленных салфеток, Джим Симмонс удивленно посмотрел на свою, теперь уже бывшую, подружку.
– Тшеки, ты снаешь наш ясык? – с трудом прогундосил он.
– Она все знает и все понимает, – ответил за девушку капитан Мур, который уже стоял на ногах, однако, вдыхая, все еще морщился после неожиданной атаки дикарки. – Она не из племени марципанов. Она из племени мали.
– Наверно, ей удалось прочитать ваше предупреждение, капитан, когда я поднял листок, – предположил Саскел. – Свет из окна упал на страницу, и она оказалась просвечена насквозь.
– Она из племени мали, – повторил Мур, подходя к девушке. Та оскалила зубы, но тяжелая ладонь сержанта Рихмана опустилась на ее плечо. – Вот здесь, за ухом. – Под прикрытием Рихмана Мур смело дотронулся до головы пленницы. – Здесь имеется наколка – нгоа, то есть солнце. Мали делают ее в детстве, а когда человек становится взрослым, алая точка расплывается, превращаясь в едва заметное пятно. Оно практически незаметно для тех, кто не подозревает о его существовании.
– Видимо, в разведке генерала Тильзера решили, что красота девушки-агента отвлечет от таких подробностей, – предположил Саскел.
– Они были правы. Специалистов по марципанам и мали немного.
– Подумать только, – вздохнул Саскел. – Эта красотка чуть нас всех не прикончила… Рихман, иди позови наших ребят, чтобы отконвоировали ее в бункер гауптвахты.
– Есть, сэр.
– Да, и еще найди дока. Пусть придет сюда, нужно оказать помощь Симмонсу, да и на Тайлера стоит взглянуть.
Рихман ушел, и вскоре появился Шульц с еще двумя разведчиками. Вид у них был очень решительный, в глазах напрочь отсутствовало любопытство.
Пленницу подняли со стула и сковали руки парой наручников. Только после этого Шульц отвязал автоматный ремень и, показав его, спросил:
– Чей?
– Мой… – поднял руку Джим.
Шульц бросил ему ремень, и Джим с трудом его поймал.
Наконец вернулся Рихман.
– Док сейчас будет, сэр, – сказал он Саскелу и посторонился, когда Шульц и двое разведчиков выводили дикарку.
Протискиваясь мимо Джима, она посмотрела на него с такой ненавистью, что он попятился, стукнувшись головой о шкаф.
Дикарку увели, и все вздохнули с облегчением.
– Итак, что мы теперь имеем, – произнес Саскел. – Девушка из племени мали…
– А что такое племя мали? – жалобно простонал Джим, держа голову запрокинутой кверху.
– Мали и марципаны очень близки, – сказал Мур. – Внешне они практически неотличимы и говорят на очень похожих языках. Марципаны живут в междуречье, а мали – километров на пятьсот западнее, как раз там, где безраздельно властвует генерал Тильзер и его армия. Прежде, когда у девушек-марципанок возникали отношения с нашими солдатами, мы забирали их из племени, якобы к состоявшимся мужьям, а на самом деле отправляли в Антверден. Там несколько женских организаций согласились взять над этими дикарками шефство. Так же поступали и на других базах в междуречье. Только на базе полковника Очоа оставили нескольких девушек, поскольку там уже были две женщины-военнослужащие, да еще жена одного из медиков. Они выполняют простую работу на кухне и в прачечной. Видимо, в разведке генерала Тильзера сделали из этого выводы. Возможность проникновения на одну из баз является их давней мечтой, но сделать это невозможно, поскольку гарнизоны формируются из солдат, прибывающих сюда издалека. Поэтому они решили забросить в окрестные джунгли нескольких девушек-малиек, которые должны были остаться на базах. Управление службы безопасности по материку Тортуга сообщало, что в лагерях генерала Тильзера открылись разведшколы, в которых обучаются десятки туземцев. В основном девушек.
– Но фэр! – простонал Джим, дико вращая глазами. – Затшем маципаны послали сфаего шпиона смотдеть за мной, если деушка пыла из ддугого племени?
– Марципаны никого не посылали. Роль шпиона играл мужчина-мали.
– Да, Симмонс, ты же сказал, что прячущегося парня увидел не ты, а твоя подружка, – напомнил капитан Саскел. – Она всего лишь спровоцировала ситуацию, в которой ты, как честный человек, должен был потащить ее на базу. Что ты и сделал.
– Ты вспомни вот что, парень, – вмешался сержант Рихман, – когда ты пытался подстрелить этого дикаря, твоя подружка не мешала тебе сделать это?
– Ой!.. Теперь я вспомнил!.. – воскликнул Джим, позабыв про свои салфетки. – Я вспомнил! Только я взял его на мушку, как она толкнула меня в плечо и начала что-то кричать, указывая на этого шпиона пальцем! Я тогда подумал, что она просто волнуется. Но и второй раз она помешала мне! Я был уверен, что она нервничает… А когда зураб сшиб этого гада в воду, тогда она действительно будто окаменела…
– Это потому, что на ее глазах погиб напарник и, возможно, связной, – предположил Мур. – Так-то, господа разведчики, – добавил он, обращаясь к Тони и Джиму. – Вы должны понимать, что мы здесь находимся на переднем крае и против нас возможны всякие изощренные провокации. Поэтому, пожалуйста, сдерживайте свои естественные желания, а если совсем невмоготу, запишитесь в очередь на увольнительные в Антверден. Каждый второй уик-энд мы отправляем туда наших солдат. Официальное объяснение – на отдых, а на самом деле все идут в бордель. Некоторые так хорошо проводят время, что потом месяцами о девках и думать не хотят.
Открылась дверь, и появился док.
– О, наконец пришел наш эскулап! – сказал капитан Саскел. – Или эскалоп? Я всегда путаю. Вот, обрати внимание – наш молодой разведчик Джим Симмонс. Первая его проблема – имел связь с местной девицей. Проблема вторая, менее сложная, кажется, эта баба сломала ему нос.
– Девица сломала нос?
– Да, док, прикладом автомата! – не без удовольствия доложил Рихман.
– О! – удивился Док и внимательно посмотрел на пациента. – Ну пойдем, приятель.
– Этого длинного забери тоже, – сказал Саскел, указывая на Тони. – Тайлер, подбери свой автомат и автомат своего друга. Сдайте оружие и отправляйтесь в санчасть, док сам определит, сколько вам там находиться.

104

В санчасти народу было немного. Кроме новеньких Джима и Тони, только семь человек. Из них двое тяжелораненых, которые две недели назад попали в засаду. Они лежали в отдельном боксе, и помимо дока за ними приглядывал фельдшер. Еще трое уже вовсю ходили, но док все еще пичкал их лекарствами и гонял на физиотерапию.
Двое болели какими-то сложными болезнями. У одного, после двойного укуса разными змеями, разыгрались нервы, а у второго болела спина – он упал с дерева.
Еще несколько бывших раненых долечивались амбулаторно. Так поступали многие выздоравливающие, смываясь в казармы, едва начиная ходить. Их можно было понять: в санчасти довольно скучно и никто не расскажет об очередной операции или о ночной перестрелке возле второго опорного.
Для начала док проводил новых пациентов в отдельную душевую, которая располагалась в маленьком дворе санчасти через стенку от туалета, а в качестве сменной одежды выдал им синие пижамы. Только после этого он довольно бегло осмотрел нос Джима и заявил, что хрящ цел, а стало быть, операция не потребуется.
– Правда, синяки под глазами у тебя еще долго не сойдут. Но это не страшно. Это даже красиво. А вот что касается другой проблемы – она более серьезна.
– Это вы о чем, док? – осторожно уточнил Джим.
– Ну ты ведь подвергся гормональной атаке, правильно?
– Какой такой атаке? – не на шутку встревожился Джим.
– Ну, половой контакт с туземкой имел или не имел?
– Имел, сэр…
– А наутро хотел ее так нестерпимо, что готов был башкой пробить стену базы и умчаться трахаться. Правильно?
– А вы откуда знаете?
– Вот это и есть гормональная атака. Если бы пользовался презервативом, ничего такого не случилось бы. У здешних женщин своя специфическая химия. Как только ты переспишь с ними, не пользуясь презервативом, в твой организм попадает эта самая химия, которая делает тебя зависимым от секса с этой женщиной. Ты желаешь ее снова и снова, и с каждым днем все сильнее. Ломка, мой друг, ломка. Как у наркомана.
– Ничего себе фокусы! – не удержался от восклицания сидевший рядом Тони.
– Да. Именно так. Причем при контакте с мужчинами-туземцами ничего подобного не происходит или происходит, но в умеренной форме. А вот наших белых мальчиков эти секс-фурии буквально сводят с ума.
– Что же со мной теперь будет, док? – спросил Джим. – Ведь завтра утром у меня снова будет ломка!..
– Да, – поспешил подтвердить Тони. – Завтра утром у него будет ломка и он начнет вести себя как идиот!..
– Как самец бабочки козлофартиус! – торжественно произнес док, подняв кверху указательный палец. – Это я сам придумал такое название. А что касается проблемы с сексуальной ломкой, то бояться ее не стоит. Сегодня я сделаю тебе укольчик, завтра еще один, а послезавтра третий – последний. И ты будешь здоров. Надеюсь, уколов ты не боишься?
– Раньше боялся, но здесь уже сам ширял себе в ногу противоядие, поэтому страха больше нет.
Закончив осмотр Джима, док занялся Тони. Однако тот оказался в удовлетворительном состоянии, хотя врач и заметил, что у Тони немного расшатаны нервы.
– Ну ничего, сделаем несколько восстановительных уколов, попьешь витаминчиков и посидишь в изоляции. Прогулки по джунглям, к сожалению, всегда стресс. А у нас здесь спокойно, тихо, а в отдельной комнате – я вам потом покажу – расположена моя коллекция бабочек. И сортир у нас близко, что тоже немаловажно.
– Да, сэр, мы это уже заметили, – сказал Тони.

105

Док оказался прав. После столь бурно проведенных последних дней лечение в санчасти показалось настоящим отпуском.
От первого же укола Джим почувствовал заметное облегчение. Исчезла какая-то необъяснимая тревога, а образ «Джеки» потерял в его глазах ореол девушки-мечты.
– Вот ведь какая она стерва, Тони, – сказал Джим, почувствовав себя иначе. – Отравила меня своими гормонами и хотела просто использовать. А я ведь поддался, тебя подставил и чуть присягу не нарушил.
– Да ладно, забудь. Главное, что мы выкарабкались. Для меня это было труднее, чем впервые выйти в джунгли.
– И для меня тоже, – с готовностью согласился Джим. – Мой полет на отбой тоже оказался не таким трудным, как эта, понимаешь, любовь.
На другой день друзья выспались, полистали какие-то старые журналы, которые валялись в санчасти не один год. Потом посмотрели фильм, в котором никто никого не убивал.
От такого времяпрепровождения они уже давно отвыкли.
Сходили на процедуры, где Тони угостили витаминными инъекциями, а Джиму вкололи тот самый спасительный укол. Теперь он вообще не думал про свою недавнюю любовь, а если и вспоминал «Джеки», то лишь для того, чтобы поругать ее.
– Ты видел, как она врезала мне прикладом? – в который раз спрашивал он Тони.
– Нет, я стоял согнувшись, ведь перед тем, как врезать тебе по носу, она врезала мне по яйцам, – отвечал тот с некоторым раздражением.
– По яйцам. Подумать только… Тебе приходило в голову, что у мятежников есть разведшкола?
– Нет, я считал их туповатыми стрелками, которые носят на плечах безоткатные орудия и питаются болотными корешками.
– Вот и я тоже, – вздохнул Джим. – А теперь выясняется, что у них не просто организованная армия, но и разведка. Помнишь, Том Морган рассказывал, что эти уроды захватывали даже четвертый опорный?
– Причем несколько раз, – отметил Тони, пролистывая журнал, который уже читал вчера.
– Дурдом какой-то, – вздохнул Джим. – Все, больше никогда и близко не буду подходить ко всем этим агентам, государственным секретам и спецслужбам. Нужно держаться от них подальше. Что ты на это скажешь?
– Солидарен полностью. Никаких спецслужб, и точка. Только фронтовая разведка и лишь в хорошую погоду.
Они засмеялись.
Потом был завтрак, который в санчасть приносили из столовой по специальному заказу. Каждый пациент вписывал в заявку то блюдо, которое ему больше нравилось.
После изысканной и плотной трапезы друзья вернулись в палату, где, кроме них, не было никого – только еще четыре застеленные и нетронутые кровати. Безделье начинало им нравиться, и они снова завалились отдыхать.
За окнами послышался гул вертолета. Тони приподнялся и, выглянув, сказал:
– Вижу вертолет.
– Наш «Си-12»?
– А вот и нет. Ты что, не слышишь совсем другой звук?
Джиму стало любопытно, и он, поднявшись с кровати, подошел к окну.
– Ух ты, черный какой!
– На лимузин похож. Это машина такая лакированная.
– Да знаю я. Мы же на такой катались.
Тем временем черный блестящий вертолет выпустил шасси и сел на вертолетную площадку, скрывшись за ангаром.
– Может, какое-нибудь начальство прилетело? – предположил Джим.
– Да кто ж его знает. Можно только гадать – до санчасти слухи идут долго.
Впрочем, на этот раз друзья ошиблись. Спустя двадцать минут в палату, где нежились Джим и Тони, без стука вошли капитан Мур и двое сопровождавших его джентльменов в безупречных штатских костюмах. Не вызывало сомнений, что это агенты какой-то важной секретной службы.
«Накаркал», – подумал Джим.
Было видно, что капитан Мур в компании этих людей чувствовал себя не очень уютно, хотя сам принадлежал к отделу службы безопасности.
– Рядовой Джим Симмонс! Эти два господина из Главного управления безопасности… Они хотят побеседовать с тобой. А нам с тобой, Тайлер, лучше погулять.
Тони поднялся с кровати, одернул пижаму, которая была ему коротка, и, незаметно подмигнув Джиму, вышел вместе с капитаном.

106

После ухода нежелательных свидетелей агенты внимательно оглядели комнаты и прошлись вдоль кроватей. Затем тот, что был пошире в плечах и постарше, сел на кровать напротив Джима, и уставился на него, словно хотел загипнотизировать. Второй выглянул в коридор, проверяя, не стоит ли кто под дверью. Затем вернулся и встал возле кровати Джима, вцепившись в спинку.
– Ну что, ты, значит, и есть тот самый? – издалека начал агент, тот, что сидел напротив.
– Что значит «тот самый», сэр? – уточнил Джим и дотронулся до своего подбитого носа.
– Не догадываешься, о чем пойдет речь?
– Об этой дикарке?
– О какой дикарке? – воскликнул тот, что стоял у спинки кровати. – Ты думаешь, с дурачками разговариваешь?!
– Подожди, Фред, – произнес сидевший напротив. – Давай по порядку. Итак, Джим Симмонс, ты помнишь, что происходило с тобой в учебке?
– А что там происходило? Ну в яме с грязью купались, кроссы бегали…
– Дядю своего помнишь?
– Вон вы о чем. – Джим вздохнул. – Дядя погиб, вы, наверное, знаете.
– Дядя погиб, но что потом случилось с его домом?
– Дом разрушили. Мы с Тони как раз туда приехали, чтобы вещи забрать. Дядя хранил в доме наши с Тони чемоданы… – Джим сделал паузу, собираясь с мыслями, и агенты его не торопили. – Мы нашли наши чемоданы и уже собирались уходить, когда неожиданно в дом пришла незнакомая девушка. Она открыла дверь своим ключом и сказала нам с Джимом, что является бывшей любовницей моего дяди.
– Как она вам представилась?
– Сказала, что ее зовут Линда.
– Как она выглядела?
– Ну… – Джим пожал плечами. – Очень красивая. Голубые глаза, волосы светлые, ноги тоже красивые… Плечи… Мы с Тони были поражены.
– А потом, наверное, вы втроем занимались сексом? – предположил Фред, вцепившись в грядушку.
– Нет, только вдвоем.
– Кого же она предпочла? – спросил агент, что сидел напротив.
– Меня, сэр.
– Что было потом?
– Потом приехали полицейские. В касках, в бронежилетах и с огромными дробовиками.
– Спецотряд?
– Наверное. И тут, совершенно неожиданно для нас, девушка достала из сумки большой пистолет и начала стрелять в полицейских. Завязался настоящий бой. Мы с другом спрятались в дядином кабинете, а когда в доме загремели взрывы и стали рушиться стены, выпрыгнули в окно и стали убегать.
– А в рапортах полицейских написано, что двое одетых в военную форму людей вели ответный огонь и застрелили троих полицейских.
– Это не я! Это Тони! – невольно вырвалось у Джима. – Я хочу сказать, что нам пришлось отстреливаться, ведь полицейские стреляли в нас из автоматов.
– Зачем вы брали с собой оружие, когда отправлялись в дом к дяде?
– А мы не брали с собой. Мы у дяди в кабинете взяли – четыре пистолета, два взял Тони и два я. С этим оружием мы и выпрыгнули в окно. С оружием и с чемоданами. Вернее, чемодан был у меня, а у Тони дорожная сумка.
– Что такого ценного было в ваших чемоданах и сумках, чтобы вы, рискуя жизнью, выносили это из дома? – спросил агент, сидевший напротив.
– Да много чего ценного. Дядя накупил нам много подарков: и ботинки, и дорогие рубашки, и свитера, и брюки. Думаете, легко от всего этого отказаться, тем более что там оставались наши сбережения.
– Деньги? – заинтересовался агент. – И сколько же?
– Реалов по двести у нас было.
– Двести реалов? – Агенты переглянулись. Тот, что стоял возле кровати, усмехнулся.
– А что вы хотите. У нас в Галлиополисе вообще никакой работы нет. Люди каждый реал считают. Это, может, вы в Сан-Лоисе можете позволить себе бросаться сотнями реалов…
– Мы не из Сан-Лоиса. Но давай не отвлекаться. Итак, зачем вы убивали полицейских?
– Да никого мы не убивали! Это они преследовали нас и так били из автоматов, что пули над головами свистели! И в кирпичи попадали, и ветки на кустарнике срезали, – начал волноваться Джим, которому не нравилось, что им с Тайлером шьют какие-то убийства. – Я совсем перепугался, и, если бы не Тони, нам бы пришел конец. Потом в его сумке оказалось несколько пробоин и еще дырка на плече, возле рукава. Поверьте, мы были вынуждены отстреливаться! Мы спасали свои жизни!
– Ладно, хватит об этом, – остановил Джима сидевший напротив агент. – Мы не полицейские, и нам безразлично, сколько вы их там положили. Что было потом?
– Мы перелезли через забор и побежали к соседнему дому – такому большому и красивому. Хотели спрятаться в беседке, но совершенно неожиданно там оказалась Линда. По-моему, она была ранена и очень злилась. Она хотела пристрелить нас, но, к счастью, старик, владелец дома, выстрелил с балкона из охотничьего ружья и попал в Линду. Старик закричал нам, что он вместе с полицией, видимо, принял наши курсантские мундиры за полицейскую форму.
– А что Линда?
– Она упала, и мы побежали за дом.
– Подожди, зачем она преследовала тебя и твоего друга? Вы что, не поделили дядино наследство, как племянник и любовница?
– Да никакая она оказалась не любовница. И в этот дом наведалась впервые.
– Она сама об этом сказала?
– Нет, но она не знала, где в доме находится джакузи. А на кухне долго не могла найти бокалы для вина.
– Это интересная информация и даже неожиданная… – сказал агент, сидевший напротив, и, обращаясь к напарнику, добавил: – Надо будет это где-то отразить, Фред.
– Отразим, босс.
– Не забывай добавлять «сэр».
– Прошу прощения. Обязательно отразим, сэр.
– Ладно, парень, – слегка меняя позу, произнес старший агент. – Что было дальше?
– Потом этот старик, что стрелял в Линду картечью, выбежал из дома и пошел искать ее, но не нашел. Видимо, она была только ранена, потому что, как только он попытался войти в беседку, кто-то проткнул его насквозь железным прутом, из которых была составлена решетка.
– Вот так дела!
– Мы тоже были просто поражены, сэр, – сказал Джим, – и скорее побежали во двор. Там стояла машина, и мы наврали шоферу, что работаем в полиции и что он должен нас немедленно отвезти. Именем закона. И он отвез.
– Куда?
– Почти к самой учебке. Мы сошли на шоссе.
– Шофера убили?
– Зачем?! – удивился Джим. – Он же думал, что мы полицейские.
Старший агент молчал, видимо удовлетворив свое любопытство. А младший сначала постукивал по кроватной спинке пальцами, затем стал делать старшему коллеге какие-то знаки.
– Ах да, – понял тот его пантомиму. – Что вам удалось вывезти вместе с вещами?
– А что я мог вывезти?
– Не спеши, парень. Вспомни, были ли среди ваших вещей какие-либо предметы, которые вам не принадлежали?
– Какие-либо? – переспросил Джим.
Старший агент кивнул.
– Вспомнил! Один какой-либо предмет был, сэр!
– Так-так-так! – быстро проговорил старший агент и даже приподнялся с кровати.
– Это пачка исписанных листов. От руки исписанных, с какими-то графиками и прочими рисунками.
– Где это все?! – рявкнул старший агент.
– В жилом помещении разведчиков. В моем шкафу.
– Вставай, и пойдем – покажешь.
– Ну, идемте, – сказал Джим, пожимая плечами.
Он поднялся, надел тапочки, какие выдавались всем пациентам санчасти, и в сопровождении секретных агентов покинул палату.
– Эй, куда это вы его повели? – строго спросил выглянувший из своего кабинета док.
Агенты переглянулись. С одной стороны, они могли предъявить свои удостоверения, однако что-то говорило им, что с доком это может не пройти.
– Мы его сейчас приведем обратно.
– Да, мы только до строения девятнадцать – и сразу назад, – подтвердил Джим.
– Ну ладно, – согласился док и исчез за дверью.

107

Появление Джима в жилом помещении в сопровождении двух незнакомцев вызвало у находившихся там разведчиков интерес.
– К тебе что, Симмонс, родственники приехали? – спросил Шульц, вытягиваясь на кровати.
– Да, очень близкие люди, – ответил Джим и, подойдя к своему шкафчику, вытащил растрепанную пачку бумаги. – Вот, – сказал он, передавая ее агентам. Те сразу разделили пачку надвое и стали быстро просматривать каждый свою половину.
– Ну что у тебя? – то и дело спрашивал тот, что был постарше. – То или не то?
– Да хрен его знает. Вроде то, а вроде не то.
– И у меня аналогично. Ладно, нужно изучить все более тщательно, чтобы сделать окончательный вывод.
Младший агент достал из кармана самозаклеивающийся пакет и сложил туда все бумаги.
– Что-нибудь еще у вас есть, рядовой Симмонс? – спросил старший агент.
– Нет. Я внимательно просмотрел, но больше ни одного листа не осталось. Если хотите, можете проверить.
– Конечно, хотим. Фред, займись.
Младший агент профессионально перебрал все вещи Джима, но ничего нового не нашел.
– Надеюсь, ты с нами искренен, парень? – спросил старший агент.
– А чего мне с вами не быть искренним, мне здесь еще пять лет корячиться. Согласно подписанному контракту, – сказал Джим.
– Тут ты прав.
Старший агент сделал Фреду знак, и они направились к выходу, но потом старший остановился и, обернувшись, добавил:
– Если что, мы к тебе еще вернемся, Симмонс.
– Приезжайте, мы будем рады! – прокричал со своей кровати Шульц. Старший агент хотел ему что-то сказать, однако у Шульца было такое выражение лица, которое к беседам не располагало.
– Всего хорошего, раз-вед-чи-ки… – с усмешкой произнес старший агент, и они ушли.
Через некоторое время послышался шум взлетающего вертолета, и красивая, облитая черным лаком металлическая стрекоза умчалась на восток.
Джим уже собирался отправляться в санчасть, когда в жилое помещение вошел сержант Рихман.
– Это что за дела, Симмонс? – строго спросил он. – Не успел из одного дерьма выбраться, как уже попал в другое?
– Да я тут ни при чем, сэр. Им понадобилась пачка ненужных бумаг из моих вещей. Вот и все.
– Что же это за бумаги такие, если приперлись два быка из самого Главного управления безопасности? Главного – вдумайся! На капитане Муре лица не было, когда он узнал, что за гости его посетили… Ты кем был в прежней гражданской жизни? Случайно не промышленным шпионом?
– Да что вы, сэр, каким шпионом? Я же только со школы – и сразу в армию, – возразил Джим. Про то, что их с Тони ловили в аэропорту Сан-Лоиса как террористов, он решил не упоминать. – Это у дяди моего, насколько я понял, были какие-то странные связи…
– Ну так и перлись бы к твоему дяде, чего они тебе визиты наносят?
– Мой дядя погиб, сэр. А эти бумаги, по-видимому, принадлежали ему.
Сержант вздохнул и, сокрушенно махнув рукой, сказал:
– Ладно, возвращайся в санчасть, и давайте там с Тайлером побыстрее выздоравливайте. Тут для вас уже работы полно.
– Какой работы? – сразу спросил Джим.
– Потом узнаешь. Все, уходи скорее, видеть тебя не могу в этой синей пижаме… Не солдат, а чучело какое-то.

108

Джим вернулся в санчасть, где первым его встретил док.
– Все в порядке? – спросил он.
– Все в порядке, – заверил его Джим.
– А что это за морды сюда приходили?
– Ошибка следствия, – пренебрежительно махнул рукой Джим.
– Хорошо, что ошибка, – сказал док.
В палате Джима ожидал Тони.
– Ну и кто это был? – спросил он первым делом.
– Ты не поверишь, они парились в этом шикарном вертолете, чтобы забрать бумажки, которые случайно попали ко мне в чемодан.
– За бумажками прилетали? – удивился Тони.
– Ага. Может, они какие-нибудь важные?
– А ты их так просто отдал?
– Я их вообще выбросить хотел. Это какие-то прошлые дядины дела, но, поскольку его уже нет, пусть все забирают. Не жалко.
– Эй! – воскликнул Тони, которого озарила догадка. – Так, может, и злючка Линда охотилась за этими бумагами?
– Может быть, – согласился Джим. – Но я отдал их и теперь чувствую облегчение. Больше об этом даже думать не хочу. – Он улегся на свою койку и уставился в потолок. – Я перед уходом с сержантом столкнулся…
– Ну и что? Джунгли зовут?
– Кажется, так. Он сказал, чтобы мы побыстрее выздоравливали, поскольку для нас уже есть работа.

Вечером, еще до ужина, в гости к Джиму и Тони пришел Том Морган.
Док разрешил ему пройти в палату, предварительно заставив надеть белый халат. Халат оказался Тому великоват, и он смотрелся в нем очень комично. Впрочем, на этот раз Морган выглядел не таким несчастным, как в первый раз, когда они повстречали его в столовой.
Как выяснилось, Том приплелся в санчасть только для того, чтобы узнать все подробности любовных свиданий Джима Симмонса.
– Все наши парни, в смысле молодое пополнение, только о тебе и говорят, Джим. Вот, говорят, как разведчики продвинулись. – Том нервно облизал губы и, придвинувшись к Джиму ближе, вкрадчиво спросил: – Как было-то? Кайф?..
– Ты еще спрашиваешь! – пришел на помощь другу Тони. – У них по восемнадцать совместных оргазмов случалось!
– Да вы что! – воскликнул пораженный Морган и покачал головой. – Вот что значит дикари. Хорошая экология, свежий воздух. Небось в городе так не получилось бы.
– Ясное дело – не получилось бы, – согласился Тони и, посмотрев на Джима, едва сдержал улыбку. Лицо приятеля выглядело так, будто его кормили позавчерашней манной кашей.
Видимо поняв, что развития темы не будет, Том Морган сказал:
– Кстати, вы слышали новость – очередная смена для четвертого опорного будет сформирована из молодых солдат.
– А нам-то чего – мы разведка, – пожал плечами Джим. – Да и вряд ли такое возможно. Там же техника – автоматические минометы, системы слежения и прочая научная байда. Не, это слухи, наверное.
– Все эти системы просты, как для зайца барабан, – махнул рукой Том. – В смысле, все понятно. Втыкать активацию секторов на пульте я уже обучился. И даже изображения на мониторе сводил… Немного сложно, но ничего особенного.
– Так ты на каких опорных уже побывал?
– Первый раз на втором – всю смену, а потом полсмены на четвертом.
Потрепавшись о разном, Том Морган ушел. Потом друзья ходили на ужин и снова листали старые журналы. Спать легли пораньше.
Утром, еще до завтрака, Джиму поставили третий укол, а Тони ширнули витаминами. Затем док, как он выражался, еще немного «понаблюдал» приятелей, а потом вернул им обмундирование, и они возвратились в строение девятнадцать.

109

После проведенного курса лечения Джим стал чувствовать себя значительно лучше. Ощущение тревоги, преследовавшее его последние несколько дней, ушло.
Для Тони трехдневная передышка в санчасти тоже пошла на пользу. Полегчало ему и оттого, что его друг излечился от этой странной любовной болезни.
– Через два дня отправитесь на четвертый опорный, – неожиданно сообщил сержант Рихман, сидя за столом и при ярком электрическом свете начищая свой автомат. Сержант растягивал удовольствие и чистил автомат с такой тщательностью, будто не просто стирал с него пороховой нагар и торфяную грязь, а изготовлял оружие заново.
– А чего это нас на четвертый опорный посылают? – спросил Тони, когда немного пришел в себя. – Мы же разведчики.
– Вы прежде всего – солдаты. Ну и потом, разведчик должен уметь делать все, в том числе правильно вести себя, оказавшись в осаждаемом бункере. Так что одна смена вам не помешает.
– А бункер, что ли, будут осаждать?
– Это уж как повезет. – Сержант передернул затвор вычищенного оружия, щелкнул ударником и, удовлетворенный своей работой, понес автомат в арсенальную комнату.

Через два дня, как и обещал Рихман, сразу после завтрака возле вертолетной площадки собрались бойцы новой смены. Четвертый опорный был выбран для них не случайно. Он располагался на берегу озера Лошадиная Голова, поэтому работы по наблюдению на этом форте было втрое больше, чем на лесных фортах.
Всего собралось десять человек. Кроме Тони и Джима – два инструктора из подразделения Тома Моргана, сержант Уипп и рядовой Эрлих, сам Морган, Роман Попеску и четверо молодых солдат из роты капитана Майзера.
Пришлось подождать еще несколько минут, пока со склада не приехал электрокар с наполненными продуктами ящиками. Пилот запустил для прогрева двигатели, и бойцы стали грузиться. Помимо ящиков с едой пришлось повозиться и с огромными рюкзаками, в которых каждый солдат обязан был привезти для себя несколько комплектов обмундирования и личный продуктовый НЗ.
Наконец погрузка закончилась. Ворота закрылись, вертолет прибавил оборотов и, оторвавшись от площадки, стал разгоняться почти горизонтально, едва не зацепив крепостную стену. Впрочем, этот маневр был уже знаком всем солдатам и на него никто не обратил внимания.
Проскочив над заминированной территорией, вертолет поднялся чуть выше и помчался над самыми верхушками деревьев.
Джим стал смотреть вниз. Машина двигалась в западном направлении, и скоро внизу промелькнул рукав реки, возле которой он встречался со шпионкой. Потом зачастили болотца, и снова потянулась ровная гладь пушистой зелени.
Минут через десять ровного полета вертолет вдруг совершил резкий бросок влево, так что все попадали со скамеек. Вскакивая с пола, солдаты стали припадать к иллюминаторам, желая увидеть, что явилось причиной такого маневра. Самой причины уже не оказалось, но беловатый дымный след, изогнутый точно сабля, еще долго висел в воздухе.
– Ты видал? – сказал Тони. – Ракета!
– Молодец пилот, – произнес Джим и вздохнул. Появление этой шальной ракеты показалось ему нехорошим знаком, хотя прежде он в знаки не верил.

Дальнейший полет проходил без происшествий и длился порядка сорока минут. Джим даже заскучал немного и почувствовал необходимость отлить.
– Пора бы уж и сортир поискать, – неожиданно сказал Тони.
– Не тебя одного растрясло.
Деревья внизу вдруг закончились, и вертолет понесся над водной гладью озера Лошадиная Голова.
Скоро впереди показались бункеры четвертого опорного. Те, кто ни разу здесь не бывал, очень удивились, когда, не долетев до самого форта, вертолет начал опускаться прямо на воду – метрах в сорока от берега.
– Что случилось? – спросил Тони, толкнув Моргана. – Почему садимся в воду?
– Тут все садятся в воду! – превозмогая шум двигателя, прокричал в ответ Морган. – Мелководье – самое безопасное место!
Вскоре вертолет качнулся от легкого удара шасси о песчаное дно, и рев его турбин стих.
Сержант Уипп распахнул дверцу и первым спрыгнул в воду. За ним стали спускаться остальные, выходя налегке, а затем подавая друг другу рюкзаки. Им еще предстояло тащить до берега ящики с продуктами.
Пока новая смена выгружалась, от причала отошел небольшой скутер с рулевым старой смены и на малых оборотах двинулся к вертолету. Скутер подошел ближе и, развернувшись, обдал всех волной воздуха и мелкими брызгами.
– Кладите ящики на платформу! – крикнул рулевой.
Платформу быстро нагрузили, и скутер медленно поплыл к причалу, а солдаты новой смены колонной пошли следом за ним. Взобравшись на берег, они перебрались через стену по раскладной лестнице, затем поднялись по склону и оказались в главном бункере.
Солдаты старой смены встретили их радостными криками и стали подхватывать свои рюкзаки. Пожелав новой смене всего хорошего, они сдали ключи от блоков управления огнем, минными заграждениями и системой наблюдения и покинули бункер. Джим через бойницу следил за тем, как они спускались по склону и перебирались через стену.
Сержант Уипп не мешкая включил механизм, который убрал лесенку со стены, а когда старая смена зашла в воду, были активизированы береговые минные сектора. Таким образом кольцо охраны оказалось замкнуто.
Поднимая брызги, солдаты старой смены шагали колонной по мелководью. Даже издали было видно, что у них хорошее настроение.
Вскоре вертолет взревел двигателями и, вздымая водную взвесь, поднялся над озером. Разгоняясь над водой, он привычно подскочил на высоту деревьев и вскоре скрылся за их зеленой стеной. Какое-то время еще был слышен шум его двигателей, но потом стало тихо.
«Вот и все», – подумал Джим.
Он прошелся вдоль стен главного бункера, заглядывая в бойницы, и повсюду видел только сомкнувшиеся джунгли, темные и неприветливые.
Отвлек его голос сержанта Уиппа, который объяснял действие пульта минных секторов.
– Обратите внимание, вот эти два ряда синих клавиш и есть управление минными секторами. Тут все очень просто. Есть схема, и есть синяя клавиша. Если она утоплена, значит, сектор активизирован, а на схеме горит соответствующий квадратик. Сейчас все квадратики светятся, поскольку охранный периметр замкнут.
Пока сержант Уипп объяснял, как управлять минными секторами, рядовой Эрлих инспектировал оборудованные объективами бойницы, затем вернулся к монитору и стал сводить изображения в общую модель. Тони заинтересовался крупнокалиберным пулеметом, станок которого двигался по специальному рельсу от одной бойницы к другой. Наигравшись с пулеметом, он занялся винтовкой с оптическим прицелом. Джим краем уха слушал лекцию сержанта и с интересом рассматривал следы от пуль, залетевших в бункер через узкие бойницы.
Потом всем показали отхожее место, а Джим и Тони им сразу воспользовались. Как оказалось, туалет представлял собой такой же бетонный бункер, только в миниатюре и располагался отдельно от главного бункера. Подход к нему был закрыт бетонными стенками с козырьком.
После первого знакомства с фортом сержант Уипп стал распределять наряды – кому дежурить на боевом посту, кому заниматься кухней, а кому отдыхать. Поскольку ночью дежурили парами, Джим и Тони попросили, чтобы их поставили вместе. Тайлера, как хорошего стрелка, определили на руководство огневыми средствами, а Симмонса – на минные сектора.
– Принимать решения самостоятельно вам не придется, – заверил их сержант Уипп. – Только наблюдайте и будите меня, если случится что-то нештатное.
– А что может случиться, сэр? – спросил Джим.
– Атака мятежников, – ответил сержант. – Но это едва ли, так что стрелять из автоматического миномета вам вряд ли придется. Просто знайте, что он есть. Вот тут он наводится по азимуту… а вот рычаг, который включает вращение башни…
Сержант перевел рычаг вперед, и наверху послышался гул. Джим знал, что это вращается башня, в которой располагался механизм миномета.
– А вот этот блок управляет во-он той громадной коробкой с «конфетами», – сказал сержант, указывая через бойницу на блок, состоявший из кассет с неуправляемыми ракетами. – На моей памяти эту игрушку не использовали ни разу. Если потребуется расчистить джунгли в каком-то из направлений, понадобится сделать только один залп. Это грубое оружие, поэтому мы работаем минометом. У него есть и точность и выбор. Вопросы?
Вопросов не было.

110

За тем, как на четвертый опорный заселялась новая смена, а старая уходила к вертолету, из джунглей следили двое мятежников. Они тщательно записывали количество солдат и пытались издали определить какие-то детали.
– Что скажешь, Ранкер? – спросил один наблюдатель у другого, когда солдаты старой смены улетели.
– А что я могу сказать?
– Скажи, что за народ прибыл.
– А что за народ? Обычные солдаты. Одни прилетели – другие улетели. Чего ты мучаешься?
– А вот и не так. Те, что прибыли, слишком молодые.
– Солдаты всегда молодые, – раздраженно ответил Ранкер. Его напарник Джуз всегда умничал, считая, что только он может подмечать какие-то важные детали.
– А вот и нет. Из десяти человек только двое опытные солдаты. А остальные – молодежь, которую они привезли обкатывать.
– Значит, задача по захвату «коробки» упрощается.
– Ее нужно не просто захватить, Ранкер. Ее нужно взорвать до подхода подкрепления.
– Это примерно четыре тонны газопластика, – задумчиво произнес Ранкер. – Стены у бункера из мостового бетона, арматура сварная.
– Не много ли – четыре тонны?
– Можно обойтись и меньшим, если оставить стену и постройки. На главный бункер хватит восьмисот килограммов… Интересно, какой способ использует Ферро, чтобы захватить форт? У них ведь не забалуешь, чуть что – серия из миномета. Даже по вертолету шарахнуть опасно – опять же минометом накроют.
– Вообще, я слышал, глушить их будут, – сказал Джуз и щелчком сбил с рукава ядовитого шилоноса.
– Это как – глушить?
– А электроникой как-то. Говорят, хитрую технику закупили.
– Технику – это хорошо, – вздохнул Ранкер. – А то три года назад, помню, провели мы захват и оставили здесь две с половиной сотни ребят. Оказалось, один раненый наобум стал расстреливать остатки боекомплекта, ну и положил тридцать мин прямо на наши резервы. Обидно было, подобрались-то мы скрытно…
– Чего потом с этим раненым сделали?
– А ничего. Помер он еще до нашего прихода.
Рация Ранкера негромко щелкнула.
– Ранкер на связи, – глуховатым голосом отозвался он.
– Все срисовали?
– Так точно.
– Тогда уходите.
Получив приказ, Джуз и Ранкер отползли от кромки джунглей, а затем на безопасном расстоянии поднялись на ноги и, закинув через плечо автоматы, поспешили в обратный путь. Им следовало поскорее выйти из зоны действия датчиков движения, поскольку, случалось, по их меткам стреляли из миномета.
Двигаясь по знакомой тропе, они прошли с километр, затем повернули направо – к берегу озера Лошадиная Голова. Там их должен был подобрать скутер.
Еще до подхода к воде лазутчики услышали шум его двигателей, которые гудели на низкой ноте – видимо, скутер тащил слишком тяжелый груз.
Джуз и Ранкер вышли из джунглей как раз в тот момент, когда скутер подходил к берегу. Перегруженное судно ткнулось в берег, и с него стали соскакивать бойцы команданте Ферро. Их было четверо, и они являлись обычной боевой группой, какие ежедневно беспокоили гарнизоны опорных пунктов. Чаще всего четверки состояли из гранатометчика, снайпера и пары автоматчиков, но на этот раз снайпера заменил парень с безоткатным орудием. Группа сгрузила на берег свои боеприпасы, затем бойцы распределили тяжелую ношу и двинулись в глубь джунглей.
– Однако нелегко приходится ребятам, – заметил Ранкер. – Как представлю, что они с этими ящиками целый километр тащиться будут… Неужели нельзя было точку высадки поближе перенести?
– А она раньше и была ближе, – отозвался сидевший за рулем скутера боец по фамилии Квасневский. – Здорово, бойцы. Закурить есть?
– Ты же знаешь, я табак жую, – развел руками Ранкер.
– Я не тебя спрашиваю…
– У меня только «Индуксьон», – предупредил Джуз, который был не только умником, но еще и немножко жадиной.
– Мне все равно. Это я не для себя стреляю. – Рулевой взял из пачки сигарету и аккуратно положил в нагрудный карман с водонепроницаемым дном. – Это я чтобы меняться. Ладно, садитесь, пора возвращаться. А то я под этим берегом неуютно себя чувствую.
Джуз спрятал сигареты и, усевшись на кожаный мешок с тряпками, заменявший на скутере пассажирские сиденья, напомнил:
– Так почему же точку высадки перенесли?
– А потому что солдаты ее вычислили. Выслали разведку, посмотрели, где мы натоптали, потом сверились с навигатором, чтобы получить абсолютные координаты, и – все. Накрыли нас при следующей высадке.
– Прямым попаданием? – не поверил Джуз.
– На хрена им прямое? – Квасневский щелкнул пальцем по барахлившему датчику топлива. – У них же артавтомат. Десять мин туда, десять сюда…
Он уже собирался запустить двигатели, когда над озером разнеслось эхо пулеметной очереди. Стреляли далеко, однако звук был отчетливым.
– Что за дерьмо? – насторожился Квасневский.
– Это станковый, – заметил Джуз. – Двенадцать с половиной миллиметров.
– Интересно, кто там мог сунуться к форту? – удивился Ранкер. – Эти-то ребята еще не дошли.
– Может, на озере кто? – предположил Квасневский, и тут же в подтверждение его слов захрипела включенная на прием рация.
– Кто-нибудь, ответьте Леману!..
– Але, Леман, это я – Квасневский!
– Привет, Феликс! – обрадовался Леман. – Ты где?
– Я на точке высадки.
– О! Это кстати! Я иду на одном моторе, и топливо подтекает! Подожди меня – я сейчас подгребу!
– Жду, – отозвался Квасневский.

111

Вскоре послышался звук завывающего двигателя, и у противоположного берега озера показался скутер. Приметив, где стоят свои, рулевой направил его прямо к судну Квасневского.
По мере того как Леман приближался, стало видно, как низко сидит на воде его скутер. Единственный работавший двигатель странно подвывал, второй молчал.
Леман сбросил газ, и двигатель сразу заглох, словно подавился, скутер ткнулся в берег.
– Что случилось-то? – спросил Квасневский, спрыгнув на берег и подойдя к судну коллеги. Леман перебрался через борт и вышел на сушу, чтобы посмотреть на повреждения корпуса.
– Пулемет, будь он неладен… Первый раз такое – чтобы из форта обстреливали…
Подошли и стали рядом Джуз с Ранкером, а Квасневский, из любопытства, заглянул под кожух мотора. Бронебойная пуля пробила двигатель насквозь.
Леман был весь в масле.
– Не, ну никогда же не было… – то и дело повторял он. Присев на корточки, он сунул палец в пробоину в борту скутера. Затем вытащил палец и понюхал. – Вот, было полбака горючего, теперь там только вода.
Квасневский не поленился проверить второй борт и сообщил:
– Здесь порядок.
– Сколько всего дырок-то? – спросил Ранкер.
– Четыре, – ответил Леман. – И главное, ни с того ни с сего. Сижу рулю, и вдруг фонтаны воды впереди. Потом сзади и, наконец, прямо по мне… Левый движок как поперхнулся и маслом меня уделал.
– Может, ты их чем спровоцировал?
– Как Петер? – грустно улыбнулся Леман.
– А как провоцировал Петер? – тут же поинтересовался Джуз.
– Он голый зад показывал.
– И что?
– Ему свои сказали, чтобы прекратил. Зачем солдат лишний раз дразнить.
– В любом случае надо предупредить наших, – сказал Квасневский. – Чтобы зигзаг какой-нибудь изображали. – Взявшись за рацию, он связался с лагерем. – Але, Дрозд, это Квасневский. Мы тут скутер Лемана на буксир хотим взять, так что скоро нас не ждите.
– А что со скутером?
– Лемана обстреляли с четвертого опорного. Четыре попадания. Не знаю, с чего это солдаты начали выкидывать такие фокусы, но предупредить всех надо.
– Понял тебя, Квасневский. Буксируйте. Ждем.
Квасневский выключил рацию и сказал:
– Ну, на твое счастье, буксировать эту телегу нам разрешили. Ищи кусок троса.
– Страховочный линь сгодится?
– Сгодится. Мы его втрое скрутим, и сгодится.
Квасневский и Леман быстро сцепили оба скутера, а затем погрузились на исправное судно.
– Поехали, – сказал Квасневский и запустил двигатели. Его скутер мелко затрясся, вытягивая из воды полузатопленного собрата, а потом стал медленно разгоняться.

112

К лагерю они прибыли уже в темноте. Возле длинного дощатого причала стояло не менее тридцати скутеров, и большая их часть была Квасневскому незнакома.
– Ты смотри, сколько гостей понаехало, – сказал он. Затем они с Леманом стали привязывать к причалу подбитое судно, чтобы за ночь оно не опустилось на дно.
Джуз и Ранкер попрощались с рулевыми и по мосткам пошли к берегу.
У выхода с причала стояли двое часовых.
– Чего это так обложили-то? – спросил у них Джуз.
– Так съезд у нас. Вы разве не знали? Большие люди собрали всех командиров с междуречья, – похвастался осведомленностью один из часовых.
– И чего тут охранять, – пожал плечами Джуз, когда они с Ранкером шли по тропинке к лагерю. – Территория тут не правительственная, поэтому не вижу причин волноваться.
– Ну, солдат сюда, конечно, не пошлют и штурмовики не натравят, но есть еще СБ – служба безопасности. Вот они не обязаны соблюдать никаких границ.
По территории лагеря, словно в день рождения генерала Тильзера, шлялось много народу. Пьяных не было – в будни пить запрещалось, однако не всем. Стоявшие возле палатки команданте гости были немного навеселе. Время от времени мимо них проходил повар команданте Ферро с подносом в руках. Чуть дальше, возле стендов со свежими газетами, стояли несколько бойцов и спорили о том, как скоро начнется настоящее наступление. То, что оно непременно начнется, знали все, но о сроках каждый имел собственное представление.
– Я полагаю, – говорил один из них, бородатый, – что ударить нужно в сезон дождей. Когда сыро, солдаты теряют хватку…
– Нет, ты не прав. Ночью нужно. Сделать катапульту, я такую в цирке видел, в Свазиленде, и р-раз – перелетать через мины.
– Это ты глупость говоришь, – возразил бородатый. – Здесь тебе не цирк…
Когда Джуз и Ранкер пришли в свою палатку, остальные восемь их соседей, по случаю совещания у Ферро, бездельничали. Один слушал радио, еще трое просто спали. Четверо резались в карты, проигрывая только вчера полученное жалованье.
– Эй, Хельмут! Не жалко проигрывать вторую подряд получку? – спросил Ранкер, вешая на гвоздь в столбе свой автомат. – Прошлый месяц ты собирал окурки и мылся без мыла.
– А наплевать, – ответил Хельмут, отчаянно шлепая картами по куску фанеры, который заменял стол. – Скоро начнется наступление, мы захватим власть и сразу отменим деньги. Эти бумажки никому не будут нужны, так к чему их копить? А так я хоть удовольствие получу…
– Думаешь, деньги отменят? – спросил боец, который слушал передачу коммерческого радио.
– Не думаю, а знаю. Это генерал Тильзер писал во втором томе собрания сочинений.
– Это он про будущее писал. Мы к тому времени уже состаримся, если, конечно, переживем эту войну.
– Все равно их отменят, – стоял на своем Хельмут. Ему сдали карты, и это была худшая сдача за всю неделю. Он швырнул их на стол, чем вызвал смех других игроков.
– Говорят, четвертый опорный собираются захватить каким-то обманом, – важно сообщил Джуз. – А обман – это уже из области, так сказать, этики.
– А пошел ты в задницу со своей этикой! – воскликнул Хельмут, который снова проиграл. – Все, что хорошо для революции, – этично. А ты, Баджо! – Хельмут ткнул пальцем в самого везучего игрока. – Ты сволочь и стяжатель! Когда мы победим, я сдам тебя в руки революционной полиции. Получишь, сволочь, по заслугам.

113

Куривших у выхода полковников снова позвали за стол, поскольку из Свазиленда, наконец, прибыл долгожданный гость – представитель политического крыла армии генерала Тильзера.
– Мистер Анибал Грин! – громко объявил команданте Ферро, игравший роль радушного хозяина.
Нового гостя и двух прилетевших с ним широкоплечих блондинов поприветствовали аплодисментами.
– Благодарю вас, господа, – ответил Грин. – Если честно, то у нас были трудности с поездкой сюда, однако эти трудности временные. Когда мы скинем это жалкое правительство, создадутся условия, при которых каждый человек сможет вовремя приезжать куда угодно и когда угодно… Даже в самые отдаленные географические пункты!
Снова раздались аплодисменты. Грин с удовольствием их выслушал, а затем объявил:
– Пользуясь случаем, хотел бы передать вам слова поддержки от генерала Тильзера. Я лично виделся с ним всего несколько часов назад!
Полковники снова захлопали в ладоши. Они не знали, что Грин лжет. Где в тот или иной момент находится генерал Тильзер, знали лишь несколько человек, в число которых Грин не входил. Тем не менее генерала Тильзера считали уроженцем здешних мест, а значит, правильным было говорить, что, несмотря на опасность быть схваченным правительственными агентами, генерал находится на своей родине.
Примерно то же самое говорили на лесистом материке планеты Котрайн, в горных массивах на планете Рюйк и еще в полудюжине миров. Везде генерал Тильзер считался своим – местным.
Несмотря на огромный масштаб действий, Тильзер ухитрялся доставать деньги для финансирования многочисленных войн. С людскими ресурсами проблем тоже не возникало. Рекрутеры и агитаторы генерала, словно падальщики, всегда появлялись там, где закрывались шахты и заводы, где инфляция пожирала экономику.
Агитаторы обещали обиженным новое справедливое общество, большие возможности и золотые горы. Для этого нужно было только скинуть нелепые региональные правительства, погрязшие в коррупции и разврате, а затем переделать мир.
– Итак, господа, о том, что скоро мы начнем принципиально новый этап борьбы, вы уже слышали?
– Слышали! – завопили полковники, стуча вилками по стаканам.
– Для этого нам необходимо сделать уже совсем немного. Мы должны стереть в порошок четвертый опорный. С него начнется наше восхождение по лестнице славы к светлому будущему.
– Четвертый опорный будут взрывать? – спросил кто-то.
– Да. Требуется уничтожить весь комплекс зданий, бункеров, укрытий, в том числе крепостную стену. Для этого мы уже изыскали четыре с половиной тонны газопластика.
– А этого количества хватит, чтобы взорвать весь форт?
– Расчет сделали специалисты. Они заверили, что четырех тонн будет достаточно, однако мы подстраховались и добавили еще полтонны.
Удовлетворенные этими разъяснениями, командиры закивали.
– Найден ли способ нейтрализации минометов, господин Грин? Или нам нужно готовиться к большим потерям?
– К потерям нужно готовиться всегда. Это жестокая борьба, увы. Однако кое-что мы придумали, и это будет сюрпризом для наших врагов. К сожалению, по соображениям секретности я пока не могу посвятить вас во все детали плана. Добавлю лишь, что со мной прибыли специалисты, которые поспособствуют нейтрализации минометов и прочих средств защиты четвертого опорного. Не исключено, что за всю историю захватов правительственных фортов этот штурм окажется самым бескровным.
Напоследок Грин поднял тост за удачу и за здоровье генерала Тильзера.

114

Пока командиры вели дружеские беседы и прославляли генерала Тильзера, их заместители и начальники штабов в отдельной палатке трудились над схемами переброски людей и боеприпасов по рукавам и притокам рек. Предполагалось окружить четвертый опорный пункт расчетами переносных зенитных ракет, чтобы по возможности не пропустить к форту подкрепление. Площадка на мелководье тоже числилась в списке обязательных целей. На случай, если на нее все же сядет вертолет, по нему должны были открыть огонь безоткатные орудия, позиции которых готовились на дальнем берегу озера. Чтобы распылить силы противника и отвлечь внимание от основного удара, предполагалось имитировать атаку на остальные три опорных пункта, подвергнув их жесточайшему обстрелу.

В то время, когда в лагере команданте Ферро шло совещание и проработка операции, на другом материке, в городе Саастерне, на территории демонстрационного центра крупной торговой фирмы, происходил показ лучших моделей года.
Голубоглазый и совершенно лысый мистер Лоример лично показывал товар своему потенциальному покупателю. На этот раз он имел дело не с уполномоченной мелкой сошкой, которая не принимала никаких решений и по каждому поводу совещалась с «центром», а с реальным представителем армии генерала Тильзера.
Представителя звали полковник Морс, и за ним было немало побед, которые он одержал, еще сражаясь на стороне правительственных войск. Пенсионное бездействие сделало его жизнь невыносимой. Денежного содержания вполне хватало, но полковник был еще полон сил, а потому разыскал рекрутеров армии генерала Тильзера и предложил им свои услуги. Те передали его просьбу по своим каналам, ничего конкретного Морсу не пообещав, однако где-то наверху иерархии мятежников его кандидатурой заинтересовались, и он получил работу.
С тех пор прошло пять лет, и полковник Морс сменил несколько должностей. Он преподавал в военном колледже, созданном в армии мятежников, составлял схемы управления правительственными войсками, инспектировал инженерные сооружения. В конце концов его назначили ответственным за приобретение новых вооружений.
Показ образцов военной техники происходил в огромном ангаре. Внешне это строение выглядело очень скромно, однако его внутренняя отделка могла соперничать с отделкой пятизвездочного отеля.
– Вот это пушки «гобой», господин полковник, – произнес Лоример, указывая холеной рукой на орудие, больше похожее на стального паука.
– Какой-то у него странный вид, – заметил Морс. – Как у… э-э…
– Как у насекомого? – с улыбкой подсказал Лоример. – Совершенно с вами согласен. Патронные короба, сервоприводы, компенсатор – это как бы тело, а подвижные опоры – собственно ноги. Скорострельность «гобоя» полторы тысячи выстрелов в минуту. При калибре в сорок миллиметров он может резать бетон. А при использовании специальных боеприпасов и броню тоже.
– Иногда это бывает полезно, – согласился Морс.
– Это еще не все, полковник. «Гобой» – умное орудие. У него есть механизм коррекции. Если во время стрельбы сбивается прицел, ствол возвращается на исходную точку прицеливания. Помимо этого, существует опция сторожа.
– Он подает звуковые сигналы? Или стреляет без предупреждения? – усмехнулся Морс. Ему нравилось это изделие, однако он понимал, что продавцу этого показывать нельзя.
– Вы можете навести орудие на цель и активизировать его в опции сторожа. И тогда «гобой» уничтожит эту цель, если она попытается сдвинуться с места.
– Да, занятная вещица, – согласился Морс, поигрывая серебряным брелоком с бриллиантами. – Сколько стоит эта игрушка?
– Двести пятьдесят тысяч реалов.
– О! Не самая дешевая вещица.
– Если вы возьмете несколько, цена упадет вдвое, – вкрадчивым голосом сообщил Лоример.
И они прошли к следующему стенду.
– А вот плавающая машина «Роберта», – сообщил Лоример и, подойдя к стенду, погладил шипованное колесо вездехода. – Мне известно, что вашим солдатам приходится много времени проводить среди воды. Болота, озера, реки. Так вот «Роберта» – идеальный помощник в таких опасных походах. Как видите, машина невысокая, отлично плавает, взбирается по сыпучим склонам. Привод имеет электрический, а картридж-генератор можно активизировать обычной водой из лужи. Из-за небольшой длины машина весьма маневренна. Броня корпуса защищает от стрелкового оружия, а днище и колеса не боятся противопехотных мин.
– Сколько пехотинцев в нее помещается?
– Шестеро, не считая водителя. При этом она может двигаться сквозь джунгли. Обратите внимание вот на эти кронштейны – впереди. На них крепятся активные ножи, вроде тех, что на газонокосилках.
– И что это дает?
– Рассекая, а не разрывая лианы и ветви, машина создает меньше шума.
– Вы умеете подать товар, мистер Лоример, – вынужден был согласиться Морс.
– Просто мы стараемся показать покупателю именно то, что ему нужно, – мягко возразил Лоример.
Следом за стоявшими в ряд несколькими модификациями «Роберты» начинались стенды с легкими танками «Торсо». Они были чуть шире «Роберты», и экипаж этих машин состоял из одного человека.
– Чем же занят остальной объем? – спросил полковник. – Ведь там нет десанта.
– Опции, полковник. Дополнительные опции! Обратите внимание, какая здесь пушка – семьдесят пять миллиметров. Это не пустяк.
– Не пустяк, – согласился бывалый Морс.
– Такой пушке нужен соответствующий боекомплект. Чтобы и бронебойные, и осколочные, и зажигательные… И все чтобы было под рукой и заряжалось автоматически.
– Да, да, – кивал полковник Морс. Эти слова были для него музыкой.
– Надежная монокристаллическая броня, облегченные гусеницы. Эта машина перемещается без скрипа и на открытой местности мчится со скоростью пятьдесят километров в час.
– Для такой крошки неплохие характеристики, – сказал полковник. «Торсо» ему нравился. Так бы прямо и купил лично для себя. – Сколько стоит этот хулиган?
– Шестьсот.
– Они ремонтопригодны?
– Вполне. Я бы даже сказал, что справиться с обслуживанием и ремонтом «Торсо» может даже туземец, поскольку танк создан по блочной схеме. Если что-то ломается, вы меняете блок, и машина снова на ходу.
– Лихо!
– Стараемся.
Они перешли к следующему стенду, и полковник Морс искренне удивился тому, что он там увидел.
– Что это такое? Летающий мотороллер?
– Это партизанский штурмовик, полковник. Называется «Альбатрос».
– Что-то он излишне округлен. Такой пузан может опрокинуться в воздухе, – сказал полковник, разглядывая укороченный корпус самолета и его куцые крылышки, из которых, впрочем, торчали вполне реальные стволы автоматических пушек.
– Он ни в коем случае не развалится, потому что спроектирован на фирме «Эдельвейс-Бельков-Блом».
– Но ведь эта компания работает на правительство.
– Да, но это лишь коммерческий проект. Максимально миниатюризированный летательный аппарат с заданными характеристиками. О том, что мы собираемся оснащать его вооружением, они не знали.
– И что может этот крепыш?
– Максимальная скорость пятьсот километров в час, изменяющаяся площадь крыла, вертикальный взлет с бетонной площадки, а обычным способом он может взлететь с любой грунтовой полосы.
– Какую нагрузку может нести?
– Пятьсот килограммов.
– Это немного.
– Да это шикарно! – возразил Лоример и погладил блестящее крыло «Альбатроса». – Представьте себе базу правительственных войск после того, как вы обрушите на нее полтонны бомб и ракет. А если у вас не один «Альбатрос», а, скажем, десять? Да вы не только снесете все базы в междуречье – вы ликвидируете авиабазу, с которой вас навещают фронтовые штурмовики!
– И сколько же стоит эта птичка?
– Миллион, – просто ответил Лоример.
– Мил-ли-он, – повторил полковник Морс. Эта цена не показалась ему чрезмерной. Хоть и выглядел этот «Альбатрос» перекормленным бычком, однако сулил большие перспективы. Построить для такого аппарата бетонную площадку в джунглях не составляло труда. – Ну что ж, мистер Лоример, вы произвели на меня впечатление. Честно говоря, я опасался, что вы из тех дельцов, что торгуют восстановленным барахлом, но теперь я вижу, что с вами можно иметь дело. Не боитесь, что о вас узнают правительственные агенты?
– Пусть узнают. У меня легальный бизнес.
После разговора с Лоримером полковник Морс вернулся в гостиницу и решил, не теряя времени, связаться с генералом. Подсоединив телефон через скремблер, он набрал длинный ряд цифр.
– Что скажешь, Морс? – прозвучал в трубке подрагивающий голос Тильзера. Подрагивание было связанно с работой шифрующих систем.
– Здесь, на Ниланде, у нас хорошая погода.
– Приятно это слышать, Морс. Ты встречался с торговцами, с этими падальщиками войны?
– Да, сэр.
– Они предложили что-то интересное?
– Очень интересное, сэр. Это настоящее вооружение, только в миниатюре. От танков до штурмовой авиации.
– Я поражаюсь, как быстро приспосабливаются эти господа к рыночной конъюнктуре. Какие у нас перспективы?
– Если найти необходимые средства, то перспективы ожидаются очень большие. Теперь уже и бросок до Антвердена не кажется мне чем-то невероятным.
– А раньше казался?
– Раньше казался, – признался полковник.
Генерал вздохнул:
– Вот что, Морс. Составь заявку и обоснуй необходимое количество вооружения, которое предлагает этот делец. Если удастся афера с алмазами, мы получим порядка пятидесяти миллионов. Эти деньги мы и пристроим на рынке вооружений.

115

Первые сутки пребывания на четвертом опорном Джим и Тони проводили в наряде. Они начали службу очень активно и весьма неожиданно для бывалых Уиппа и Эрлиха.
Когда солнце перевалило полдень, на водной глади озера показался скутер. Он уверенно прыгал по волнам, держась дальнего берега.
– Сэр, я могу пристрелять пулемет? – спросил Тони у сержанта.
– Пристреляй, если хочется, – ответил тот.
– А на озере могут быть дружественные нам скутеры?
– Откуда?
– Значит, это мятежники?
– Все, кроме нас, мятежники.
– Так, может, стоит им воспрепятствовать передвигаться по озеру?
– У тебя пулемет, Тайлер! – не выдержал рядовой Эрлих. – Возьми и пристрели мерзавца, только не доставай нас больше!..
Тони воспринял это как руководство к действию и начал торопливо прицеливаться, поскольку скутер уходил из сектора обстрела.
Первая очередь легла значительно левее цели. Тони взял поправку, и фонтаны воды поднялись возле кормы скутера. Заметив, что его приятель близок к успеху, Джим замер. Последовала третья очередь, и над скутером взлетело облако синеватого дыма.
– Попал!.. – заорал Джим. – Он попал, сэр!..
– Быть не может, – мотнул головой Уипп и, подскочив с биноклем, припал к бойнице. – Нет, ну просто небывалый случай, – сказал он. – С пятисот метров подбил движок…
Весь небольшой гарнизон собрался возле монитора, на котором был виден подстреленный скутер, и все поздравляли Тони и говорили, что он молодец. А Морган попросил, чтобы Тони и его научил так щелкать скутеры.

Всю ночь Джим и Тони не смыкали глаз, опасаясь провокаций со стороны мятежников.
Сержант Уипп тоже просыпался и спрашивал, все ли в порядке. Он привык к обстрелам и, если было тихо, нервничал.
Рядовой Эрлих поднимался несколько раз и проверял, как работает система наблюдения. Составленная из панорам разных спектров, картинка на экране вспыхивала желтыми разводами, но ярко-зеленого цвета, что говорило бы о передвижении противника, пока не было.
Слышать в ночи плеск волн и громкие крики обитателей джунглей Джиму и Тони было непривычно, однако здесь деревья подступали к форту очень близко. Где-то взлетали птицы, где-то пищал пойманный хищником грызун, и так всю ночь, до самого утра.
Наутро наряд приняли сержант Уипп и рядовой Эрлих. Как самые опытные в команде, они следили за всем, что происходило вокруг форта днем.
Отстояв смену, Джим и Тони съели завтрак из разогретых пайков, проветрились, сходив в туалет, и завалились спать на свои спальные мешки. Перед этим Тони предупредил Тома Моргана, чтобы тот разбудил его, как только появится подходящий скутер.
– Я уже и пулемет установил – вы смотрите его не трогайте.
Остальных солдат заняли уборкой и обучением. К концу двухнедельной вахты каждый из них должен был научиться пользоваться всеми средствами обороны. И если для управления автоматическим минометом требовался навык, то отключать и включать минные сектора мог научиться даже ребенок.

116

Тони и Джим проспали часа два, когда Морган заорал так, будто в бункере случился пожар:
– Тони! Тони! Они едут! Они едут, Тони!
Тайлер соскочил со спального мешка и, еще не разлепив веки, бросился к пулемету, едва не сбив сидевшего перед монитором рядового Эрлиха. Схватившись за пулемет и старательно пуча глаза, Тони спросил:
– Где?
– Да вон же, вон! У того берега – барашки белые поднимает! – показал пальцем Морган.
Тони дал очередь, и сразу стало ясно, что он не в форме. Фонтаны прошлись где-то в стороне, а напуганный рулевой начал выписывать зигзаги, чем еще больше усложнил Тони задачу.
Сделав еще несколько безрезультатных попыток, Тони оставил стрельбу и, махнув рукой, пошел досыпать.
– Так тебя еще будить? – спросил Том Морган.
– Обязательно, – ответил Тони и, едва его голова упала на спальный мешок, тут же захрапел.
Второй раз Джима и Тони разбудили в обед. Из угла бункера, от стоявшей там электропечи, поднимался запах разогреваемых консервов и супового концентрата.
– Как раз вовремя!.. – сказал Джим и потянулся.
– Я чувствую себя значительно лучше, – сообщил Тони.
Едва они начали обедать, как дежуривший не на страх, а на совесть Морган снова закричал, приметив на озере очередной скутер.
На этот раз судно мчалось слева направо. Тони встал к пулемету и начал пристрелку. С третьей очереди он поразил цель, да так, что скутер вильнул в сторону и зарылся в воду. Теперь он почти не двигался, и Тони спокойно, одну за другой, всаживал в него новые очереди.
Бросив обедать, все остальные солдаты выскочили из-за стола и встали позади Тони, следя за тем, что он делает.
Над тонущим скутером появилось пламя и черный дым. Вскоре он затонул, а на поверхности воды еще какое-то время горело разлившееся топливо.
– У тебя просто талант, парень, – заметил сержант Уипп. – Теперь у них начнется нелегкая жизнь.
Однако то ли у мятежников больше не было на озере никаких дел, то ли они нашли обходные пути, но подходящих целей на воде не появлялось.
Пока Эрлих тщательно прочесывал окрестности системами наблюдения, сержант Уипп по двое выводил солдат на экскурсии по внутреннему периметру форта. Он показывал, как нужно прятаться под стеной, если обстрел застал тебя на территории, и как работают механизмы раскладных лесенок, с помощью которых можно было попасть на другую сторону стены. Джим с Тони тоже отправились на экскурсию, но во время осмотра комплекса больше таращились на близко стоящие деревья и сидевших на их ветвях крупных желтых птиц.
Джунгли для молодых разведчиков не были чем-то удивительным, но такая их близость к жилью настораживала. Мятежники могли прятаться за каждым деревом, в то время как в окрестностях базы территорию регулярно патрулировали разведчики и отдельные отряды.
Не успели они обойти весь периметр и дослушать лекцию сержанта Уиппа, как сверху в бойницу заорал Роман Попеску:
– Движение!.. В лесу движение!
Сержант сорвался с места и помчался в гору. Джим и Тони не отставали.
– Что случилось? – спросил Уипп, переводя дух, когда они с Тайлером и Симмонсом вбежали внутрь бункера.
– Система зафиксировала перемещение предельных масс, – сказал Эрлих. – Думаю, это диверсанты приперлись… Сейчас начнется обстрел.
Он оказался прав. Скоро среди деревьев рявкнуло безоткатное орудие, и снаряд разорвался, ударившись о стену. Автоматика бункера тотчас отреагировала на сотрясение, и на бойницы опустились бронированные жалюзи. Сквозь них можно было видеть, что происходит снаружи, однако пули и осколки они не задерживали.
– Все на пол! – скомандовал сержант, но этого можно было и не говорить. Все и так уже сидели на своих спальных мешках.
– Сэр, а если снаряд врежется в решетку? – осторожно спросил солдат по фамилии Петерс.
– Ты имеешь в виду защитную шторку?
Солдат кивнул.
– Не беспокойся, шторку он, конечно, изуродует, но взорвется снаружи.
В стену снова ударил снаряд, а следом за ним полукилограммовая граната. С потолка свалились несколько дремавших жуков-палочников.
– Зачем они это делают, сэр? – спросил Тони, чтобы разрядить жуткую тишину, которая повисла между грохотом разрывов. – Неужели они не понимают, что ничего этим не добьются?
– Они надеются нас напугать.
– Ясно, – вздохнул Джим. Чувствуя сотрясение бетонного бункера, он не мог разобраться, боится или нет.
– Обратите внимание, противник не ведет огонь с одного только места, – произнес сержант спокойным голосом. – Он постоянно меняет позиции. Самый первый удар был вот здесь – на западе, а теперь стреляют уже с юго-западного направления.
– Это потому, что они боятся миномета!.. – нервно улыбнувшись, сообщил Морган. Он был в смене уже в третий раз и поэтому знал больше других.
– Так почему же мы не стреляем в ответ, сэр? – спросил Тони, поглядывая на станковый пулемет.
– Потому что Эрлих еще не засек схему, по которой работает эта бригада. – И сержант указал на Эрлиха, который, сидя за монитором, фиксировал место каждого выстрела. – Если стрелки в бригаде недостаточно опытны, они начнут повторяться, и тогда мы им ответим.
После объяснения сержанта все невольно подобрались поближе к Эрлиху и стали наблюдать за тем, как он делает на экране метки специальным световым карандашом. Джиму даже показалось, что он и сам понимает, откуда в следующий раз выстрелит безоткатное орудие. И он не ошибся.
Эрлих отметил световым карандашом очередную точку и, когда возле нее появились координаты, нажал на пульте клавишу, переводя эти данные в чип миномета. Наверху загудел поворотный механизм, клацнула подача боезапаса, и миномет отстучал пять мин, которые легли указанным Эрлихом рисунком – в виде пятерки на игральных костях.
Все в бункере замерли, ожидая, будет ли выстрел из безоткатного орудия, но его не последовало. Не стрелял и гранатометчик.
Только через час обстрел возобновился, но было заметно, что работает новый стрелок. Он стрелял реже и не так точно – дважды снаряды зарывались на середине склона. Когда стало темнеть, обстрел прекратился.
Сержант назначил новых дежурных на ночь и поторопил остальных, чтобы все желающие попили чаю и ложились спать.
Через полчаса с ним на связь вышел сержант Рихман.
– Здорово, Уипп.
– Привет, Элрой.
– Как там ведут себя мои ребята?
– Они молодцы. С таких толк будет. Тайлер позавчера из станкового пулемета подстрелил скутер, а сегодня утопил еще один.
– Я чего тебя беспокою, Уипп, – джунгли ожили. Датчики по всей южной части междуречья фиксируют крысиную возню. Что-то они задумали. Мы здесь уже готовы отправиться на отбой, если что. Авиация за речкой тоже предупреждена.
– Я понял тебя.

117

Несмотря на предупреждение Рихмана, эта ночь тоже прошла спокойно. Утром, после завтрака, сержант Уипп долго стоял перед западной бойницей, а потом спросил Эрлиха:
– Ну, как там, в лесу?
– Все тихо, босс.
– Тихо, – повторил Уипп и вздохнул. – Ну ладно. Разведчики!..
Джим и Тони одновременно повернулись.
– Ты, Симмонс, возьми одного человека, и спуститесь в джунгли. Сделайте полукруг по всей западной стороне, потом возвращайтесь.
– Есть, сэр, – ответил Джим. – Я хочу взять Попеску.
– Хорошо, пусть идет Попеску.
Долго им собираться не пришлось. Рядом с фортом можно было обойтись без маскировочной сети, гранат и полудюжины дополнительных магазинов. Только автоматы, рации и два сканера. Да еще контейнеры с противоядиями.
– Лучше идти со стороны причала, – посоветовал сержант. – Но с полосы прибоя на берег – ни-ни. Сектор мы отключим только один, и то ненадолго. Если вопросов нет – вперед.
Сержант дистанционно включил механизм, и сложенная в секции лесенка стала раскладываться с медлительностью подкрадывающегося хищника.
Джим и Роман Попеску спустились к стене, перебрались по разложенной лестнице и оказались прямо возле ведущих к причалу мостков. Когда они спускались к воде, у Джима мелькнула мысль, что к причалу и ангарам противник может подобраться по воде или даже под водой. Хотя и там наверняка стояли охранные датчики.
Ботинки вязли во влажном сероватом песке, и идти было трудно, зато с озера набегал прохладный ветерок, охлаждая разгоряченные лица солдат.
Первым, что увидел Джим, когда они с Романом зашли в лес, оказались змеи – целое гнездо. Джим озадаченно почесал в затылке. Внешне они очень напоминали желтых болотных гадюк, однако цвет имели оранжевый. Это был неприятный сюрприз.
– Я таких никогда не видел. Даже в описаниях, – признался он.
– Это желтая гадюка, просто возле озера у них цвет другой. Нам инструктор говорил, – успокоил его Попеску.
– Ну ладно, пойдем дальше.
Они углубились в лес на сотню метров и пошли, как и приказывал сержант, по западному полукругу. Время от времени, если что-то казалось Джиму подозрительным, он замирал и делал знак Роману, чтобы тот не двигался. Однако пока все тревоги оказывались ложными и ничего опасного, даже с помощью саперного сканера, обнаружить не удавалось.
Добравшись до конечной точки, Джим связался по рации с сержантом и доложил, что все спокойно.
– Хорошо, возвращайтесь, – сказал Уипп.
– Есть возвращаться, – ответил Джим, однако подумал, что идти назад прежним маршрутом глупо. И он решил удлинить радиус еще на сто метров и очертить, таким образом, больший полукруг.
Однако это оказалось не так просто. В глубине джунглей, где троп было куда меньше, деревья и лианы местами перепутывались в непроходимые сети и даже целые стены. Джиму приходилось самому проделывать аккуратные лазы, чтобы не нарушить сплетенные из лиан конструкции и не вызвать их падение.
– А мы куда? – свистящим шепотом спросил Попеску, пролезая под ветку, которую придерживал Джим.
– К берегу пойдем, только радиус сделаем побольше…
Роман только вздохнул. Для него джунгли были настоящей проблемой.
Еще минут десять они шли, петляя между деревьев и широколистых кустарников, пока неожиданно, метрах в двадцати впереди, не взлетела похожая на большую сойку птица. Джиму уже встречались такие. Они искусно маскировались и не взлетали, пока на них почти не наступали.
Сделав знак Роману, чтобы тот присел, Джим снял автомат с шеи и стал осторожно пробираться вперед, туда, где небольшие широколистые деревца росли так густо, что закрывали всякую видимость. Однако за ними что-то было. Джим это чувствовал. Может, одинокая полосатая свинка или постаревший и ставший неосторожным болотный лис.
Почти уткнувшись в стену переплетавшейся растительности, Джим присел на корточки и, держа автомат наготове, одной рукой отвел в сторону широкий лист. В образовавшееся окошко он увидел чуть качнувшийся силуэт – темно-зеленое кепи, открытый воротник, прошитый толстыми нитками. А еще массивный оптический прицел и ствол какого-то оружия неправдоподобно крупного калибра.
Друзей здесь не было. Джим вскинул автомат, но за мгновение до того, как он нажал спусковой крючок, незнакомец метнулся влево.
Пули ушли мимо, перебив брызнувшие соком лианы. С правого фланга ответили из автомата. Джим припал к земле, и в нескольких шагах от него рванула граната.
Роман Попеску вскрикнул и повалился, держась за ногу.
Джим тотчас включил рацию на передачу и попросил одну мину на триста метров на запад. Почти сразу миномет отстрелил гостинец, и тот разорвался в глубине джунглей.
– Теперь семьдесят метров назад! И веером до самого берега! – попросил Джим.
В бункере поняли правильно, и миномет стал быстро отстукивать положенную серию. Мины ложились ровно, словно строчка швейной машинки. Осколки разлетались по сторонам, словно разозленные осы. То тут, то там они срезали отдельные ветки, и те с шумом летели вниз, обламывая по пути другие.
Наконец огонь прекратился.
– Как вы там? – спросил сержант Уипп.
– Я цел, а напарник, кажется, ранен.
– Попробуйте отойти, а мы пройдемся чуть глубже!
И снова застучал миномет, но теперь мины рвались на безопасном расстоянии. Джим ползком вернулся к Роману и тронул его за плечо.
– Что? – спросил тот, морщась от боли.
– Идти можешь?
– Наверное, нет… Меня в ногу задело.
Джим кивнул. Действительно, чуть ниже левого колена нога Романа была в крови.
– Тогда просто переворачивайся на спину. Я потащу тебя волоком.

118

Резкими рывками Джим стал перетаскивать Попеску к берегу. Отойдя от шока, Роман поднялся на здоровую ногу и при поддержке Джима смог идти, прихрамывая.
А в джунглях продолжали рваться мины. Сержант Уипп хотел надежно отсечь возможных преследователей от своих солдат.
Как только Джим и Попеску перевалились через забор, лесенка сложилась, и разведчикам навстречу спустились Тони и Том Морган. Они помогли раненому подняться в главный бункер, где рядовой Эрлих, исполнявший роль еще и медицинского работника, стал заниматься его ногой.
– Рана, конечно, сильно кровоточит, но кость не сломана. Плашмя ударил осколочек. Вот, кстати, он – я его вижу…
С этими словами Эрлих захватил осколок специальными щипцами и выдернул его из раны. Раненый вскрикнул и уставился на окровавленный кусочек стали, который Эрлих ему любезно продемонстрировал.
– Что там было, Симмонс? – переведя дух после наблюдения за операцией Эрлиха, спросил Уипп.
– Двое, сэр. Как минимум двое. Сначала я увидел одного – у него была винтовка с оптическим прицелом. Прицел был очень огромный. – Джим по-рыбацки показал, каким именно был прицел. – И еще калибр винтовки тоже показался мне великоватым. Больше десяти миллиметров – это точно.
– Первым стрелял ты?
– Да, сэр. Но он прыгнул в сторону – прямо из-под пуль увернулся, такой оказался шустрый. А потом с правого фланга ударили из автомата, я так понял, это прикрытие было.
– Не иначе, – согласился сержант.
– Что же им было нужно? – спросил Тони.
– То же, что и всем остальным, – подстрелить кого-то из нас. Это у них единственная радость в жизни, – сказал сержант и грустно улыбнулся.
До самой ночи солдаты отдыхали, если можно назвать отдыхом это тревожное ожидание, ведь в любой момент мог начаться обстрел.
В небольшой дворик, огороженный бетонными плитами, никто не выходил. Там было жарко, в отличие от главного бункера, толстые стены которого защищали не только от снарядов, но и от жары. Говорили, будто в короткий сезон дождей в этом сооружении довольно мерзко, но до мокрого сезона было еще далеко.
Ночь прошла спокойно, и это слегка озадачило сержанта Уиппа. Обычно, если не было послеобеденного обстрела, мятежники старались испортить солдатам сон, а тут они оказались подозрительно дружелюбны.
Сразу после подъема сержант предупредил Джима, что ему снова придется идти в разведку.
– Я бы, конечно, должен послать кого-то другого, – сказал он. – Но ты уже привык к местности – тебе будет проще.
– Я понимаю, сэр. Я готов.
– Кого возьмешь?
– Возьми меня, Джим, – попросил Том Морган. – Для меня это важно, я ведь ни разу даже носа за пределы форта не высовывал.
– Ну хорошо, собирайся.
К Джиму подошел Тони:
– Слушай, давай лучше я пойду. Я тоже разведчик и по учебным маршрутам побольше тебя бегал.
– Нет, ты давай скутеры сбивай, чтобы эти сволочи не чувствовали себя здесь хозяевами.

119

Тем же путем, что и вчера, Джим и Том Морган спустились к озеру. Потом пошли вдоль берега.
Джим решил не прочесывать весь окрестный лес, а прежде всего наведаться в то место, где произошла стычка. Том Морган шел следом за ним и старался не отставать. Про себя Джим отмечал, что более легкий Морган ступает куда тише, чем Попеску, да и в узкие горловины между лианами ему удавалось проскальзывать куда изящнее.
Наконец они пришли на место вчерашней схватки. Джим только по стволам больших деревьев определил, что это именно оно, поскольку после минометного обстрела здесь остались только изрубленные на куски лианы и вьющиеся деревья. Впрочем, местная растительность восстанавливалась очень быстро и каждый отсеченный кусочек стебля, попадая на землю, снова пускал корни.
По расчищенной территории идти было проще, но Джим не забывал и про сканер. Ему не удалось обнаружить ничего опасного, только несколько стабилизаторов от мин.
Решив воспользоваться тем, что джунгли стали прозрачнее, Джим отправился дальше, осторожно ступая по границам вырубленных осколками площадок.

Появления солдат из форта здесь ждали.
Нанятые руководителями мятежников специалисты дежурили в джунглях всю ночь. Лишь на ночлег они ушли в лес глубже, а с рассветом снова подобрались к форту. С собой у них был комплекс «суперконтроль», с помощью которого команданте Ферро и его коллеги намеревались отключить минную защиту четвертого опорного.
Стрелок по имени Ланс приложился к окуляру прицела и наблюдал за солдатами, которые шли ему навстречу.
– Этот парень был здесь вчера, – сказал Ланс своему напарнику – Гривету.
Тот поднял бинокль и тут же его отпустил.
– Он очень осторожен – прижимается к кустам, а идет легко.
– Настолько легко, что вчера вынырнул от меня в пяти метрах.
– А второй – просто нахлебник, – заметил Гривет, снова посмотрев в бинокль. – Кого гарпунить будем?
– Хорошо бы того, что получше.
– Почему именно его?
– Чтобы не чувствовал себя таким крутым, – пояснил Ланс. Его немного покусывало желание отомстить за те мгновения страха, что он вчера испытал. Конечно, месть – чувство непрофессиональное, однако тут ничего не поделаешь. Ланс хотел загарпунить именно этого солдата, который теперь делал замечание своему неумелому напарнику. Тот слишком часто спотыкался о срубленные ветки.
Солдаты подходили все ближе, и в конце концов, чтобы не спугнуть добычу, Ланс сказал:
– Отходим.
Гривет подхватил чемоданчик с аппаратурой «суперконтроля», поправил примятую траву, и они с Лансом бесшумно растворились среди деревьев.
Джим и Том Морган прошли еще метров пятьдесят, затем повернули и стали возвращаться.
– Пора… – сказал себе Ланс и, высунувшись из кустов, поднял винтовку. Перекрестье прицела легло точно на затылок выбранной жертвы, однако неожиданно солдат шагнул в заросли, и вместе с ним исчез его неумелый напарник.
– Ах ты… – Ланс едва не выругался.
– Спокойно, просто иди за ним, и все получится.
Гривет был прав. Психовать не следовало, поскольку эмоции часто приводили к провалу.
Ланс пошел за солдатами, а напарник двинулся следом, держась на приличном расстоянии. На первом этапе охоты его вмешательство не требовалось.

120

Джим шел первым, время от времени останавливаясь и пропуская Тома Моргана вперед.
Неприятное беспокойство лишало его равновесия и уверенности. Не помогали ни автомат, ни близость форта с его безжалостным автоматическим минометом.
Продравшись сквозь очередную стену из лиан и вьющихся деревьев, Джим неожиданно наткнулся на труп птицы. Точно такой, которая вчера вспорхнула с земли и невольно предупредила его.
Труп птицы облепили слизни, которые в джунглях отвечали за санитарное состояние. Они ухитрялись уничтожать не только плоть, но и растворять едкими секретами кости. Так что скелетов в джунглях не оставалось.
– Ты чего-то боишься, Джим? – шепотом спросил Том Морган, когда они были уже возле берега. Джим стоял на месте, внимательно вглядываясь в чащу, из которой они вышли. Это пугало Моргана.
– Да нет, просто проверяюсь, – ответил Симмонс. Затем резко вскинул автомат, снова заметив в кустах какую-то цель.
Это был коварный прием, рассчитанный на то, что нервы наблюдателя, если тот где-то прячется, не выдержат. Однако Ланс выдержал, хотя в какой-то момент едва не упал на землю, поскольку солдат вскинул оружие очень убедительно.
– Вот сукин сын, – прошептал Ланс, когда понял, что его чуть не взяли на испуг.
Только когда солдаты вышли к берегу, он перевел дух и поспешил к кромке леса.
Чтобы сделать успешный выстрел, у него оставался всего один шанс, да и датчики движения, которых, без сомнения, здесь было натыкано очень много, могли выдать его в любую минуту. Искусно миновав настоящую шумовую ловушку из лиан, которые обрушились бы при первом прикосновении, Ланс вышел к самой кромке джунглей и поудобнее прислонился к дереву. Затем выдохнул воздух и, подняв винтовку, навел перекрестье прицела на солдата, который шел первым.
Однако цель была весьма беспокойна – солдат то останавливался, поворачиваясь боком, то приседал, что-то разгадывая на песке. И потом, шедший за ним тщедушный напарник вполне мог увидеть зонд, если бы тот вонзился в затылок впереди идущего.
«Значит, второй», – сказал себе Ланс. Затем навел перекрестье прицела на голову невысокого солдата и плавно нажал спусковой крючок. Винтовка негромко хлопнула и послала снаряд в цель.
В момент удара зонда солдат будто споткнулся, однако не упал и даже не обернулся.
– Ну что? – спросил подошедший Гривет.
– Проверь, – коротко сказал снайпер.
Гривет открыл чемоданчик, надел наушники и щелкнул тумблером, отчего на небольшой панели загорелась контрольная лампочка. Покрутив ручки регулировок, он услышал щелчки обратного сигнала. Еще немного поупражнявшись, настроился на дыхание и даже стук сердца.
– Есть! Мы его держим!
– Попробуй передать какую-нибудь безобидную команду.
Гривет включил передачу и произнес в тонкий микрофон:
– Обернись!
Щуплый солдат немедленно обернулся.
– Можешь идти… – торопливо передал Гривет, и солдат продолжил движение.
– Ну, что скажешь? – поинтересовался Ланс.
– Порядок, – ответил Гривет.
– А тебе не кажется, что проще заставить его перестрелять всех внутри, а уже потом отключить минные сектора?
– Чтобы прикончить нескольких человек, нужно иметь и силу, и подготовку. Автомат – это еще не все, тем более в руках этого хлюпика. А вот на отключение секторов его сил хватит, и даже на порчу оборудования, если повезет.
– Наверное, ты прав, – пожал плечами Ланс. – Ну ладно, обрадую Ферро.

121

Получив долгожданное сообщение, Ферро продублировал его другим командирам. Их отряды были выведены из лагерей еще накануне и переброшены поближе к фортам двадцать четвертого поста. Они томились в джунглях, ожидая новостей, но теперь приказ был получен.
Колонны начали движение, и одновременно с этим стали разворачиваться расставленные вокруг четвертого опорного расчеты зенитных ракет. В их задачу входила изоляция форта от основной базы, чтобы оттуда не было переброшено подкрепление, если наступление по непредвиденным обстоятельствам вдруг замедлится.
На противоположном от четвертого опорного берегу озера выходили на позиции стрелки с безоткатными орудиями. Им предстояло уничтожать вертолеты правительственных войск, если те попытаются сесть на мелководье.
Колонны с треском продирались сквозь заросли. Первыми шли бойцы, вооруженные мачете, которые рассекали сплетенные из лиан сети. Работа была тяжелой, поэтому они сменялись каждые пятнадцать минут.
В хвосте колонн команданте Ферро шествовали носильщики, которые волокли ящики с газопластиком. Всего четыре с половиной тонны. Этого должно было хватить, чтобы сровнять форт с землей. И еще: помимо необычайной мощности эта взрывчатка обладала важным качеством безопасности – ей требовались очень специфические высокочастотные взрыватели, поэтому сдетонировать от пули или взрыва снаряда она не могла.
Каждые полчаса команданте Ферро связывался с коллегами, которые гнали свои колонны к первому, второму и третьему опорным пунктам. Они должны были подвергнуть эти форты обстрелу и имитировать атаку, если по какой-то причине на четвертом опорном у Ферро возникнут трудности.
– Сайрус, сколько времени мы потратим на переход? – спросил Ферро своего заместителя. Они стояли на обочине тропы, откуда команданте контролировал движение своих солдат.
– Если не снижать темпа, то за два с половиной часа. В крайнем случае – за три.
– Хорошо. Нужно все сделать засветло, поскольку зонд системы «суперконтроль», согласно инструкции мистера Лоримера, активен не более семи часов. Потом солдат почувствует боль и обнаружит эту штуку.
– А что сказали наемники – куда они попали?
– Попали нормально – прямо в затылок. Будет жаль, если мы не используем эту великолепную возможность. Поэтому – марш, марш и еще раз марш, а потом надо будет правильно рассредоточиться. И удар наносить только с непривычных для них южного и восточного направлений. На севере – озеро, а запад ими изучен очень хорошо, поскольку все прежние нападения происходили с запада, да и большинство позиций для обстрела выбирались тоже на западе. Это, конечно, глупо, но так уж сложилось.
Прямо с марша Ферро связался с Лансом и сообщил ему, что они намереваются выйти на позиции за два с половиной часа.
Ланс сказал об этом Гривету.
– Это было бы неплохо, – ответил тот. – Но вообще нам лучше убраться отсюда до того момента, когда начнется свалка.
– Да, судя по всему, здесь будет очень жарко, – согласился Ланс. Им с Гриветом обещали за эту работу по тридцать тысяч реалов, и это были хорошие деньги. Если здесь все пройдет хорошо, Ланс надеялся на подобные заказы и в будущем.
Пока войска мятежников маршировали в джунглях, Гривет поддерживал связь с контролируемым солдатом и слушал удары его сердца. Пока солдат вел себя спокойно и сердце его билось ровно. Впрыснутый зондом препарат делал жертву сонной и счастливой. Сейчас солдату хотелось просто сесть где-то в уголке и подремать, видя наяву радужные сны.

122

В главном бункере четвертого опорного пока ничего не предвещало беды.
Недавно прошел обед, и все отдыхали. День выдался жаркий, поэтому даже внутри всегда прохладного бункера было довольно душно.
До обеда Эрлих прогнал весь личный состав через урок управления системой наблюдения, однако пообещал, что вечером все повторится вновь. Впрочем, никто и не возражал, поскольку делать здесь все равно было нечего.
Иногда кто-то включал радио, чтобы послушать музыку, транслируемую из Антвердена или Свазиленда, однако это навевало тоску, поскольку под музыку все представляли залитые огнями вечерние улицы, девушек в коротких юбках и холодное пиво в конце жаркого дня.
А здесь, в джунглях, среди сырости, змей и пауков, которые так и норовили забраться в бункер, все выглядело совершенно иначе.
Сержант прохаживался между бойниц и внимательно всматривался в джунгли. Ему не нравилось затишье, что царило здесь уже вторые сутки. Он ждал обстрела, который сразу бы все вернул на свои места и сделал пребывание здесь обычной сменой, такой же, как и десятки других смен.
Еще это предупреждение сержанта Рихмана. Оно не выходило из головы.
Не успел Уипп подумать о Рихмане, как на стационарной рации загудел зуммер. Сержант включил прием, и оказалось, что это снова Рихман.
– Привет, Уипп.
– Здорово, Рихман. Долго жить будешь, я тебя только что вспоминал.
– Хотелось бы и тебе пожелать того же.
– Что хорошего скажешь?
– Да ничего хорошего. В джунглях засекли перемещения мятежников.
– К нам идут?
– Пока не к вам. К первому и второму опорным пунктам, но не исключено, что и к вам тоже, просто пока их не обнаружили. Ты же знаешь, все зависит от маршрута – пройдут мимо датчиков или нет. Что у вас там сейчас происходит?
– Вторые сутки ничего не происходит, и это меня беспокоит. Ни одного выстрела, если не считать вчерашней стычки – опять твои отличились. Симмонс ходил на разведку и устроил небольшую потасовку.
– Сами-то целы?
– Один молодой солдат получил осколок в ногу, но не опасно.
– Понятно, – вздохнул Рихман. – В общем, я хочу, чтобы вы знали, что мы здесь в полной готовности, только что не ночуем на вертолетной площадке, а так словно пружины заведенные. Самое бы время отойти и выяснить, что там задумали эти уроды, однако отодвинуть форты мы не можем. Одним словом, Уипп, будь на связи и, если начнется какая-нибудь заваруха, сразу сообщай…
Мимо сержанта прошел Том Морган. Он как-то странно улыбался. А затем присел на свой спальный мешок и прикрыл глаза.
– Ты чего, Морган, не заболел? – спросил Уипп, однако солдат только отрицательно покачал головой.
– Перегрелся, наверное, – предположил Эрлих. – Ты смотри, Морган, если что – у меня специальные таблетки есть, могу дать.
– Нет, спасибо, со мной все в порядке. Просто чудно как-то… – Том пожал плечами. Состояние, в которое он неожиданно погрузился, было легким и приятным. Ему даже казалось, что он слышит какие-то отдаленные голоса, которые то ли что-то ему советовали, то ли просили об одолжении. Но это все такая ерунда по сравнению с чудесным состоянием и радостью, которую он испытывал. Том Морган чувствовал, как у него прибавляется сил, которые непременно нужно потратить на что-то хорошее.
«Если бы сейчас что-то случилось, – подумал Том, – я бы отличился. Наверное, это глупость – так думать, но я бы обязательно отличился».

123

Время шло, и штурмовые колонны быстро продвигались к форту. Между развернутыми прямо в джунглях расчетами зенитных ракет проводились переклички. Их поднятые на деревья антенны и датчики сформировали радиолокационные контуры, которые позволяли наводить ракеты на цели.
Примерно за полчаса до начала операции прямой представитель генерала Тильзера полковник Морс связался с Грином, который остался в лагере Ферро.
– Добрый день, Грин.
– Здравствуйте, сэр.
– Что происходит в данный момент?
– Первый этап операции проведен, и теперь войска выходят на исходные позиции, сэр.
– Приятно это слышать, Грин. Если нам будет сопутствовать успех, эта победа может стать началом настоящего большого наступления. Мы наконец получим возможность снести двадцать четвертый пост с его опорными пунктами и закрепиться в Антвердене.
Поговорив с Морсом, Грин связался с команданте Ферро.
– Как ваши дела, команданте?
– Начали развертывание штурмовых отрядов. Тут главное не попасть под ответный огонь. Несмотря на то, что внутри форта, по нашим сведениям, в основном новички, пары опытных солдат хватит, чтобы организовать море огня.
– Что ж, не буду вам мешать. Не в моих привычках давать советы людям опытным…
– Ну вот и не мешайся, рожа штатская, – произнес Ферро, выключив рацию.
– Мистер Грин помогает нам чем может? – усмехнулся заместитель.
– Я предлагал этому прохвосту составить нам компанию, чтобы изнутри увидеть революционный процесс, о котором он так любит распространяться, но он сказал, что на расстоянии ему будет проще охватить весь театр военных действий.
Они еще поговорили о зажравшихся функционерах, а в шестнадцать ноль семь Ферро доложили, что штурмовые группы на южной и восточной стороне заняли исходные позиции.
На расстоянии трехсот метров от кромки минных секторов мятежники построились в колонны по двадцать человек, и таких колонн набралось пятнадцать. При них были раскладные лесенки, с помощью которых они намеревались взбираться на стены.
– Мистер Ланс, – прозвучал в эфире голос команданте Ферро.
– Слушаю вас, сэр.
– Мистер Ланс, начинайте действовать.
– Слушаюсь, сэр.
Получив приказ, Ланс повернулся к склонившемуся над открытым чемоданчиком Гривету и сказал:
– Начинай.
Гривет поправил наушники, щелкнул пальцем по тонкому микрофону и, слегка подправив настройку, поймал четкий звук сердечного ритма солдата.
– Внимание! Пришло время действовать. Подойди к пульту управления минными секторами!.. Подойди к пульту управления минными секторами!..
В ответ сердце контролируемого солдата забилось громче и чаще. Это означало, что он слышит команды.
– Сколько секунд он будет идти к пульту? – спросил в сторону Гривет.
– Ну, пять-шесть…
– Если ты подошел к пульту управления секторами – отключи их все! Сделай это быстро, чтобы никто не успел тебя остановить!.. Отключи сектора и разбей пульт! Вырви его вместе с проводами и разбей об пол! Пульт должен быть уничтожен!

124

В это время внутри главного бункера было тихо. Солдаты сидели по углам и изнывали от духоты, которая в этот день пробралась даже внутрь бункера.
– И ветер прекратился, – вытирая лицо полотенцем, сообщил сержант. – На озере ни единой волны. Полный штиль.
– Эх, если б на озере можно было купаться, – сказал кто-то.
– Искупаешься тут, – сказал Тони. – Здесь повсюду зурабы прячутся. Только и ждут, когда кто-нибудь купаться полезет.
Со своего места поднялся Том.
– Смотрите, Морган вон совсем от жары обалдел. Морда красная, а на лице улыбка, – сказал Попеску, сидя на своем спальном мешке и поглаживая перебинтованную ногу. Эрлих сделал ему обезболивающий укол, но нога немного подергивала.
Не обращая внимания на насмешки, Том подошел к пульту управления минными секторами и стал внимательно на него смотреть. Это ни у кого не вызвало удивления, поскольку здесь искали любую возможность развеять скуку, а потому интересовались даже обязательными к изучению дисциплинами.
«Надо же, какой ответственный, – подумал наблюдавший за Морганом Джим. – Мало того что по лесу набегался, так еще и схемами интересуется».
Присмотревшись, Джим заметил у Тома на затылке, чуть ниже кепи, что-то похожее на черную пуговицу. Здесь, в окружении ядовитых насекомых, к таким вещам относились очень внимательно, ведь это могло быть существо, готовое ужалить.
– Эй, Том, тебе на затылок какая-то гадость прицепилась! – предупредил Джим, однако Морган не обратил на предупреждение никакого внимания. Неожиданно он начал щелкать клавишами, один за другим гася огоньки на схеме.
– Морган, ты чего делаешь?! – крикнул Эрлих, и все обернулись на этот крик. Однако Том, ни на что не обращая внимания, схватил пульт и, резко дернув его, вырвал из стены провода. Брызнули искры замкнутой проводки. К Тому бросился сержант, однако тот все же успел с размаха разбить пульт о стальную табуретку.
– Что ты наделал, придурок! – закричал сержант Уипп и затряс Тома с такой силой, что у того, казалось, сейчас оторвется голова. Поднялся жуткий гвалт, все негодовали и выкрикивали в адрес Моргана оскорбления и угрозы, а он только блаженно улыбался.
– Тревога! – закричал Эрлих, заметив, что на схеме системы наблюдения весь юг и восток оказался залит тревожным зеленым цветом. Впрочем, даже в бойницы были видны выскакивающие из джунглей мятежники, которые неслись с лестницами наперевес по ставшим безопасными минным секторам. Некоторые уже карабкались на стены.
– Огонь! Огонь! Все по местам! Эрлих – включай карусель! – закричал сержант Уипп и под торопливый стук автоматов стал связываться с базой со стационарной рации.
– Говорит четвертый опорный! Нас атакуют крупными силами! Минные сектора вышли из строя!.. Как поняли?!
– Принято, – нейтральным голосом ответил диспетчер. – Ждите помощи…
С запозданием заработал миномет. Он посылал мины одну за другой, но они падали в джунглях, не задевая никого из мятежников, которые были уже под стенами форта. Даже выставленный на самую короткую дистанцию миномет не мог нанести удар по площади минных секторов, а тем более по внутренней территории форта – для этого в механизме наведения был предусмотрен ограничитель.
Настроив режим стрельбы миномета, Эрлих схватил автомат и встал к свободной бойнице. Внутри бункера сильно пахло порохом, и золотистые гильзы ручьями падали на пол.
Сержант Уипп пока не стрелял, осуществляя управление обороной. Он давал солдатам советы, переставлял их с одной бойницы на другую или подтаскивал ящики с патронами. Иногда бросал взгляд на западную и северную стороны, однако оттуда к стенам форта пока никто не прорывался.
Впрочем, хватало и того, что было. Несмотря на потери, которые несли атакующие под стенами, те, кто перебирался на внутреннюю территорию, разбегались как тараканы, используя в качестве укрытия каждую неровность или оставшуюся от обстрелов воронку.
Вскоре мятежники замкнули кольцо окружения и стали смелее идти на приступ. Они укрывались за бетонным основанием блока с неуправляемыми снарядами и поднимались по склону со стороны озера, прячась от огня солдат за бетонным туалетом.
Теперь уже взятие бункера было лишь вопросом времени.
Роман Попеску, сидя на полу, лихорадочно набивал патронами автоматные магазины, а брошенный и всеми забытый Том Морган валялся возле стены, и было непонятно, жив он или нет. Все чаще пули влетали через бойницы, однако пока защитникам везло.
Кто-то из мятежников попытался забросить гранату в дверной проем, тот надежно перекрывался стенкой дворика и решетчатым козырьком. Граната отскочила и взорвалась где-то на склоне.
Затем выстрелом из-за крепостной стены был поражен стоявший рядом с Джимом солдат. Он выронил автомат и упал на спину. К нему метнулся Эрлих, но, едва взглянув на него, тут же вернулся к бойнице.
Попеску оттащил тело подальше, чтобы оно не мешало передвигаться.
Еще через несколько секунд был ранен в плечо другой солдат, а Тони Тайлеру близким взрывом запорошило глаза.
С западного направления, о котором все забыли, неожиданно стали бить безоткатные орудия. Стрелки стояли прямо на неработающих минных секторах, причем под таким углом, что стены форта скрывали их по шею. Были видны только их головы и лежавшие на плечах орудия.
Стены бункера содрогнулись от нескольких попаданий, и тотчас включился механизм, опускавший стальные шторки. Сержанту Уиппу пришлось его заблокировать, иначе гарнизон потерял бы возможность отстреливаться.
Еще несколько снарядов ударились близко к бойницам, а затем один все же влетел внутрь и взорвался. Осколки и обломки бетона застучали по стенам, и несколько солдат упали на пол. Все пространство бункера заволокло пылью и горьким дымом от сгоревшей взрывчатки. Уцелевший Эрлих бросился к упавшим, тормоша их и пытаясь выяснить, живы ли они. Оказалось, что только один был серьезно ранен, а трое только оглушены. Они сразу поднялись к своим бойницам и продолжили стрельбу.
Джим старался не отвлекаться и не сразу заметил, что по его шее за шиворот стекает струйкой кровь. Однако сознание он не терял, руки и ноги двигались, а стало быть, рана была несерьезной.
Джим работал как механизм. Он ловил в прицел силуэты и посылал в них короткие очереди. Когда атакующие бежали на него слишком уж откровенно, буквально подставляясь под выстрел, Джим невольно спрашивал себя, что толкает их на такие поступки. Спрашивал, но не забывал вовремя нажать спусковой крючок. Мятежники взмахивали руками и катились со склона, а им на смену уже поднимались новые.
Отбивавшийся на южном направлении Тони что-то стал кричать. Не отвлекаясь от дела, Джим краем уха расслышал, в чем дело. Оказалось, враги подобрались уже на бросок гранаты. А один из них даже сумел проскочить в «мертвое пространство» под стеной бункера.
– Что, очень хитрый?! – истерично закричал Тайлер.
Ответом ему был смех: должно быть, мятежник готовил гранату, чтобы забросить в бойницу. Однако Тони его опередил. Его рука высунулась наружу и выпустила активированную гранату. Послышался взрыв и потом негодующие крики карабкавшихся по склону мятежников.

125

Еще один снаряд безоткатного орудия влетел в западную бойницу и взорвался внутри бункера. Кто-то из защитников повалился на пол, осыпаемый, словно пеплом, седой пылью, другие, плюясь кровью, продолжали яростно отстреливаться.
Расходуя боезапас, мерно ухал автоматический миномет. Он тупо и безжалостно выкашивал заданный квадрат джунглей, в то время как в форт просачивались все новые мятежники. Они бегом поднимались по западному и восточному склонам, поскольку здесь все защитники были уже выбиты.
С пробитой головой лежал посреди бункера сержант Уипп. Роман Попеску прислонился к стене, и казалось, что он просто спит, припорошенный пылью. Оглушенный Эрлих склонился над каким-то солдатом и перевязывал его, не замечая, что тот уже мертв.
Ухнул еще один взрыв, и на крыше замолчал миномет. Стало так тихо, что можно было расслышать каждый звук, доносившийся снаружи.
– Молодец, Гвидо, отличный выстрел!
– Лейтиц, давай заканчивай с ними! Нам нужно закладывать взрывчатку!..
– Я понял, сэр!.. Давай, ребята, бросайте гранаты в бойницы!.. Нужно выкурить их оттуда!..
– Джим, ты жив?
– Жив! – отозвался Симмонс и бросил в бойницу гранату. Затем схватил из ящика еще несколько и стал, спотыкаясь о тела, перебегать от бойницы к бойнице и выбрасывать гранаты наружу. Под стенами раздавались взрывы, перемежающиеся с проклятиями и криками о помощи.
Тони взял пример с друга, и вдвоем дело у них пошло быстрее.
– Лейтиц, так тебя разэдак! Почему бункер еще не взят?!
– Лейтиц ранен, сэр! Я за него! Они засыпали нас гранатами, у них запас немереный!.. – донеслось снаружи.
– Что делать будем? – спросил Тони и закашлялся. Пыль все еще висела в воздухе и вызывала приступы сильного кашля.
– А давай попробуем уйти, – предложил Джим, прижимаясь к стене.
– Как?
– Через сортир. Это наш последний шанс.
– Но сначала нужно тут порядком подымить… – сказал Тони и, подобравшись к шкафу с боеприпасами, начал выбрасывать из него связки сигнальных дымовых шашек. Они предназначались для дымовых сигналов, если отказывало радио, и использование каждого цвета было строго регламентировано, однако сейчас это было неважно.
Послышался громкий топот и хриплое дыхание. Несколько мятежников перебежали к стене и припали к ней, скорее всего готовя гранаты. Джим и Тони, как по команде, выскочили из бункера в небольшой, прикрытый бетонным забором дворик, и тотчас из бункера стали доноситься взрывы.
– Подохните, сволочи! Подохните! – после каждого взрыва хором кричали мятежники.
Джим и Тони в напряжении ждали, что сдетонируют оставшиеся в ящике гранаты, но пронесло.
– Ну, давай! – скомандовал Тони, и они с Джимом начали выдергивать запальные лини и швырять шашки в разные стороны. Это было похоже на праздничный салют – вращающиеся в воздухе шашки оставляли за собой хвосты желтого, зеленого и красного дымов.
Через полминуты вся территория форта погрузилась в облака непроницаемого бурого дыма. Державшаяся с самого утра безветренная погода только способствовала этому.

126

Разбросав не менее сотни шашек, друзья из дворика выбрались в туннель, который вел прямо к отхожему месту.
Дым добирался и сюда, поэтому шедший первым Тони держал перед собой автомат, опасаясь в дыму столкнуться с противником, который, возможно, уже крался по этому же туннелю, чтобы попасть в бункер. Впрочем, больше в туннеле никого не оказалось.
Джим встал одной ногой на ручку туалетной двери, вторую поставил на плечо Тони. Затем схватился за край бетонного козырька и стал подтягиваться. Тони подтолкнул его, и Джим сумел взобраться на стену. Потом спустил автоматный ремень, и теперь уже Тони пришлось дрыгать ногами в поисках опоры.
– Сдавайтесь! Все равно вам крышка!.. – стали кричать мятежники, полагая, что внутри бункера остались живые. – Все равно зажарим вас заживо!
В подтверждение своих слов они забросили внутрь бункера еще несколько гранат.
– Ну что, подумали, как вам быть, сволочи?!
Радуясь, что у них есть небольшая фора по времени, друзья выбрались на полукруглую крышу туалета и осторожно огляделись – вокруг был только дым.
Неожиданно со стороны озера потянул предательский ветерок. Он в одну секунду сдернул дымовую завесу, и Джим с Тони оказались заметны, как памятник на городской площади.
– Смотри, Генри! Смотри! – заголосил один из мятежников, указывая на солдат.
– Бежим!.. – крикнул Джим и прыгнул на склон. За ним последовал Тони. Они не удержались на ногах и покатились вниз.
В них стали стрелять, но пули ударились где-то далеко в стену.
Вскоре Джим и Тони оказались под самой стеной, где сразу нашлись две брошенные мятежниками металлические лестницы.
– Они возле стены! Они уходят!.. – снова закричали со склона.
– Да что же он орет, у него что, автомата нет? – пробурчал Джим, устанавливая лестницу.
– Я их вижу, Генри! Я их ви…
Короткая очередь из автомата Тайлера заставила наблюдательного мятежника замолчать.
– Готово, Тони!.. – сообщил Джим.
– Лезь давай! – не поворачиваясь, ответил Тайлер и срезал еще двух выскочивших на склон мятежников.
Джим быстро взобрался на стену и, оседлав ее, стал прикрывать отход Тони, экономно расходуя патроны.
– Граната!.. – неожиданно закричал он и, схватив друга за шиворот, что есть силы рванул на себя. Вместе они рухнули с другой стороны стены, а спустя мгновение по внутренней стороне ударил заряд. – Сам не знаю, как я ее увидел!.. – признался Джим, помогая Тони подняться. – Бежим к причалу! Там можно спрятаться за ангарами!..
И друзья со всех ног помчались по дощатым мосткам.
Едва они заскочили за угол первого ангара, как в мостки ударила еще одна граната и острые щепки брызнули в стороны, жужжа словно осы. Затем по ангарам прошлись из пулемета, и на этом пока все закончилось.
Приятели перевели дух и стали осматривать замки на ангарах. Если бы удалось завести скутер, убраться отсюда не составило бы особого труда.
В небе послышался нарастающий гул. Джим выглянул из-за ангара и увидел, как с южного направления на форт пикируют два штурмовика.
– Наши, Тони! Сейчас шарахнут!..
Видимо, пилоты еще не знали толком, в чьих руках форт, поэтому действовали осторожно.
В этот момент из джунглей с ревом стартовали две ракеты. Они понеслись следом за пролетавшими самолетами, стремительно их нагоняя. Штурмовики сделали противоракетный маневр, однако тому, который шел вторым, это не помогло. Первая ракета разнесла ему сопло и хвостовое оперение, а следующая расколола корпус, отчего штурмовик взорвался в небе оранжевым шаром.
– Шарахнули… – со вздохом произнес Джим.
Уцелевший штурмовик убрался восвояси. Он не видел целей для нанесения удара.
Снова стало тихо, лишь со стороны форта доносились резкие команды – мятежники вышли на обращенный к озеру северный склон.
– Кладите взрывчатку через каждые пять метров! Через каждые пять метров!..
– Ты слышал? – спросил Джим. – Как будто взрывать что-то собираются…
– Да ладно, – отмахнулся Тони. – Я другое слушаю…
– Что слушаешь?
– Тихо… Кажется, вертолет.
– Точно! – обрадовался Джим. Теперь шум вертолетных турбин стал отчетливым. Вскоре над лесом промелькнул силуэт «Си-12», который вдруг резко изменил направление и пошел в сторону озера.
Зенитная ракета, после столь резкого маневра, сбилась с цели и взорвалась, ударившись о воду. «Си-12» выровнялся и пошел к месту обычной посадки.
– Вот это точно наши, – сказал Тони.

127

Едва вертолет плюхнулся на мелководье, из распахнувшихся дверей стали выпрыгивать солдаты. Джим и Тони сразу узнали рослого сержанта Рихмана.
В этот момент неподалеку от вертолета поднялся столб воды, за ним еще один. Разведчики помчались в сторону причалов – другого укрытия не было. Вслед за ними выпрыгнул и пилот. Почти в ту же секунду очередной прилетевший с другого берега снаряд ударил в хвост вертолета, проделав в нем основательную дыру. Еще два попали прямо в корпус, и вертолет загорелся.
– Это из безоткатных орудий бьют!.. – сказал Тони, вглядываясь в противоположный берег. Затем поднял автомат и начал пристреливаться короткими очередями.
– Слишком далеко, это тебе не станковый пулемет! – крикнул ему Джим.
– Может, хоть напугаю! – ответил ему Тони.
В горящий вертолет попал еще один снаряд, и машина взорвалась от сдетонировавших на борту неуправляемых ракет. Взрыв был такой силы, что воздушная волна настигла и сбила нескольких разведчиков, в том числе пилота, который оказался ближе других к эпицентру. Джим видел, как солдаты подняли его из воды и потащили. На мелководье оставаться было опасно.
Рихман уже заметил своих стажеров, поскольку Тайлер упрямо вел огонь по далекому противоположному берегу, уверяя, что видит позиции орудий. Так это было или нет, интенсивность обстрела из безоткатных орудий снизилась.
– Это все?! – спросил Рихман, выбираясь на мостки. – Больше никто не уцелел?
– Никто, сэр, – ответил Джим. – Только мы с Тони.
Вслед за Рихманом на мостки влезли остальные разведчики, запыхавшиеся и мокрые после бега по воде. Истекавшего кровью пилота положили на доски и стали делать ему перевязку.
– Шульц, Рикардо и Мун! Осмотритесь тут!.. – приказал Рихман. – Мич и Краузе! Вскройте один из ангаров! Может, придется смываться на скутере! А ты, Тайлер, пока прекрати пальбу…
Джим и Тони переглянулись. Как же приятно было получить такую поддержку! Рядом с Рихманом они чувствовали себя значительно лучше.
– Как мятежникам удалось отключить сектора? – спросил сержант.
– Это не мятежники отключили. Это наш солдат, Том Морган, отключил, а потом разбил пульт управления.
– Том Морган? – переспросил сержант, и в этот момент в крышу ближайшего ангара ударил очередной снаряд.
– Сэр, двери просто так не открыть – их взрывать нужно!.. – крикнул Краузе.
– Ладно, не нужны нам скутеры. Попробуем так проскочить – по прямой до леса не больше трехсот метров, – сказал сержант, затем повернулся и посмотрел на лежавшего на досках пилота. – Как Эдвин?
– Перевязку сделали, кровь вроде остановилась, но сам понимаешь… – ответил разведчик, занимавшийся пилотом.
– Понимаю. Ладно – уходим!.. Эдвина будем нести по очереди! Александер, ты первый. Отдай кому-нибудь автомат.
Сопровождаемые отдельными выстрелами безоткатных орудий с противоположного берега, разведчики быстрым маршем двинулись через мелководье, прикрываясь до поры за высокими мостками. Гораздо опаснее были мятежники, что находились в форте, правда, пока они были заняты чем-то более важным, беспокойно бегая по склонам с какими-то ящиками.
– Что они делают? – удивился Шульц. – Мы ведь у них как на ладони.
– Они, наверно, взрывать все будут, – высказал предположение Джим, тяжело загребая воду.
– Да, это они взрывчатку таскают, – подтвердил Тони.
Наконец с форта их заметили, и мятежники стали указывать на солдат пальцами. Послышались первые выстрелы, и пули защелкали по воде.
– Ложись! Так не достанут! – скомандовал сержант.
Разведчики повалились в воду, и, как оказалось, вовремя. Теперь высокая стена форта обеспечивала им «мертвую зону», однако требовалось еще и двигаться.
– Тайлер! Ты вроде стреляешь хорошо?! – спросил сержант, сплевывая грязную воду. – Финчлер, дай ему эту бандуру!..
По цепочке для Тони передали знакомую винтовку «галиот».
– Попробуй что-нибудь сделать, не зря же Финч ее с собой тащил…
Тони передал автомат Джиму, смахнул с винтовки грязную воду и, встав на одно колено, повел стволом.
На склоне его заметили и открыли огонь. Пули зашлепали по воде совсем рядом. Затем начал стрелять Тони.
Раз, другой, третий…
Ответа не последовало, и Рихман скомандовал бежать вперед. Это относилось и к Александеру, который тащил на себе бесчувственного пилота.
– Пошли, Тайлер! Ты свое настрелял!..

128

Наконец разведчики добрались до джунглей и сразу же сделали привал, чтобы привести в порядок оружие и осмотреть раненых. Как оказалось, кроме пилота ранение получил один разведчик. Поля попала ему в бедро, когда группу обстреляли из форта. Джим поразился тому, что и после ранения этот парень еще мог бежать.
Пока делали перевязки и переводили дух, сержант связался с базой через мощную командирскую рацию.
– База, ответьте!
– Диспетчер Ривас слушает! – прорвался чей-то голос сквозь треск помех.
– Говорит сержант Рихман. Я подтверждаю, что четвертый опорный захвачен противником. Уцелело только двое солдат из смены. Противник минирует форт, чтобы взорвать его. И еще мы потеряли вертолет и у нас двое раненых. Один тяжелый, так что просим поддержки.
– Вас понял, сержант Рихман. Куда послать борт?
– Пусть ориентируется на южный берег озера, а точнее я сообщу ему по радио.
– Все понял, сержант. Пока мы говорили, борт уже поднялся в воздух…
– Сэр, к нам гости, – сообщил Шульц, вернувшись с окраины леса. – Группа из двадцати человек.
– Понятно. Это их, наверное, Тайлер достал. Всем встать! Уходим!
И отряд двинулся дальше в джунгли. Александера сменил другой разведчик – теперь он нес перевязанного пилота.
В небе снова появились штурмовики, Джим отчетливо слышал рев их двигателей. Однако они ничего не предпринимали – никаких взрывов и стрекота пушек слышно не было.
Минут через сорок быстрого, насколько это возможно в джунглях, марша сержанта догнал Шульц.
– Они настигают нас, сэр.
– Ладно, будем встречать… – со вздохом произнес Рихман.
Отряд прошел еще метров пятьдесят, и на подходящем, по мнению Шульца, месте разведчики стали готовить засаду.
Кроме Джима, Тони и пилота, их было всего десять. Однако двое все же пошли дальше, прорубая ножами тропу, как будто отряд продолжал уходить от преследователей.
Стажерам доверили охранять раненого пилота и запретили стрелять без команды. Впрочем, приятели этому уже не удивлялись, поскольку свои здесь могли оказаться где угодно.
Потекли минуты ожидания. На месте засады воцарилась такая тишина, что даже напуганные прежде птички возвратились на ветки и продолжили поиск червяков в больших соцветиях.
Вскоре послышался шорох, потом еще один. Пара шедших в авангарде мятежников остановилась на мгновение, прислушалась и продолжила движение. В нескольких шагах позади них шли остальные. Это были тренированные солдаты, которые могли ходить быстро и долго.
Когда показался последний человек в колонне, по ней с трех сторон ударили автоматы.
Группа мятежников сразу распалась на несколько островков сопротивления, однако эти островки таяли за секунды. Пятерым удалось прорваться назад, но за ними тут же увязались разведчики. Прозвучало еще несколько выстрелов, потом взрыв гранаты, и все стихло.
Вскоре разведчики вернулись, и Джим с Тони облегченно вздохнули.
– Ну как? – спросил Джим у сержанта.
– Нормально, – ответил тот. – Шульц, сделай двое носилок, так мы будем быстрее двигаться.

129

Едва отряд тронулся в путь, как далеко позади раздался страшный удар. Такой сильный, что дрогнули все деревья в джунглях и с их ветвей пролился целый ливень скопившейся на листьях воды.
– Ну все… – произнес Шульц, стряхивая воду с козырька кепи. – Конец четвертому опорному.
– Ладно, пошли, – сказал сержант. – Все, что могли, мы сделали. Сейчас главное – выбраться отсюда, а то скоро стемнеет.
И отряд снова пустился в путь. Разведчики угрюмо молчали, переживая потерю форта как свое собственное поражение.
Время от времени носильщики менялись. Раненный в бедро разведчик старательно смотрел вверх и покусывал от боли губы. Пилот уже не приходил в сознание.
Наконец, когда сумерки стали пробираться на узкую тропу, на связь с Рихманом вышел пилот «Си-12». Сержант сообщил свои координаты по навигатору и посоветовал пилоту заходить со стороны озера.
– У этого берега всегда можно найти отмель, а над лесом опасно – мятежники развернули много ракетных расчетов.
Отряд повернул и двинулся в сторону берега. Скоро послышался шум вертолетных турбин, и, когда разведчики вышли к озеру, машина уже наматывала над ним круги.
Рихман помахал рукой, и пилот его заметил. Вертолет развернулся и пошел в их сторону, однако к самому берегу не подлетел и опустился на отмель, метрах в двадцати от берега.
До этой отмели предстояло еще как-то добраться, и все бы ничего, но недалеко, в зарослях камыша, торчали из воды бурые спины зурабов. Штук пять взрослых рептилий не уплывали, несмотря на гул вертолетных двигателей. Видимо, они были так голодны, что решили во что бы то ни стало дождаться поживы.
Рихман поплескал в воде рукой. Зурабы тотчас нырнули на глубину и по дну двинулись к людям.
– Гранаты! – скомандовал Рихман, стараясь перекричать гул вертолета, а затем сдернул с пояса последнюю и бросил в воду. Еще несколько гранат ушли на дно, а затем почти одновременно взорвались, вспучив воду и подняв брызги. Оглушенные зурабы стали бешено бить хвостами, всплывая на поверхность и вертясь, как веретена. И тогда Рихман и остальные бойцы открыли огонь, в упор всаживая пули в извивающиеся туши. Турбины «Си-12» почти заглушали взрывы и выстрелы, отчего отупевшему от пережитого Джиму все происходящее казалось каким-то немым фильмом.
Вскоре с зурабами было покончено, и отряд начал заходить в воду.
Здесь было неглубоко – примерно по грудь. Носилки пришлось поднимать над головами. При этом раненых едва не сдувало потоком воздуха – пилот хотя и поставил машину на шасси, однако опасался, что она начнет сползать на зыбком песчаном дне. С правого борта вертолета открылись дверцы – прибывший с рейсом фельдшер был готов оказать раненым помощь.
Самодельные носилки одни за другими задвинули внутрь, затем стали грузиться разведчики. Последним, как и положено командиру, на борт взошел сержант Рихман. Дверцы захлопнулись, пилот прибавил оборотов, и машина, оторвавшись от воды, стала набирать высоту.
Джим и Тони, как пришибленные, тупо смотрели в иллюминаторы. Они еще не осознали того, что им пришлось пережить.

130

Приходить в себя они стали только на базе.
Док обнаружил у обоих по нескольку легких ранений. Оказалось, что им досталось от мелких осколков гранат и снарядов, которые залетали в бункер. Док вытаскивал эти «гостинцы» разными хитрыми щипчиками, предварительно смазывая место операции приятно холодившей жидкостью. Потом места ранений были заклеены специальным пластырем, который надежно склеивал края ран и способствовал их быстрому заживлению. Получив напоследок по инъекции витаминного раствора, друзья поплелись в казарму.
Там их встретил сержант Рихман и лично умыл одноразовыми гигиеническими салфетками. Налет пыли и копоти на лицах молодых разведчиков был таким толстым, что пришлось использовать всю упаковку.
– Мыться вам пока нельзя, – объяснил Рихман. – Пока вы в таком состоянии, лучше подождать.
Так они и легли спать. Только обмундирование сняли.
Утром все оказалось куда хуже, поскольку теперь Джим и Тони стали отчетливо вспоминать, что и как с ними происходило.
На завтрак они ходили в сопровождении Рихмана, потом он привел их на второй этаж – к капитану Саскелу, у которого уже сидел капитан Мур. Им стажеры подробно рассказали про то, как Том Морган со странной улыбочкой на лице вдруг отключил сектора и разбил пульт управления.
– А ведь еще утром, в тот день, я ходил с ним на разведку, – рассказывал Джим. – Он выглядел совершенно нормальным. Правда, трусил немного, но это с каждым бывает. Потом пришел и сел в углу. А через какое-то время встал и подошел к пульту. Я заметил у него на затылке какой-то предмет, вроде небольшой пуговицы, и крикнул ему, чтобы он смахнул ее рукой, – мне показалось, что это какое-то насекомое…
– То есть укус насекомого мог спровоцировать такое поведение? – предположил Мур.
– Укус спровоцировать мог, – согласился Саскел. – Но ведь в ту же секунду начался штурм форта. Причем хорошо подготовленный. Я правильно излагаю, разведчики?
Капитан Саскел старался всячески подбодрить придавленных событиями молодых солдат, однако это плохо получалось. Хорошо было бы отправить их прямо сейчас в увольнительную, однако они остались единственными свидетелями, и порядок требовал узнать все, что им было известно.
Давать показания Джиму и Тони пришлось долго – целых три дня. Помимо разговоров с капитанами Саскелом и Муром им пришлось встретиться с командиром базы полковником Соккером и целой комиссией, которая прибыла из Управления службы безопасности. Когда все закончилось, Джиму и Тони предоставили возможность позвонить родным. Для этого полковнику Соккеру пришлось с кем-то поругаться, на кого-то надавить, но в конце концов он обеспечил двум отличившимся солдатам это дорогое удовольствие.
Мать Джима очень обрадовалась и все спрашивала, далеко ли работает сын и не хочет ли приехать домой на день ее рождения. Джим сказал, что, к сожалению, не сможет.
– У нас стрельбы на секретном полигоне, мама, – соврал Джим, чтобы не рассказывать, как далеко он забрался.
– Какие стрельбы? Какой полигон? Ты же говорил, что будешь работать страховым агентом, Джимми!..
– Так и есть… Я страховой агент, только страхую военное имущество, – начал выкручиваться Джим. Он не знал, поверила Глория в эту чушь или нет, однако время разговора уже истекло.
Тони разговаривал с отцом, которого, похоже, мало интересовали дела старшего сына.
– Представь себе, Тревиса чуть не выгнали из школы за плохое поведение! А Джулия обозвала мать дурой! Хорошо бы ты вернулся, Тони, а то, кроме тебя, они никого не слушают!.. Кстати, через два месяца у тебя будет новый братик или сестренка.
– Отец, да когда же вы остановитесь! – не выдержал Тони, и дальнейший разговор оказался скомкан.

131

На другой день капитан Саскел вызвал Джима и Тони к себе.
– Вы знаете, что подошла ваша очередь ехать в увольнение? – спросил он.
– Разве подошла? – удивился Тони.
– Конечно! Завтра утром вертолет вылетает в Антверден.
– Но завтра, кажется, четверг, сэр, – заметил Джим, – а в увольнительные отправляют в выходные. В субботу утром – отлет, в воскресенье вечером – прилет…
– Так, но не совсем. Одним словом, у вас появилась возможность три дня провести в городе. «Гражданка» есть?
– Есть, сэр.
– Ну, значит, возьмете ее с собой. Так что идите и готовьтесь.
На следующее утро капитан выдал Джиму и Тони деньги – по триста реалов. Ждать, когда произведет расчет бухгалтерия, он не стал и выдал из своих.
– Потом сочтемся, – сказал Саскел.
На внеплановый рейс «Си-12» набралось всего четыре пассажира. Кроме Тони и Джима, были еще двое молодых солдат, с которыми они почти три месяца назад вместе прибыли на базу.
Полет длился часа полтора. Вначале над самыми верхушками деревьев – к этому все уже привыкли. Но по мере приближения к цивилизации пилот поднимал машину все выше. Стали появляться дороги, машины. Небольшие скопления загородных домов и наконец пригород Антвердена, где находилась еще одна военная база. Отсюда всех четверых перевезли в военную гостиницу, которая стоила очень дешево, однако Джим и Тони решили перебраться в гостиницу гражданскую. Они взяли такси и выбрали отель с подходящим названием – «Три пастушки». Несмотря на то, что это была недорогая гостиница, она показалась приятелям настоящим дворцом по сравнению с жилым помещением разведчиков.
Им достался номер на втором этаже, где под окном росли непривычные с виду деревья. В здешнем климате считалось особым шиком высаживать растения, доставленные с северных районов. Друзья с удовольствием приняли настоящий душ, где не водилось ядовитых насекомых, потом переоделись в новую, купленную еще дядей одежду и расположились возле окна, получая удовольствие просто от того, что они не на базе.
– Подумать только, мы здесь всего три месяца, а такое ощущение, что всю жизнь, – сказал Тони.
– Да. И пусть все плохое, вроде полицейского капрала с красной мордой или шпионки Линды, все это останется в другой жизни.
– И пачка бумаг, что забрали агенты.
– И пачка бумаг, – согласно кивнул Джим. Затем сладко потянулся и предложил: – Давай пройдемся по улицам, что ли? Или хотя бы спустимся в это кафе.
И Джим указал на полтора десятка столиков под ярко-желтыми зонтами, которые располагались почти под окнами номера. Загорелые и беззаботные посетители кафе потягивали из высоких бокалов сок и лениво болтали.
Вскоре подошли и сели за столик две девушки. На вид им было не больше двадцати лет. Они выглядели очень симпатичными и все время смеялись.
– Закрой рот, Тони, – сказал Джим. – Мы с тобой для них уже слишком старые.
– Ну конечно, – не согласился Тони и крикнул: – Эй, девчонки! Давайте познакомимся! Меня зовут Тони!
– Привет, Тони! – помахала ему рукой брюнетка. – Я Николь, а это Эмили. Спускайтесь сюда, если не боитесь!
– Боимся, но все равно идем!.. – ответил Тони.
Толкая друг друга, друзья бросились к зеркалу, чтобы пригладить отросшие после стрижки волосы, а затем выскочили в коридор и, едва сдерживаясь, чтобы не бежать, поспешили к лестнице.
Впереди у них было новое знакомство, три дня отдыха, а потом целая жизнь. А что еще нужно?

Штурм базы

Моторы работали ровно, и пропеллеры деловито рубили воздух. Квасневский пригибался к палубе, но не от страха, просто ему казалось, что так скутер идет быстрее. Приходилось держаться ближе к береговой линии, чтобы не давать солдатам прицелиться, однако те знали свое дело. Рядом с бортами взлетали фонтаны воды, и пули щелкали по надстройкам.
Смерть проносилась над головой Квасневского, но он был твердо уверен, что сегодня еще не умрет. Быть может, завтра или на следующей неделе, она давно охотилась за ним и за последний год подобралась вплотную. Но не сегодня, не сегодня…

1

В этом году ливни начались на две недели раньше обычного, но Джим Симмонс и Тони Тайлер в этом мало что понимали, они прожили на базе меньше года и дождей еще не видели. Их приход означал свертывание боевой работы и вынужденный отдых.
В течение двух месяцев выбраться за пределы базы было невозможно. Разве только по утрам, когда ливень слабел, чтобы собраться с силами и снова обрушиться на землю, лес и переполненные реки.
По ночам стихия буйствовала особенно сильно, и даже в пределах базы передвигаться было небезопасно. Водоотводных каналов на ее территории не предусматривалось, и вся вода устремлялась к единственным воротам. Случалось, ее потоками из ворот выносило часовых, поэтому, безо всяких шуток, они заступали на пост в спасательных жилетах и вдобавок привязывались к турникету нейлоновым шнуром. В десяти шагах от ворот начинались минные поля, и заплывать на них было смерти подобно.
Однако совсем оставить службу было никак нельзя, и смены солдат доставлялись в лесные форты на надувных лодках – по вышедшим из берегов рекам и ставшими реками протокам.
Поскольку способ этот был весьма непрост, смены на фортах удлинялись с двух недель до трех, а из припасов подвозили только самое главное: лекарство от кожного грибка – с дождливым сезоном он становился опасен, – яблочные пироги, которые повара выпекали специально для оторванных от базы, и несколько новых фильмов на квантовом носителе – все честь по чести.
Из-за того, что джунгли были затоплены водой, которая продолжала обрушиваться с неба ежедневно, мятежники не вели никакой деятельности. Они тоже отсиживались на своих базах, поэтому гарнизоны фортов никто не беспокоил. Спасаясь от скуки в бетонных бункерах, солдаты ели, спали, смотрели кино и под шум дождя мечтали о больших городах и длинноногих девушках.
Некоторые ходили на рыбалку, спускаясь к окружавшим бункеры бетонным заграждениям, которые играли роль плотины и образовывали глубокие запруды, – откуда там бралась рыба, для всех было загадкой.
Иногда надоедало все, и хотелось, чтобы поскорее закончился этот дождь, выглянуло солнце и начали летать «Си-12», лишь бы не путешествовать на опостылевших надувных «казуарах».
Немногие вспоминали, что с началом сухого сезона в джунглях появлялись мятежники и возобновляли обстрелы бункеров.

2

Не забывали о своих обязанностях и разведчики капитана Саскела. Они совершали традиционные вылазки, правда, теперь пешие походы сменились патрулированием на тех же «казуарах» с подвесными водометами. Такие двигатели работали очень тихо, а за шумом непрекращавшегося дождя их вовсе не было слышно.
Несмотря на то, что кругом властвовала вода, двигаться на лодках в пределах зоны безопасности можно было только по дорогам. Любое касание дна на минном поле грозило самыми серьезными последствиями, и несколько подрывов в сезон уже произошли.
Иногда взлетали на воздух принесенные течением коряги, но пару раз на мины натыкались местные речные чудовища – зурабы. При трехуровневом минировании срабатывали сразу три заряда, поэтому от животных мало что осталось. Но и то, что осталось, было съедено рыбками-канипонами. Спокойные и мирные в сухой сезон, с началом дождей канипоны сбивались в косяки и, забросив водоросли и болотных мошек, рыскали в поисках трупов утонувших животных и атакуя раненых.
Отъевшись на белковой диете, они метали икру, и к ним возвращался их прежний тихий нрав, а дожди прекращались уже через неделю после икрометания канипонов – это было верной приметой.

В этот раз Джиму и Тони совместно с сержантом Рихманом предстояло выйти на патрулирование территории, однако для этого требовалось подняться в четыре утра. «Окно» в дождевом расписании давало только три часа на то, чтобы прокатиться по реке при слабом дождике, лишь изредка вычерпывая воду и не рискуя быть смытыми тропическим ливнем.
«Казуар» разведчиков хранился прямо в коридоре жилого строения.
В 4.15 Джим и Тони выволокли его на воду, которая текла по территории базы сплошным потоком. Сейчас эта река была едва по щиколотку, а час назад бушевала, словно горный поток.
Джим закинул автомат за спину и сошел в воду прямо в ботинках. Избегать сырости смысла не было. На косом и монотонном дождике обмундирование вымокало за несколько минут.
Тони подал с крыльца нос «казуара», и Джим осторожно опустил надувную лодку на воду.
Из двери появился сержант Рихман. С высоты крыльца и своего немалого роста он оглядел территорию базы, потом взглянул на небо и сказал:
– Скоро этому дождю придет конец – тучи светлеют.
– Хорошо бы, сэр, – со вздохом произнес Тони, смахивая с подбородка дождевые капли. Они с Джимом переживали только первый дождевой сезон в Междуречье, и им казалось, что конца и края этому безобразию не будет. Отсутствие солнца плохо сказывалось на настроении, а вечно сырое обмундирование начинало раздражать.
Рихман спустился к лодке и установил на корму водомет. Затем уложил на дно плоскую панель питания.
– Ну пошли, – сказал он.
Джим с Тони подхватили лодку за свисавшие с бортов ремешки и потащили по воде в сторону главных ворот.
Слева, на вертолетной стоянке, мокли зачехленные «Си-12» – честные работяги джунглей. Им тоже не хватало солнца и чистого неба. Справа дремала под водой спортивная площадка. В свободное время солдаты играли на ней в футбол, но при такой погоде было не до игр.
Поднимая брызги, мимо прошла смена часовых. Джим подумал, что стоять в такую погоду у ворот не очень приятно – дождь льет, но не приносит прохлады, на плече автомат, а на ногах разбухшие от воды ботинки. Только и радости, что поесть по-человечески. На базе были отличные повара.
«Хорошо, что разведчики не ходят в караул», – сказал себе он.
Подхваченная течением лодка ударила по ногам, и Джим споткнулся.
– Держаться, парни! Держаться! – строго приказал Рихман. – Не хватало, чтобы вы еще до работы попадали!.. – Махнув рукой знакомому часовому, сержант скомандовал: – Стоп!.. В лодку!
Пока он держал «казуар», чтобы его не снесло течением, Джим и Тони расселись по номерам. Джим расположился вполоборота на носу, чтобы смотреть вправо. Он был самым легким, поэтому ему досталось это место. Тони, как самый высокий, садился в середине лодки вполоборота влево.
– Готовь торцы! – скомандовал сержант.
Торцами назывались полутораметровые палки со стальными наконечниками. Их удобно было вонзать в землю, если лодку несло не туда. В данном случае требовалось не дать течению вынести лодку из ворот на минное поле.
Придерживая за корму, сержант стал подталкивать судно вперед. В воротах течение усилилось, и «казуар» стало подбрасывать.
– Держать! – скомандовал Рихман. Затем забрался в суденышко, отчего корма низко осела. Стремнина потащила лодку из ворот, несмотря на то, что Джим и Тони изо всех сил налегали на торцы.
– Поехали! – сказал Рихман, и стажеры одновременно подняли шесты. Сержант включил водомет на полную мощность и лихо выполнил левый поворот всего в метре от границы минного поля.

3

Чтобы выбраться на реку, требовалось сначала плыть вдоль бетонного ограждения базы до радиальной западной дороги. В сухое время Джим и Тони неоднократно ходили по ней в джунгли, выполняя учебные задания сержанта Рихмана.
Дорога была заминирована, и проход по ней осуществлялся лишь после отключения взрывателей, что делалось дистанционно с диспетчерского пульта базы. В период дождей этот порядок не менялся, хотя за всю историю базы мятежники ни разу не пытались приблизиться к ней по воде.
Запросив по рации диспетчера, Рихман получил разрешение на проход и, прибавив водомету тяги, повел лодку по обозначенной вешками дороге. Добравшись до джунглей, разведчики свернули направо и вдоль границы леса вышли к притоку реки Калпеты, который теперь и сам выглядел как настоящая река. Даже берегов теперь у него не было – их отмечала лишь зеленая стена тропического леса.
– Разведчик Тайлер, в чем состоит цель патрулирования? – спросил сержант. Он всегда задавал одни и те же вопросы, поэтому Тони знал ответ.
– Целью патрулирования является обнаружение на реке деталей, косвенно свидетельствующих о возможной деятельности врага.
– Молодец. Можешь начинать вычерпывать воду.
Тони покорно взялся за резиновый ковшик и стал загребать дождевую воду, которая, несмотря на относительную слабость дождя, быстро накапливалась в лодке.
– Разведчик Симмонс, что может являться этими самыми деталями?
– Косвенно свидетельствующими, сэр?
– Да, косвенно свидетельствующими, – подтвердил Рихман.
– Обрывки бумаги, одежды, пластиковая упаковка, масляные пятна…
– А также…
– А также трупы животных со следами огнестрельных ранений.
– Это ты уже сам выдумал.
– А что, разве такое не может быть?
– Может… Ну-ка, что там впереди?
Джим стал присматриваться. На волнах подпрыгивало какое-то белесое пятно. Скорее всего, очередной кусок упаковочного пластика, еще не было случая, чтобы они не привозили какой-нибудь мусор.
К таким вещам разведчики относились очень серьезно и позже у себя в жилом помещении все вместе определяли происхождение того или иного клочка. Часто на эти опознания приходил командир разведвзвода капитан Саскел, а в особо важных случаях представитель Службы Безопасности – капитан Мур.
Последний раз это случилось две недели назад, когда был найден кусок упаковочной бальзы – вещества, похожего на застывшую пену. На взгляд Джима и Тони, это был пустяк, однако позже им объяснили, что бальза отломлена от большого куска, который представлял собой форму для укладки военного снаряжения.
– Это означает, что, пользуясь затишьем дождливого сезона, противник пополняет свои арсеналы, – сказал тогда Саскел.
А многоопытный разведчик Шульц заметил, что в такую бальзу пакуют авиационные изделия. Тогда на это никто не обратил внимания. Ну откуда у мятежников авиация, да еще в лесу?
Лодка продолжала упорно двигаться против течения, и скоро светлый предмет оказался совсем близко.
– Ну, что это за штука, впередсмотрящий?
– Это какая-то гадость, сэр!.. – воскликнул Джим, невольно хватаясь за автомат.
– Это не гадость, это водяной каракурт – десятиногий монстр, питающийся рыбой.
– И, разумеется, ядовитый? – уточнил Тони, брезгливо поглядывая на полупрозрачного каракурта, который держался на воде благодаря множеству волосков на растопыренных лапах. Помимо ног, у него был длинный деформированный ус с утолщением на конце. Им каракурт имитировал тонущее насекомое.
– Конечно, ядовитый. В этом крае быть неядовитым значит не выжить.
– А на него есть противоядие, сэр? – спросил Джим, дотрагиваясь до висевшего на поясе контейнера, в котором находились полторы дюжины заправленных сыворотками шприцев.
– Против него – нет, но можно использовать универсальную сыворотку номер пятнадцать. Своевременное ее применение снижает вероятность летального исхода со ста до сорока восьми процентов.
– Негусто, – покачал головой Джим, поглядывая вслед уплывавшему каракурту. У них с Тони уже был нелегкий опыт общения с обитателями джунглей, когда каждая секунда до ввода правильной сыворотки была на счету. При этом до службы Джим и Тони боялись уколов.
Каракурт был уже достаточно далеко, когда Джим заметил его быстрое движение и над водой блеснула чешуя затрепыхавшейся рыбки.

4

Через полчаса Джим увидел еще один подарок реки. Им оказался кусок упаковки.
– На этот раз не каракурт, сэр! – обрадованно произнес Джим, выхватывая из воды находку. Так быстро действовать на воде вынуждали обстоятельства. В глубине реки мог прятаться зураб, наводивший ужас на водных обитателей и неосторожных купальщиков. Согласно специальной литературе по флоре и фауне материка Тортуга зурабы достигали в длину восьми метров, а по слухам вымахивали на все двенадцать.
Поскольку Джиму и Тони уже случалось видеть зурабов, на воде они не зевали. Конечно, с наступлением высокой воды пищи у этих хищников становилось больше, однако на службе полагалось быть готовым ко всему.
– Ну-ка, дай сюда! – сказал сержант, и Джим перебросил ему пожелтевший кусок упаковки.
Рихман выставил регулятор мощности водомета на малый ход и стал рассматривать находку. Это был тот же материал, что они находили в районе Четвертого опорного пункта. За месяц до сезона дождей мятежники, используя секретный метод, взяли этот форт штурмом.
Джим и Тони были в рядах его гарнизона. В неравном бою только им двоим посчастливилось уйти живыми, все остальные погибли. После захвата форта мятежники его взорвали. Как выяснилось позже, сделали они это для того, чтобы вывести данный район джунглей из-под контроля солдат федерации.
Воздушная разведка, которую осуществляли пилоты с военно-воздушной базы «Мальбрук», еще долго не фиксировала в джунглях никаких изменений, а между тем они были. Когда удалось организовать разведывательный рейд, выяснилось, что весь район вокруг разрушенного форта основательно изрыт. В рекордно короткие сроки оказались переработаны сотни тысяч тонн грунта. При этом была уничтожена вся наземная растительность, за исключением самых высоких деревьев – третьего-четвертого яруса.
Замысел неизвестных разработчиков недр был прост: они вели свои работы под прикрытием раскидистых крон, поэтому воздушная разведка им не мешала.
Что являлось предметом добычи, гадать не пришлось. Бойцам с Двадцать Четвертой базы уже не раз приходилось выслеживать группы мятежников, которые добывали алмазы, находившиеся в джунглях близко к поверхности земли. Продавая их, мятежники вооружались, и тот факт, что им удалось взять приличный груз драгоценного сырья, сулил солдатам Междуречья тяжелые времена.
– Ну и что это, сэр? – спросил Тайлер, между делом вычерпывая из лодки воду.
– Упаковка от расходных деталей машины для промывки грунта. Прежде мы находили такие же, но с маркировкой.
– Там, где искали алмазы?
– Там, – кивнул сержант и вздохнул.
Они плыли против течения еще четверть часа, затем развернулись и стали возвращаться. Дождь понемногу прибавлял, и Тайлеру приходилось все чаще вычерпывать воду.
По течению лодка бежала куда быстрее. Джим смотрел на хмурое небо и время от времени смахивал с лица воду.
– А вот интересно, – сказал он, – как переживают дождливый сезон дикари?
– Дикари? – переспросил сержант. – Ты имеешь в виду марципанов?
– А кого же еще?
– Может, девочку свою вспомнил?
За спиной предательски хихикнул Тони.
– Почему сразу девочку? – обиделся Джим.
Эта любовная эпопея с дикаркой его чуть не погубила. Едва повстречавшись с девушкой в джунглях, Джим, невзирая на предупреждения Тони, сразу дошел с ней до самого главного. Красивая и искусная в любви, она легко привязала Джима к себе, и он бегал к ней на ежедневную случку, высунув язык. Эти встречи приходилось скрывать ото всех, кроме Тони, который первое время покрывал друга, надеясь его образумить. Однако ничего не помогало – ни увещевания, ни угрозы.
По счастью, странности в поведении стажера заметил сержант Рихман, а потом уже обстоятельства заставили Джима «сдаться» и привести Джеки, как он назвал девушку, на базу.
На этом история не закончилась. Джеки оказалась не из племени марципанов, а из мали – народности, которая жила на территориях, контролируемых мятежниками. В этом сумел разобраться капитан Мур, который представлял на базе Службу Безопасности. Когда тайны Джеки всплыли наружу, эта милая лесная пташка едва не отправила всех присутствовавших на допросе в мир иной. Положение спас сержант Рихман, которому пришлось применить всю свою силу и сноровку.
Как выяснил все тот же капитан Мур, знакомство Джеки с солдатом оказалось спланировано разведкой мятежников с целью проникновения на Двадцать Четвертую базу. Тогда Джим еще не знал об опасности, которая исходит от местных женщин. Они умели порабощать не имевших иммунитета мужчин, делая их зависимыми от секса с дикарками. Проводили гормональную атаку, как объяснил позже гарнизонный медик по прозвищу Док.
«Ты желаешь ее снова и снова, и с каждым днем все сильнее. Ломка, друг мой. Как у наркомана», – говорил Док, и Джим ему верил. Именно так он себя и чувствовал, особенно по утрам. Готов был стену головой прошибить, чтобы только добраться до желанной дикарки.
Джим вздохнул. Казалось, это было давным-давно – время на базе текло иначе. Проходил месяц, а казалось, целых полгода, и что интересно – его перестало тянуть домой.
С Тони все проще, у него дома целый выводок братьев и сестер, и он не раз признавался, что рад своей свободе. А Джим был единственным сыночком у мамы.
Тони Тайлер в очередной раз вычерпал из лодки воду и, поправив на коленях автомат, спросил:
– Сэр, а когда приедет капитан Васнецов?
– Тебе не хватает работы?
– Мне хватает, сэр, – поспешил заверить Тони, – просто все говорят: капитан Васнецов – то, капитан Васнецов – се… Вот и хотелось бы на него взглянуть.
– Еще взглянешь и мало не покажется. Времени на раскачку не даст, это вам не я.
«Еще скажи – это вам не капитан Саскел», – ухмыльнулся про себя Джим. Едва они с Тони попали в разведвзвод, капитан в первый же день без раскачки пристроил его в команду, которая в экстренном порядке отправлялась на «отбой». Это означало отбивать попавших в окружение разведчиков.
Через два дня капитан примерно так же удружил Тони.
– А мы готовы к трудностям, – самонадеянно заявил Тони. – Правда, Джим?
– Правда, – подтвердил тот, поглядывая на свой правый сектор. На одной из свесившихся к самой воде веток нашли приют две бурые змеи. Они были большими – не меньше метра каждая, однако яд их был неопасен.
Другое дело, маленькие желтые и зеленые змейки, которых почему-то называли малиновками. Они любили нежиться на широколистых деревьях, а во время дождя висели под листьями, уцепившись за черенки хвостами. Вот и сейчас Джим видел их не менее дюжины – с виду таких миролюбивых, похожих на древесные сережки. Однако бывали случаи, когда после укуса малиновки человек не успевал достать из контейнера «Н-19» – сильнодействующую сыворотку.
Как-то, в самом начале сезона, Джим шел по лесу с Шульцем, и оборвавшаяся лиана стряхнула на разведчиков десятка два малиновок. Шульц тогда сказал изменившимся голосом:
– Не дыши.
И они стояли минут десять, пока эти твари не расползлись. К счастью, малиновок в лесу было немного, а их родственницы, змеи-листвянки, оставляли укушенным куда больше шансов.
– Сэр, неужели капитан Васнецов может свалить Шульца? – не успокаивался Тони.
– Запросто.
– А вас?
– Запросто.
– Он что, такой сильный? Неужели здоровее вас, сэр?
– Нет, не здоровее. Даже ниже ростом. И тебя, кстати, тоже. Внешне он выглядят примерно как Симмонс.
– А почему нас не учили драться сразу? – спросил Джим. – Как только мы приехали?
– А какой смысл? Специалист не будет тратить время на стажера, которого, возможно, скоро убьют. Вот когда остаются самые выносливые, самые удачливые, их можно учить дальше.
– Какой-то нехороший подход, – сказал Тони, вспомнив тех, с кем он был в учебке и кого теперь уже не было.
– Плохой или хороший, но это закон войны. И ему необходимо следовать, признаешь ты его или нет.
Тайлер ничего больше не сказал и принялся вычерпывать из лодки воду.
Они обогнали мертвую змею, которую обгладывала стайка рыбок-канипонов.
Сидевший на носу Джим проводил эту компанию равнодушным взглядом. Теперь он думал о капитане Васнецове, который переезжал с базы на базу, как какой-нибудь знаменитый артист на гастролях. Новеньких он учил, ветеранов – тестировал. Особенно доставалось разведчикам. Считалось, что они должны находиться в самой лучшей форме и одерживать верх над мятежниками.
Один из разведчиков, Госкойн, по секрету сообщил, что даже капитану Саскелу инструктор Васнецов не делал скидок и командир взвода ходил с фингалами.
Оставалось надеяться, что к молодым солдатам Васнецов отнесется с пониманием.

5

Когда они вернулись на базу, дождь порядком окреп. Впрочем, скопившаяся за ночь вода уже вытекла и неглубокого ручейка еще не хватало, чтобы подплыть к воротам на «казуаре». Пришлось выйти из лодки раньше и волоком втащить ее на территорию базы.
Возле строения Девятнадцать в просторном дождевике разведчиков ожидал капитан Саскел.
– Ну что? – спросил он, поглядывая на промокших насквозь бойцов.
– Вот, – сказал Рихман и подал клочок упаковки.
Капитан помял в руках этот трофей и покачал головой.
– Это от горного оборудования, мы такие и раньше находили.
– Так точно, сэр, – подтвердил Рихман, снимая с лодки водомет и панель питания.
– Если они получили целую кучу алмазов, значит, теперь перевооружаются. Причем не так, как обычно – пулеметики, новые безоткатные орудия… Сюрприз нас ожидает. Неприятный сюрприз. Ладно, затаскивайте лодку, завтрак скоро.
Рихман поднялся по ступеням, за ним проследовали Тони и Джим, волоча отяжелевший «казуар». Лодку они положили в коридоре, автоматы оставили в арсенальной комнате, потом переоделись в сухое.
Приятели испытали настоящее блаженство, когда улеглись на кровати поверх покрывал – в сухой одежде и, самое главное, – в сухих носках.
А за окном, словно спортивный автомобиль, разгонялся ливень.
– Я вот что думаю, – сказал Тони. – Тогда во время штурма форта…
– Ну?
– Ты видел, что случилось с Томом Морганом?
– Нет, не помню. Я ничего не соображал тогда, стрелял как заведенный. Менял магазины и снова стрелял… Помню, ты мне что-то орал. В общем, я был как отшибленный.
– Я тоже, – со вздохом произнес Тони. – Это от нервов. Я вот что подумал: если ни ты, ни я не помним, что Моргана убило, так, может, он живой остался?
– Ты знаешь, я о нем меньше всего думал, – признался Джек, глядя, как Госкойн выполняет возле кровати приседания. – Ну, то есть, иногда вспоминал, как в учебке вместе были, то да се… Но возвращаться к штурму не хочется…
Джим замолчал и невольно стал вспоминать. Их вместе с новичками из других подразделений собрали в одну смену и под командованием двух ветеранов отправили на Четвертый опорный.
Том Морган поехал тоже. Вместе они были в учебке, вместе в команде новобранцев, приехали с капитаном Саскелом по адресу – планета Ниланд, материк Тортуга, Двадцать Четвертая база.
Морган был самым малорослым и тщедушным, однако в учебке очень любил поговорить о патриотизме, воинском долге и работе для настоящих мужчин. Оказавшись на настоящей службе и побывав в фортах под обстрелами мятежников, он заметно скис. Жаловался при встрече, что не годится для военной службы, и опасался от страха сойти с ума.
К тому времени у Джима и Тони было в активе по одной боевой операции, хотя желание все бросить и сбежать у них сохранялось довольно долго. Уверенность пришла позже, когда они походили по джунглям, сначала с инструкторами, а потом и самостоятельно. Пережили шпионско-любовную историю с дикаркой, испытали на себе ядовитые укусы и научились пользоваться противоядиями.
Поэтому дежурства на Четвертом опорном они не боялись и воспринимали его как какую-то повинность – прихоть начальства. Все знали, что разведчики ездят на смены только в исключительных случаях, когда нужна их помощь, однако капитан Саскел и сержант Рихман считали, что молодым разведчикам полезно узнать не только, как ходить по лесу и прятаться в болоте, но и что такое обстрел двухдюймовыми снарядами, которые били по стенам форта словно гигантские молоты.
Сам форт был хорошо вооружен. Его автоматический миномет наводился компьютером и был в состоянии выкашивать в джунглях целые поляны, а система залпового огня который год стояла без дела, поскольку еще ни разу не возникала ситуация, требующая применения оружия такого масштаба.
На следующий день, после того как новая команда заступила на смену, техническая разведка базы сообщила о передвижении в джунглях больших сил противника. Как сказал сержант Рихман – подозрительно засуетились. Поскольку «суетились» они в районах всех четырех опорных пунктов, точно определить цель их удара было трудно, поэтому ждали, когда враг проявит себя.
Ждали нападения и на Четвертом опорном.
Джим дважды выходил на разведку. Первый раз он напоролся на каких-то диверсантов, и после короткого боя его напарник, солдат-строевик, был ранен осколком гранаты в ногу. Свои вовремя прикрыли минометом, и Джиму с раненым товарищем удалось легко уйти и вернуться в форт.
Поскольку ситуация накалялась, на другой день снова пришлось выходить в джунгли. Тони хотел пойти вместо Джима, однако в бункере он был полезен как хороший стрелок. Ему первому удалось поразить со станкового пулемета два вражеских скутера. До этого они совершенно свободно плавали по озеру Лошадиная Голова, на берегу которого стоял форт.
Во второй раз в разведку с Джимом напросился Том Морган. Он признался, что очень боится джунглей, и надеялся, что если сходит в лес, то избавится от этих страхов. Джим ничего не имел против. Они сделали полукруг вдоль зоны безопасности форта, и все выглядело спокойно, однако Джима не покидало ощущение, что опасность рядом. Несмотря на это неприятное предчувствие, разведчики без проблем вернулись в форт, а вот потом с Морганом стало твориться что-то невероятное. Он посидел в уголке с четверть часа, потом поднялся и отключил минные заграждения, а затем разбил пульт управления об пол.
Все произошло так быстро, что никто ничего не успел предпринять, а потом – началось. Противник двинулся к форту тремя колоннами с трех сторон. Мятежники бежали по полям с трехуровневым минированием, однако их не разрывало в клочья, заряды были отключены.
Миномет оказался неэффективным. Специальный ограничитель не позволял ему вести огонь ни по минным заграждениям, ни по территории форта, а враги уже карабкались по лестницам и сыпались с ограждений как горох.
Форт стоял на возвышенности и имел толстые стены. Бойцы держали круговую оборону и дрались до последнего, несмотря на то, что это были еще молодые солдаты. Они могли продержаться и дольше, однако противник бил по бойницам из безоткатных орудий. Снаряды залетали внутрь и рвались со страшным грохотом, рассыпая осколки и оглушая защитников форта.
Скоро остались лишь Джим и Тони. Они бы тоже погибли, если бы не догадались использовать запас сигнальных дымовых шашек. Приятели разбросали их не менее двух сотен и под покровом дымной пелены ускользнули к причалу, где и просидели до прибытия группы «отбоя».
Тем не менее спасти форт не удалось, и его взорвали практически на глазах разведчиков.
– Тома, наверное, взорвали вместе с фортом, – сказал Джим.
– Думаешь, пленных не брали?
– А кого там брать? Когда мы убегали, они уже гранаты в бункер бросали. Если кто и оставался живой, порвало в куски.
– Ладно, – сказал Тони и, поднявшись, хлопнул Джима по животу.
– Ой! Ты с ума сошел!
– Вставай. На завтрак пора.
– Промокнем.
– И ты из-за этого откажешься от завтрака?
– Лежите, парни. Я вам бутербродов принесу, – предложил Шульц. Он был почти вдвое старше обоих стажеров и часто выводил их в джунгли, обучая разным фокусам. Именно он принимал у Джима с Тони зачет по метанию гранат с отскоком от одного и даже двух деревьев. Случалось, что в лесу, в плотном бою среди чащи, это помогало поразить противника там, где он чувствовал себя в безопасности.
Шульц внимательно приглядывал за молодыми разведчиками и полагал, что со временем из них выйдут хорошие солдаты, однако он намеренно играл роль сурового старшего товарища и единственный из всего взвода по-прежнему называл их стажерами.
– Лежите, ребята, отдыхайте. Я принесу вам бутерброды с рыбой.
– С рыбой? – скривился Джим. – Нет уж, лучше я немного промокну. Как говорится, завтрак съешь сам.
– Завтрак съешь сам, обед раздели с марципанами, а ужин отдай мятежникам, – подвел итог Госкойн. Еще недавно он валялся с ранением в санчасти, однако сбежал оттуда еще до дождей. Теперь он каждый день занимался зарядкой, надеясь прийти в форму и ходить на задания, когда выглянет солнце. Поскольку спортивная площадка была залита водой, Госкойн день за днем поднимался и спускался по единственной лестнице, которая вела на второй этаж – там располагалась жилая комната, она же кабинет капитана Саскела.
Саскел ругался, говоря, что своими тренировками Госкойн сотрет ему на лестнице все ступени, однако выздоравливающий не обращал на это внимания и продолжал курс реабилитации.
– Кто идет на завтрак? – громко спросил вошедший в помещение Рихман.
– Все идут! – за всех ответил Краузе, и разведчики стали собираться. Ливень на улице уже просто ревел, поэтому бойцы надевали поверх ботинок тонкие прорезиненные бахилы от костюма химизоляции, а сверху плотные плащи.
Только когда все были готовы, сержант повел взвод к выходу.

6

Дождь обрушился на них водопадом. Он молотил по головам и плечам, заставляя пригибаться. Мимо проносился бешеный поток, пока еще неглубокий – по щиколотку. Вода кипела и пузырилась, однако была чистой, словно в горной речке. Все, что могло ее запачкать, было смыто давным-давно.
Разведчики колонной двинулись в сторону столовой, по привычке ступая след в след. В такой дождь на территории базы перемещались только группами, чтобы помочь, если кто-то вдруг упадет и его потащит течением. Когда глубина потока поднималась до колен, он становился опасен и мог расшибить человека о стену. Раньше, когда еще не знали, чего ожидать от местной погоды, были случаи утопления.
Если возникала необходимость добраться до какого-то из строений ближе к вечеру, когда глубина потока достигала метра, приходилось осуществлять целую операцию, в которой участвовали несколько человек с веревками.
Иногда заводились разговоры о строительстве на базе галерей, чтобы безбоязненно ходить по ним во время дождливого сезона, однако всякий раз военные чиновники в Антвердене не находили на это денег. И Саскел сказал своим солдатам – забудьте, это только пустопорожние разговоры.

По мнению Джима и Тони, завтрак был хороший. Оба они происходили из небогатых семей, поэтому имели привычку по утрам есть каши – а их выбор был огромен.
Повара на базе считались такими же героями, как и солдаты, и могли приготовить какие угодно блюда. Они не упускали ни одного пожелания тех, кого кормили, и, если кому-то нравилось поострее, – делали поострее. Другому посильнее поджаривали, а третьему клали побольше сахара. В своем стремлении учесть даже мало-мальские и, возможно, надуманные требования солдат, они переходили все разумные пределы.
За это население базы обожало своих поваров, устраивало им шумные дни рождения, а шеф-повару Сэму Дорфману, вольнонаемному из Антвердена, разведчики притаскивали из леса насекомых, из которых он собирал большую и серьезную коллекцию. Собиравший бабочек Док считал Дорфмана почти равным себе.
После завтрака разведчики с теми же предосторожностями все вместе вернулись в строение Девятнадцать, где их поджидал капитан Саскел. Он получил свежую метеосводку, в которой сообщалось, что до конца сезона дождей осталось семь-восемь дней.
– Хорошо бы, сэр, – сказал Госкойн. – А то уже надоело в этом склепе мариноваться.
– А я бы в футбол поиграл, – задумчиво произнес Шульц. – С этими дождями совсем зачахнуть можно.
От нечего делать все снова разлеглись по кроватям. Несколько человек поднялись к капитану, чтобы посмотреть один из тех фильмов, которые уже видели. Запас свежих вышел давно, ведь во время дождей никакой связи с внешним миром у базы не было.
– Эх, как же тепло было у нас в Галлиополисе, – сказал Тони.
– Помню. Жара, пыль. А еще биржа труда, – отозвался Джим и вздохнул.
– Да, ты прав, полный набор. Не оценило нас общество, не оценило, а мы вон какие стали…
Джим вздохнул, вспоминая жизнь в родном городе. Всегда какую-то испуганную, суетливую мать, ее картофельные оладьи. Они настолько хорошо у нее получались, что Тони постоянно набивался в гости, чтобы их попробовать.
Мать до сих пор не знала, что Джим в армии. Когда был в учебке, врал по телефону, что учится на страхового агента. Наверно, она не знала и того, что погиб дядя Эдгар – полковник Форсайт. Хотя, возможно, теперь ей уже сообщили.
В прежние времена дядя Эдгар приезжал в Галлиополис из большого Сан-Лоиса. Шумный, уверенный в себе. Он был военным и работал в тыловом обеспечении, быстро продвигаясь по службе. Видимо, к его рукам что-то прилипало, поскольку у него был дом с бассейном в престижном районе, большая сверкающая машина. Дядя Эдгар всегда курил дорогие сигары и носил часы, какие Джим прежде видел лишь в витринах ювелирных магазинов рядом с ценниками со многими нулями.
Джим с Тони могли бы так и прожить свою жизнь в провинциальном Галлиополисе, если бы не случай. В поисках работы они, совсем того не желая, затеяли ссору с хозяином одного из новых открывшихся кафе. Слово за слово – началась драка, в которую неожиданно вмешалась Розалия Мартинес, с которой Джим и Тони еще недавно учились в одном классе.
Приятели не жаловали эту вечно надутую девицу, и она отвечала им взаимностью. Сначала Розалия приняла активное участие в драке, а когда прибыла полиция, заявила, что Тони и Джим пытались ее изнасиловать. Это была ее личная месть Тони, который когда-то обозвал Розалию кривоногой.
Поначалу полицейские вели себя довольно миролюбиво и хотели спустить ссору на тормозах, однако Розалия настаивала на своих обвинениях, а ее дружок, несостоявшийся работодатель, почти в открытую сунул полицейскому капралу деньги, чтобы тот упек приятелей в тюрьму.
Пока составляли протоколы, Джим и Тони еще не верили в серьезность намерений полицейских, но, когда их посадили в клетку и повезли в участок, приятелям сделалось страшно. Они ухитрились украсть у капрала протоколы – тут пригодились длинные и худые руки Тони, – а потом сжевали их, хотя это было нелегко, бумага оказалась ламинирована несъедобным пластиком.
В участке ребят стали пугать, уверяя, что им светит по семь лет. Однако помог государственный адвокат, который, основываясь на отсутствии протоколов, потребовал выпустить задержанных, а затем посоветовал им исчезнуть из города месяцев на шесть.
Пришлось бежать, к счастью, было куда – к дяде Эдгару в Сан-Лоис. Он и сам приглашал Тони, удивляясь, что молодой человек ищет работу в Галлиополисе.
Собрав скопленные за несколько лет деньги, приятели с трудностями пробрались в аэропорт и буквально под носом у полиции проскочили на воздушное судно. Однако на этом их приключения не закончились. В аэропорту Сан-Лоиса беглецов ждала местная полиция: из Галлиополиса сообщили, что Джим и Тони – террористы.
Им помогла короткая любовная интрижка, которую приятели закрутили с одной из бортпроводниц. Она спрятала горе-террористов и помогла им покинуть судно. Их провезли в пластиковых гробах, а стоящие в оцеплении полицейские такого рода багаж досматривать не захотели.
В порту ждал дядя Эдгар. Он увез Джима и Тони в свой загородный дом, а наутро они вместе отправились в Сан-Лоис, где приятели поступили в учебку. Ее выпускникам грозила отправка в районы боевых действий, однако полковник Форсайт пообещал забрать приятелей к себе в службу тыла и пристроить на теплые места.
Джим и Тони были счастливы и мысленно уже примеряли на себя красивые машины и дорогие дома, как у дяди Эдгара, однако случилось непоправимое – дядя Эдгар погиб.
Это произошло совершенно неожиданно. В учебке Джима нашел офицер Службы Экономической Безопасности. Он неожиданно сообщил Джиму, что его дядю поймали на воровстве, а затем предложил навестить полковника Форсайта в здании гауптвахты, куда его привезли специально для встречи с племянником.
Увидев, в каком состоянии находится дядя Эдгар, Джим впал в шок. Он не представлял, чтобы людей могли избивать до такого состояния. Неизвестно, зачем нужно было это свидание, Джиму показалось, что полковник Форсайт даже не понимал, что происходит.
Когда они с Тони уже выходили из камеры, позади прозвучали выстрелы – это застрелили дядю Эдгара. То ли он бросился на охранников, то ли были другие причины. С улицы Джим и Тони наблюдали, как в военный фургон забросили тело в окровавленном мешке. С этого момента приятели лишились прикрытия и им светила только отправка в действующие части. Так они и подписали пятилетний контракт, до конца которого в воюющей армии редко кто доживал.
Однако делать было нечего. В случае, если бы они отказались от военной службы, им грозил штрафной батальон, что на практике являлось смертным приговором.
До Ниланда добирались более двух недель. Дорога так вымотала новобранцев, что они оказались безмерно рады, прибыв наконец на Двадцать Четвертую базу.
Все это происходило совсем недавно, но теперь казалось, что с тех пор прошло уже очень много времени.
Должно быть, Тони думал о том же, что и Джим.
– Интересно, – сказал он, – вот если бы твой дядя не погиб, где бы мы теперь были, как думаешь?
– Наверное, жили бы на казенных квартирах. Носили бы офицерскую форму.
– Какую офицерскую? Дядя Эдгар говорил о сержантских должностях. А уже потом, через полгода, после офицерских курсов можно было начать карьерный рост.
– Да-а, – протянул Джим. – Про джунгли уж точно бы ничего не знали.
– А чего о них знать? Сиди да бумажки перебирай. И взятки иногда бери с нерадивых кладовщиков. Вот и вся работа… Ты Джеки свою вспоминаешь?
– А чего это «свою»? – возмутился Джим. – Никакая она не моя. Она вражеская шпионка.
– Ну, шпионка – не шпионка, однако несколько дней ты не мог ни думать, ни говорить ни о чем, кроме нее. Я всерьез опасался, что ты допрыгаешься до военной тюрьмы.
– Может, я и думал бы о ней, если бы она тогда, после разоблачения, мне прикладом в морду не заехала. После этого случая моя любовь куда-то подевалась.
– А мне по яйцам… Ногой… – вспомнил Тони и вздохнул.
– А капитану Муру так под дых врезала, что он пополам сложился!.. – вспомнил Джим, и они засмеялись.
– Тайлер! Симмонс! – позвал сержант Рихман, появляясь в жилом помещении. – Чего валяетесь?
– А чего делать-то?
Приятели вскочили с кроватей и стали быстро поправлять покрывала.
– В арсенальную надо идти. Там для вас работа есть.
– Какая работа?
– Ну идите – покажу.
Джим и Тони пошли за сержантом. В комнате, где хранилось оружие и боеприпасы, ярко горели лампы. Это удобство стало доступно относительно недавно. Приятели еще застали тот период, когда маломощная энергоустановка едва справлялась с питанием радиоаппаратуры в штабе. Все сидели в темноте и лишь изредка пользовались переносными фонарями. Позже привезли более мощный генератор, необходимость в слабых фонарях на химических батареях отпала.
– Итак! – сказал Рихман и начал доставать из-под стеллажа ящики с патронами, расставляя их на столе. – Вот здесь десять тысяч патронов. Понимаете?
– Не смеем с вами спорить, сэр, – сказал Тони.
– А ты не остри, Тайлер. Не остри, – предупредил его сержант. – Вот вам калибровочные колечки…
С этими словами Рихман достал из кармана две железки, похожие на отрезки трубы, однако отверстия в них были конические.
– Берете патрон, – сержант взял патрон из открытого ящика и продемонстрировал его Джиму и Тони, как будто был уверен, что они ничего подобного не видели. – Потом вставляете его в кольцо. Если патрон заходит в него полностью и остается в кольце, не выпадая при переворачивании, значит, боеприпас стандартный. Если же он в кольце болтается, либо, что еще хуже, не входит до конца, значит, патрон этот нужно откладывать в сторону. Его может заклинить в автомате.
– И сколько таких нестандартных боеприпасов мы можем обнаружить, сэр?
– По статистике, три штуки на тысячу.
– И что, они обязательно заклинивают? – уточнил Джим.
– Необязательно. Автомат так устроен, что может сожрать патрон с незначительными отклонениями.
– Тогда зачем калибровать?
– А затем, что иногда это все же случается. И чаще всего в самый ответственный момент. Ты только представь – сталкиваешься нос к носу с мятежником, и вы одновременно вскидываете автоматы. Если у тебя заклинит патрон, он тебя убьет.
– А если не заклинит?
– Тогда вы убьете друг друга…
Джим вздохнул и подмигнул Тони. Оба понимали, что эту работу Рихман специально придумал для них, чтобы разведчики от безделья не превращались в манную кашу.
Между тем в арсенальную стали заходить и другие бойцы взвода, в том числе и самые заслуженные. Они забрали из пирамид автоматы, чтобы заняться их чисткой, хотя те и так были чистыми.

7

Прошли монотонные, пропитанные дождевой водой дни и недели. Однажды ночью Джим проснулся от странной тишины. Он успел привыкнуть к тому, что по ночам ливни крепчали и ревели словно водопады. Сейчас же не было слышно ничего, даже падения отдельных капель.
Джим поворочался и уснул, а утром проснулся от шума, что тоже было непривычно, ведь прежде по утрам было относительно тихо – после ночного буйства ливней наступало время «окна».
Теперь с улицы доносился стрекот вертолета. Машина пролетела над строением Девятнадцать и ушла на юг.
– Тони… Тони… – стал расталкивать друга Джим.
– Ну? – ответил тот и, повернувшись, взглянул на стенные часы. – Ой, да ты с ума сошел – только 5.30. Я еще целый час спать могу!..
– Дождь кончился!
– Дождь кончился?
– Да, смотри! – и Джим указал на светлеющее окно, за которым угадывался зарождающийся рассвет.
– Вот это да… Дожили, значит. Ну ладно, поздравляю тебя. Теперь давай спать.
И они снова заснули, а через час их разбудил сержант. Как бы рано ни поднимался взвод, Рихман всегда оказывался уже одетым, чисто выбритым и деловым.
– Вставайте, лежебоки! Дождь закончился, и впереди много работы.
Солдаты вскакивали со своих кроватей и сразу смотрели в окно. За сетью стальных жалюзи действительно проглядывало синее небо и солнце на нем. Это было так непривычно.
Все стали быстро одеваться и выскакивать на улицу, чтобы удостовериться, что спячка закончилась. Там действительно было сухо, и повсюду, где еще вчера бежали водяные потоки, о них напоминали только песчаные наносы.
Два вертолета кружили в воздухе, проверяя двигатели. Еще один раскручивал винты на площадке. Со стороны автопарка тоже слышались звуки прогреваемых моторов.
После завтрака практически весь состав базы вышел на уборку территории. Где-то подмыло асфальтовые дорожки, где-то нанесло кочки. Однако разведчиков эта работа не касалась, поскольку им предстояло сразу же заняться своей собственной.
Капитан Саскел ставил задачу лично.
– Все идете в лес и обновляете маршруты. Обращайте внимание на каждую мелочь – возможно, обнаружите следы противника. Хоть и считается, что дождливый сезон для боевой работы не годится, однако слепо верить этому не стоит. Правила на то и существуют, чтобы их нарушать. Для начала пройдите хотя бы километр, а если позволит состояние почвы, то и полтора-два.
Рихман стал разбивать людей на пары. Джим и Тони остались вместе.
– Пойдете на запад, – сказал сержант. – Дорожка вам знакомая.
– Мы еще и на юг ходили, – напомнил Джим. В словах сержанта ему показался намек на то, что он бегал к притоку реки, когда крутил бурный роман с дикаркой.
– На юг ходил только Тайлер, – возразил сержант. – А ты тем временем бегал на запад. Дорога вам обоим хорошо знакома, вы там все знаете, потому сразу заметите подозрительные детали, если таковые будут. Если вопросов нет, обсуждение закончено. Собирайтесь, и – на маршрут.
Несмотря на то, что прогулка по отсыревшим за время дождей джунглям не обещала быть легкой, все разведчики радовались началу нового рабочего сезона. На задание уходили парами, с улыбками до ушей, а на территории базы вовсю кипела работа. Шуршали метлы, поскрипывали тачки, и солдаты приветствовали разведчиков, которые в полной боевой экипировке первыми открывали сезон.
Часовые у ворот тоже выглядели бодро. Теперь им не было необходимости привязываться страховочной веревкой и прятаться под бетонным козырьком.
Джим и Тони вышли за ворота и огляделись. Все вокруг выглядело непривычно. Воды не было, но и дорога выглядела иначе, занесенная песком и жирным илом. Минное поле, изолировавшее базу по всему периметру, выглядело как болото. Здесь, на северной стороне, отчетливо были видны три ямы, оставшиеся там, где подорвались опустившиеся на дно зурабы. Непрерывность минных заграждений требовалось восстановить, однако для этого надо было ждать, когда поле подсохнет и пройдет специальную обработку. После каждого дождливого сезона землю поливали специальным химическим составом, который уничтожал растительность и разрыхлял почву.
Идти по наносам было нелегко, ноги вязли в грязи, однако с козырька кепи не капала вода и ботинки не тяжелели с каждой минутой.
– Здорово! – не удержавшись, поделился впечатлениями Тони, когда они стали огибать базу с запада.
Солнце приближалось к зениту и уже начинало заметно припекать. Это было непривычно. Пока друзья добрались до западной дороги, их прошиб пот.
У ее начала они остановились. Знак «Стой! Заминированный сектор!» после дождей покосился. У Джима возникло желание его поправить, однако он вовремя одернул себя – знак стоял на заминированной территории.
Тони достал рацию и привычно связался с диспетчером.
– Ответьте западной дороге…
– Диспетчер Казбич. Слушаю…
– Здесь разведчики Симмонс и Тайлер.
– Сейчас взгляну… – ответил диспетчер.
Джим уже знал, что сейчас их разглядывают с помощью телекамеры, установленной на бетонном ограждении базы. Первое время его это даже конфузило и было такое ощущение, что за ним подсматривают. Позже он привык.
– Внимание, разведка: сектор открыт. Повторяю: сектор западной дороги открыт. Напоминаю, что для вас это правая сторона. Там хоть видно, какая правая? – на всякий случай уточнил диспетчер.
– Нормально, – ответил Тони. – По вешкам сориентируемся.
– Удачи, разведка…
Разведчики вышли на дорогу, держась правой стороны. Первые десять метров были заряжены сигнальными минами, чтобы те сработали, если цепь по каким-то причинам окажется включенной. Впрочем, ничего не произошло, а значит, мины спали.
Джим вспомнил, как подрагивали его ноги, когда он впервые шел по этой дороге, зная, что под ним трехслойное минирование. Не успокаивало даже то, что их вел лично сержант Рихман.
Несмотря на то, что дорога выглядела сильно попорченной, наносы на ней успели высохнуть. Кое-где, помимо грязи, оставались длинные спутанные бороды водорослей, принесенные с вышедшей из берегов реки.
– Вот почистят дорогу, и все будет как прежде, – сказал Джим и вздохнул.
– Это ты о чем? – полуобернувшись, спросил Тони.
– Служба потечет своим чередом. А через три месяца будет уже год, как мы служим.
– Здорово, – согласился Тони. – И останется только четыре года.
– Ты вроде как недоволен? Опять свинтить хочешь?
– Пока мне еще интересно. Но вот что я скажу тебе еще через год, это вопрос открытый…
Неожиданно Тони сдернул автомат и присел на колено. Джим чуть поотстал и тоже снял оружие.
Впрочем, тревога оказалась ложной. Сломанная ливнями ветка сорвалась с дерева и напугала приятелей.
– Ты молодец, – сказал Джим, переводя дух. – Я так быстро не среагировал.
– Ерунда, просто я иду первым, – возразил Тони, снова подтягивая автомат в походное положение.
– Что-то жарко становится. Тебе не кажется?
– Да пекло просто, – согласился Тони. – Сейчас в лес зайдем и водички хлебнем. Привыкать надо постепенно.
Добравшись до деревьев, Джим и Тони остановились, ожидая реакции диспетчера, который продолжал их контролировать. Диспетчер запаздывал, и Джим, достав противоминный сканер, повел им из стороны в сторону. Конечно, найти здесь мину после сезона дождей было маловероятно, однако, как говорил сегодня утром капитан Саскел, правила существуют для того, чтобы их нарушать.
Наконец очнулся диспетчер.
– Але, разведка, – послышалось из рации Тони. – Вижу, что сектор покинули. Подтверждаете?
– Да, подтверждаем, – ответил Тони.
– Тогда я включаю контур. Как поняли?
– Поняли правильно. Включайте.
Джим привычно посмотрел на базу. Ему всегда казалось, что он видит этот грозный барьер, который в одно мгновение отгораживал их от базы.

8

Когда напарники вошли в джунгли, перед ними предстал совершенно другой лес. Напитавшиеся избыточной влагой листья на деревьях выглядели раздутыми. Ядовитые гады медленно ползали по веткам, растеряв свою боевую окраску.
Красные змеи стали оранжевыми или побледнели до розового. Зеленые древоточцы побурели, а опасные жучки-жемчужники из серебристых стали белыми. Всем им требовалось время, чтобы прийти в себя.
Вместе с тем воды на земле почти не осталось. Так уж устроен был этот лес, чтобы быстро избавляться от лишней влаги. В противном случае он бы не пережил даже первого сезона дождей.
Вода ушла, но оставила целые кучи мусора, состоявшего из обломанных ветвей и измочаленных лиан. В некоторых местах ушедшая вода нагромоздила целые буреломы из вырванных с корнем молодых деревьев.
Такие места приходилось обходить. Мусор оседал буквально на глазах и источал запах гниющих водорослей – так пахли ядовитые лианы, которые подкармливались белком, растворяя липким соком насекомых.
Впрочем, росли в джунглях и настоящие вонючки. Однажды сержант Рихман показывал стажером одно неприметное с виду деревце. Если попытаться его срубить или случайно поранить, оно начинало выделять сок, вонявший так, будто где-то прорвало канализационный коллектор.
С осторожностью перешагивая через ветки, Джим и Тони то тут, то там замечали водных обитателей, которые совсем недавно плавали среди деревьев, как у себя в речке. Почему их попадалось так много, было непонятно. Возможно, на мелководье они были оглушены ливнем.
Время от времени Джим включал сканер, чтобы проверить ту или иную кучу гниющих листьев. Однажды датчик даже запищал, однако, как ни ходили приятели вокруг огромной кучи мусора, раскапывать ее так и не решились.
В одном месте наткнулись на целый отвал из обломанных ветвей и жесткой травы. Он тянулся чуть наискось от курса, которым двигались разведчики, вынуждая их смещаться вправо.
Пройдя вдоль вала метров пятьдесят, Джим и Тони были вынуждены остановиться. Мимо них широким потоком катилась река гигантских муравьев-рейтаров. Они стремительно взбегали на мусорный вал и скрывались на другой его стороне.
– Ну что, так и будем стоять? – спросил Джим, глядя на бегущих мимо муравьев, каждый из которых тащил свежий листочек сладкой пинагры или янтарное яйцо, не уступавшее размерами куриному.
– А что ты предлагаешь?
Тони еще раз посмотрел на муравьев, пытаясь на глаз определить опасность их челюстей.
– Давай перепрыгнем через них и пойдем дальше, – предложил он.
В этот момент одновременно запищали рации Джима и Тони, это означало, что на связь вышел сержант Рихман.
– Слушаю, сэр, – отозвался Тони.
– Как вы там? Надеюсь, баб не встретили?
– Для них здесь еще слишком сыро. Но муравьев хватает – текут как река.
– Прямо перед вами?
– Ну да.
– Они свою царицу уже протащили?
– Что, сэр? Вы сказали – царицу? – удивился Тони.
– Ну да. Если потащат, вам нужно отойти подальше, а то они вас атакуют. Так кислотой забрызгают, что на вас ботинки расползутся.
– Да? – Тони стал осматриваться, и Джим тоже. – Что это за царица, интересно, и как нам узнать, когда ее потащат?
– Обычно перед ней несут яйца с будущими муравьями, – начал разъяснять Рихман. – А потом, как океанская волна, появится свита царицы. Они…
Дослушать Тони не успел, Джим схватил его за рукав и потащил прочь от муравьиной реки.
– Эй!.. – удивился Тайлер, однако услышал громкий шелест с той стороны, откуда шли муравьи. Шелест становился все громче и скоро начал дополняться отчетливым потрескиванием.
– Ну что там?.. – забеспокоился сержант.
– Кажется, они несут эту царицу, сэр! Как далеко нам отойти?
– Да вам не отойти, вам бежать надо! – посоветовал сержант, и напарники стали пятиться, не спуская глаз с муравьиной реки. Они отошли метров на двадцать, когда над потоком муравьев появился огромный ком шаровидной формы – не меньше метра в диаметре. Двигался он плавно, поскольку бежавшие перед ним муравьи заполняли собой все неровности и стелились живой дорогой в несколько слоев. Джим ожидал, что перед полутораметровым валом мусора у насекомых возникнут трудности, однако этого не произошло. Волна насекомых достаточно легко вознесла царицу по неровному склону, при этом передние своевременно выстелили дорогу, сделав ее идеально ровной.
Ком перевалился через мусорный вал и исчез. Муравьиная река стала сужаться, мелеть и вскоре вернулась к первоначальной ширине.
– Сэр… – позвал Тони.
– Ну, – ответил сержант.
– Они пронесли ее.
– Хорошо. Теперь можете спокойно перепрыгнуть через них и идти своей дорогой.
– Спасибо, сэр!
– Не за что. Повнимательнее там.

9

Удачно отделавшись от муравьев, разведчики пошли дальше. Вскоре вал лесного мусора оборвался, и друзья получили возможность вернуться на прежнюю знакомую тропу. Впрочем, называть ее сейчас знакомой было трудно – все здорово изменилось, однако прямо на глазах в лесу происходило обновление.
Из-под коры погибших деревьев, из дупел выбирались ядовитые слизни, которые просидели в тайниках весь дождливый сезон, от огорчения поедая друг друга. Теперь они ползли по стволам деревьев длинными колоннами, а затем разбредались каждый на свою ветку. При этом за каждым взрослым слизнем ползли несколько совсем маленьких и почти совершенно прозрачных. Должно быть, они вывелись за время дождей, а значит, слизни даром время не теряли.
В разгар сухого сезона от этих тварей было много неприятностей. Они сбивались в кучи размерами с футбольный мяч, а потом обрушивались вместе со скапливающимся на широких листьях конденсатом.
И Джиму, и Тони случалось попадать под дождь из этих гадов. Потом приходилось умываться росой, чтобы смыть с лица яд, который вызывал сильное жжение.
– Заметь, как пусто вокруг. Метров на пятьдесят видно, а раньше – метр-два, и все, – заметил Джим.
– Это потому, что лиан нету. Оборвало их все напрочь.
– Точно, – Джим остановился и указал рукой вверх. – Одни розетки от них остались.
И действительно, в кронах деревьев были заметны розетки лиан, похожие на синеватые шляпы с широкими полями. Нижняя часть полей выглядела отвратительно, вся в каких-то ярко-красных наростах. Неожиданно раздался негромкий хлопок, и из одного из таких наростов высунулся полуметровый белый росток.
Приятели даже вздрогнули.
Росток изогнулся, словно змея, и, нащупав ствол дерева, закрепился на нем.
Потом, еще звонче, взорвался другой нарост, высвободив новый росток. Они двигались как живые, и это шокировало приятелей.
– Слушай, пойдем отсюда, – сказал Джим.
– Пойдем, – согласился Тони. – Гадость какая. Даже не поймешь, что это – растение или животное.
Разведчики пошли дальше, с интересом наблюдая за пробуждением леса. В одном месте они ступили на полянку, усыпанную белыми точками. Джим присел, однако так и не понял, что это. И лишь знакомый резкий запах помог разгадать загадку. Это была свежая поросль грибов-галлюциногенов. Если их не тревожили, они вырастали до размеров среднего арбуза, но имели подлое свойство лопаться и выбрасывать бурые облака спор. Дышать ими было почти смертельно опасно.
Сойдя с подозрительной полянки, Джим и Тони попили из фляг воды и, определившись по наручным навигаторам, пошли дальше.
– Скоро выйдем к тому самому месту, – пряча улыбку, сказал Тони.
– Смотри, вон на ветке твой приятель, – заметил Джим, отвечая на колкость Тайлера. Приятелем он назвал сонного шипохвоста. Большое насекомое, имевшее на хвосте длинный стилет с ядовитым каналом, напало однажды на Тони и ужалило его в ногу.
– Подумаешь…
Тони подошел к кусту и смело сбил шипохвоста. Потом еще ссадил с ветки паука-вампира с тремя парами черных немигающих глаз.
Напарники продолжили путь и через полчаса вышли к притоку реки Калпета. Джим стал осматриваться, а Тони внимательно за ним наблюдал. Чуть дальше, метрах в пятидесяти, происходили бурные встречи Джима с его дикаркой. Они орали как кошки.
– Я не об этом думаю, – не глядя на Тони, сказал Джим. – Раньше здесь попадалось много зурабов. Следует быть осторожными, а то пострадаем, как тот марципан.
– Он был не марципан. Он был мали, – напомнил Тони. Речь шла о напарнике Джеки-шпионки. Симмонс обнаружил его во время последнего свидания с дикаркой и погнался за ним, но это было частью плана Джеки. Она выступала под видом девушки из племени марципанов, у которых встречи на стороне карались смертью. Предполагалось, что, показавшись солдату, шпион-мали сыграет роль соглядатая-марципана. Он должен был ускользнуть, и тогда Джиму ничего не оставалось бы, как только привести девушку на базу, чтобы не допустить ее гибели от рук соплеменников.
Но дикарка недооценила молодого разведчика. Он гнал шпиона, как лесной хищник, и непременно пристрелил бы его, если б не спадавшие штаны, которые приходилось то и дело поддерживать.
Однако то, что не удалось Джиму, сделал за него один из зурабов. Он сбил шпиона ударом хвоста, когда тот перебирался через реку по упавшему дереву.
– Нам – к протоке, – сказал Джим и пошел вперед, стараясь избавиться от нахлынувших воспоминаний. То, что Джеки ударила его в лицо прикладом – тогда, в кабинете капитана Саскела, – он уже почти забыл, а вот их встречи…
– Интересно, что с ней стало, как думаешь? – спросил Тони. Его эта тема тоже интересовала.
– Ее увезли в Антверден – это все, что я знаю.
– Ну это понятно. Я к тому – посадили ее в тюрьму или, может, расстреляли?
Джим остановился и, повернувшись, сказал:
– Давай закроем эту тему. А если тебя этот вопрос так мучает, спроси у капитана Мура.
– Так он мне и скажет! И потом, если дело действительно серьезное, ему ничего не сообщат. Кто он такой – простой капитанишка из тропического гарнизона!
Вскоре показался речной рукав, который сейчас выглядел как настоящая река. Через неделю-другую он должен был вернуться к прежним границам, а пока вода плескалась среди кустов и не спешила уходить в русло.
– Опасно тут. Зурабы могут прятаться даже за деревьями, – сказал Тони.
– Пройдем чуть дальше, там кусты пореже, – вспомнил Джим, осматриваясь. Прежде зурабы свободно ходили по земле и их было видно. Вблизи воды они копали себе лежки – почему-то им нравилось лежать в разрытой земле.
Теперь Джим и Тони держали автоматы наготове, опасаясь, что водяные хищники готовят сюрприз.

10

Квасневского разбудили ночью, в начале второго. Сказали, что нужно куда-то плыть, а куда плыть, если на Лошадиной Голове чуть ли не шторм? При высокой воде озеро волновалось, словно море.
Однако курьеры никаких подробностей не сообщали и доставили Квасневского в палатку самого команданте.
Ферро был взволнован и говорил громко, как на митинге.
– Квасневский! – сказал он. – Моя репутация и репутация нашего отряда под вопросом. Двое напившихся свиней, которые безусловно ответят за свой проступок, плохо закрепили связки, и поднявшиеся ночью волны смахнули с причала семь ящиков с ценным оборудованием. Скажу прямо – с боевым оборудованием. Пять ящиков успели вытащить, но еще два унесло течением и волнами. Найди их.
– А если я не найду их, наше наступление может сорваться?
– Наступление состоится в любом случае, мы теперь сильны как никогда. Однако если я снова запрошу у верховных камрадов потерянные детали, они посчитают меня поганцем. И меня и весь мой отряд… – Команданте Ферро вздохнул, подошел к коробочке с нюхательным табаком и, втянув в себя добрую пригоршню, с треском чихнул. – В конце концов это дойдет до генерала Тильзера. Представляешь?
– Да, команданте. Представляю себе.
– Вот то-то и оно, Квасневский. Ты старый проверенный камрад, тебе, как говорится, и знамя в руки.
– Обычно говорят – карты.
– Что?
– В поговорке говорят – тебе и карты в руки.
– Да-да, конечно. Возьмешь с собой камрадов Джуза и Ранкера. Их уже оповестили.
– Что мне делать с ящиками, если я их найду?
– Отбуксируешь к берегу и там привяжешь.
– Дело в том, команданте, что тащить по волнующемуся озеру ящики очень нелегко. Выдел я их, они очень большие – час времени уйдет на буксировку, это точно. Может, я лучше буду привязывать к ним якорь? Это позволит выиграть время, если я найду сначала один.
– Ну что ж, делай как считаешь нужным. Ты человек речной, тебе виднее. Если больше вопросов нет – можешь идти. Время дорого.
– У меня один вопрос, команданте, – несмело улыбнувшись, произнес Квасневский.
– Спрашивай.
– А что там в этих ящиках?
– В этих ящиках детали партизанского штурмовика, который называется «альбатрос».
– Неужели самолет, команданте? Кто же нам так помогает?
– За хорошие деньги помогут многие, камрад, – доверительным тоном сообщил Ферро. Начав говорить, он не мог остановиться. – Если хочешь знать, построили этот самолет на фирме «Эдельвейс-Бельков-Блом», которая работает на правительство.
– Во как!.. – поразился Квасневский.
– Именно так, камрад. А теперь поспеши исполнить свой долг и найти ящики, в которых лежат детали этого самого партизанского штурмовика «альбатрос». Способного взлетать с коротких площадок прямо из джунглей.
– Ува-на! – снова поразился Квасневский.
– Да-да, а с бетонированной площадки возможен даже вертикальный взлет…
– У нас будет своя авиация!.. – воскликнул Квасневский, но Ферро тотчас прикрыл ему рот ладонью.
– Тс-с! Тише. Никто не должен знать этого до времени. Понял?
– Понял, – шепотом ответил Квасневский.
Впрочем, даже без этого разговора с команданте Квасневский, как и каждый боец в отряде, знал, что в ящиках было новое оружие.
С новым оружием обещали новое наступление и изменение расстановки сил в Междуречье. С ним бойцы освободительной армии генерала Тильзера рассчитывали наконец дойти до Антвердена.
Недавний успех, когда удалось уничтожить Четвертый опорный пункт федеральной армии, вскружил мятежникам головы. Многие из них воевали на материке Торгуга по пять-семь лет, и теперь, по их мнению, наступил момент, когда война закончится и установится мир. И не просто мир без войны, а всеобщее равенство и благоденствие. По крайней мере так говорил генерал Тильзер, а ему безоговорочно верили.
Подъем, царивший в войсках мятежников после уничтожения форта, держался весь долгий сезон дождей. И ведь как все оказалось просто – мятежникам и раньше удавалось захватывать форты, однако удержать их они не могли, слишком неравными были силы. У армии имелось все – штурмовики, вертолеты, разведроты. Сначала захватчиков обрабатывали бомбами, затем стригли из авиационных пушек и последним аккордом служили газовые шашки и солдаты.
С таким трудом захваченный форт приходилось отдавать, и результатом всего этого являлась лишь краткосрочная политическая акция.
Теперь же прорыв был очевидным. Один форт оказался полностью разрушен и оставались еще три. С новым оружием можно было пройти победным маршем до Двадцать Четвертой базы, а уж затем – до Антвердена.
Помимо блестящего результата совершенно иным оказался и способ овладения вражеской цитаделью. Теперь уже совершенно открыто рассказывали о том, что минные поля вокруг форта были отключены одним из федеральных солдат. Благодаря этому мятежники без потерь приблизились к крепостной стене и легко преодолели ее с помощью лестниц.
Внутри периметра, на подходах к бункеру, полегло полторы сотни человек, однако эти потери нельзя было сравнить с прежними штурмами, которые оплачивались куда большими жертвами.
Гарнизон форта вызвал подмогу, однако она опоздала. Вертолет с солдатами прилетел слишком поздно. Сначала он ловко увернулся от пущенной из джунглей ракеты, а затем сел на мелководье и начал высаживать десант. Тут-то его и взяли на прицел «безоткатчики».
Сначала в вертолет попал один снаряд, а потом сразу два. Машина вспыхнула и после еще одного попадания взорвалась. Правда, к этому моменту весь десант сумел отбежать подальше. Им оставалось лишь подобрать двоих человек, которым посчастливилось выскользнуть из окруженного бункера и убраться в лес.
А потом этот финальный взрыв форта, Квасневский наблюдал его с дальнего берега озера, когда подвозил на скутере снаряды для безоткатных орудий.
По приказу команданте Лаэрта, по следам ушедших разведчиков была пущена группа преследования, однако никто из этой группы не вернулся. Позже их нашли в лесу, солдаты расстреляли их из засады.
Впрочем, все это было допустимой платой за то, что самый ненавистный и самый мощный из фортов был наконец разрушен. На его месте оставались лишь обугленные руины, и, если бы не обработка этой территории супергербицидом, весь холм давно бы зарос молодым лесом.
Около двух часов ночи Квасневский пришел на причал. Часовых не было, они прятались от ветра где-то на берегу под деревьями. Причал раскачивало волнами, и удерживающие его тросы скрипели.
Возле вереницы подпрыгивавших скутеров стояли двое, Квасневский узнал их. Это были его старые знакомые – Джуз и Ранкер, которых он неоднократно возил к Четвертому опорному.
– Здорово, Феликс! – первым поздоровался Джуз.
– Привет, ребята.
– С чего такие гонки – меня разбудили совсем не вовремя. Я видел сон про блондинку.
Джуз широко зевнул, едва не вывихнув челюсть.
– Утонул, что ли, кто?
– Почему сразу утонул? – спросил Ранкер, более спокойный и основательный солдат.
– Ну а чего мы тогда приперлись? Чего ради, вон какие волны, дождик только два часа как закончился…
– Не два, а пять, – поправил его Ранкер.
– Ну и чего? Смотри, какая вода высокая, да еще течение. Никогда не видел, чтобы в озере вода текла как в реке.
– Это нормально, – сказал Квасневский, пробираясь к своему скутеру. – В озеро втекает несколько рек, а на востоке из него вытекает Калпета – отсюда и течение.
Сняв кожух с одного из моторов, он стал подсвечивать себе узеньким фонариком и тыкать в мотор пальцем.
– Ладно, куда едем-то? – спросил непоседливый Джуз.
– Вдоль озера – на восток.
– К руинам форта, так получается?
– А ты что, призраков боишься? – сразу спросил Ранкер.
– Я-то не боюсь, только мы же ничего не увидим в этой темноте.
– Все, что нужно, увидим, – сказал Ранкер и показал прибор ночного видения, похожий на уродливые очки.
– Ну-ка дай я попробую! – сразу загорелся Джуз. Надев очки, он посмотрел по сторонам и сказал:
– Ну и что это за хрень? Я даже тебя не вижу, старый!
– Придурок! Прибор ведь еще включить надо! – заметил Ранкер.
Проверявший моторы Квасневский засмеялся.
– А где кнопка-то?
– Погоди, не дергайся, сейчас включу.
Ранкер нажал кнопку, и чудо-очки заработали.
– О, совсем другое дело! Только что мы так искать будем, а?
– Ящики будем искать, – сказал Квасневский, открывая кожух второго мотора.
– Что за ящики? Мне ведь ничего не сказали. Старый вон тоже секретничает, – пожаловался Джуз. – Я и подумал, что, может, утоп кто-то. В смысле – унесло.
– Если бы унесло, – Квасневский захлопнул крышку кожуха, – мы бы уже не смогли помочь. За нас бы зурабы все сделали.
– Да ладно – зурабы сейчас сытые, – сказал Джуз, считавший себя самым осведомленным. Вернув очки Ранкеру, он продолжил: – Зурабы еще долго ничего жрать не будут. Они вон два месяца только и занимались тем, что лопали змей, антилоп и свиней.
– Ну если не боишься, искупайся в озере, – предложил Квасневский.
– Я бы запросто, только вода грязная.
– Ладно, садитесь, время уходит. Горючего, правда, не особенно много, но если что – заправимся на перехвате.
Перехватами мятежники называли станции дозаправки, которые прятались в небольших озерных бухточках и располагались по всей длине озера. Это помогало организовать бесперебойное снабжение диверсионных групп, которые постоянно уходили из лагерей в сторону Двадцать Четвертой базы.
– А чего нас одних-то отправляют? – спросил Джуз. – Я бы не отказался от помощников, к тому же коллективом оно веселее. Где твой друг, которого мы тогда на буксире тащили? Ему еще борта пробили со станкового пулемета.
– Это ты о Лемане говоришь?
– Точно, о Лемане.
– Нам не нужны лишние глаза и уши, потому что дело предстоит секретное. Если мы начнем по озеру целой флотилией шастать, федералы нас засекут и вызовут штурмовки. Мало не покажется.
– Да, федералы теперь на нас злые, – подтвердил Ранкер.
Они расселись на скутере, Квасневский запустил двигатели и, чуть погазовав, повел судно в темноту тихим ходом. Пока прогревались моторы, он взял у Ранкера очки и включил установленную на носу судна инфракрасную фару.

11

Теперь Квасневский видел все, что происходило вокруг. Конечно, не так, как днем, однако куда лучше, чем в лунную ночь.
Над озером гуляли ветры, поднимая на середине полутораметровые волны, поэтому приходилось держаться берега. Ревели моторы, и скутер мчался вдоль кромки воды, вспугивая молодых зурабов, которые предпочитали ночевать на мелководье.
Их взрослые собратья, отъевшиеся за время дождей, плыли по течению, растопырив лапы. Их туши, похожие на корявые бревна, попадались через каждую пару сотен метров. Непоседливый Джуз о чем-то разговаривал с Ранкером. Наверное, опять отстаивал какую-то бредовую идею. Его старший товарищ только кивал и улыбался. Только так этим двоим удавалось ладить.
Квасневский поправил очки, ему предстояла дальняя дорога. Только по приблизительным прикидкам получалось, что за то время, пока ящики находились в воде, они могли уплыть к истоку реки Калпеты. А это часа три-четыре пути, не считая заправок. Днем, за счет скорости, можно было сократить это время вдвое, однако сейчас выжимать из скутера все возможное было опасно. Налетишь на тушу зураба или на настоящее бревно – и привет. К тому же на большой скорости трудно разглядеть на воде ящики.
«Если они, конечно, не утонули», – мысленно уточнил Квасневский.
Минут через сорок после отправки Джуз начал подавать Квасневскому какие-то знаки. Пришлось сбросить ход.
– Что такое?
– Притормози, Феликс!
– Что случилось?
– Да мне, понимаешь, по нужде надо.
– По большой, что ли? Растрясло?
– Да нет, по малой. Просто я пива напился.
Квасневский сбросил ход до самого малого и совсем заглушил двигатели. Джуз, прислонившись к рулевой плоскости, пустил струю за борт.
– Откуда он пиво-то взял?! – спросил Квасневский.
– В земле нашли, – пояснил Ранкер.
– С каких пор в земле стало пиво заводиться?
– Да был у нас один камрад – редкий жадюга и куркуль. Когда на день рождения генерала Тильзера выдавали по пять литров пива, этот парень выдул литр, а остальное закопал и никому не сказал где. Во время штурма Четвертого опорного получил две пули в грудь и остался там на горке… Из бункера стреляли, как в тире. Одним словом, унес он секрет в могилу, и, как наши ребята ни старались, даже с помощью минных сканеров обнаружить тайник с пивом так и не смогли. Но когда пошли дожди, эту яму вымыло. Правда, срок у пива уже вышел и оно мылом стало попахивать. Кто-то баночку одолел, кто-то лишь половинку, а этому пять штук досталось.
– Нормальное пиво, – застегивая штаны, сказал Джуз. – Нормальное. Видел, как струячило? С плохого пива так бы не получилось.
Он вернулся на место, Квасневский запустил двигатели, и они помчались дальше.

12

Через полтора часа после отплытия баки скутера опустели, однако обнаружить на поверхности озера что-то существенное так и не удалось. Толстые ленивые зурабы были не в счет.
– Нужно искать дозаправку, – сказал Квасневский и начал запрашивать по рации: – Внимание, вызываю «Куриную ферму»!
Сначала ему никто не отвечал, затем послышался сонный голос:
– Ну… «Куриная ферма» на связи…
– Заскочить к вам надо.
– Заскакивай. Только осторожно – там в горловине зураб засел восьмиметровый. Может борт прокусить.
– Хорошо, мы это учтем, – сказал Квасневский и, наклонившись к попутчикам, добавил: – Здесь в километре бухта, у входа в нее сидит зураб, говорят, очень большой.
– Ты откуда знаешь? – удивился Джуз.
– Заправщик сказал.
– Так мы же ничего не увидим, Феликс, если только ты мне свои очки не дашь.
– Все мы увидим, Джуз, – возразил Ранкер. – У меня на автомате фонарик.
– Правда? А у меня нет.
– У тебя тоже был, пока ты его не сменял на полбутылки самогона… Ладно, моего фонарика хватит. Поехали, Феликс, я готов.
Когда скутер подплыл к бухте, у ее горловины действительно сидел зураб, однако он оказался на берегу, рядом с какими-то окровавленными потрохами. Попав в луч фонаря, хищник затаился, поблескивая рубиновыми глазами.
Ранкер держал его на прицеле, готовый открыть огонь, если чудовище попытается побежать в их сторону, однако зураб оставался неподвижен.
– Интересно, кого это он завалил? Надеюсь, не заправщика? – спросил Джуз и засмеялся собственной шутке.
Вскоре скутер пристал к дощатому причалу, накрытому маскировочной сетью. Из-под козырька вышел заправщик, в таких же, как у Квасневского, очках ночного видения.
– Фару притуши! – крикнул он. – А то очки заливает!..
Квасневский выключил инфракрасный прожектор и заглушил двигатели.
– Сколько тебе? – поинтересовался заправщик.
– Да у меня сухо – полные давай.
Заправщик подал шланг, Квасневский сунул его в горловину бака. Затем выбрался на причал и последовал за заправщиком к ручной помпе – электричества тут не было.
Пока они качали, Джуз тоже выбрался на причал, чтобы размять ноги, а потом, с разрешения заправщика, еще раз отлил с дальнего угла пристани.
Минут за десять они управились, и Квасневский скомандовал Джузу идти на посадку.
– Иду, командир. Кстати, – Джуз остановился возле хозяина заправки, который в очках ночного видения выглядел довольно колоритно. – Кстати, а что там ваш зураб поймал? Что за пищу кровавую?
– А где он?
– Да на берегу сидит, а рядом кровь, кишки…
– Наверное, свинку поймал. Была тут одна, ее вода на остров загнала. Я на нее сам рассчитывал, но, наверное, зураб меня опередил. Сволочь, одно слово – хищник.
– Может, его грохнуть?
– Не надо. Сам знаешь, закон джунглей – сегодня одного убьешь, завтра придут еще трое. Не надо, пусть живет. Когда вода спадет, он сам уберется.
– Ну как знаешь, хозяин, – пожал плечами Джуз и стал перебираться на скутер. При этом он оступился и провалился одной ногой между бортом и причалом.
– Эх, штаны промочил! – пожаловался он, вылезая на палубу и волоча мокрую ногу. Потом вдруг начал себя ощупывать и неожиданно сообщил замогильным голосом: – Камрады, а ведь я, кажись, гранату в воду выронил…
– Это, конечно, хреново, но не смертельно. Я потом магнитом достану, – успокоил его заправщик.
– Не достанешь… У меня кольцо осталось…
Воцарилась тишина. Каждый прикидывал, сколько прошло времени и далеко ли до смерти, ведь танки с горючим стояли прямо на дне.
Когда стало ясно, что все сроки прошли и граната не взорвалась, начали выдвигать мнения, почему они еще живы.
– Бывают детонаторы бракованные, – сказал Квасневский.
– Или, может, вода замедлитель загасила… – предположил Ранкер.
– Эй, камрады, так, может, вы меня заберете, а? – попросил заправщик. – Она ведь в любое время сработать может.
– Может, – согласился Ранкер. – А ты точно ее в воду уронил, Джуз? Может, на палубу?
– М-может, и на палубу, – едва не плача, ответил Джуз.
– Тогда не шевелитесь, – свистящим шепотом произнес Квасневский. Горячий пот заливал ему лицо, и сердце гулко стучало.
– Я сейчас посвечу – у меня же фонарик… – напомнил Ранкер.
Узенький луч скользнул по борту, затем по палубе и, дернувшись, застыл на месте.
– Вот она… – произнес Ранкер, и в этот момент заправщик страшно заорал и бросился к себе в домик. При этом в темноте он не увидел подпорный столб и сшиб его, вызвав обрушение всей конструкции вместе с козырьком.
– Уи-ий! – заскулил Джуз, ожидая, что от сотрясения взорвется граната.
Между тем Ранкер не обратил на грохот никакого внимания и, осторожно опустившись на палубу, стал осматривать находку.
– Ну так и есть, – сказал он и, взяв гранату, поднялся. – Что ты держишь в кармане, урод?
– Я? – испуганно спросил Джуз.
– Ты знаешь другого урода? Кольцо-то на гранате!.. Показывай, что в руке держишь!
Джуз несмело раскрыл ладонь. В свете карманного фонарика на ней тускло блеснула большая металлическая пуговица.
– И это, по-твоему, кольцо?
– Нет, это пуговица.
– Зачем ты ее таскаешь?
– Это мой талисман. На счастье.
Темная куча досок пошевелилась, и из-под нее раздался рев.
– Ладно, садитесь! Нам пора дело делать! – сказал Квасневский. – А то этот парень тебя убьет, если выберется.
Джуз быстро опустился на банкетку, закрутились пропеллеры, и скутер отошел от причала.
У выхода из бухты в воде их уже ждал зураб. Однако ревущая машина его напугала, и он ушел на глубину.

13

Выскочив на простор, с полными баками скутер помчался дальше.
Еще через полчаса поисковый экипаж достиг руин Четвертого опорного. На его месте оставались только отдельные элементы бетонного ограждения, а основной бункер, стоявший на возвышенности, был разрушен полностью. Взорванной оказалась и установка залпового огня – огромный куб, который давно стоял без дела. Если миномет постоянно бил по укрывавшимся в джунглях мятежникам, установка залпового огня использовалась нечасто, поскольку могла накрывать только большие площади.
– И больше здесь никогда ничего не будет, – заметил Джуз, когда Квасневский сбавил скорость.
– Ты имеешь в виду на месте форта? – уточнил Ранкер, поглядывая в сторону большой черной проплешины на фоне джунглей.
– Ну да.
– Они вернутся. Подгонят баржу со строительными материалами, а потом глядишь – новый форт окажется лучше прежнего и надежнее.
– Типун тебе на язык, старый! Что мы, выходит, зря кровь, что ли, проливали?
– Тихо!.. – оборвал его Квасневский и совсем застопорил движки. Затем прошел на нос и покрутил инфракрасный прожектор. – Кажется, что-то есть… На ящик похоже, – сказал он и, вернувшись на место, снова запустил двигатели и на малом ходу осторожно повел судно вперед.
Вскоре сомнений не осталось – это был ящик. Тот самый, метр на метр в основании и два метра в длину. Он покачивался на волнах и не ушел далеко лишь потому, что его стащило со стремнины и он медленно дрейфовал вдоль берега.
– Ну, полдела сделано, – сказал Квасневский и, подойдя к носовому прожектору, стал с его помощью осматривать близлежащую акваторию, надеясь увидеть второй ящик. Однако того нигде не было.
Прикрепив к погрузочной проушине ящика двадцатиметровый линь, рулевой привязал к нему запасной якорь и сбросил его в воду. Подергав за линь и убедившись, что якорь лег на грунт, Квасневский вернулся за руль и, достав рацию, связался с диспетчером лагеря.
– Але, Квасневский говорит…
– Слушаем тебя, Квасневский.
– Один ящик я нашел.
– Какой еще ящик?
– Ты чего, не в курсе? Ладно, тебя это не касается. Просто передай команданте, что один ящик заякорен прямо напротив руин Четвертого опорного. Метрах в ста пятидесяти от берега. Только доложи сразу, это очень важно.
– Конечно, доложу. На то я и сижу здесь, – пообещал диспетчер и разъединил связь.
– А что в ящике? – спросил Джуз и, потянувшись, постучал по нему кулаком.
– Это секрет, – ответил Квасневский и, запустив двигатели, повел скутер вперед. Напрасно он вглядывался в темноту и крутил настройки очков – второго ящика нигде видно не было.
Уже начало светать, когда команда, после дозаправки в еще одной тайной бухте, прибыла к истоку реки Калпеты.
Чтобы продолжить поиски при дневном свете, Квасневский решил подождать, когда рассветет полностью. Да и Джуз нуждался в паузе – выпитое накануне пиво не давало ему покоя.
Пока скутер стоял полчаса на якоре, вода заметно спала. Это было заметно по стволам стоявших в воде деревьев. С оголившихся берегов стекали ручьи, выводя из джунглей последнюю воду.
– Ну что, будут какие-нибудь соображения? – спросил Квасневский, когда развиднелось.
– А какие могут быть предложения? – тут же поинтересовался Джуз.
– Либо мы идем по Калпете, либо сворачиваем направо – в ее рукав.
– Какая вероятность, что ящик в рукаве? – спросил Ранкер.
– В том месте река делает левый поворот, значит, ящик могло утащить вправо – в рукав.
– Тогда идем в рукав, и дело с концом.
– Ну хорошо. Коллективное решение принято. Идем в рукав, если ничего не найдем, выйдем на реку и по ней вернемся назад.
– А если и на реке ничего не найдем, еще дальше спускаться будем? – спросил Джуз.
– Не знаю. Нужно будет запрашивать разрешение, ведь, если спускаться дальше, можно и на солдат нарваться.
– Ха, какие солдаты? Они все еще дрыхнут! В лесу такой срам, что ногу некуда поставить!
– Это у нас срам, – заметил Ранкер, – потому что лагерь у болота стоит. А здесь песочек. Забыл, где алмазы копали?
– Ну, – Джуз пожал плечами. – Может, ты и прав, но не верится мне, чтобы сразу после дождичка солдаты в лес сунулись. Мотнуться на вертушках к фортам могут, а чтобы пешком… Кстати, я тогда в песочке, который в отвал сбрасывали, два алмаза нашел – с вишневую косточку каждый.
– Эк удивил. Отряд Манегана был там в прикрытии целые сутки, так они по полному карману набрали, – сообщил Квасневский.
– Нашли чем хвастаться, – покачал головой Ранкер. – Они же обворовывают будущее государство камрадов.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Джуз. – Государство камрадов всегда поймет самих камрадов. Поехали, что ли?
– Поехали, – сказал Квасневский и запустил двигатели.

14

В реке вода выглядела куда спокойнее, чем на озере. Высокие джунгли по обе стороны закрывали ее от ветра.
На деревьях переругивались птицы, после сезона дождей у них начинались брачные игры. В нижних ярусах среди голых корней ползали змеи. Пока птицы не вывели потомства, змеям на деревьях делать было нечего.
– Вон он, гад! – прокричал Джуз Ранкеру, указывая на зураба, который грелся на левом берегу, открыв утыканную зубами пасть. – Так бы и перестрелял их всех!
– Чего? – спросил Ранкер, поскольку двигатели ревели на полную мощь.
– Ничего, – отмахнулся Джуз.
Минут через десять показался отводной рукав. Он уходил от основного русла вправо, забирая примерно пятую часть воды.
Квасневский, не сбавляя скорости, вписался в поворот и сразу стало темнее, поскольку деревья здесь росли совсем близко.
В отличие от реки рукав казался переполнен. Береговой линии видно не было, и многие прибрежные кусты едва выглядывали из воды. Течение здесь тоже было побыстрее, а на середине возникала рябь, которая отдавалась вибрацией в днище скутера.
Рукав плавно изгибался то влево, то вправо, и за очередным поворотом Квасневский привстал и сбросил скорость.
– Неужели повезло? – произнес он, ведя судно на малом ходу.
– Думаю, да, – сказал Ранкер, который тоже встал на палубе и смотрел вперед.
– Кто ищет – тот всегда найдет! – подвел итог Джуз. – Ой, мне опять облегчиться требуется!..
– Ладно, потерпи, сейчас встанем возле ящика и тогда будешь изливать, – сказал Квасневский и прибавил хода.
– Джуз, как тебе удается из двух литров пива сделать десять? – спросил Ранкер и засмеялся, довольный, что их длинный поход подходит к концу.
Внезапно на ящик запрыгнул четырехметровый зураб и начал на нем раскачиваться, скаля пасть в сторону берега.
– Чего это он там увидел? – удивился Ранкер. Логичнее было ожидать, что зверь оскалится в их сторону.
Неожиданно Ранкер резко присел и махнул Квасневскому рукой.
– Солдаты! – крикнул он.
– Что?
– Там солдаты!
Джуз вскинул автомат и выпустил в сторону берега длинную очередь.
– Что ты делаешь, придурок?! – заорал на него Ранкер.
– Так солдаты же!..
– Да мы даже не знаем, сколько их!
Рулевой сделал резкий поворот вправо и повел судно к берегу. Скутер ткнулся носом в кусты и остановился.
Квасневский перебежал на нос, достал из металлического рундука автомат и разгрузку с боекомплектом, а потом забросил на берег якорь.
– Ты чего задумал? – спросил его Ранкер.
– Я задание выполнять задумал, – ответил Феликс. – Пошли за мной.
Попутчики без возражений последовали за ним. Добравшись до группы кучно росших деревьев, они остановились.
– Какой будет план и почему ты думаешь, что их там мало? – спросил Ранкер, отбрасывая ботинком болотную змейку.
– Да не могут они сейчас во все направления по взводу солдат послать. Скорее всего это патруль – два-три человека.
– И нас два-три! – обрадованно сообщил Джуз.
– Еще вопрос, что это за патруль, – заметил Ранкер. – Если разведчики – будут проблемы.
– Успокойся, разведчики, пулеметчики, наводчики – они сейчас все как сонные мухи. Сделаем рывок, накроем их гранатами, и дело сделано – только действовать нужно быстро. Джуз – ты слева, Ранкер – справа. Пошли.
И они стали продвигаться вперед, расходясь все шире, чтобы охватить небольшую проплешину, на которой заметили солдат.
Шедший справа Ранкер кого-то заметил. Он сделал короткую очередь, затем еще одну. Солдаты начали стрелять в ответ. Рядом с Джузом пули вспороли дерн, забрызгав мятежника мокрой землей.
Требовалось сделать паузу, и Квасневский дал знак остановиться.
– Кажется, двое, – сказал он. – Я видел вспышки в двух местах. Давай гранату, Джуз.
– Что?
– Гранату бросай, или у тебя больше не осталось?
– Одна есть, – кивнул Джуз и, достав гранату, метнул ее в сторону противника. Она задела ветку и, изменив направление, плюхнулась в воду. Раздался взрыв, который взметнул к небу высокий столб воды. Сидевший на ящике зураб, до этого мужественно выдерживавший грохот выстрелов, свалился в воду.
– Эх ты, мазила! Ладно, будем исправляться. Там впереди дерево – видишь?
Джуз осторожно выглянул и кивнул.
– До него метров пятнадцать. Мы тебя прикроем, а ты сделай рывок. Сумеешь?
– Конечно. Тут и бежать-то нечего.
– Ранкер… – Квасневский повернулся ко второму камраду. – Ты тоже выбери себе дерево.
– Уже выбрал.
– Хорошо. Сейчас мы с тобой прикрываем, а Джуз бежит вперед. Потом ты, за тобой – я. Приготовься, Джуз, мы начинаем…

15

Увидев плавающий в воде ящик, Джим и Тони недоуменно на него уставились.
– Вот это да, – сказал Тайлер. – Это тебе не кусочек упаковки.
– Да, – согласился Джим. – Вещь стоящая.
Ящик находился метрах в пятнадцати от берега, и достать его, не забираясь в воду, было невозможно.
– Сержанту надо докладывать.
– Ясное дело. Только чего он сможет сделать?
– На лодке приплывет – на «казуаре».
– Ха, на «казуаре», – усмехнулся Джим. – Сезон дождей окончился, теперь лодку до реки еще донести нужно. Небось запаришься.
– Запаришься, – согласился Тони, вспомнив, как они взопрели на солнышке с непривычки. – Тогда вертолет.
– А чего вертолет? Что ты, этот ящик из воды веревкой будешь поднимать?
– А почему бы и нет – смотри, на нем петля.
Джим пригляделся – Тони был прав, на углу ящика действительно торчала стальная петля, наверняка для того, чтобы его удобнее было грузить.
– Эй, кажется, вертолет гудит… – сказал Джим, и приятели прислушались. Действительно откуда-то издалека доносился звук, очень похожий на шум вертолета.
Напарники подошли ближе к воде и увидели вдалеке скачущую по воде точку.
– Эй, да это же…
– Скутер!.. Я их сразу узнаю!..
– Но это не может быть наш?
– Откуда здесь наши, Джим? Мятежники – однозначно!
Тони начал снимать автомат, но в этот момент с громким всплеском из воды вынырнул зураб и стал карабкаться на ящик, царапая его острыми когтями. Воцарившись на своем трофее, зураб распахнул пасть и глухо зарычал, полагая, что Джим и Тони покушаются на его добычу.
Между тем до скутера было уже не более полутора сотен метров, и с его борта открыли автоматный огонь. Пули веером прошлись по веткам, сбив несколько листьев, а Джим с Тони бросились на землю и стали отползать под прикрытие деревьев.
– Давай, связывайся с базой, – сказал Тони, проверяя автомат.
Джим нажал на рации кнопку экстренного вызова и тотчас услышал ответ:
– Диспетчер слушает…
– Диспетчер, это разведчики Симмонс и Тайлер! Мы находимся у рукава Калпеты – в километре к западу от базы. У нас тут стрельба, мы наткнулись на скутер мятежников.
– Сколько их?
– Неизвестно, но, судя по всему, не более пяти.
– Хорошо, вертолет вылетает. Минуты три-четыре придется подождать, держитесь, ребята…
– Ну что? – спросил Тони, выглядывая из-за дерева.
– Сказали, что вертолет будет через три-четыре минуты.
– Даже если через пять – это будет нормально.
– Где они, ты их видишь? – спросил Джим, убирая рацию.
– К берегу пристали и сюда идут – я видел, как бабочки с кустов взлетали.
– Значит, им этот ящик очень нужен, – подвел итог Джим и оглядел близлежащее пространство, опасаясь ядовитых гадов, которые ухитрялись нападать в самое неподходящее время. Затем устроился поудобнее и стал ждать.
Вот промелькнула тень, потом другая. Затем один из мятежников открыл огонь, скорее всего просто провоцируя, поскольку пули прошли в стороне. Враг двигался слишком быстро, и его требовалось остановить.
Джим сделал короткую очередь. Тони его поддержал.
Должно быть, пули легли рядом с целью, потому что враг затаился. По ветке щелкнула граната и улетела в воду. Ее взрыв не принес вреда и здорово напугал зураба, который спрыгнул с ящика и ушел на глубину.
До противника оставалось еще метров сорок, но, несмотря на то, что джунгли за время дождей оказались заметно прорежены, ничего разглядеть было невозможно. Впрочем, Рихман, Шульц и другие разведчики неоднократно повторяли, что самая ходовая дистанция – пятнадцать метров. В таких случаях практиковалась стрельба на шорох и даже запах.
Тони что-то заметил и выдал короткую очередь.
– Попал? – с надеждой спросил Джим. Тони был признанным стрелком и от него можно было ждать результата.
– Боюсь, что нет. Это я их провоцирую.
– Может, гранату швырнуть?
– Да пока некуда.
Неожиданно враг себя проявил и открыл по разведчикам огонь с двух сторон. Пули ложились довольно близко, срывая кору и разбрызгивая древесный сок.
Когда обстрел прекратился, Джим выглянул из-за дерева и, заметив качнувшуюся ветку, дернул спусковой крючок. Автомат отстучал короткую очередь, и горячие гильзы улетели в воду.
– Их трое, один перебежал к нам поближе. Вон туда, – сказал Тони и произвел одиночный выстрел.
Джим увидел, как пуля ударила в черный ствол дерева, оголив белую сердцевину.
«Двадцать метров – не больше», – отметил он про себя и снял с пояса гранату. Противник спешил сократить дистанцию, и его следовало образумить.
Брошенная граната пробила кустарник и легла как надо. Затем раздался взрыв, который запросто мог угробить спрятавшегося врага.
Упреждая наступление двух других противников, метнул гранату Тони.
«Я бы так не сумел», – подумал Джим, увидев, как далеко забросил гранату его друг. Раздался взрыв, который сразу охладил боевой пыл мятежников.
– Не понравилось сволочам, – негромко произнес Тайлер, который не мигая караулил самого ближнего из противников.
Наконец тот выглянул. Тони сделал выстрел, но не попал, однако сильно напугал мятежника – тот слишком сильно отпрянул и сделал шаг назад, выставив ногу.
Тони выстрелил снова – на этот раз удачно. Раненый закричал, и Тайлер сказал:
– Есть.
– Куда попал?
– В ногу!..
– Отползай! Отползай! – стали кричать мятежники своему раненому. Тот громко стонал, должно быть ранение оказалось болезненным.
– Кость перешиб, – прокомментировал Джим.
В воздух взвилась гараната. Джим понял это, когда она зашелестела в листьях.
– Граната! – предупредил он, и в нескольких шагах впереди раздался взрыв. Осколки разлетелись по лесу, однако разведчики не пострадали.
Подстреленный Тони мятежник продолжал отползать. С того места, где находилась позиция Джима, были видны колышущиеся травинки и подрагивающие кусты.
Джим сделал несколько выстрелов, но куда стрелять, точно не знал.
– Ты их видишь? – спросил он Тони.
– Ни хрена.
Противник затаился, должно быть, соображая, как изменить тактику.
– Хорошо бы им скутер повредить, – заметил Тайлер.
– Хорошо бы, – согласился Джим. – Только нам нельзя подниматься – они только того и ждут.
– Это точно, – согласился Тони, просеивая через прицел заросли.
Джим приметил едва заметное движение – сначала шевельнулась ветка, а затем метнулась тень.
Взяв упреждение, он начал методично обрабатывать кусты из автомата. Патроны закончились, и послышался отчетливый звук падения тела.
– Есть, – сказал Джим и торопливо поменял магазин. Затем снял с пояса еще одну гранату, сорвал кольцо и, выдержав паузу, метнул ее в кусты.
Бросок был точен, и взрыв произошел как раз над предполагаемым местом падения раненого.
– Толково, – похвалил друга Тони. Затем приметил цель и сделал несколько одиночных выстрелов.
– Кажется, мы их прижали, – сказал он, прислушиваясь к неясным звукам, то ли шелесту, то ли треску.
Завелись и сразу взревели на полную мощь двигатели. Скутер начал отходить от берега.
– Смываются! – воскликнул Тони. Напарники вскочили с земли и помчались к воде.
Мятежники знали, что могут попасть под обстрел, поэтому держались ближе к прибрежным кустам, однако у Джима и Тони еще было время. Они открыли шквальный огонь, не жалея патронов, и скоро расстреляли по целому магазину, но, пока их меняли, скутер скрылся за поворотом.
В небе начал нарастать гул «Си-12». Рация Тони ожила и заговорила голосом сержанта Рихмана:
– Тайлер, как там у вас дела?
– Они уходят, сэр! Уходят вверх по реке! У нас был бой!
– Хорошо, оставайтесь на месте! Мы прошвырнемся за ними, потом вернемся за вами.
– Может, нам проверить берег?
– Никаких проверок. Сидите на месте!
– Есть.
Вертолет с ревом пронесся над деревьями и пошел вдоль речного рукава.
– Хана им, – сказал Тони, глядя на роторную пушку и подвешенные к бортам вертолета ракеты.
– Сами виноваты. Чего они думали, направляясь к самой базе?
Приятели вернулись на свои позиции и стали ждать, посматривая в ту сторону, куда ушли враги. Возможно, там остался кто-то из раненых, который собирался подороже отдать свою жизнь.

16

Как и следовало ожидать, все испортил Джуз.
Он добежал до указанного дерева и вовремя за ним спрятался. Он был очень доволен собой и, обернувшись, подмигнул Квасневскому, показывая, что все в порядке. Через мгновение недалеко от него плюхнулась граната и с ног до головы забрызгала его грязью, едва не нашпиговав осколками.
Несколько мгновений после взрыва Джуз стоял скрюченным, и Квасневский подумал, что тот ранен, однако пока все обошлось. Джуз снова повернулся и показал большой палец, хотя улыбка на его грязной роже смотрелась уже не так убедительно.
Продолжая демонстрировать, какой он смелый, Джуз быстро выглянул из-за дерева, и точно пущенная пуля едва не срезала ему ухо. Джуз не ожидал от противника такой прыти и шарахнулся назад, выставив из-за дерева ногу.
Последовал одиночный выстрел, и Джуз сполз вдоль дерева. Мужество его оставило, и он взвыл от боли.
– Придурок, – прокомментировал Квасневский и повернулся к Ранкеру. Еще можно было обойти противника с правого фланга и выдавить его к воде… Однако солдаты будто читали его мысли. Новая граната пробила листву и упала между деревьями, за которыми прятались Квасневский и Ранкер. Им пришлось рухнуть на землю, чтобы остаться в живых.
Затем позицию Ранкера обстреляли, и все стихло, только продолжал выть Джуз.
– Отползай! Отползай! – крикнул ему Квасневский. Между тем Ранкер показал рукой, что хочет начать обход с фланга.
Квасневский кивнул.
Ранкер рванулся вперед, но тут застучал автомат и пули срезали несколько веточек совсем рядом с ним. Ранкер словно споткнулся и сгоряча пытался подняться, но снова упал и, перевернувшись на спину, схватился за бедро.
– Вот дерьмо! – выругался Квасневский. Его наступление захлебнулось. Оставалось только уходить, вне всяких сомнений, сюда уже спешили солдаты и времени не оставалось даже на то, чтобы отбуксировать ящик в безопасное место.
Квасневский низко пригнулся и стал подбираться к Ранкеру, стараясь не задевать кустов. Неожиданно в воздухе рванула граната, и Ранкер вскрикнул, получив несколько осколков.
Квасневский припал к земле, размышляя, стоит ли идти к Ранкеру или тот уже готов.
«Видимо, я переоценил свои силы. Или, может, это действительно разведчики?» – думал он, продолжая ползти к раненому.
Ранкер оказался жив. У него было пулевое ранение бедра, и несколько небольших осколков засели в ребрах.
– Нам их не одолеть… – морщась от боли, произнес Ранкер.
– Теперь уж точно. Я потащу тебя, а ты помогай мне здоровой ногой, понял?
Ранкер кивнул. Квасневский, после секундного раздумья, бросил в траву разгрузку с боекомплектом и оставил себе только автомат. Затем ухватил Ранкера за шиворот и поволок к берегу.
Раненый хрипел, его душил воротник, однако он терпел, понимая, что другого выхода нет.
Подтащив Ранкера к скутеру, Квасневский наконец отпустил его и, тяжело переводя дух, сказал:
– Ползи на палубу… Я – за придурком.
Между тем придурок успел отползти довольно далеко. Квасневский нашел его метрах в тридцати от скутера. На беднягу было больно смотреть. Его перебитая нога оказалась неестественно вывернута и оставляла кровавую дорожку. Лицо Джуза было серым.
Не говоря ни слова, Квасневский уже отработанным способом потащил второго раненого. Он понимал, что причиняет тому нестерпимую боль, однако следовало спешить. В противном случае они могли остаться здесь все втроем.
Когда Квасневский доволок Джуза до скутера, Ранкер уже лежал на перепачканной кровью палубе и пытался сделать себе перевязку. Квасневский перевалил Джуза через борт и, не обращая внимания на его стоны, оттолкнул скутер от берега. Потом запрыгнул на нос и, перебежав к корме, с ходу ударил по кнопке старта.
Оба двигателя схватились сразу. Квасневский вывернул рулевые плоскости до упора и дал полный газ. Судно развернулось на месте, подняв на воде целую бурю, и помчалось вперед.
Моторы работали ровно, и пропеллеры деловито рубили воздух. Квасневский пригибался к палубе, но не от страха, просто ему казалось, что так скутер идет быстрее. Приходилось держаться ближе к береговой линии, чтобы не давать солдатам прицелиться, однако те знали свое дело. Рядом с бортами взлетали фонтаны воды и пули щелкали по надстройкам.
Смерть проносилась на головой Квасневского, но он был твердо уверен, что сегодня еще не умрет. Быть может, завтра или на следующей неделе, она давно охотилась за ним и за последний год подобралась вплотную. Но не сегодня, не сегодня…
От тряски очнулся Джуз. Он повернулся и что-то сказал Квасневскому, но через секунду сильный удар в спину свалил его на палубу.
«Все», – подумал рулевой и, оглянувшись, заметил над джунглями точку. Можно было не сомневаться, что это вертолет.
Ранкер пытался приподнять Джуза, чтобы посмотреть, что с ним.
– За борт! – заорал ему Квасневский. – Бросай его за борт, иначе нам не уйти!..
За гулом моторов Ранкер ничего не слышал, но понял, что от него требовал рулевой. Видел он и приближавшийся вертолет, а также то, что Джузу было не помочь – его открытые глаза смотрели в небо, а изо рта вытекала тонкая струйка крови.
Неимоверными усилиями Ранкер перевалил его через борт, и скутер прибавил скорости.
Квасневский сделал правый поворот, выходя на середину рукава и провоцируя огонь вертолета. Затем резко бросил судно влево. Как оказалось вовремя – по его прежнему курсу прошла цепочка пушечных попаданий.
– Держись! Будем выпрыгивать! – прокричал Квасневский. Ранкер вопросительно взглянул на рулевого, и тот указал рукой вперед. Теперь все стало ясно, Квасневский выбрал подходящий пологий участок берега и разгонял скутер, чтобы выскочить на сушу.
Снова заработала пушка, и дорожка фонтанов понеслась скутеру наперерез. Квасневский взял чуть левее, и судно влетело в кусты. Затем подпрыгнуло на илистом берегу и с треском врезалось в заросли молодых деревьев.
Вертолет еще раз прошел над этим местом и, развернувшись, пошел обратно.

17

Джим и Тони слышали, как, отстрелявшись, вертолет стал возвращаться. Звук его турбин становился все громче, а затем из рации Тони послышался голос сержанта Рихмана:
– Ну как вы там, все спокойно?
– Да, сэр. Все без изменений, – отозвался Тайлер.
– Сейчас мы вам Шульца спустим. С ним осмотрите берег, а потом вернетесь на базу.
– Хорошо, сэр, но тут у нас еще ящик.
– Какой ящик?
– Возле берега плавает, вы должны его видеть. Метрах в пятнадцати от кустов… Думаю, мятежники на скутере именно за ним сюда и направлялись.
– Вот как? Я сейчас взгляну.
Вертолет развернулся над противоположным берегом рукава и уже медленнее пошел в сторону Джима и Тони.
– Точно, – сказал сержант. – Мы этот ящик тоже видим. Шульц спустится прямо на него.
– Только пусть будет осторожнее, на ящике совсем недавно сидел зураб.
– Ничего, с зурабом Шульц разберется.
Вскоре вертолет завис на ящиком, ветер от лопастей создавал рябь и срывал с поверхности реки водяную пыль.
Джим и Тони не решались подходить к берегу и продолжали оставаться на своих позициях. За деревьями они ничего не видели и только по усиливающемуся реву турбин догадывались, что «Си-12» снижается.
Вскоре появился Шульц. Он спускался на раскачивающемся тросе, сосредоточенно глядя вниз.
Вертолетчик был асом и аккуратно опустил разведчика прямо к ящику. Шульц уселся на него верхом, зацепил крюк за стальную петлю и сделал пилоту знак рукой.
Вертолет взревел еще сильнее и стал вытягивать ящик вместе с сидевшим на нем человеком. Водяная пыль поднялась непроницаемым туманом, за которым скрылось все.
«Си-12» стал уходить выше, постепенно разматывая трос, и вскоре буря стихла.
Шульц ловко спрыгнул с ящика, не долетев до берега метра три. Впрочем, это его не смутило. Разведчик быстро выбрался на берег и сообщил по рации, что он на суше. Висевший над водой ящик качнулся и стал подниматься.
– Ну что, стажеры, все живы? Что тут у вас случилось? – спросил Шульц, снимая автомат.
– Был короткий бой, – доложил Джим, – потом они отступили, но мы не уверены, что в кустах не остались раненые.
– Где они были, помните?
– Вон там – за деревом и чуть левее в лесу – сорок метров…
– Хорошо, я пойду туда, а вы присмотрите за деревом. Обращайте внимание на высокую траву, раненые обычно забиваются туда, где она гуще.
С прибытием Шульца Джим и Тони стали чувствовать себя куда увереннее. За деревом они обнаружили брошенный автомат «битл» и следы, оставленные отползавшим раненым. Примятая трава была густо полита кровью. Потом то ли раненый наложил себе жгут, то ли прямо здесь и умер, но дальше следы изменились – кто-то тащил его, грубо и бесцеремонно.
– Ну что там? – спросил вышедший навстречу Шульц.
– От дерева раненый уполз, а потом его потащили, – сказал Джим и указал на следы. – Вот…
– И оттуда такой же след к берегу тянется. Тоже раненого тащили, – сказал Шульц. – Видимо, вы их тут хорошо прижали. Воронки от гранат очень правильно разбросаны – тут я вами доволен, разведчики.
Джим и Тони заулыбались. Шульц впервые назвал их разведчиками, а не стажерами, тем самым признавая равными себе.
Чтобы удостовериться, что на берегу никого не осталось, они дошли до самой воды, а затем отправились домой – на базу.

18

Возвращались без всякой спешки. Джим и Тони не переставали удивляться тому, как все изменилось за какие-то полтора часа, прошедшие с момента, когда они были на этой тропе.
Вытянулись побеги молодых лиан, шире расползлись грибницы споровых грибков, распрямилась трава. Лес возвращался к жизни буквально на глазах. Извечные враги разведчиков, ядовитые насекомые, уже не были такими сонными и медлительными, как некоторое время назад. Теперь они прятались между листьев и зорко следили за людьми, оттачивая жала и копя злость.
Джим и Тони показали Шульцу, где штурмовала мусорный вал армия муравьев, а он, в свою очередь, рассказал им о своих встречах с этими насекомыми.
– В сухой сезон они живут под корнями деревьев, строят целые подземные дворцы. Туда они и возвращаются после дождей.
– А где же они прячутся от ливней? – спросил Тони.
– Я об этом и сам не знал, пока однажды мы не заплыли на «казуаре» между деревьями. И увидели на дереве огромный, около метра в диаметре, зеленый шар. Оказалось, это и были муравьи-рейтары. Они сбиваются вокруг своей царицы в клубок, а те, которые в наружном слое, еще и срезанные листья держат, чтобы прикрыть все сообщество от дождя. Те муравьи, которые не входят в число приближенных к царице, просто вцепляются челюстями в кору дерева и пребывают в оцепенении до конца дождей. Они даже не двигаются и оторвать их от дерева руками невозможно, разве только гвоздодером.
Когда разведчики вышли из леса, они встретили солдат с базы, которые прикрывали дорогу. Ее приводили в порядок, и мины на ней были отключены.
Дорогу чистили небольшим аэродромным бульдозером, позади которого с лопатами шли солдаты. Они подчищали остававшуюся грязь и водоросли, которые аккуратно укладывали на обочине. Бросать их дальше было нельзя – минное поле по-прежнему оставалось активизированным.
Когда вся троица оказалась на территории базы, Шульц свернул в сторону вертолетной площадки, Джим и Тони последовали за ним. Возле вертолета стояли несколько разведчиков, капитан Саскел и представитель Службы Безопасности на базе – капитан Мур. Перед ними лежал раскрытый ящик, и все недоуменно смотрели на его содержимое.
– Ну и чего это? – спросил подошедший Шульц.
– Это? – переспросил Рихман и, присев на корточки, потрогал гладкую блестящую поверхность неизвестно чего. – Разные есть мнения.
– Может, часть собирающей антенны?
– Ну-ка вынимайте ее, – приказал Мур, и двое разведчиков вынули железяку из ящика. Лица всех без исключения вытянулись. Теперь, когда трофей достали из ящика, он стал выглядеть еще непонятнее.
– Мне кажется, я знаю, что это, – сказал вдруг Джим.
– И что же?
– Мне кажется, это элемент крыла.
– Ну, – Мур поглядел на неведомую деталь с одной стороны, потом с другой. – Ну, можно предположить, конечно, однако если продолжить его линии – по профилю, так сказать, то крыло получится очень небольшое. Я не знаю таких маленьких самолетов. Может, это от вертолета? Может, обтекатель для кронштейна, куда пушки вешают?
– Нет, – отрицательно покачал головой вертолетчик Байрон. – Таких деталей на вертолете не бывает. Вертолеты из люминита сшивают, а это титанит, сразу видно. – И для наглядности он постучал по железяке пальцем. – Эта деталь авиационная, – подвел итог Байрон.
Мур вздохнул. Ему предстояло послать в Антверден отчет, однако пока он не знал даже, с чего начинать.
– Надо на торцах, в местах крепления, посмотреть, там иногда тавро бывает, – снова пришел на помощь Байрон. – Ма-аленькие такие буковки, – вертолетчик свел два пальца, чтобы показать, насколько малы эти буквы.
– Так, – приободрился Мур. – Это мы сейчас можем проверить. – С этими словами он достал раскладную лупу, и внимательно осмотрев один торец, скомандовал: – Переверните.
Деталь перевернули, и Мур осмотрел второй торец.
– Так, – сказал он, убирая лупу. – На обоих торцах выгравирована одна и та же надпись – «Эдельвейс-Бельков-Блом».
– Но это государственное военное предприятие, – заметил капитан Саскел.
– Вот именно.
– Значит, они где-то сперли самолет, – пришел к выводу Рихман.
– А зачем им в джунглях самолет? – спросил Байрон. – Ни посадки, ни взлета. Если площадку расчистят, летчики из-за речки сразу ее разглядят. Вы же знаете – они разведку проводят ежедневно.
– Это так, – согласился Саскел. – А если с воды?
– Военный самолет с воды не взлетает – турбины зальешь. А если такой самолет и появится, так его тоже прятать нужно. Мятежники очень «соммеры» уважают – они маленькие, как стрекозы. «Соммер» сделан из пластика, его можно за десять минут разобрать и спрятать под деревьями, а здесь, посмотрите, болтовые крепления с контргайкой и шплинтом. Такие вещи закручиваются раз и навсегда, а профиль сделан из титанита, значит, температура тормозящего потока очень высокая.
– Чего температура? – переспросил Мур.
– Я этого сам толком не понимаю, – признался Байрон. – Но эта штука сделана для скоростной машины. Титанитовый сплав даже пистолетная пуля не возьмет.
– Да-а, – протянул Саскел и пощелкал по гладкому металлу. – Эта штука крепкая.
– Ну ладно, – вздохнул Мур, – поскольку у нас нет специалистов по военной авиации, я сделаю съемку и обмер этой штуки и пошлю в Антверден. Там есть лаборатория, пусть они думают. Если понадобится, пусть ее вообще заберут, здесь она не нужна.
– Не нужна, – согласился Саскел.
– Вот и поставьте этот ящик пока у себя в Девятнадцатом строении.
– У нас места нет, – стал отказываться Саскел.
– В коридор поставьте, вы же «казуар» оттуда убрали. Это ненадолго, капитан, – на пару дней, не больше.

19

Саскел не стал спорить, и его солдаты начали упаковывать металлическое нечто обратно в ящик.
– Пойду за камерой, – сказал Мур, но не успел он пройти и десяти шагов, как его остановил Джим.
– Сэр, у меня к вам вопрос.
– Вопрос? Ну давай свой вопрос.
– Сэр, вы помните ту девушку – дикарку, которая нас всех побила… Ну, с которой я… э-э…
– Прекрасно помню. Милая девчушка-мали. Она меня тогда так приложила, что я сознание потерял. Что ты хотел узнать?
– Я хотел спросить, где она сейчас – в тюрьме или, может, ее того… расстреляли?
Сзади тихо подошел Тони.
– Если бы ее расстреляли, Симмонс, всем нам было бы лучше, но, к сожалению, она на свободе, – сообщил Саскел. – Тигр вырвался из клетки. Вот такое дело.
– Я не понимаю.
– Она сбежала.
– Как сбежала? – хором произнесли Джим и Тони.
– Из военной тюрьмы, что на антверденской базе. Очаровала часового, вступила с ним в контакт – сами понимаете какого характера, а затем удушила ремнем. Потом задушила шофера на тюремном дворе и на военном грузовике бежала с базы, вышибив ворота.
– Ничего себе девочка, – покачал головой Тони. – И что, ее не нашли?
– Нет, не нашли. В Антвердене много шпионов генерала Тильзера, и она, без сомнения, получила у них убежище. Ну, если вопросов больше нет, господа разведчики, я пойду по делам.
Капитан ушел, а Джим и Тони остались стоять, словно оглушенные.
– Она убила двоих солдат, ты представляешь? – произнес наконец Тайлер.
– Да, настоящий зверь.
– Зверь-то зверь, но она была рядом и могла в любой момент расправиться с нами. Представляешь? Причем ты хоть успел за это что-то получить, а меня, получается, могли удавить за просто так.
– Тайлер! Симмонс! – позвал их сержант. – Чего стоите? Вы сегодня стреляли, значит, оружие надо чистить.
– Уже идем, сэр.

Прошла неделя. Каждый день был связан с патрулированием территории. Постепенно разведчики уходили от базы все дальше, и можно было не сомневаться, что то же самое делали и мятежники, возвращаясь на территорию, которую почти прибрали к рукам.
В первую очередь это касалось района Четвертого опорного пункта. После разрушения форта мятежникам здесь ничего не угрожало. И если раньше они торопливо проскакивали у дальнего берега Лошадиной Головы, то теперь могли себе позволить неспешные прогулки.
– Сэр, – обратился как-то Рихман к капитану Саскелу. – На месте руин можно сделать временную крепость.
– Для этого нужны расчеты, финансирование и, наконец, материалы.
– На берегах озера полно песку. Нужны только мешки. Перекрытия деревянные – лес под боком.
– А люди?
– Людей придется держать много – человек пятьдесят.
– А где их взять, Рихман? Разве это реально, если у нас на базе некомплект двадцать процентов?
– Можно попросить на базе в Антвердене. Все равно они там только с девками воюют.
– База в Антвердене своими людьми на распоряжается. Это Округ решать должен.
– Ну так пусть решат в Округе. Командируют нам пятьдесят человек, и мы не только крепость отстроим, но и такую многосменку в лесу устроим, что мятежники туда заходить бояться будут.
– Хорошо тебе говорить, сержант, ты все своими руками пощупал, но в Округе решают толстые генералы. А у генералов все хорошо, и они своей жизнью вполне довольны. У этих людей совершенно другие интересы и заботы. И если честно…
Начав говорить, капитан замолчал и махнул рукой.
– Да ладно, командир, неужели ты думаешь, я на тебя рапорт Муру понесу? – улыбнулся Рихман.
– Одним словом, ходят такие разговоры, что наше высокое начальство получает деньги за то, чтобы мы тут не особенно петушились.
– Неужели такое может быть? – Лицо Рихмана стало бледным.
– Ну ты сам посуди – то, что мятежники сидят в лагерях на болотах, знают все, и одного захода летчиков из-за реки вполне хватило бы, чтобы поставить в этой странной войне точку. Правильно?
– Согласен. Тем более что эти лагеря не переносили уже восемь лет.
– Вот и я о чем говорю. А упирается все в закон четырехсотлетней давности о самоопределении коренных национальностей, хотя армия генерала Тильзера никакой нации не принадлежит. Якобы предки Тильзера высадились на материк Тортуга за два года до провозглашения Ниланда частью Винитанского Союза, а потому формально были заявлены как коренное население. Мало того, этот закон принимался на планете Перон и для планеты Перон.
– А где это?
– Ну вот, ты даже не знаешь. И я не знаю, – капитан грустно усмехнулся.
– Поэтому у нас и людей не хватает? Из-за саботажа?
– Конечно. Ты знаешь, откуда я пополнение вез? С Лованзы. Две недели в дороге, совершенно дикие затраты. В то же время в трехсуточном перелете можно набрать солдат сколько хочешь. В промышленности упадок – люди в армию сами просятся.
– А у нас – некомплект.
– Да, у нас некомплект.
– И как же жить?
– Как жить? Будем ждать, когда приедет комиссия военных инженеров. Они будут все измерять и рассчитывать. А мы будем их охранять.
– Что, уже точно это будем делать мы?
– А кому еще можно поручить? Если инженера убьют, комиссия может, не доделав расчеты, сорваться, и тогда восстановление форта будет отложено на неопределенное время. Так что охрана комиссии – самая настоящая боевая операция. Это покруче, чем на «отбой» слетать.

20

Видимо, информация, которой располагал капитан Саскел, была верна. Через три дня из Антвердена пришла радиограмма, предупреждавшая о приезде комиссии военных строителей. На приготовления давалось два дня.
Командир базы вызвал к себе начальников всех служб и поставил задачу не ударить в грязь лицом. Хозяйственникам приказали готовить жилье, Саскела поставили ответственным за безопасность гостей.
– Внимание, разведка! – громко произнес он, вернувшись к своим. – Всякий отдых отменяется! Через два дня встречаем строительную комиссию, начальник хозяйственной части уже готовит им в пятнадцатом строении койки, а нам придется наведаться к Четвертому опорному, чтобы там все обошлось без сюрпризов.
– А сколько они там пробудут? – спросил Госкойн.
– Пока ничего не известно, но, я полагаю, часов пять-семь. Завтра с утра, как рассветет, отправитесь на разведку. Сколько людей возьмешь, Рихман?
– Две команды по шесть человек, включая Дока.
– Правильно, Дока нужно взять.

На другой день, после легкого завтрака, разведчики погрузились в вертолет Байрона. Последним, как всегда, прибежал Док. Он устроился на своем излюбленном откидном стульчике, рядом с подвесными носилками и вставленной в кронштейн винтовкой «галиот».
Этим оружием Док владел очень неплохо. Джиму случилось быть тому свидетелем во время его первого вылета на боевую операцию. Док тогда беспрерывно болтал – ему было интересно поговорить со свежим человеком. Он и не заметил, как из кустов вышел мятежник и, приладив на плечо гранатомет, прицелился в стоявший на полянке вертолет.
Тогда всех спас пилот: он заметил гранатометчика и закричал, но из «галиота» стрелял очкастый Док, который и сумку-то медицинскую таскал еле-еле. Тем не менее он сбил мятежника точной очередью, а потом они с пилотом стали ссориться.
Сотрясаясь от напряжения, «Си-12» оторвался от площадки и начал неспешно набирать высоту. В разгар сухого сезона все происходило иначе, и после отрыва пилоты проносились над самой стеной, рискуя задеть ее брюхом. Затем вели машины над минным полем до самого леса и только в самый последний момент взмывали над деревьями.
Такой метод взлета являлся противоракетным маневром, который выполнялся с тех пор, как однажды вертолет был сбит ракетой на границе джунглей. Позже частое патрулирование солдатами окрестностей базы отбило у мятежников охоту подбираться близко, однако мерами безопасности пилоты не пренебрегали.

21

Лететь до Четвертого опорного было пятнадцать минут, а добираться пешком – целую вечность. В дождь на «казуарах» плыли двое суток и три утренних «окна». Ночевать приходилось на воде – в грибках. Так назывались домики, которые получались, когда на лодках ставили рамы и обтягивали их прорезиненным тентом. Получалось нечто похожее на плавающую шляпку гриба. Вода в такое убежище не попадала, зато грохот от ливня стоял такой, будто спишь внутри барабана.
Первая группа, которой командовал Шульц, высадилась метров за триста до разрушенного форта, у самого берега озера. Подвезти десант к самой суше не получилось – мешали деревья, поэтому бойцы по одному прыгали в воду, страхуя друг друга от нападения зурабов и прячущихся мятежников.
Все шестеро благополучно выбрались на берег, и вертолет полетел дальше.
Джим и Тони припали к иллюминаторам, рассматривая то, что осталось от некогда грозного бетонного бункера. Теперь это был его прах, разбитые взрывами бетонные конструкции с торчавшей кверху арматурой. Все склоны вокруг руин были черны, высокая вода затопила пристань и отрезала подходы к ангарам, в которых, возможно, еще стояли скутеры.
– Ну что, страшно? – спросил Рихман, подсаживаясь к Джиму и Тони.
– Страшно, – признался Джим. – Когда мы с Тони его покидали, он был еще целым.
– Ничего, его восстановят. По крайней мере я хочу на это надеяться.
Руины остались позади, и пилот медленно вел машину над озером, выбирая подходящее для высадки место. Наконец такое нашлось. Вертолет направился к небольшой песчаной косе, которую облюбовала семья зурабов. За время дождей они соскучились по теплу и теперь принимали солнечные ванны.
Монстры не пошевелились даже от грохота турбин, и Рихману пришлось стрелять через открытую дверь, чтобы напугать их. Фонтаны песка заставили зурабов оставить пляж и нырнуть в воду. Лишь после этого вертолет пошел к берегу.
Опираться на песок всей массой вертолета было опасно, поэтому он завис в трех метрах над пляжем.
Первым прыгнул Рихман, за ним Тони и Джим, потом Госкойн – его сержант подстраховал, поскольку Госкойн еще не восстановился после ранения. Рихман не хотел его брать, но Госкойн настоял на своем. Потом был Верди и, наконец, Док. Его тоже пришлось ловить, поскольку Док падал с тяжелой медицинской сумкой и винтовкой «галиот».
Высадив всех, вертолет пошел к середине озера – ему предстояло возвратиться на базу, поскольку площадка для посадки здесь еще не была разведана. Впрочем, для этого годилось бывшее минное поле, однако использовать его Рихман предполагал только в том случае, если бы не удалось найти что-то более подходящее. Отмель, которой они пользовались в сухой сезон, отпадала – сейчас там было два метра воды, однако вершина холма, где прежде стоял основной бункер форта, издали казалась сержанту вполне приемлемой.
Рихман связался с Шульцем.
– Как у тебя? – спросил он.
– Похоже, у берега лес дикий. Никаких следов нет, но мы сейчас поднимемся повыше – туда, где раскапывали ямы.
– Хорошо, все найденные алмазы делим поровну.
– Договорились.
Сержант зацепил рацию за карман, прислушался к доносившимся из леса звукам и сказал:
– Развернуться в цепь – дистанция пять шагов.

22

В лесу было спокойно, насколько может быть спокойно в тропиках.
В верхних ярусах ветвей дрались склочные птицы банбоуты. Густая листва надежно скрывала их от любопытных глаз, и лишь вспышки ярко-желтого оперения выдавали место драки, когда кого-то из сородичей прогоняли с насиженной ветки. Птицы сшибались огромными клювами, издавая звуки, как от столкновения бильярдных шаров.
Пришедшие в себя после лесного потопа змеи жались по кустам. Их яд еще не набрал силу, поэтому они избегали встреч с людьми, с тихим шелестом растворяясь в высокой траве, как будто их тут и не было.
Группа растянулась в цепь и двинулась вдоль границы некогда смертельно опасного минного заграждения Четвертого опорного. Джим вспомнил, что за день до штурма форта выходил сюда на разведку вместе с Попеску – его ранило во время столкновения с двумя диверсантами. А в день штурма, с утра, снова вышел в лес и взял с собой Тома Моргана, который теперь считался виновником всех бед. Именно он, по непонятным причинам, отключил минные заграждения и разбил пульт управления. До сих пор не существовало внятного объяснения, почему он так поступил.
Джим хорошо запомнил улыбку Моргана за секунду до того, как тот стал рвать провода. Это была улыбка счастья, которую можно было посчитать симптомом сумасшествия. Том мог свихнуться от жары, от усталости, от страха, однако при внимательном рассмотрении все эти объяснения казались притянутыми за уши.
Джим чувствовал, что причина в другом. Недаром он и сам в тот день испытывал сильное беспокойство. Пока они с Морганом ходили по лесу, разведчику Симмонсу казалось, что за ними следят. Он спиной чувствовал на себе перекрестие прицела – это было неприятное ощущение.
Потом была «пуговица». Или что-то похожее на пуговицу. Джиму даже показалось, что это какой-то жук, и он предупредил Тома, сказав что-то вроде: осторожно, у тебя на затылке какая-то дрянь. Впрочем, едва ли Морган это услышал – через секунду он стал корежить пульт управления.
Потом начался этот ужас, и в возникшей суматохе все позабыли про Тома. Позднее, когда прошел шок, Джим начал вспоминать, как умирали его товарищи. Один за другим. Но Тома Моргана в этих страшных воспоминаниях не было.
Под ногой что-то хрустнуло. Джим остановился. Это была высохшая оболочка «воздушного огурца». Его зеленые вытянутые плоды созревали на ветках, а затем падали вниз и, ударяясь о землю, буквально взрывались, разбрасывая семена.
После «огурца» попалось несколько похожих на обрезки труб цилиндров от снарядов к безоткатным орудиям. Но все они были старыми, оставшимися еще с прошлого сухого сезона.
Кое-где попадались автоматные гильзы.
– Что, узнаешь место? – спросил подошедший Рихман.
– Где-то здесь за день до штурма я нарвался на двух диверсантов. Правда, тогда все здесь выглядело иначе. Вот тут, – указал Джим рукой, – была целая стена из лиан. Она тянулась метров на двадцать. За ней я обнаружил диверсанта.
– Почему ты говоришь «диверсанты»? Может, это были обычные наблюдатели? Ты же знаешь, мятежники постоянно наблюдают за фортами, даже если не ведут обстрел.
– Может, и наблюдатели, но у парня, которого я видел, в руках была винтовка с вот таким огромным прицелом, – Джим как заправский рыбак показал руками размеры прицела.
– Таких прицелов не бывает, – сказал Рихман, поглядывая сквозь заросли. – Ни к чему такие большие.
– Калибр тоже был большой, миллиметров пятнадцать.
– Сошки были?
– Что?
– Сошки, спрашиваю, были? Это могла оказаться обычная винтовка вроде «беркута», только она тяжелая, и ей сошки полагаются. Кроме сошек должен быть магазин на тридцать патронов – учитывая калибр, он должен быть большим, ты обязан был его заметить.
– В том-то и дело, сэр, что магазина не было. Помню ствол, а ниже только ложе коричневого цвета.
– То есть винтовка была однозарядная?
– Не знаю, сколько зарядов, но магазина не было точно.
– Похоже на спецоружие, – предположил Рихман и поднял с травы какую-то палочку. Потом отбросил ее в сторону. – Ладно, пойдем дальше.
И они продолжили осмотр, внимательно вглядываясь в траву и поднимая каждую, казавшуюся подозрительной ветку.
Однако все выглядело обнадеживающе, и можно было не сомневаться, что со времени окончания дождей сюда никто не совался. Возможно, разрушив форт, мятежники решили, что здесь им больше делать нечего.
«Ну, не хотят, и не надо», – подумал Рихман. Он вовсе не горел желанием схватиться с мятежниками, ведь уже послезавтра должна была прибыть комиссия из Округа, чтобы решить, как восстанавливать форт.
Рихман достал рацию и связался с Шульцом.
– Как твои дела? – поинтересовался он.
– У нас все чисто, – ответил тот. – Последние три дня здесь никого не было – это совершенно точно.
– У нас та же картина, – ответил Рихман. – Вот что: начинай ставить датчики со своей стороны, а мы прочешем еще разок и тоже займемся ими.
– А ямы когда осматривать будем?
– К ямам пойдем позже.

23

Поскольку следов мятежников обнаружено не было, разведчики успокоились. В числе тех, кто пытался их атаковать, были только пара шипохвостов и молодая болотная змея. Она впервые видела людей и не знала, как себя вести.
Шипохвостов сшибли с веток, а змею Док пнул ботинком. К змеям он относился равнодушно, его интересовали только тропические бабочки, которых он собрал уже большую коллекцию. Помимо того, что он штопал дырки в телах солдат и виртуозно вынимал самые страшные осколки, Док писал статьи в энтомологический журнал и совершенно серьезно предлагал Тони Тайлеру стать наследником этой коллекции, если с самим Доком что-то случится.
Крупных бабочек в лесу пока было мало, их время еще не пришло, и Док скучал, перевешивая тяжелую винтовку с одного плеча на другое.
Пройдя половину периметра вдоль границы форта, группа остановилась. Рихман еще раз связался с Шульцем и сообщил ему, что возвращается к озеру. Затем развернул своих людей и приказал им разомкнуться на десять шагов. Теперь никто друг друга не видел, однако Джим не испытывал беспокойства. Группа без происшествий вернулась к озеру, и Джим невольно отметил, что двигались они тем же маршрутом, что и он, когда выходил на разведку с Морганом.
Разведчики собралась у берега, под прикрытием густых зарослей. На противоположной стороне озера могли скрываться мятежники – об этом нельзя было забывать.
– Меня в тот день сковывал необъяснимый страх, – произнес Джим, развивая свои мысли вслух.
– Что? – спросил сержант.
– В тот последний день, примерно за час до штурма, мне все время казалось, будто в спину кто-то смотрит. И на открытой местности, и в лесу… Мы тогда с Томом Морганом в разведку выходили.
– Это тот самый?
– Да, который отключил защиту и разбил аппаратуру.
– Неожиданный поступок для молодого солдата.
– Наверное, – сказал Джим, невольно вспоминая свои тогдашние ощущения. – Меня не покидало чувство, что в меня кто-то целится. Я все время оборачивался, один раз даже автомат вскинул, думал напугать того, кто за мной следит.
– Молодец, хорошо придумал. И что?
– Ничего. Он меня переиграл. Он выдержал.
– Ты так уверенно говоришь, будто там действительно кто-то был.
– А я уверен, что были – те двое, с которыми накануне случилась перестрелка. Они вели себя безупречно, и если бы не птица…
– Какая птица?
– Кабату, помните? Круглая такая. Она недовольна квохтала, и я понял, что кто-то ее побеспокоил. Кто-то, кого она испугалась, но кто не использует ее как добычу. Получалось, что человек.
Тайлер стоял неподалеку и внимательно слушал Джима. На его лице алел лихорадочный румянец, и, сам того не желая, он вместе с напарником возвращался к нелегким воспоминаниям.
– А почему ты решил, что этих диверсантов было двое? – спросил сержант.
– Одного я видел и еще один прикрывал его, стреляя из автомата с правого фланга.
Рихман вздохнул, посмотрел на озеро и сказал:
– Сейчас будем сажать датчики. Я знаю, что вам известно, как это делается, однако по правилам необходимо проинструктировать вас еще раз. Вот этот черный – передающий, а зеленые – собирающие. На десять зеленых собирающих ставим один передающий, то есть черный. Зеленый размещаем в десяти сантиметрах от земли, черный – в полутора метрах от земли. А теперь подходите и берите по одной коробочке.
Сержант распахнул солдатскую сумку и проследил, чтобы даже Док участвовал в работе.
Взял свою коробку и Джим. До этого он только раз участвовал в установке датчиков – самое сложное в этой работе было нагибаться, чтобы ставить зеленые. Они представляли собой двухсантиметровые цилиндрики не толще карандаша, снабженные двумя усиками-иголками, которые надо было вонзать в дерево через каждые пять-шесть метров.
Собирающие датчики принимали информацию в нескольких диапазонах. Они могли опознавать тяжелые шаги, отличая их от шороха пробегающей мыши. Интересовались объемными фигурами, пропуская падающие ветки и диких кошек.
Заполнив чип памяти, они переправляли всю отобранную информацию на передающие датчики, ориентируясь на тот, который оказывался ближе. Предел передачи сигнала ограничивался сотней метров.
Черные, передающие, датчики были покрупнее младших коллег – размером с вишню. Из черного датчика торчало три иглы, которые были длиннее и толще, чем у зеленых. В черных было больше «мозгов» и больше возможностей для анализа. Они еще раз отсортировывали самые «человеческие» данные и отсылали их концентрированным сигналом на принимающие зеркала спутников.
Энергию все эти хитрые устройства получали из деревьев, вырабатывая электричество только им одним ведомым способом.
Со спутника информация передавалась на базу и на приемные устройства наводящих систем. По их показаниям операторы производили прицеливание автоматических минометов, которыми располагали все опорные пункты.
Датчики представляли опасность для мятежников, и те целенаправленно их выискивали, в то же время устанавливая свои собственные.
Шульц и Рихман неоднократно показывали Джиму и Тони, как обнаруживать вражеские сети датчиков и, самое главное, как их выключать. Если мятежники просто выбрасывали следящие устройства федералов, то разведчики поступали куда более коварно. Они выдергивали датчик, подгибали одну ножку и вставляли его обратно. Такой датчик продолжал работать, но посылал неправильную информацию и очень часто принимал муравья за целый взвод солдат.

24

Джим выставил положенный десяток зеленых собирающих и взял из коробки черный.
Он с силой вогнал его на положенной высоте, подгадав так, чтобы датчик разместился под сучком. Отойдя на несколько шагов, Джим обернулся, чтобы оценить свою работу. Посмотрел и ахнул – датчик один в один походил на ту самую «пуговицу» или «жука», который сидел на затылке Тома Моргана.
– Я понял, сэр! Я нашел!.. – закричал Джим. – Сержант, я понял!
Из-за ближайшего куста тотчас появился сержант с автоматом наготове. С другой стороны выскочил Тони.
– Ты чего? – спросил он.
– Сэр, я понял! – повторил Джим, потрясая еще одним черным датчиком. – Я понял, что было на затылке Тома Моргана! Вот что было!..
– Ты же говорил, что это был жук, – напомнил Рихман.
– Ну я же не знал, что именно! Сначала подумал, что пуговица, а потом, что это какой-то лесной гад. А оказалось вот что – датчик!..
Рихман подошел к Джиму и, взяв у него передающий, посмотрел на знакомую вещь другими глазами.
– То есть ты думаешь, что если подобную штуковину загнать иголками вперед в череп, то человек будет исполнять команды?
– Разве такое возможно? – усомнился Тони.
– А почему нет? Было время, когда и эти датчики считались чудом.
– Но как можно воткнуть такую штуку в человека, да еще незаметно? Ведь Джим был рядом с Томом. И потом, это же очень больно.
– Больно, – согласился сержант и позвал: – Док! Подойди сюда, дело есть.
Появился доктор. Он поправил очки и посмотрел на протянутый ему датчик.
– В чем вопрос?
– Если вот это хреновину вогнать в башку – очень больно будет?
– Ну разумеется, если не обработать место укола обезболивающим средством.
– А если нет времени на предварительное обезболивание? Можно ли сразу обезболить?
– Можно и сразу. Существует целый ряд препаратов, вызывающих мгновенную анестезию. Некоторые из них даже дают побочный эффект легкого опьянения или ощущения счастья и любви ко всем окружающим.
– Давайте разберемся, – предложил сержант. – Значит, если мы снабдим вот эту фиговину необходимым количеством мгновенно обезболивающего препарата, то она войдет в череп незаметно для пациента и, возможно, возьмет его сознание под контроль. И вот тут, Симмонс, – сержант повернулся к Джиму, – находит место твоя винтовка большого калибра, со странным прицелом и без магазина. Ей не нужен короб из тридцати патронов, потому что выстрел только один. Промахнулся, и ничего не состоялось – ищи другого подходящего случая.
– Вот так дела… – покачал головой Джим. – Действительно все сходится…
– А когда это случилось, ты можешь вспомнить? Как вел себя Морган на протяжении всего времени, пока вы шли по лесу?
– Сначала обыкновенно. Бодро так бежал, особенно когда возвращаться стали – он ведь признавался мне, что лес очень не любит. Я то и дело пропускал его вперед, а сам оставался, чтобы провериться.
– То есть момента для выстрела не было?
– Не было. А вот когда прошли по косе и поднялись в бункер, там у него появилась эта дурацкая улыбочка.
– Ладно, – сказал сержант, замечая, что разведчики невольно превратились в зрителей. – Продолжайте ставить датчики, а мы с Симмонсом сходим к косе. Так нагляднее будет. Пойдем, будешь показывать, как вы с Морганом шли.
Джим огляделся.
– Я сейчас не могу сказать точно, все выглядит совсем иначе, но, кажется, мы были чуть севернее этого места, когда я решил возвращаться. И мы прямиком двинулись к косе.

25

Сам того не ожидая, Джим начал вспоминать все очень подробно. Истлевшие остатки лиан – прежде они сплетались здесь в непроходимую стену, а вот сломанное дерево, Джим тогда остановился с ним рядом, чтобы оглянуться – не идет ли кто по следу.
– Дальше джунгли были уничтожены минометным огнем – когда наши прикрывали меня из бункера, – продолжал вспоминать Джим. – Целые кучи щепок, разрубленных лиан, веток… А здесь был большой куст медовика…
– Его смыло водой – вот ямка осталась, – подтвердил сержант.
– Здесь бревно лежало, я еще встал рядом, чтобы Том не споткнулся – он часто спотыкался.
– Бревно чуть дальше, вон там торчит его конец – тоже водой отнесло, – комментировал сержант, который мог читать джунгли словно раскрытую книгу.
– А вот тут… Да именно на этом месте я остановился… – Джим повторял все движения, словно исполнял пантомиму. – Сдернул автомат и прицелился вон в те кусты. Они тогда были меньше.
Джим прицелился туда, куда целился в тот злосчастный день. Сержант с полной серьезностью подошел к нему сбоку и заглянул в целик.
– Кусты подросли, – сказал он, – но как раз там, куда ты целишься, – уровень земли повыше и стоять там удобно. Что было дальше?
– Морган меня спросил – ты чего-то боишься? А я ему ответил – просто проверяюсь. На самом деле, конечно, мне было страшно. И все, до песчаной косы отсюда метров тридцать. Я снова пошел первым, а Морган за мной, и больше этот порядок не менялся.
– Ладно, пойдем к косе.
Они вышли к краю леса, там, где начинался прибой. Коса оказалось затоплена высокой водой, но в сухой сезон она была на несколько метров дальше.
– Мы шли вот здесь – по прямой до самого причала, – пояснял Джим.
– Значит, мы стоим на идеальном месте для прицеливания, – сказал Рихман. – Именно здесь находился снайпер, который всадил в затылок несчастному Тому Моргану эту штуковину. И все заработало. Вы поднялись в бункер, а Том Морган был уже одним из них. Интересная задачка для капитана Мура получается.
После этого расследования сержант и Джим вернулись к прерванной работе, и вскоре группа закончила установку датчиков. Потом они встретились с Шульцем и все вместе отправились к ямам, расположенным на востоке от Четвертого опорного.
После окончания дождливого сезона это был первый визит в район выработок, и теперь здесь все выглядело иначе. Некоторые из деревьев с подрытыми корнями погибли, другие еще держались. Глубокие ямы оплыли и стали неопасны. Отвалы промытого песка вода растащила по большой площади, практически похоронив все травы в радиусе пятидесяти метров.
Однако алмазов нигде видно не было. Разведчики прошлись по ровной песчаной поверхности, время от времени ковыряя ее ботинками, однако не обнаружили даже самого маленького камешка. Промышленного мусора – тех самых оберток и упаковок, за которыми охотились во время дождей, тоже не было. Вода подчистила все.
Прежде здесь повсюду были следы гусеничных машин, которые лавировали между деревьев, рыли и промывали. Потом они убрались в сторону озера и по склону спустились на понтонную платформу, с которой позже их забрали вертолеты «Си-309». Винты этих тяжеловесов оставили прибрежные деревья без листвы, а почву выветрили до самого песка. Как утверждали вертолетчики с базы, тоже видевшие эти следы, сюда было совершено не менее сотни рейсов.
Саму посадочную платформу, скорее всего, тоже доставляли по воздуху. А пока шла добыча алмазов, ее перегоняли к противоположному берегу, и там она стояла в сложенном состоянии, привязанная к столбам, которые тоже удалось обнаружить.
На незаконной добыче алмазов работала профессиональная и хорошо слаженная команда. Вне всякого сомнения, это были приглашенные специалисты, поскольку прежде таких дел за мятежниками не числилось.
Осмотрев оплывшие ямы, разведчики вернулись к Четвертому опорному. Там они проверили территорию на наличие новых мин, а затем поднялись на холм, где прежде стоял главный бункер.
За исключением большого куска стены и двух торчавших арматурин, посадке вертолета на руины ничего не мешало. И хотя сверху это наверняка выглядело помойкой, сесть было можно. По крайней мере куда удобнее, чем на воду.
Убедившись в этом, Рихман вызвал борт.

26

Как и следовало ожидать, прилетевший Байрон сначала ругался по радио за то, что выбрали плохую площадку. Однако «Си-12» посадил без особых хлопот и, погрузив разведчиков, поднял машину в воздух.
Пока вертолет разворачивался, Рихман указал Шульцу на дальний берег озера.
– Как раз отсюда они били по нашему вертолету из безоткатных пушек.
– Да, и бедняга Куллидж после этого так и не выкарабкался.
– Нужно учесть эту позицию. Когда повезем комиссию, подстрахуемся вторым бортом. Загрузим его по максимуму – ракеты, бомбы, пушки. Чтобы было чем пугнуть, если будет кого.
– Постричь кусты из пушек нужно в любом случае.
– Это, конечно. Без этого даже неприлично как-то.
Вернувшись на базу, сержант Рихман вместе с Джимом, не сдавая оружия, прямиком отправились к капитану Муру.
– Что сказать Саскелу? – спросил Шульц, хитро улыбаясь. Он знал: командиру разведчиков не понравится, что его люди без спросу отправились в отдел Службы Безопасности.
– Скажи, что пошли уточнять вскрывшиеся обстоятельства дела.
– Как прикажете, господин сержант.
Мура Джим и Рихман нашли в административно-штабном здании, в комнате, которая была ему и служебным кабинетом, и жилой комнатой. Капитан сидел за столом и читал какой-то документ.
– Разрешите войти, сэр? – спросил Рихман.
– А, разведка! Проходите, присаживайтесь.
Джим и Рихман устроились на узких стульях и осторожно прислонили к стене автоматы.
– А я тут сообщение читаю, час назад пришло из лаборатории Антвердена. Как раз по вашей железяке.
– И что там пишут, сэр? – поинтересовался Рихман.
– Да ничего особенного. Указаны марка металла, его свойства – конструкция оказалась жаропрочной, пуленепробиваемой. И, кроме всякого пустословия, имеется вывод – деталь эта от неизвестного, возможно летательного, аппарата. Теперь что хочешь с этой информацией, то и делай, но больше годится только подтереться.
В этот момент застрекотал принтер устаревшего прибора, с помощью которого капитан Мур получал, раскодировал и распечатывал секретные сообщения.
Густо испещренный буквами листок начал выползать на стол.
Джим и Рихман переглянулись. Они не знали, положено ли им присутствовать при столь важном событии.
Впрочем, капитан ничего не сказал и только смотрел на появлявшийся документ. Он протянул руку, чтобы подхватить листок, но его обрезала шустрая гильотинка, и документ спланировал на пол.
– Вот зараза, – выругался Мур, поднимая листок с донесением. – Никак не могу фиксатор отрегулировать – все документы только с пола получаю… Итак. Что тут у нас… Ага! Дополнение к отчету лаборатории…
Разведчики невольно подались вперед. Под мощным Рихманом скрипнул стул.
– Лаборатория обратилась прямиком в «Эдельвейс-Бельков-Блом» и теперь из неизвестного летательный аппарат стал известным. Модель называется «ДУ-198К»… Так. – Капитан водил по строчкам пальцем. – Аппарат выполнен по коммерческому договору для фирмы «Ромус-Айрил» и заявлен как самолет для сельскохозяйственных нужд. Приводится скорость – 500 километров в час и…
– И пуленепробиваемый корпус, – добавил Джим.
– Вот именно. Для сельского хозяйства в самый раз. Видимо, страхуются от столкновения с саранчой… Двигатель реактивный «Джет-Монро-3000».
– Выходит, сэр, этот самолет делали для мятежников? – уточнил Джим.
– Тут написано – для фирмы. Но по сути ты прав.
– Значит, у них теперь есть эти самолеты?
– Предположить такое можно.
– Фирма могла заказать машину якобы для опыления полей или чего-то там еще, а на самом деле вместо баков с удобрениями мятежники подвесят бомбу или пушку. Правильно?
– Ишь ты какой шустрый, но это тоже можно предположить, – согласился капитан Мур. – Однако эту тему мы уже обсуждали. Взлетать из джунглей невозможно. Вот тут указано… – Мур вернулся к документу. – Возможна посадка на укороченную полосу.
– А вертикальный взлет эта машинка не сможет выполнить? – неожиданно спросил сержант.
– Ну о чем вы говорите, сержант? Такое даже представить смешно. Вот тут написано… – капитан снова вернулся к документу. – Ага. Вот: в случае доукомлектации двигательной установкой «Джет-Монро-4570» возможен вертикальный взлет…
– Вот это да! – покачал головой Рихман. – У мятежников самолеты с вертикальным взлетом, а у нас в составе некомплект двадцать процентов.
– Погодите, не нужно делать скорых выводов, – поднял руку капитан Мур. – Я еще с этой информацией поработаю и запрошу кого надо. Вы чего пришли?
– У нас появилась новая версия, по поводу Четвертого опорного, мы ведь только что оттуда – на привязку к местности мотались. Там Симмонс начал вспоминать то, чего сразу после боя вспомнить не мог.
– Ну это понятно. Шок и все такое. И что же ты вспомнил, Джим?
– Давайте я буду рассказывать, сэр, а если что-то упущу, Джим меня поправит, – предложил сержант. – Хорошо?
Симмонс кивнул.
– Так вот, он вспомнил предмет, похожий на пуговицу, который оказался на затылке у Тома Моргана за секунду до того, как тот начал крушить пульт управления.
– Я помню эти показания. Но там говорилось о насекомом, о каком-то жуке.
– Да, сэр, это было похоже и на насекомое, однако сегодня я понял, что это… – Джим посмотрел на Рихмана, и тот положил на стол черный датчик.
– Вот что это было, сэр, – добавил сержант.
– Так. – Капитан осторожно дотронулся до острых ножек. – Но это же передающий датчик.
– Совершенно верно, но Джим утверждает, что именно так выглядело то, что было на затылке Моргана.
– Вы думаете, кто-то вбил этому Моргану в голову точно такую штуку?
Капитан взял датчик за ножки и осмотрел его придирчиво, словно дохлую муху.
– Да, сэр, чтобы держать солдата под контролем.
– Не знаю, существуют ли подобные системы, – с сомнением произнес капитан. – И потом, это же очень больно.
– По этому поводу мы уже консультировались с Доком, – вмешался Джим. – Он сказал, что существуют обезболивающие препараты мгновенного действия.
– Ну допустим, – согласился Мур. – Допустим, он может действовать как контролирующий сознание прибор, допустим, что и воткнуть его можно безболезненно, но как это сделать физически? Нужно ведь напасть на солдата, повалить его или оглушить, а потом вживить прибор. Из прежних показаний Симмонса я понял, что ничего подобного с ним и его напарником не происходило – не было даже огневого контакта.
– Вот тут начинается вторая часть нашего рассказа, – заметил Рихман. – Джим за день до штурма тоже ходил на разведку, но с другим солдатом. Возвращаясь, они напоролись на двух диверсантов, и у того, которого увидел Джим, была в руках винтовка очень большого калибра, со странным оптическим прицелом и, что само интересное, – без сошек и без магазина для патронов. Напрашивается только один вывод, эта винтовка однозарядная и предназначена только для того, чтобы послать в цель вот такой датчик.
– Но ведь Джим мог заметить его раньше, ведь так?
– Так. Поэтому они выбрали единственно верный вариант – выстрелили в солдат, когда те возвращались в бункер. Мы с Джимом проследовали по всему их с Морганом маршруту и пришли к выводу, что стреляли в них, когда они шли по песчаной косе. И если бы последним шел Джим, датчик достался бы ему.
– Да, ребята. Задаете вы задачки, – покачал головой Мур. – Но как ни фантастично звучит ваше предположение, более правдивого объяснения странного поступка Моргана у нас нет. И если все обстоит так, мы рискуем потерять и другие форты.
– И не только в Междуречье, – добавил сержант.
– Хорошо. Я буду писать новый отчет с позиции этой новой версии.
– И что потом?
– Потом отошлю его в Антверден.
– А здесь мы что-нибудь предпримем?
– Конечно. Мы можем инструктировать смены, чтобы солдат, выходящих за охранный периметр форта, обязательно осматривали. Чтобы никто не притащил на башке эдакую гадость. Или не обязательно на башке? Можно ли всадить датчик в ягодицу?
– Едва ли, сэр, – покачал головой Джим. – Сидеть неудобно будет.
– Да и не сработать может, – заметил Рихман. – Где задница и где голова?
– Ладно, гадать не будем. Я напишу рекомендации и передам полковнику Соккеру, а он разошлет их на опорные пункты. К тому же, как может выглядеть эта штука, мы теперь знаем.

27

Несмотря на опасения, визит комиссии проходил гладко. Когда десятерых инженеров вывезли к руинам, они были поражены тем, до какой степени все разрушено.
– Мы полагали, что здесь значительные разрушения, – говорил главный эксперт. – А здесь вообще ничего нет.
Впрочем, охали они недолго и скоро взялись за работу. Через два с половиной часа все измерения были сделаны и нужные цифры для будущих расчетов записаны. Не отвлекали комиссию даже подвиги вертолетчика Хаммера, который в целях «глубокой профилактики» утюжил бомбами и ракетами подозрительные кусты на другом берегу озера.
Отбомбившись, Хаммер улетел вслед за Байроном, и военные инженеры остались под охраной одиннадцати разведчиков.
Когда работа была сделана, Рихман вызвал борт и гостей вывезли на базу.
Вечером им был дан праздничный ужин, а с утра они собрались в Антверден на собственном вертолете, с которым прибыли.
На вопрос начальника базы полковника Соккера, когда можно начать восстановление форта, глава комиссии сказал:
– Знаете, полковник, я бы не слишком рассчитывал на то, что это случится скоро. Сначала мы должны скорректировать старый проект, форт был построен еще до возникновения базы. Ему лет двенадцать, и сейчас так уже никто не строит. После изменения проекта составим сметы и передадим всю документацию в Округ на утверждение.
– И сколько же времени займет вся подготовка?
– Мы свою работу сделаем за месяц, а вот на утверждение уйдет очень много времени.
– В чем же тут проблема? Очень много проектов на согласовании?
– Нет. Проектов немного, и причины такой медлительности мне неизвестны. Просто из опыта последних двух лет я знаю, что согласования очень затягиваются. На месте Службы Безопасности я бы этим обстоятельством заинтересовался.
– Вот даже как?
Решив, что сказал лишнее, инженер смутился и, попрощавшись, поспешил к вертолету.
Вскоре комиссия убыла, а полковник еще долго стоял на площадке, раздумывая над услышанным.

Вечером того же дня капитан Саскел собрал в жилом помещении всех разведчиков. Даже Шульца с командой, которые хотели «попинать мячик».
– Итак, разведка, судьба Четвертого опорного наконец прояснилась. Восстанавливать его будут, но очень не скоро.
– Не скоро, это сколько: пять лет? – спросил кто-то.
– Не знаю, как насчет пяти лет, но через год там будет то же, что и сегодня. Поэтому год или больше нам нужно будет как-то выживать. Если мы оставим эту брешь без прикрытия, противник активизируется на Лошадиной Голове и будет с комфортом подвозить из лагерей по воде оружие, людей и все что угодно. Даже танки, если они у них будут. Все это приведет к тому, что мятежники усилят давление на Третий опорный.
– Останется еще авиация, – заметил Верди.
– Штурмовики, конечно, оружие мощное, однако, как летчики проводят разведку, мы знаем – анекдот на анекдоте. То им что-то привиделось, а то ничего не замечают. Их отношение к этой работе понятно – они не за разведку деньги получают, а за своевременное нанесение ударов по уже выявленным целям. Однако даже вызывать их напрямую мы не можем. Сначала сообщение идет к диспетчеру, тот докладывает полковнику Соккеру, Соккер докладывает в Антверден, те передают пожелание руководству летчиков, и руководство спускает приказ на авиабазу. На все согласования уходит порядка полутора часов. Самый лучший показатель равнялся сорока минутам. За это время даже самая тихоходная баржа уйдет и спрячется в бухте, которых на озере хватает. Пока стоял Четвертый опорный, мы справлялись, но теперь, если ничего не менять, мы будем постепенно сдавать позиции, и закончится все тем, то мятежники сожгут базу и промаршируют до Антвердена. Чтобы этого не случилось, мы должны изменить все схему действий на участке Четвертого опорного.
– А как ее изменить? – спросил Шульц. – Был форт с автоматическим минометом, наводил на мятежников ужас. Теперь форта нет.
– Пока форт был целым, мы придерживались на этом участке оборонительной тактики. Они – нападают, мы как можем отбиваемся. К этому привыкли все, в том числе и мятежники. Какое-то время они будут перестраиваться, но потом обязательно попытаются осуществить блокаду трех оставшихся фортов. Будут сбивать все вертолеты или жечь их прямо на площадках, сделать это не так уже невозможно, тем более теперь.
– А если поставить вопрос о большой операции, как было три года назад? – предложил Госкойн. – По лесам тогда шастало чуть ли не пять тысяч солдат, а на озеро перебрасывали два бронированных катера на воздушной подушке. Уж они там навели шороху.
– Это так, – согласился капитан. – Но с тех пор мятежники стали умнее. Эти хитрецы больше не ходят по лесу целым армиями и не вступают в генеральные сражения. Они просачиваются небольшими отрядами, собираются в кулак и наносят удар. Так было и в день штурма. Мы знали, что враг движется, но он двигался в нескольких направлениях, и никто до последнего момента не мог указать окончательное место удара. Исходя из всего сказанного я предлагаю сменить тактику на этом участке и перейти от обороны к нападению. Устроим им на озере маленькую войну.
– Что, будем гонять мятежников до их лагерей? – усмехнулся Верди.
– Нет, по закону мы не можем зайти на территорию самоопределяющейся нации, однако и до ее границ достаточно пространства, где можно проявить себя.
– Нас слишком мало, сэр, – возразил Рихман. – Если перебьют разведку, с чем останется база?
– А мы не будем сталкиваться с мятежниками в бою. Мы станем избегать их и работать только наводчиками.
– Чего же мы будем наводить?
– Наши «Си-12». Сейчас у нас есть три борта, два из которых скоро выработают ресурс. Однако Байрон заверил меня, что на складе имеются все необходимые детали и узлы, чтобы продлить ресурс. Далее – два «Си-12» нам положены на замену. Машины, считай, уже в пути – значит, всего будет пять бортов.
– И что, все пять бортов будем поднимать в воздух? – спросил Рихман.
– Нет, но при пяти бортах у нас всегда будет наготове исправная машина. С боеприпасами проблем нет. При постройке базы их столько заложили в бункеры, что хватит на десять лет непрерывных боевых действий. Бомбы, ракеты и даже сменные пушечные стволы. Так что эскадрилья будет укомплектована.
– Что же нам останется делать, если такая силища окажется под боком? – спросил Госкойн.
– Мы будем избегать прямых столкновений и станем работать только как корректировщики огня.
– Кстати, – заметил Верди, – у этих пачкунов на озере есть заправочные пункты. Мы как-то с Шульцем видели, как они тащили в «колбасе» горючку.
Под «колбасой» он подразумевал цистерну с мягкой оболочкой. В такие можно было заливать и буксировать по воде жидкости при условии, что те легче воды.
– Да, – подтвердил Шульц. – И в «колбасе» той было тонн пять, не меньше.
– Вот именно, – согласился Саскел. – Значит, надо будет разведать все эти пункты и сжечь их. Не хватало еще, чтобы у нас под носом мятежники устраивали себе лежки. Вот таким образом я и предлагаю перестроить нашу работу.
– А кто будет на разведку ходить, если мы возле озера шастать станем?
– Разведку бросать не будем, однако прежний объем работы мы, конечно, не потянем. Для этого я предлагаю подтянуть лучших солдат из строевых подразделений. Среди них есть такие, что можно еще целый разведвзвод собрать. Мы сделаем очень просто: поскольку они и так прочесывают первые два километра, пусть тянут все пять, а уж мы двинем дальше.
– Если мы будем ходить далеко, сэр, времени на работу останется мало – одна дорога, – сказал Рихман.
– Я и об этом подумал. У нас на складе пылятся скутеры – целая дюжина. На Калпете можно восстановить причал – он там раньше был. Пока я не знаю, пригодится ли нам это, но если появится такая необходимость, станем патрулировать по воде.
– Хорошая мысль, сэр! – воскликнул Верди, и все засмеялись.
– Тогда вопрос, – поднял руку Шульц. – Если появится причал, он будет уязвим.
– Будет уязвим, но не так сильно, как кажется, ведь мы свяжем мятежников в районе озера. Может так сложиться, что им уже не захочется шалить в районе базы – не до этого будет.
Капитан закончил свой доклад и, посмотрев на притихших разведчиков, добавил:
– Я сегодня же доложу о нашем разговоре полковнику Хофману, и пусть он принимает решение. В противном случае нас здесь всех передушат. Какие будут мнения, пожелания?
– А какие тут пожелания? – пожал плечами Шульц. – Все изложено четко и понятно.
– Ну как же, – возразил Госкойн. – Стоило бы заслушать Симмонса и Тайлера. Может, у них какие-то дополнения будут?
Все снова засмеялись, в том числе и Джим с Тони.
– Ладно тебе, – отмахнулся капитан. – Ребята хорошо себя зарекомендовали. Вот разве что Тайлер немного длинноват для разведки…
– Зато незаменим при наблюдении, – добавил Шульц.
– Хорошо, рад, что вы не падаете духом. Давайте с завтрашнего дня начнем перестановку и составим расписание дежурств. В том числе и для строевых подразделений.
– Сэр, а мы с Тайлером завтра куда отправимся? – спросил Джим. – Опять на километровую точку или сразу к озеру?
– Вы, ребята, отправитесь в город Антверден.
– В Антверден? – удивился Джим. – А чего так?
– Ни «чего так», а согласно приказу. В командировку направляетесь. Вот, кстати… – капитан достал сложенный вчетверо лист. – Это ваше командировочное удостоверение. Завтра в обед отчаливаете на вертолете – его за вами из Антвердена пришлют. Не забудьте переодеться в парадно-выходную форму.
– А что за командировка, сэр? – удивленно разглядывая бланк, спросил Джим.
– Я ничего не знаю. Вам на месте объяснят.
Капитан ушел, а сержант Рихман взял у Джима командировочное предписание и, заглянув в него, сказал:
– Странно, что подпись капитана Мура.
– А кто должен подписывать? – спросил Тайлер.
– Заместитель начальника базы, майор Блейн.

28

Весь следующий день разведчики были заняты работой. Две пары ушли на патрулирование, еще четверо проводили ревизию в арсенальной комнате, остальные, вместе с капитаном Саскелом, увлеченно составляли новое расписание боевого дежурства.
Джим и Тони, перед тем как заняться подготовкой к отъезду, решились навестить капитана Мура, чтобы из первых рук узнать, что за командировка им предстоит.
Капитана они нашли в его кабинете, однако он был немногословен.
– Информация закрытая, господа разведчики. Прибудете в Антверден, и там вам все разъяснят.
– Но сэр! Вы нас пугаете, – сказал Тайлер. – Может, нас там в тюрьму посадят.
– Нет-нет, – покачал головой Мур. – Уверяю вас, что это никак не отразится ни на вашем здоровье, ни на карьере.
– А это не связано с той девушкой? Ну, с которой я…
– Не мучайте себя, рядовой Симмонс. Дикарка ни при чем. Ладно, я скажу вам больше, чем нужно… С вами побеседуют на некоторые темы, и вы вернетесь обратно. Только и всего.
Разговор с капитаном Муром подействовал на обоих успокаивающе, и они вернулись в казарму, чтобы забрать парадное обмундирование. Однако тут их ждало разочарование – брюки еще годились для носки, а вот кители стали слишком узки. Это была почти катастрофа, ведь в Антвердене приятели надеялись встретиться с девушками, с которыми познакомились во время краткосрочного отпуска – еще до сезона дождей. Их звали Николь и Эмили.
Девушки сообщили номера своих телефонов, однако сразу предупредили, что еще ни разу не встречались с приезжими солдатами повторно.
– Наверное, им редко предоставляют отпуска, – предположила одна девушка.
– Или их, бедняжек, убивают, – заявила другая, чем повергла Джима и Тони в шок, хотя они и не подали вида.
И вот, когда появилась возможность нарушить эту закономерность и появиться во всем блеске, кители превратились в кургузые пиджачки.
Сидевшие тут же разведчики поначалу не обращали на Джима и Тони внимания, занимаясь расписанием дежурств, однако потом растерянность на лицах молодых коллег заметил Шульц.
– Что, подросли птенчики? – спросил он.
– Что же делать, Эрнст, нам через час лететь? – спросил Джим, едва не плача.
– Ладно, не дрейфь. На склад вам, конечно, не успеть, но у Никса полно всяких тряпок. Ему их выбрасывать жалко, вот и коллекционирует.
– Ага, даже с мертвецов снимает, – добавил Верди.
– Ладно вам пугать, – заступился Саскел. – Давайте бегом к Никсу, у него должно быть что-нибудь подходящее.
Никс был вольнонаемным, он заведовал на базе душевой и прачечной. Во время дождей к нему почти никто не ходил, поскольку помыться не составляло труда, стоило лишь намылиться и ненадолго выбраться из-под бетонного козырька под струи теплого ливня.
Стирали также просто – привязывали вещи веревкой и оставляли на ночь полоскаться под дождем. К утру любая самая грязная куртка становилась чистой. Исчезали даже пятна мазута и технических масел.
Никс встретил ребят с распростертыми объятиями. Человек общительный, во время дождевого затишья он сильно скучал, и лишь недавно все в его банно-прачечной жизни стало налаживаться – солдаты снова пошли в душевую.
Узнав суть проблемы, Никс повел ребят в одну из своих бесчисленных каморок, где среди штабелей с упаковками моющих средств стояла длинная вешалка, бережно укрытая прозрачным пластиком. Под ней нашлось множество плечиков с кителями и брюками. Все было вычищено и отутюжено. Даже не верилось, что этим вещам по многу лет. – Вот это да! – обрадовался Джим. – Откуда это?
– Я ничего не выбрасываю, к тому же здесь есть кители ребят, которых я хорошо знал.
Никс вздохнул.
– Они погибли? – спросил Тони, помня о замечании Госкойна.
– Нет, необязательно, – покачал головой Никс. – Одни перевелись в другие места, другие уволились на гражданку.
Никс подобрал ребятам неплохие кители, и, примерив их, Джим с Тони пришли к выводу, что эти вещи сидят даже лучше, чем новые.
– Что же вы хотите, они ведь шиты на заказ. Это сейчас солдаты изменились, а раньше у нас тут такие франты были. Специально в Антверден в отпуск отпрашивались, чтобы только заказать китель у портного.
– Потом эти франты уволились? – спросил сияющий от счастья Джим.
– Да нет, в джунглях остались. Так что теперь эти вещички никому не нужны.

29

Принарядившись, Джим и Тони помчались в финчасть, чтобы снять со счетов немного денег. Хоть это и была командировка, а не отпуск, им хотелось почувствовать себя в городе самостоятельными людьми.
Когда приятели расписывались за трехсотенные авансы, они обнаружили, что числятся солдатами восьмого разряда, а не двенадцатого, как все новички. И это означало, что месячного жалованья им начислялось не 800, а целых 1400 реалов! В своей прежней гражданской жизни в провинциальном городе они и думать о таких деньгах не могли.
На вопрос, кто перевел их на четыре разряда вверх, финансист базы пояснил, что сделано это капитаном Саскелом.
– А чего вы удивляетесь, участие в боевых действиях автоматически переводит в повышенный разряд.
Заскочив в столовую и наскоро перекусив, Джим и Тони отправились на вертолетную площадку.
Они проводили вертолет с Шульцем и еще тремя разведчиками, которые отправились к озеру выяснять какие-то детали, а еще через десять минут на освободившуюся площадку начал садиться прибывший с Антвердена «Си-12».
Топлива машине не требовалось, поэтому пилот повелительно махнул Джиму и Тони, чтобы те поспешили на посадку.
Как только напарники оказались в салоне, пилот прибавил оборотов, и машина снова взмыла в небо.
Уже когда вертолет несся на восток, едва не касаясь брюхом верхушек деревьев, пилот выглянул из кабины и уточнил:
– Симмонс и Тайлер?
– Так точно, сэр, – подтвердил Джим, и пилот молча убрался.
– Ничего себе порядочки, – сказал Тони. Затем расстегнул китель, чтобы не мялся, и, вытянув ноги, попытался задремать.
Джим последовал примеру друга, и они скоротали основную часть пути. Когда внизу стали появляться признаки цивилизации – дома, дороги и катившиеся по ним машины, – приятели проснулись и стали пялиться в иллюминаторы.
Пасшиеся на лугах животные, крохотные люди возле домов и аккуратно нарезанные поля сельхозугодий – после джунглей все это выглядело как-то диковинно. Скоро впереди замаячили пригороды Антвердена, и где-то там находилась база, раз в десять превосходившая Двадцать Четвертую.
Сделав разворот, вертолет стал заходить на посадку. Джим и Тони с интересом рассматривали огромный вертолетный парк, располагавший полусотней бортов. Большинство из них составляли «Си-12», но нашлась и парочка черных лакированных пташек с узкими стремительными корпусами. Впрочем, куда больший интерес для приятелей представляли грузовые и десантно-штурмовые гиганты «Си-309» – их набиралось не менее десятка. В дальнем углу стояли также знакомые Джиму и Тони летающие танкеры «Си-310».
Эти гиганты навещали Двадцать Четвертую базу раз в три месяца, чтобы пополнять запас топлива. По такому случаю собственный парк рассаживали кого куда – на плац, на спортивную площадку, на свободный клочок асфальта перед административным зданием.
Между посадочными площадками сновали электрокары и неспешно ползли оранжевые заправщики. Одни вертолеты садились, другие взлетали. Свободных площадок было много, и «Си-12» с разведчиками пошел на посадку.
Наконец они сели. Пилот заглушил турбины, и Джим с Тони попытались открыть двери. Это была привычка: как только борт сел – покидай салон, ведь вертолет на земле становился идеальной мишенью.
Из кабины выглянул пилот.
– Ну, чего дверь ломаете? – зло спросил он.
– Мы выходить будем? – поинтересовался Джим.
– Будете, но только когда за вами приедут. Я за вас отвечаю, поэтому сидите тихо.
Наконец подъехала машина – обычный гражданский «Седан» синего света. Из него вышли два офицера – капитан и лейтенант.
Лишь после этого пилот разблокировал дверь и включил автоматически выдвигавшийся трап. Джим и Тони были удивлены. У них на базе трапы раскладывались вручную.
Щурясь на солнце, напарники спустились по трапу и отдали офицерам честь, однако те на приветствие никак не отреагировали.
– Кто из вас Джим Симмонс? – спросил капитан.
– Я, сэр.
– А это, значит, Энтони Тайлер?
– Так точно, сэр, – ответил Джим. Его так и подмывало спросить: «А вы кто такие?»
– А куда мы поедем, сэр? – осведомился Тайлер.
– Почему вас это интересует, рядовой?
– Потому что нам сказали – получите разъяснения на антверденской базе.
– Пошел в машину, болван! Еще он вопросы мне будет задавать!
Джим и Тони переглянулись. Они ничего не понимали, от них что-то скрывали, а стало быть, идти дальше было нельзя. В джунглях это была почти верная смерть. Джим остановился возле машины, открыл дверцу и, повернувшись к капитану, сказал:
– Сэр, я против вас ничего не имею, но предъявите хотя бы документы. Если вы не представитесь, мы с вами не поедем.
Как видно, капитан был в плохом настроении. Он шагнул к Джиму, чтобы проучить этого засранца из джунглей, однако неожиданно получил удар ботинком под колено.
Громко охнув, капитан осел, и тут же Джим добавил ему автомобильной дверцей.
На помощь капитану бросился лейтенант, но Тайлер подсек его ногой, и второй офицер грохнулся на бетон. Когда он поднял голову, на него уже смотрел зрачок пистолета, который проворный Джим выхватил из скрытой кобуры капитана.
– Да… Да… – у лейтенанта от возмущения пропали все слова. – Да кто вы такие?! – наконец воскликнул он.
– Разведчики, сэр. С Двадцать Четвертой базы, – пояснил Тони.

30

Ни Джим, ни Тони еще не знали, что будут делать дальше. Они лишь действовали согласно выработанной схеме. Впрочем, в их поведении не было ничего удивительного, поскольку общаясь с такими людьми, как сержант Рихман или Шульц, ничему другому они научиться просто не могли.
Капитан стал приходить в себя. Он приподнялся и привалился спиной к машине. Затем потряс головой и, пощупав на ней шишку, неожиданно рассмеялся. Потом посмотрел на Джима и сказал:
– Ладно, боец, давай меняться. Вот тебе мое удостоверение, а ты верни мне пистолет.
Джим посмотрел на Тони. Тот пожал плечами. Пришлось вернуть пистолет, но прежде Симмонс заглянул в удостоверение. Увидев аббревиатуру Управления Службы Безопасности, он возвратил капитану пистолет и удостоверение.
Офицер убрал оружие, подобрал пилотку и поднялся, однако тут же сморщился и помассировал ушибленную ногу.
Джим немного успокоился. С Управлением Службы Безопасности он уже был знаком. Двое ее агентов как-то наведывались на базу для разговора с ним. Это были хамоватые субъекты в дорогих костюмах. Своим приездом они здорово напугали капитана Мура, для которого были «теми, кто наверху».
Тогда агенты застали Джима в санчасти у Дока, где он лечился от нервного истощения и гормональной зависимости.
– Извините, сэр, что пришлось вас ударить, – произнес Симмонс. – Если бы вы сказали, что из Управления, я бы все понял. С людьми из вашей организации я уже встречался.
– Это моя вина, – сказал капитан. – Ладно, садитесь назад.
Лейтенант тоже поднялся и теперь ждал указаний от старшего.
– Ну чего ты на меня смотришь? – возмутился тот. – Иди садись за руль, видишь я не в форме – мне чуть ногу не сломали!..
Лейтенант стал обходить машину, при этом не удержался от злорадной усмешки, однако, когда уселся за руль, лицо его стало непроницаемым.
Капитан сел рядом, затем обернулся и, посмотрев на двух солдат, сказал:
– Ну что ж, теперь я спокоен за наши лесные рубежи. Сейчас мы поедем в город, на квартиру. Я сообщаю вам это затем, чтобы вы не дергались и не пытались нас с лейтенантом задушить. На квартире вы встретитесь с вашими знакомыми.
– Да, сэр, я их помню, – сказал Джим.
– Вот и отлично. Еще какие-нибудь вопросы? Пожелания? Может, отлить или попить?
– Нет, сэр, ничего не хочется.
– Ну тогда поехали.
Машина резко взяла с места и подрезала мчавшийся по своим делам электрокар. Его водителю пришлось резко затормозить, и он покрутил пальцем у виска, давая понять, что думает о лейтенанте. В другой раз агенты вернулись бы, чтобы разобраться с механиком, однако теперь они были заняты другим.
Несколько минут машина петляла по внутренним дорогам огромной базы, пока не остановилась на одной из проходных.
Едва взглянув на удостоверение лейтенанта, часовой нажал кнопку, и тяжелые ворота открылись, выпуская машину на свободу.
Джим и Тони, позабыв про инцидент, стали смотреть в окна. Когда тебе девятнадцать, трудно быть увлеченным одними только джунглями, в городе ведь столько развлечений. И никакого риска!
Задумавшись, Джим неожиданно спохватился и стал осматриваться.
– Ты чего? – спросил его Тони.
– Не поверишь, мне показалось, что я забыл, куда поставил автомат.
– А-а, – протянул Тони и кивнул. – Это, наверное, на всю жизнь. Специфика работы.

31

Подпрыгивая на неровностях дороги, машина стремительно неслась по городу. Агенты чувствовали себя уверено не только на базе, но и в городе. Они смело проезжали на красный свет и пугали водителей, двигаясь по встречной полосе, пока не выехали на широкую городскую магистраль, где машин было слишком много, чтобы попытаться их растолкать. Пришлось четверть часа париться в плотном потоке, постоянно притормаживая.
Проехав вдоль какого-то бульвара, машина свернула налево и вкатилась в тихий тенистый двор.
– Выходим, – сказал капитан.
Джим и Тони выбрались из автомобиля и огляделись. Ни дорога, по которой они ехали, ни этот район не показались им знакомыми, хотя в своем первом краткосрочном отпуске они провели в Антвердене три дня.
– Пошли за мной, – скомандовал капитан и, прихрамывая, направился к подъезду, возле которого на лавочке сидел жилец с газетой в руках. Тесная футболка с чужого плеча и скука, с которой этот субъект смотрел в газету, говорили о том, что он на службе.
Лейтенант остался в машине, а Джим и Тони, следуя за капитаном, поднялись в лифте на четвертый этаж.
Лифтовой холл оказался просторным и богато украшенным шлифованным камнем и лепниной. Отсюда выходили только две старые потемневшие двери.
Капитан подошел к одной из них и нажал кнопку звонка.
Джим почти физически ощутил, как на них смотрят в «глазок», затем лязгнул замок, и двери открылись. Человек с застывшим и безучастным лицом еще раз на них взглянул и сказал:
– Проходите.
Они вошли и оказались в большой, обставленной антикварной мебелью прихожей.
– Дальше, – сказал капитан и пошел вперед. Зайдя в одну из комнат, он громко доложил: – Сэр, Симмонс и Тайлер доставлены.
– Хорошо, пусть войдут, – послышалось в ответ.
Капитан посторонился и пропустил Джима и Тони в большую светлую комнату, а сам вышел и притворил дверь снаружи.
– Ну что, давно не виделись? – спросил знакомый Джиму и Тони человек. Второй знакомец стоял справа от старшего и ухмылялся. Именно эти двое прилетали к Джиму в санчасть, чтобы допросить его и забрать рукопись, невесть каким образом попавшую к Джиму в чемодан.
– Присаживайтесь на диванчик, парни. Если кто забыл, представлюсь еще раз. Я старший агент Цимбалюк, а это мой помощник – агент Понцлер.
– Его Фред зовут, ведь так? – уточнил Джим.
– А ты откуда знаешь? – поразился Цимбалюк и нервным движением поправил галстук.
– Вы же сами его так называли, сэр. Я и запомнил.
– Вообще-то это не положено запоминать, это секретная информация, – вмешался сам Фред.
– Ладно, – пожал плечами Джим. – Я уже забыл.
– Ну-ну, – многозначительно произнес старший агент, поигрывая золотым портсигаром.
Джим и Тони заерзали на кожаном диване, отчего он заскрипел.
– Знаете, о чем пойдет речь? – спросил Цимбалюк.
– О рукописи? – предположил Джим.
– Нет, не о рукописи, – покачал головой старший агент и переглянулся с Понцлером. На лицах у обоих выражалось скрытое торжество. Им нравилось запутывать людей, им нравилось, когда их боялись, и сейчас, по их мнению, они владели ситуацией.
– О той дикарке?
– О какой дикарке?
– Ну, нет так нет, – пожал плечами Джим, который не понимал этой игры.
– Минуточку! Что за дикарка? – Цимбалюк погрозил Джиму толстым пальцем и обратился за разъяснениями к Понцлеру.
– Сэр, вы, наверное, запамятовали, – начал тот. – Но когда мы навещали Симмонса, он как раз лечился от триппера.
– Ни от какого не от триппера! – возмутился Джим и даже вскочил с дивана. – А от гормональной зависимости! Это разные вещи!
– Да какая разница – подцепил, значит, подцепил. И нечего тут оправдываться.
– Ладно, Фред, это к делу не относится. То есть я хотел сказать – агент Понцлер… А ты, Симмонс, сядь. Тут тебе не на митинге. Тут тебе в органах. Узнавали мы, кстати, и о твоей любовнице, которой ты даже кличку дал – Джеки.
– Джеки – это имя, – возразил Джим.
– Имя, – согласился Цимбалюк. – Однако не кажется ли тебе странным, что вокруг тебя собираются только темные личности и государственные преступники, а? Сначала твой дядя, – начал загибать пальцы Цимбалюк. – Он тебе, кстати, не звонил?
– Он же умер! Его застрелили практически на моих глазах! На наших с Тони глазах!
– Да, сэр, это так, – подтвердил Тайлер.
– Не дергайтесь, это просто проверка прежних показаний. Так вот, я продолжу – сначала дядя проворовался, потом рукопись у тебя в чемодане образовалась из ниоткуда, за рукописью дикарка появилась, которая в тюрьме задушила двух охранников, между прочим, и сбежала. Получается, что ты какой-то центр координации врагов государства, Симмонс, и мой тебе совет: признавайся, пока не поздно.
– Покайся, Симмонс, тебе скидка будет! – крикнул в запале Понцлер, но, нарвавшись на недоуменный взгляд начальника, сделал шаг назад.
– Ладно, вернемся к старой теме. Помните вашу старую знакомую – Линду? Ты, Симмонс, еще трахался с ней.
– Ну… – Джим пожал плечами. – Это давно было.
– Я тебе напомню, по твоим же показаниям. – Цимбалюк заглянул в разложенные на столе записи и стал цитировать: – Глаза голубые, волосы длинные, светлые, ноги от шеи. Помнишь, да? Что случилось после того, как ты с нее слез?
– Полиция приехала, – нехотя ответил Джим. Он видел, что агенты над ним издеваются.
– Приехала полиция, и что было потом?
– Перестрелка. Я же вам уже рассказывал.
– Он же вам рассказывал! – вмешался Тони.
– Рассказывал, Тайлер, рассказывал. И сами мы протоколы читали, как ты полицейских словно воробьев валил. Гордишься этим?
– И вовсе не горжусь! И вообще, я отстреливался!..
– Точно! Если бы не Тони, полицейские бы нас поубивали!.. – подтвердил Джим.
– Ладно, проехали, – отмахнулся старший агент. – Если бы встретили Линду, сумели бы узнать? Симмонс, вопрос в первую очередь к тебе, поскольку ты познакомился с ней ближе, чем твой подельник.
– Не знаю, сэр. А разве она жива?
– Я не спрашиваю тебя – жива она или не жива. Я спрашиваю – смог бы ты ее узнать?
Джим пожал плечами.
– Хорошо. Тогда ты, Тайлер – сумел бы узнать Линду?
– Думаю, да, если прическа будет, как тогда, и платье такое же.
– По цвету, что ли?
– Нет, такое же короткое. У нее ноги очень красивые, и я их запомнил.
– Ну ты даешь, Тайлер! – усмехнулся Понцлер. – За лицо не уверен, а ноги запомнил.
– Так жива Линда или нет? – спросил Джим.
– Заткнись! – неожиданно зло воскликнул Цимбалюк. – Отвечай только на поставленные вопросы. – Старший агент уже знакомым жестом поправил галстук, а потом добавил: – Неизвестно, жива или нет.
– Это он к тому говорит, сэр, что она прямо при нас получила такой заряд картечи, что едва ли после такого можно выжить, – пояснил Тони.
– Да, но тот же Симмонс показывал, что старичка, который в нее стрелял и позже пошел посмотреть на свою работу, она проткнула куском арматуры. Значит, что? Невозможно ничего сказать наверняка, птенчики мои. – Цимбалюк усмехнулся и, отодвинувшись от стола, вздохнул. – Шофера старого помните, который вас тогда отвозил в город?
– Ну, – подтвердил Джим.
– Что-то я запамятовал, вы его за что убили?
– Да не убивали мы его! – в один голос закричали Джим и Тони.
– Ладно, проверка это. Куда дел вторую рукопись, Симмонс?
– Второй рукописи не было, а первую вы забрали.
Цимбалюк снова вздохнул и, стукнув портсигаром по столу, сказал:
– Ладно, теперь главная работа.
Понцлер подошел к большому экрану видеодеки и взял с полочки пульт.
– Итак, сейчас вы посмотрите небольшой ролик, а потом скажете, заметили ли знакомые лица.
Помощник Цимбалюка включил запись, и на экране появилась улица неизвестного города. Наверное, там была осень или весна. Деревья стояли голые, а прохожие ходили в плащах и куртках.
Камера выхватывала то одного человека, то другого. Потом останавливалась на подъезжавших машинах, из которых выходили люди. Как только машины уезжали, камера выбирала новый объект.
Вот подкатил большой автомобиль вишневого цвета. Из него вышла молодая стройная женщина. На ней было коротенькое, отороченное дорогим мехом пальто, на ногах – сапожки из светлой кожи. Светлые волосы уложены в высокую прическу.
Лица ее видно не было, поскольку она пошла прочь от оператора. Камера еще раз вернулась к машине – та стала отъезжать, но в объектив попали цифры регистрационного номера.
Оператор пошел за девушкой. Даже издали было видно, что у нее отличная фигура, и агент, забывая о долге, то и дело наводил объектив на ее бедра и ноги.
Скоро девушка свернула за угол – в какой-то из дворов. Агент остановился, но затем вышел из-за угла.
Что случилось дальше, понять было трудно. Экран дрогнул, по нему пошли помехи и в следующее мгновение съемка уже велась из какого-то косого положения. Впереди был виден удаляющийся силуэт женщины. На этом ролик кончался.
– Ну что, вы кого-нибудь узнали? – спросил Цимбалюк.
– А что случилось с оператором?
– Она его убила.
– Как убила?
– Не заметили, разведчики? – Цимбалюк самодовольно заулыбался. – Это потому, что она действовала очень быстро. Там буквально пара кадров, запечатлевших ее, а потом агент упал. Понцлер, включи покадровый режим.
Помощник чуть отмотал назад и начал показ с момента, когда агент решился выйти из-за угла.
Вот какое-то дерево, часть металлической ограды и, наконец, стоящая вполоборота девушка. Ее рука была вытянута, и лицо оказалось видимым вполне отчетливо – с расстояния нескольких шагов она не могла промахнуться. И все, дальше только помехи.
– Можно еще раз лицо? – попросил Джим.
Понцлер вернул кадр.
– Это Линда, – опередил Джима Тони. – Я ее еще раньше узнал по ногам, когда сзади показывали.
– По ногам? – переспросил старший агент. – Ну-ка, Понцлер, верни ноги.
Помощник отмотал запись до нужного момента.
– Стоп! – скомандовал Тони. – Видите, сзади ямочки под коленками. Они так же индивидуальны, как отпечатки пальцев.
– Да ты что? – не поверил Цимбалюк и даже со стула привстал, чтобы рассмотреть ноги Линды.
– Вот эти ямочки я очень хорошо запомнил.
– А почему только ноги? – уточнил старший агент.
– А потому что, когда она стаканы искала – мы тогда вино пить собирались, – она все время нагибалась, а Тони с ее задницы глаз не сводил, – пояснил Джим и вздохнул, вспоминая.
Когда они с Тони узнали о смерти полковника Форсайта, дяди Джима, сразу возник вопрос, как взять чемоданы с вещами, которые приятели отдали дяде на хранение. Тогда это было все их имущество.
Воспользовавшись подвернувшимся увольнением в город, приятели добрались на такси до тайного убежища полковника, сумели пробраться в пустой дом и нашли чемоданы. В момент, когда они собирались уходить, в дом, открыв дверь своим ключом, вошла красотка.
Она вела себя довольно уверенно и заявила, что является любовницей покойного Эдгара Форсайта. Потом легко соблазнила Джима и все выпытывала у него, где в доме могли быть тайники.
Неизвестно, что случилось бы дальше, но тут во двор нагрянула полиция, и Линда, выхватив огромный пистолет, устроила настоящее побоище, а Джим с Тони ускользнули через окно.
Они пытались укрыться на соседнем участке, но и там их настигла непотопляемая Линда. Эта красотка непременно бы их пристрелила, если бы не вмешательство подслеповатого старика-соседа, который пальнул в Линду из ружья, приняв курсантские кители приятелей за форму полиции.
Тогда казалось, что заряд картечи прикончил Линду, однако вот запись, где она так же красива и так же опасна, как и прежде.
– Скажите, сэр, а где сейчас находится Линда? – спросил Джим.
– Ишь ты чего захотел! – Цимбалюк хохотнул. – А что тебе еще рассказать? Может, секретные карты принести?
– Или сто тыщ реалов на личный счет перекинуть? – поддержал начальника Понцлер.
– Во-во!.. – кивнул старший агент, однако потом смягчился. – Могу сказать только одно: отсюда эта крошка достаточно далеко, так что можете служить и не бояться, что она вас в джунглях схватит за одно место.
– Так она, значит, враг государства? – уточнил Тони.
Цимбалюк и Понцлер переглянулись. Затем главный сказал:
– А вот это государственная тайна, и я ее с вами обсуждать не намерен. Все, больше вас не задерживаю.
– Все? – удивился Джим. – И только из-за этого мы сюда приезжали?
– А тебе мало? Могу пару суток в карцере устроить, так сказать, по знакомству.
Эта шутка показалась Цимбалюку с Понцлером очень смешной, и они заржали, показывая на Джима и Тони пальцами.
Затем по знаку старшего агента смех прекратился, и он добавил:
– Мы, конечно, могли к вам сами приехать, но не хотелось привлекать внимания, да и особиста вашего жалко. Бедняга в прошлый раз чуть не обделался – думал, комиссия к нему. А сюда вы приехали вроде как в обычную командировку – на переподготовку или там на обследование неизвестной болезни. Получилась полная секретность.
– И безопасность, – сказал Понцлер.
– Не очень-то у вас хорошо получилось, – возразил Джим. – Командировочную капитан Мур подмахнул – начальник отдела Службы Безопасности. На это вся база внимание обратила.
– Да? – Цымбалюк долгим взглядом посмотрел на Понцлера. Тот только пожал плечами.
– Ладно, – отмахнулся старший агент. – В следующий раз исправимся, а сейчас агент – э-э… отставить. Капитан, с которым вы приехали, отвезет вас в гостиницу «Бронзовый бык».
– «Золотой олень», – поправил начальника Понцлер.
– Да? А что же тогда такое «Бронзовый бык»?
– Это… Гм. Таблетки от… Одним словом, таблетки для мужчин.
– Хорошо, пусть будет олень. Одним словом, господа разведчики, сегодня у вас свободный вечер. Можете развлечься – в разумных пределах, разумеется.
– А когда обратно на базу?
– Завтра утречком вертолет доставит вас обратно в лес.
– У них там, наверное, до сих пор дожди идут, – сказал Понцлер.
– Откуда дожди? – возразил Тони. – Здесь-то не идут.
– Но ведь здесь город.
Джим и Тони переглянулись, но спорить больше не стали.
Старший агент поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. Разведчики тоже поднялись и надели кепи.
Открылась дверь, и на пороге комнаты возник капитан, как будто подслушивал под дверью.
– Отвези их в гостиницу, – сказал ему Цимбалюк. – Мы здесь уже закончили.
Когда Джим и Тони вышли, старший агент со вздохом опустился в кресло, а Понцлер сел на диван.
– Трудно как под дурака-то косить, – сказал он и ослабил узел галстука.
– Правда, что ли? – с сомнением произнес Цимбалюк. – А я думал, ты не косишь.

32

Гостиница, куда привез их хромой капитан, была восьмиэтажным зданием, выстроенным с жалкими потугами на модерн.
– Ну выходите, – сказал капитан и тоже выбрался из машины. Хромал он заметно сильнее.
Джим извинился перед ним еще раз, но капитан только отмахнулся.
– Вот, держи воинское требование на забронированный номер. Завтра в восемь мы будем здесь – не опаздывайте. Для вас уже заказан вертолет.
И агенты уехали, а приятели направились в гостиницу.
Женщина администратор привычно наколола требование на металлический штырь и швырнула в окошко ключ, словно кость бродячей собаке.
Джим двумя пальцами взял ключ со стойки и, подняв его на уровень глаз, стал рассматривать с таким видом, будто тот был вымазан в дерьме.
Администраторша невольно взглянула на свои ладони, и Джим, довольный результатом, отправился в холл – к Тони.
Их номер оказался на четвертом этаже. Там стояли две полуторных кровати, две тумбочки, старый шкаф и неработающий холодильник. Душ и туалет были раздельными.
Осмотревшись, приятели снова спустились в холл, чтобы позвонить своим старым знакомым. Они условились, что первым это сделает Тони.
– Номер-то помнишь? – спросил Джим.
– Обижаешь, он у меня в голове.
Набив нужную комбинацию цифр, Тони едва сдерживал счастливую улыбку.
– Слушаю вас, – раздался в трубке неприятный голос.
«Наверное, мать», – подумал Тони.
– Здравствуйте, я могу поговорить с Николь?
– А кто ее спрашивает? – бесцеремонно спросили из трубки.
Тони стал лихорадочно соображать. Прошлый раз девушки рассказывали, что после одиннадцатого класса проходят практику в какой-то конторе, чтобы получить направление в профильный колледж.
– Я ее бывший одноклассник…
– Да ладно врать-то, молодой человек. Николь с одноклассниками не встречается…
Тони приготовился к развитию допроса, однако трубка на другом конце стукнула обо что-то твердое.
«На стол положили», – догадался Тони.
Потом послышался все тот же неприятный голос:
– Николь, где ты там? Иди к телефону – опять какой-то солдат звонит.
Наконец трубку взяли.
– Алло? – произнесла Николь с вопросительной интонацией, поскольку не знала, кто из кавалеров звонит.
«Какой у нее чудесный голос», – подумал Тони, а вслух сказал:
– Привет.
– Привет, – ответила Николь, ожидая, что собеседник назовет себя.
– Это я, Тони.
– Ах, это ты!
– Да, я! – заорал Тайлер, радуясь, что девушка сразу его узнала. Несколько человек в холле гостиницы посмотрели на него с укоризной.
– Слушай, ты не обижайся, но платье, что ты мне подарил, пришлось сдать в магазин, оно не подошло по размеру.
Широкая улыбка с лица Тайлера стала сползать. Заметив это, Джим начал подавать знаки – в чем, дескать, дело, – однако Тони лишь отмахнулся.
– Я не тот Тони, Николь, я другой.
– Другой? – удивилась девушка. – Другого Тони у меня не было. Вроде. Может, ты Тэйши или Тим?
Тайлер не собирался выслушивать имена даже первой десятки ухажеров.
– Я тот Тони, который вместе с Джимом приезжал в Антверден еще до дождей. Мы познакомились в кафе у гостиницы «Три пастушки». Мы с другом выглядывали из окна, а вы с Эмили…
– Вспомнила! Ты такой длинный и смешной!
– Я не длинный. Я – высокий, – произнес Тони не терпящим возражения голосом. Стоявший рядом Джим, услышав эти слова, затрясся от беззвучного смеха. Он знал об этом пунктике своего друга.
– Значит, вы снова в городе?
– Да, мы в городе. Хотелось бы встретиться.
– А вы при деньгах? – уточнила Николь.
– Разведчики всегда при деньгах.
– Раз-вед-чи-ки? У-у, как здорово! А где вы сейчас?
– В «Золотом олене».
– Ой, меня в ресторане этого «Оленя» на прошлой неделе та-ак тошнило… Весь коридор заблевала. Не хочу в их ресторан.
– Пойдем в другой – это не проблема.
– Ну ладно, уговорил, разведчик… – Николь хихикнула. – Сейчас позвоню Эмили, и через час нас ждите. Какой у вас номер?
– Э-э… Четыреста… Какой у нас номер? – спросил Тони у Джима.
– Четыреста восьмой, – подсказал тот.
– Четыреста восьмой!..
– Ладно, ждите…

33

Наконец Тони повесил трубку и тяжело вздохнул.
– Ну что? – нетерпеливо спросил Джим.
– Чего суетишься, разведчик? Через час будут, номер знают.
– Пойдем пропустим по маленькой – тут в ресторане.
– Что, денежки карман жмут? Сейчас девушки придут, и мы что будем?..
– Что будем? – Джим недоуменно уставился на Тони. – То самое и будем.
– А раз будем то самое, нужно пойти и принять душ, – наставительным тоном произнес Тони. – Ты ведь не с Шульцем общаться собираешься и не с сержантом Рихманом, которым по барабану, из какой помойной ямы ты вылез.
– Вообще-то Рихман тоже требует гигиены тела – чтобы в джунглях не выделяться.
– То-то и оно. А ты – выпить в ресторане. В этом ресторане, между прочим, отравиться можно, да так, что весь коридор заблюешь.
– А ты откуда знаешь?
– Я же разведчик, Джимми. Все знать – моя работа.
За праздной болтовней приятели поднялись в номер, помылись, побрились, сменили солдатское белье на захваченное с базы гражданское и почувствовали себя полностью готовыми.
Девушки приехали уже через сорок минут. Очарованные разведчики расточали Николь и Эмили комплименты, уверяя, что они столь же загадочны, как и в первую встречу. Девушки же напротив, нашли, что их знакомые сильно изменились и стали взрослее.
– Просто обалдеть, какие вы! – не скрывала восторга блондинка Эмили. – Прямо какие-то муж-жики…
И она выразительно потрепала Джима по щеке.
– Ну что, мы сейчас куда-то пойдем? – задала Николь формальный вопрос.
– Можем, конечно, пойти, – согласился Тони, – только зачем так спешить?
– Но мальчики… – произнесла Эмили, осматриваясь. – У вас же только одна комната.
– А я знаю, что можно сделать! – сказал Джим. – Тони, хватай шкаф!
Потеснив подружек, приятели схватили шкаф и стали разворачивать его так, чтобы он встал между двумя кроватями.
– Ах, как они стараются! – всплеснула руками Николь.
– Что ты хочешь, мальчики – из леса, – пояснила Эмили.
Наконец едва не рассыпавшийся старый шкаф встал на место, и две парочки оказались разъединены по отдельным апартаментам.
Чтобы раздеться, солдатам потребовалось несколько мгновений, девушкам чуть больше, но тоже совсем немного, а затем началась любовь, торопливая, взахлеб со стороны Джима и Тони, и привычная, снисходительная – со стороны девушек.
Примерно через час спокойные и умиротворенные разведчики спустились со своими подружками в холл и отправились на поиски приличного ресторана.

34

Возле входа в заведение «Бассидол» их остановил военный патруль – двое солдат и лейтенант с красным носом.
– Пап-рашу документы, – произнес лейтенант, стараясь при девушках выглядеть солидно. Его бойцы пожирали глазами Николь и Эмили.
– Вот, – сказал Джим, подавая командировочное.
– Ага… Ага… Так… – кивал лейтенант, водя пальцем по листку бумаги. – Все в порядке. Ведите себя достойно и будьте осторожны с «зельверовкой» – как-никак шестьдесят градусов.
– Спасибо, сэр, мы это обязательно учтем, – ответил Тайлер самым благодарным тоном, надеясь, что лейтенант пойдет своей дорогой, однако девушки были красивы и офицеру хотелось показать себя.
– Вы, наверное, первый год служите? – спросил он.
– Так точно, сэр, – подтвердил Джим.
– До какого числа вы здесь будете?
– Завтра утром улетаем, сэр. В восемь ноль-ноль.
– Что ж, надеюсь, вы не окажетесь на гарнизонной гауптвахте – тогда вам на свой вертолет никак не успеть.
Не найдя больше причин учить солдат жизни, лейтенант с патрульными ушел, и две парочки завалились в ресторан.
Они выбрали подходящий столик – под фикусом, который создавал особо уютную обстановку и позволял не замечать, что практически половина публики в зале – военные.
Такая картина наблюдалась повсюду в заведениях, расположенных в окраинных районах города. В центре цены кусались и там могли себе позволить развлекаться только старшие офицеры.
Официант принес четыре меню, и все с увлечением принялись их изучать. После недолгого обсуждения официанта снова позвали и сделали заказ. Он подробно все записал и, поклонившись, прогундосил:
– Одду мидуду…
– Для начала я предлагаю выпить чего-нибудь крепенького, для разгона, – с видом знатока произнес Джим.
– Разберемся, – согласился Тони.
Скоро стали подавать закуски. На столе появилась та самая «зильверовка», зеленоватый напиток с яблочным ароматом.
– Предлагаю первый тост, – сказал Джим. – За прекрасных дам!
– Этот тост пьют стоя, – заметил Тони.
– Да ладно вам! – запищали девчонки. – Давайте лучше за армию!
– Да вы патриоты!.. – похвалил Джим, и они выпили.
«Зильверовка» действительно оказалась крепка, и Джим едва не закашлялся. У Тони с непривычки покраснело лицо – они с Джимом не были такими уж выпивохами. Вот на кружок танцев в школе ходили, а насчет выпивки – особенно не увлекались.
Девушки проглотили шестидесятиградусный напиток словно воду и лишь занюхали его салатом, а Эмили добавила:
– Между первой и второй – промежуток небольшой!
– Это она имеет в виду свои ноги! – воскликнул Джим, и, когда вся компания засмеялась, вдруг осознал, что уже пьян.

35

Совершенно неожиданно принесли огромное блюдо из морских продуктов, оно стоило сотни четыре – не меньше. Такое делалось по особому заказу.
– А мы это не просили! – сказал Джим.
– Это – подадок, – пояснил официант, спешно освобождая на столе пространство. В его кармане лежала двадцатка, полученная от дарителя блюда.
– Подарок? И кто же его подарил?
– А вот – мистед Гаусс!.. – объявил официант, указывая на подошедшего незнакомца. На нем был светлый костюм, золотистый галстук и перстень с зеленым камнем. Джиму и Тони, чтобы купить такой, пришлось бы воевать лет пятьдесят.
– Это од пдисдад вам стодь ценный подадок!
– Позвольте с вами присесть, – произнес мистер Гаусс и пригладил жидкие волосы.
– Конечно, – сказал Джим на правах хозяина. – Присаживайтесь, у нас и стул лишний есть.
– Благодарю вас, но я вообще-то не один… – Мистер Гаусс махнул кому-то рукой и позвал: – Бриджит, прошу тебя!
Из-за дальнего стола поднялась девушка в темном облегающем платье и направилась к новой компании, грациозно огибая столики. У нее были черные, отливающие синевой волосы и такой знакомый овал лица. На какое-то мгновение Джиму показалось, что это Джеки. Впрочем, он прекрасно понимал, что это не так, но сходство оказалось поразительным – красавица была из тех лесных разбойниц из племени марципанов или мали.
Незнакомка приближалась, глядя прямо на Джима, и на ее губах играла всезнающая и властная улыбка.
Дойдя до стола, девушка на мгновение остановилась, словно решая, куда сесть, а на самом деле демонстрируя себя. Показать ей было что – например, умение носить платье, обходясь без нижнего белья.
– Сюда, дорогая, – произнес Гаусс и, взяв свободный стул, поставил его между собой и Джимом.
Когда девушка села рядом, Симмонс уже ни о чем другом не мог думать – только о ней и о том, как она похожа на Джеки. Впрочем, все марципанки и мали выглядели как сестры.
С противоположного конца стола Тони тоже смотрел на туземку, такую сексуальную и сильную в своей притягательности. Горьковатый запах ее волос и медовый аромат кожи подчеркивались хорошо подобранными духами. Это была не женщина, это была целая индустрия обольщения.
Николь и Эмили почувствовали себя лишними. Внимание их кавалеров было приковано к Бриджит, и девушкам оставалось только уйти.
– Давайте выпьем за знакомство! – спасая ситуацию, предложил мистер Гаусс.
– Конечно, давайте выпьем! – поддержал его Джим. Где-то внутри себя он понимал, что эта туземка – его погибель и все лечение от гормональной зависимости, которую он получил от Джеки, пошло насмарку. Возможно, эта болезнь вовсе неизлечима – эх, да какая разница! Стоит ли противиться этим глазам, этим губами, этим… Джим чувствовал, что тает, словно мороженое.
– Давайте выпьем, – заторможенно произнес Тайлер.
Все снова выпили. В том числе Николь и Эмили. Они еще надеялись напоить кавалеров и увести с собой.
Мистер Гаусс сделал еще несколько заказов, и блюда понесли непрекращающимся потоком. Когда Джим и Тони пытались выяснить, за чей счет такое расточительство, Гаусс попросил разрешения угостить их.
– Сегодня весь вечер плачу только я, – объявил он, и Джим сказал:
– Ладно.
Дикарка сидела рядом с ним и томно изгибалась. Она больше не смотрела на Джима, но он чувствовал ее рядом с собой, как если бы лежал с ней в одной постели.

36

Сколько еще прозвучало тостов, Джим не помнил. В какой-то момент он понял, что ему помогают подняться.
– Домой, – говорили ему. – Пора домой – тебе нужно прилечь.
С этим Джим был согласен, перед его глазами мелькали огоньки, какие-то лица, слышался смех, эхо которого разносилось в опустевшей голове.
«Домой, – мысленно соглашался Джим. – Домой, к маме». Ему казалось, что он в своем городе – еще до бегства. Дом – это там, где мама готовит картофельные биточки, где по утрам можно никуда не спешить и понежиться в постели.
Неожиданно Джим наткнулся на какой-то столб. С трудом сфокусировав взгляд, он понял, что это не столб, а Тони, которого поддерживал добрейший мистер Гаусс.
Джим повернул голову и обнаружил, что ему помогает идти Бриджит. Одну его руку она забросила себе на плечо, а своей поддерживала Джима за талию.
Растрогавшись, он вдохнул запах ее волос, а затем поцеловал девушку в макушку. Процессия снова двинулась к выходу.
Про Николь и Эмили разведчики уже забыли. Те сбежали, когда поняли, что все внимание их кавалеров сосредоточено на дикарке. По своему опыту девушки знали, что конкурировать с этими лесными кошками невозможно. Их в городе становилось все больше, и они постепенно завладевали всеми лучшими кавалерами – кладовщиками-сержантами и старшими офицерами, оставляя другим лишь низкооплачиваемый рядовой состав.
Разведчиков погрузили в автомобиль, такой большой и просторный, что Джиму на заднем диване хватило места, чтобы лечь и положить голову на колени прелестной Бриджит.
Машина резко взяла с места и поехала очень быстро. Через пару минут Джим почувствовал, что его вот-вот стошнит. Чтобы не заблевать красавицу, он резко поднялся и сел, хватая ртом воздух и пуча по сторонам глаза.
– Кажется, нашему другу плохо! – прокомментировал сидевший спереди мистер Гаусс. На среднем месте, между ним и водителем, болталась голова отключившегося Тони.
– Где… Где его кепи? – строго спросил Джим.
– А во-от оно-о! – пропел Гаусс, потрясая головным убором с таким видом, словно это был уже снятый с Тони скальп. – А где мой?.. То есть – мое.
С молчаливой улыбкой Бриджит предъявила Джиму его кепи.
– А… хорошо, – кивнул он и стал засыпать. Затем качнулся и снова улегся на мягкие и гостеприимные колени Бриджит. – Джеки.. – сквозь сон пролепетал Симмонс, поглаживая ногу дикарки. – Джеки…
Бриджит засмеялась. Джим сразу очнулся – ему не понравился этот смех, он был злым.
– Ладно, спи, солдат, – сказала Бриджит, снова укладывая Джима к себе на колени. – Спи. Когда проснешься, все проблемы будут далеко.

37

Машина остановилась только за городом, возле серого особняка. На помощь мистеру Гауссу и Бриджит пришли еще какие-то люди, они вытащили разведчиков из машины и повели в дом.
Последнее, что запомнил Джим, – большое окно и розовое белье на постели, на которую он с облегчением повалился. Уже погружаясь в сон, он вдруг очнулся и приподнявшись, крикнул:
– Кепи! Где мое кепи!
– На, держи, – кто-то вложил Джиму в руку головной убор, и тот, успокоившись, заснул. Сквозь прерывистые сновидения он почувствовал легкий укол в руку.
– Ой! Больна-больна!..
– Ничего, сейчас будет легче… – сказали ему.
После укола сознание оставило тело и пустилось в путешествие между мирами. Мимо проносились какие-то красные пятна, временами становилось светло, но потом Джим снова проваливался вниз, до самой черной темноты, где исчезали все цвета и оставался только холод.
После очередного провала на самое дно он почувствовал необъяснимую тревогу. В глупом и неприятном сне Джиму пришлось играть роль то ли чулка, то ли носка, который хотели вывернуть наизнанку.
«Сейчас они меня вывернут! Они меня вывернут!» – сокрушался Джим, при этом его совершенно не удивляло, что он – носок.
Наконец пришло понимание.
«Меня тошнит, – догадался Джим. – Меня тошнит, и мне очень плохо… Никогда, никогда больше не буду пить эту гадость! Вообще ничего не буду пить – даже пиво! О-о!»
Ноги сами соскочили с кровати и понесли его к торчавшей из стены раковине. Судорога скрутила тело, и Джима вырвало.
«Вот почему мне казалось, что я носок…» – пронеслась в голове совершенно бесполезная мысль.
Чуть отдышавшись, Джим включил воду, чтобы смыть следы своих безобразий. Затем пополоскал рот и умылся. Казалось, ему полегчало – по крайней мере глаза видели лучше, сознание прояснялось, однако голова – о-о! Как будто по ней стучали молоточками множество злобных существ.
– Какая… гадость… – произнес Джим вслух, проверяя свой голос. – Собака… Слон… Селедка…
Он говорил и не узнавал себя. Это был чужой хриплый голос.
На полусогнутых ногах Джим вернулся к кровати, сел и уже собирался прилечь, как вдруг заметил, что он совершенно голый.
Это озадачило. Джим попытался вспомнить, где оставил одежду, и, оглядевшись, не узнал обстановку. Эта квадратная комната с серыми стенами ни о чем ему не говорила. В ней не было ни одного окна, а свет падал с потолка от единственного светильника.
«Может, я в тюрьме?» – ужаснулся Джим. Потом вспомнил про Тони. Друга нигде не было, но у противоположной стены стояла еще одна кровать.
Джим поднялся и, превозмогая головокружение, подошел, чтобы проверить – здесь ли Тони. Постель была смята и пуста. Джим провел по простыне рукой – материя оказалась грубой и какой-то застиранной.
«Наверное, это все же тюрьма. А Тони увели на допрос», – подумал Джим и посмотрел на дверь. Она была деревянной, однако окошко для подачи пищи в ней присутствовало – Джим видел такое в фильмах.
Полагая, что дверь заперта, Джим подошел к ней и потянул за ручку – дверь подалась. Это оказалось новостью. Джим выглянул в коридор, там были те же серые неокрашенные стены и тусклая лампочка под потолком.
Ступив на шершавый пол, Симмонс двинулся по коридору. Впереди, на стенах, отражались какие-то блики и были слышны непонятные щелчки. Временами доносились голоса, но слов было не разобрать.
Дойдя до конца коридора, Джим выглянул из-за угла и заметил неприкрытые створки широких дверей, за которыми происходило нечто, порождающее свет и щелчки.
От этих вспышек снова стала кружиться голова. Джим постоял немного, пережидая приступ слабости, а затем пошел дальше, чтобы выяснить эту тайну.
Осторожно приоткрыв дверную створку, он заглянул в помещение, но поначалу ничего не смог понять. Уж очень необычное там было освещение – несколько софитов на высоких стойках собирали пучки света в одном месте. Джим сделал шаг и почувствовал под ногой мягкое покрытие. Оказалось, что все вокруг – и пол, и стены, и потолок были обиты мягким темным материалом. Это создавало ощущение нереальности, и Джим даже тряхнул головой. Возникшая боль показала, что это реальность.

38

Понемногу глаза Джима начали привыкать, и он обнаружил, что это странное помещение разбито на зоны: в одном месте стояла кухонная мебель, в другом – убранство гостиной с фальшивым камином. Была даже душевая с намалеванным на стене кафелем.
Весь свет собирался в дальнем углу, на широком любовном ложе. Там, на высоких подушках, лежал Тони. Как и Джим, он был совершенно голым, и на нем, словно всадница, подпрыгивала деваха с ярко накрашенным ртом и огромными шаровидными грудями. Груди колыхались из стороны в сторону, а человек возле фотоавтомата выстреливал целыми очередями ослепительных вспышек.
– Теперь смотри влево! – командовал фотограф. – Теперь вправо! Оттопырь задницу, замри!..
Клац-клац-клац!
– Отлично! Продолжай!.. Теперь сделай ему улыбочку, Кони! Заставь его улыбаться!
Девица приподняла голову Тони за подбородок и закричала:
– Улыбайся! Улыбайся, придурок, тебе со мной хорошо!..
Тайлер растянул губы в жалкой улыбке, и фотограф стал отщелкивать кадры в бешеном темпе.
– Теперь немного видео!.. – Фотограф дернул шнурок, и заработала установленная на штативе видеокамера. – Подвигайся, Кони, потряси шарами! Все должно быть натурально!.. Молодец! Мо-ло-дец! Все, с этим закончили… Передохни пока, а я притащу второго.
«О! Это обо мне!» – догадался Джим и прислонился к стене. Он все никак не мог понять, где находится. Вроде и не тюрьма – в тюрьме не фотографируют с голыми девками. Тогда что же? Может, публичный дом?
Джим еще раз осмотрелся – это больше напоминало какую-то студию. Бывают ли фотостудии в публичных домах, он не знал. А попытки что-то вспомнить привели к тому, что голова стала болеть сильнее, однако вдруг вспомнилось главное – вертолет!
Тем временем девица слезла с кровати и, подойдя к гримерному зеркалу, устало стянула черный парик, оставшись с рыжими обесцвеченными прядками. Затем взяла со столика сигарету и, закурив, опустилась на круглый пуфик.
Фотограф поднял Тони на ноги и потащил к выходу. Тони болтался, как сосиска, и стонал. Возле ярко освещенного зеркала он неожиданно оттолкнул фотографа и сказал:
– Мне плохо!
– Только не сблевани на меня, – предупредила его Кони, на всякий случай отодвигаясь вместе с пуфиком.
– Да ладно, он не будет здесь блевать, – заявил фотограф. – У него в номере отличная раковина. Пойдем, парень, тебе нужно прилечь.
– Да мне уже сейчас плохо! – едва не плача, пожаловался Тони.
– Не дрейфь, солдат, прорвемся.
Имевший телосложение борца, фотограф легко подхватил Тайлера и потащил к выходу.
– Все! Не могу больше! – воскликнул Тони и его начало выворачивать прямо на стену и пол.
Кони взвизгнула и уронила сигарету на ковер. А фотограф выругался и врезал Тони по шее, отчего тот, перебирая ногами, пролетел метров пять и растянулся прямо перед Джимом.
Видимо, после того, как его стошнило, у Тони прочистились мозги. Опершись о стену, он поднялся и, обращаясь к Джиму, сказал:
– Ты видел – он меня ударил!
– Да, – подтвердил Джим, глядя на обидчика. – Ты ударил разведчика.
– Чего? – на лице фотографа появилась недобрая усмешка. – Да я вас, ублюдки, заставлю весь пол языками вылизать!
– Не надо было нас поить, сволочь! – крикнул Тони и, схватив стоявшую неподалеку вазу, метнул ее в фотографа. Однако тот легко отбил вазу рукой, и она запрыгала по полу, оказавшись фальшивой.
– Убей их больно, Ральф! Я из-за них ноготь сломала!.. – пожаловалась Кони.
– Я бы убил… С удовольствием бы убил, – сказал Ральф, надвигаясь на голых пленников. – Я бы убил, но Гаусс запретил. Сказал, они на него работать будут.
– Оружие надо… – негромко сказал Тони, когда они пятились от наливавшегося гневом фотографа. И хотя он обещал не убивать, в это как-то слабо верилось.
Джим схватил стойку от софита и, раскрутив барашек, высвободил две стальные трубки почти метровой длины.
– О как кстати! – воскликнул Тайлер. – Сейчас мы тебя, здоровяк, кончать будем!
– Кончать в другом месте будешь! – проорала со своего пуфика Кони. Она работала сдельно, поэтому всякая задержка была ей невыгодна.
– Ну, ублюдки, убивать я вас не буду, однако покалечу, – пообещал Ральф и, опустив голову, бросился вперед, точно бык.
Джим успел отскочить в сторону, а Тони попался. Ральф обхватил его и с ходу попытался раздавить. Однако подскочивший сзади Джим врезал фотографу железкой по ягодицам. Бить по голове он опасался, чтобы не задеть Тони.
Ральф заревел и попытался оторвать Тони от пола, однако тот упирался длинными ногами и молотил Ральфа кулаками. Тем временем Джим раз за разом наносил удары по вражескому заду, чем вызывал протяжные стоны фотографа. Стараясь поскорее разобраться с Тони, Ральф швырял его из стороны в сторону, снося мебель и ломая тонконогие столики, однако Тайлер не сдавался и не давал себя опрокинуть, растопыриваясь словно паук.
Джим все активнее наседал сзади, остервенело лупя фотографа по ягодицам и бедрам. Боль становилась все невыносимее, и Ральф не выдержал. Он отшвырнул Тони и бросился на Джима.
– Стоять! – крикнул длиннорукий Тони и вцепился Ральфу в холку.
– Пригнись! – скомандовал Джим и рубанул Ральфа по голове. Труба согнулась, но Ральф рванулся к Джиму, волоча за собой Тони. Джим ударил еще несколько раз, но безрезультатно. Тогда он схватил самую тяжелую часть стойки и обрушил ее на голову фотографа.
Это помогло. Ральф громко икнул и свалился.

39

Кони, все это время спокойно наблюдавшая за битвой, была неприятно удивлена ее исходом и, как только Ральф грохнулся на пол, дико заорала:
– Помогите! Убивают!
Затем, спохватившись, достала из сумочки дамский пистолет и не целясь шарахнула по врагам. Пуля пролетела высоко и застряла в обивке потолка, а Кони, напуганная выстрелом, снова завизжала.
Не сговариваясь, приятели разделились. Джим рванул к двери, чтобы отвлечь внимание, а Тони по-пластунски прополз позади диванов. Когда Кони пришла в себя и снова подняла пистолет, Джим юркнул в дверь, а Тони выскочил из укрытия и левым боковым послал красотку в нокдаун.
Кони грохнулась на столик с косметикой и, перевалившись через него, шлепнулась на ковер, взметнув целые облака разноцветной пудры. Оружие упало, и его подхватил подоспевший Джим.
– Ух ты, какой маленький, – сказал он, разглядывая никелированную игрушку.
– Одежда где? Ты, корова, отвечай! – потребовал Тони и толкнул ногой Кони, отчего заколыхались ее груди-шары.
– Я ничего не знаю! – закричала девица. Обсыпанная пудрой, она напоминала кусок теста.
– Говори, или я тебя застрелю, – пригрозил Джим, направляя на Кони пистолетик.
– Я ничего не знаю-у-у! – завыла она, размазывая по лицу разноцветные слезы. – Я здесь только снимаю-у-усь!
– Для чего фотографировали Тони?
– Ну не знаю я. Не зна-ю! Боссу зачем-то понадобилось!..
– А кто босс?
– Мистер Гаусс…
– Здесь есть вода? Вода, которую пить можно?
– Там… на столе у Ральфа… – всхлипнув, произнесла девица.
Друзья направились к столу и, прикладываясь по очереди, выпили большую бутылку минералки. Потом выпотрошили фотоавтомат и уничтожили чип в видеокамере.
Больше никаких записей с участием Тони не было.
Джим нашел на столе перочинный ножик и, подойдя к портьере, срезал с нее длинный золотистый шнур. Им приятели связали Ральфа, строго-настрого запретив Кони развязывать его.
– Иначе я тебя добью, – пообещал Тони. – Скажи лучше – план дома знаешь?
– Нет.
– Как так – нет, ты же здесь работаешь! – заметил Джим, едва сдерживая нервный хохот. Только сейчас до него дошло, что это разбирательство происходит между тремя абсолютно голыми людьми.
– Мне в дом подниматься запрещено. Сюда, в подвал, отдельная дверь ведет…
– Понятно.
Оставив связанного Ральфа и напуганную Кони, друзья вышли в коридор и сразу обнаружили ведущую наверх лестницу. Они осторожно поднялись до двери и стали прислушиваться. При этом Джим держал наготове крохотный пистолетик, а Тони сжимал кусок стойки.
В коридоре было тихо, и Джим приоткрыл дверь.
– Можно… – сказал он и вышел в коридор первым, ступив на теплый лакированный паркет.
– Жратвой пахнет, – заметил Тони. Джим тоже потянул носом и ощутил голод. Затем посмотрел в дальний конец коридора – там в небольшом окошке было темно.
– Ночь уже, Тони…
– Ночь, – согласился Тайлер. – Если все получится, к восьми будем возле гостиницы.
Друзья постояли еще немного, затем Тони решительно указал направление, сказав:
– Кухня – там!
И оказался прав. Дверь кухни была неподалеку. Именно оттуда просачивался запах жаркого и доносились голоса, а где-то наверху звучала негромкая музыка.
Друзья постояли под дверью, прислушиваясь.
– Кажется, двое, – сказал Джим.
– Точно – двое, – подтвердил Тони. – Мясо жарят.
И действительно, двое беседовали на кулинарные темы, обсуждая, как правильно жарить мясо, чтобы снаружи была корочка, а внутри оно оставалось сочным.
Полагая, что это какие-нибудь повара, Джим приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Каково же было его изумление, когда он увидел двух охранников в белых рубашках, при галстуках и с пистолетами в наплечных кобурах. Нечего было даже думать, чтобы атаковать их с дамским пистолетом в руках, однако как настоящие разведчики приятели понимали, что без нейтрализации охранников взять мистера Гаусса нельзя.
Следовало торопиться, ведь на улице была уже ночь, а утром их ждали у гостиницы, и не голыми, а по полной форме.
– Давай я погавкаю, – предложил Тони.
– Зачем?
– Может, кто-то выйдет разобраться, откуда здесь собака.
– Ну не знаю, – пожал плечами Джим и почесал пятку. – А ты умеешь?
– Конечно.
– Хорошо. Только гавкай как маленькая собака.
– Почему?
– Чтобы не напугать их, а то они сразу с пистолетами выскочат.
– Это ты верно заметил, – согласился Тони.
Они встали по обе стороны двери. Тони набрал побольше воздуха и тонко затявкал:
– Гау-гау-гау! – и немножко подтянул: – Гау-у-у-у!
Затем посмотрел на Джима, и тот кивнул. Получалось очень похоже.
– Гау-гау-гау-у-у! – снова начал Тони. Джим прислушался – разговор на кухне прекратился. Он дал Тони знак и тот опять загавкал.
– Это что за дерьмо, Пинкер? – спросил один охранник другого.
– А я почем знаю? Собака какая-то.
– Откуда у нас собаки? Гаусс даже хомяка в аренду сдал. Никого у нас нет – только рыбы в пруду, эти как их…
– Пучеглазы.
– Во-во, пучеглазы. Так что пойди и посмотри, откуда взялась собака.
– Может, с деревни прибежала?
– Может, и с деревни – пойди и разберись.
– Я ее пристрелю.
– Где, во дворе, что ли? Тебя Гаусс в два счета вышвырнет. Просто пугани ее, и все дела, или жрать дай.
– Жрать давать нельзя, она тогда вернется и с собой других собак приведет. Лучше я ее отведу подальше и пристрелю.
По знаку Джима Тони выдал еще одну серию жалобного лая. В кухне послышались шаги. Дверь распахнулась, и в коридор вышел охранник.
Недолго думая, Тони шарахнул его по голове трубой, однако, как и в случае с Ральфом, она лишь изогнулась, а охранник так двинул Тони кулаком, что тот отлетел к стене, выпустил трубу, и та загремела по коридору.
Джим выскочил из-за двери и выстрелил охраннику в спину, однако тот даже не упал и, повернувшись, стал доставать свой пистолет.
Второй охранник уже топал по кухне – на выручку коллеге, и дело принимало скверный оборот. Хорошо, вовремя подоспел Тони с разбитой физиономией. Он сбил с ног раненого охранника за мгновение до того, как появился второй.
Джим начал стрелять в того без предупреждения – раз, два, три, но затем пистолетик бессильно клацнул бойком – закончились патроны, при этом второй охранник оставался на ногах и был лишь слегка шокирован. Симмонс в отчаянии швырнул в него пистолет, а затем с разбегу протаранил противника головой. Вместе они ударились о стену, и с полок посыпались медные кастрюли. Одна крепко приложила Джима по спине, вторая ударила охранника. Выхватив из его кобуры одиннадцатимиллиметровый «кайет», Джим выскочил в коридор, однако там уже победил Тони. Он успел завладеть трофейным пистолетом, а его противник без чувств лежал на полу, рядом валялась еще более изогнутая стальная труба.
– Ну, что? – тяжело переводя дух, спросил Тони. – Пойдем Гаусса искать?
– Пойдем, – согласился Джим. После такой схватки в голове шумело, а на теле огнем горели ссадины. Впрочем, Тайлер выглядел не лучше. Им требовалось как можно скорее вернуть свою одежду.
Лестница на второй этаж оказалась выстлана мягкими коврами и идти по ней босиком было приятнее, чем по полу. В воздухе витал едва различимый запах духов, которыми пользовалась Бриджит.
– О, как пахнет! – Джим потянул носом и зажмурился.
– Но-но! – толкнул его локтем Тони. – Это их самое страшное оружие. Держи себя в руках.
– Ты прав. Все, я держу себя в руках.
– Музыка там, – сказал Тони, указав пистолетом направо, и голые разведчики двинулись в этом направлении, попутно проверяя все комнаты.
Наконец они дошли до двери, за которой играла музыка – медленная и расслабляющая. Сквозь рубчатое стекло было видно, как колышутся в такт музыке волны разноцветного света.
– Ничего, что мы без одежды? Там же может быть Бриджит, – напомнил Джим.
– Вот опять ты!.. – Тони сделал страшные глаза, и Джим замолчал.
– Давай, – сказал Тайлер, и они вошли одновременно. Джим нашел на стене включатель и зажег яркую люстру.
Мистер Гаусс лежал на широкой тахте, а вокруг него хлопотали четыре молоденькие девушки в разноцветных трусиках. Как только загорелся свет, они прервали массаж и завизжали, увидев двух голых вооруженных людей.
Чуть в стороне в кресле сидела Бриджит. Она не подала вида, что удивлена, и продолжала потягивать сок из высокого бокала. Вместо вечернего платья на ней был домашний брючный костюм, однако и в нем она выглядела также вызывающе очаровательно.
– Всем оставаться на своих местах! – объявил Тони. – Где наша одежда?
– О, я боялся, что вы потребуете наши жизни! – через силу улыбаясь, произнес Гаусс и поднялся с тахты. На нем тоже ничего не было, и он воспользовался простыней, в которую запахнулся словно в тогу.
– Одежда – это пустяк, она никуда не денется, – сказал Гаусс и пошел навстречу Тони. – Надеюсь, вы понимаете, что мы лишь оказали вам услугу – вы были в таком состоянии, что буквально…
– Стой! – прервал его Тони. – А зачем меня с голой бабой фотографировали?
– Фотографировали? – Гаусс пожал плечами и посмотрел на Бриджит в поисках поддержки, однако та осталась равнодушна. – Ах, фотографировали!.. – воскликнул Гаусс, как будто что-то вспомнил. – Нет, я ничего об этом не знаю. Может, вы понравились нашей кухарке, и она решала с вами… – Гаусс выразительно поиграл бровями. – Ну вы же понимаете, как это бывает. Однако, если она перешла черту, я ей задам. Верьте мне – задам непременно.
– Одежду давай, урод, – потребовал Тони и демонстративно навел пистолет Гауссу ниже пояса.
– Но-но! Вы не сделаете этого и вообще вы не так меня поняли! – затараторил тот и, отступив, спрятался за спинку стула, как будто тонкое дерево могло уберечь от пули. – На самом деле эти девочки – для вас! Посмотрите, какие они хорошенькие, ну-ка, пупсики, сделайте попками!
Девушки в узких трусиках шевелили попками вяло – их напугали эти двое голых с огромными черными пистолетами.
– Любая из них станет вашей, только скажите! – продолжал расхваливать товар Гаусс. – Они могут – все!.. Не хотите их, возьмите Бриджит! Возьмите ее вдвоем – мало вам не покажется!..
Дикарка с выражением крайней скуки на лице поднялась с кресла и направилась к столу.
– Стоять! – приказал ей Джим, прицеливаясь из пистолета.
– Я хотела поставить бокал, – ответила Бриджит, переходя на свой фирменный с придыханием голосок. Она и не думала останавливаться и уже сунула руку под столешницу, когда прогремел выстрел. Бокал в ее руке разлетелся вдребезги, залив одежду Бриджит соком.
Впервые в глазах дикарки появился страх. Она полагала, что держит ситуацию под контролем, и вдруг…
– Не шути со мной, – предупредил Джим. – Пошла назад – в кресло!
Бриджит послушно вернулась на место, а Джим подошел к столику и достал из тайника автоматический пистолет.
– Это какое-то недоразумение! – воскликнул Гаусс. – Я вам все объясню!
– Я его сейчас пристрелю… – сказал Тони.
– Стреляй, мне все равно, – согласился Джим.
– Не нужно, прошу вас! Не нужно! Я сейчас же принесу ваши замечательные мундиры! Они в гладильной – чистые. Выглаженные!
– Ты останешься здесь – пусть девчонки принесут! – приказал Тони.
Все четверо пупсиков сейчас же бросились к двери, но Тони закричал и на них тоже:
– Куда все поперлись?! Пусть одна идет! Быстро!..
– Пусть идет Сара! Сара, ты знаешь – это в гладильной прямо на столе. Поскорее, прошу тебя.
Девушка ходила недолго и скоро принесла вещи – сложенную в стопки форму и две пары ботинок. У Джима, при виде ставшего родным обмундирования, даже настроение улучшилось и голова почти прошла.
Гаусс не обманул, все оказалась вычищено и выглажено, включая комплект белья. А ботинки были отшлифованы каким-то пахучим дорогим кремом.
– Все отойдите в угол – туда к видеодеке! – приказал Тони. Пока он держал пленных под прицелом, Джим быстро оделся и, зашнуровав ботинки, даже притопнул от удовольствия.
– Я – все! – сообщил он и принял дежурство.
Когда оделся Тони, пленные замерли, ожидая, что сейчас решится их судьба.
– Я полагаю, теперь инцидент исчерпан? – спросил Гаусс.
– Будет исчерпан, когда ты отвезешь нас обратно в город.
– Может быть, вы просто возьмете мою машину? Замечательный новый «корвет»! И вообще, не лучше ли дождаться утра? Посмотрите на этих девушек – они прелестны…
– Заткнись. Мы уезжаем немедленно, и ты поведешь машину.
– Но вы можете взять моего шофера и охранника… Впрочем, если у вас их пистолеты, они, я полагаю, уже мертвы…
Джим и Тони не стали его разубеждать, тем более что они не знали, в каком состоянии охранники.
Приставив к спине Гаусса пистолет, Тони вместе с ним стал спускаться по лестнице. Сзади его страховал Джим, ожидавший от Бриджит какой-нибудь подлости.

40

Не позволив Гауссу одеться, друзья как есть запихнули его на водительское сиденье, а сами разместились сзади. При этом Тони продолжал контролировать пленника, а Джим через окно «корвета» следил за домом.
Когда автомобиль подъехал к воротам, те автоматически открылись и «корвет» выкатился со двора. Его фары выхватили несколько деревьев на обочине и аккуратно размеченную частную дорогу.
Дом еще не скрылся за поворотом, когда на крыльце под фонарем появилась Бриджит – Джим узнал ее. Видимо, все остальные были не в состоянии что-либо предпринять, кроме разве фотографа. Он не имел огнестрельных ран и показался Джиму достаточно крепким. Впрочем, здесь могла быть и не вся банда.
– Сколько у тебя еще людей? – спросил Джим, когда дом исчез за поворотом.
– У меня нет никаких людей, уверяю вас! – затряс головой Гаусс.
– Как насчет дороги? – уточнил Тони. – Надеюсь, ты не собираешься заблудиться или заехать в незнакомую местность? Мне бы не хотелось пристрелить тебя от досады.
– О чем речь! Я доставлю вас в город, я понимаю, что слегка провинился.
– А зачем ты нас спаивал – тогда, в ресторане?
– Я не спаивал, я предлагал тосты за нашу великую армию! Честное слово!
– Хватит врать, скотина! – прикрикнул Тони и ткнул Гаусса стволом, отчего машина вильнула. – Держи руль! И отвечай на мои вопросы, потому что от этого зависит, какое я приму решение – убить тебя или отпустить.
– Но вы же не оставляете мне выбора! – воскликнул Гаусс. – Если я довезу вас до гостиницы, меня схватят агенты Службы Безопасности!..
– Хорошо, я отпущу тебя раньше и не сдам в руки Службы Безопасности, но ты должен ответить мне – зачем ты спаивал нас? Давай начнем с признания: ты подтверждаешь, что работаешь на разведку армии генерала Тильзера?
– Да что вы?! Да как можно! – завопил Гаусс, едва не выпустив руль. Впрочем, он успел подхватить его вовремя.
– На дорогу смотри! – заорал Тони и врезал Гауссу с левой.
– Вы бьете невиновного!..
– Быстро говори, зачем меня фотографировали, и предупреждаю, одно неверное слово – и ты останешься на обочине с простреленной башкой!..
Для подтверждения своих слов Тони ударил Гаусса рукояткой пистолета по уху. Тот завыл, словно его подстрелили.
– Я могу тебе помочь, дружок, – вмешался Джим. – Ты собирался предъявить нам наутро неприличные картинки и пригрозить, что сообщишь о проступке начальству. Правильно?
– П… правильно! – подтвердил Гаусс, на всякий случай вжимая голову в плечи. – Я должен был вынудить вас работать на нас!
– Шпионить на базе?
– Да…
– Ну вот видишь, скотина, мы и так все знаем, и тебе нужно только подтверждать, – более миролюбиво произнес Тони.
Сзади по машине полоснул луч света.
– За нами хвост, – сказал Джим.
– Кто это – твои друзья? – строго спросил Тони.
– Ну откуда же я знаю? – жалобно простонал Гаусс, однако стал с надеждой поглядывать в зеркало заднего вида.
Частная дорога закончилась, и машина выскочила на неухоженную второстепенную магистраль.
– Держи его на прицеле, Джим, – сказал Тони. – Мне правой рукой стрелять удобнее будет.
Тайлер опустил стекло, и в салон ворвался прохладный ночной воздух. Следовавший за «корветом» автомобиль осветил фарами лес и съехал в кювет, за ним то же самое сделал еще один.
– Да их двое! – заметил Тони. – Джим, ты слышишь?
– Слышу, – ответил напарник. – Прибавь ходу, Гаусс…
– Но сзади теперь никого нет!
– Я так не думаю, просто они поехали другим путем.

41

Гаусс прибавил скорости, но затем стал постепенно ее снижать, ссылаясь на то, что дорога слишком петляет. Он был прав, шоссе пробивалось через сеть водоемов, извиваясь по тонким перешейкам меж спокойных озер.
Иногда в свете фар возникал кто-то из обитателей леса – дикая свинья, карликовый олень или стриганос, однако выглядели они совсем не так, как их сородичи, жившие неподалеку от Двадцать Четвертой базы.
Озера закончились, и дорога выпрямилась.
– Ну-ка прибавь газу, – приказал Джим, заметив, что Гаусс занимается саботажем.
Лес снова подступил к полотну дороги, и слева, среди густых зарослей, стали появляться и пропадать пятна света. Скорее всего это были те две машины с преследователями, которые пытались обойти «корвет» по лесным дорогам.
– Смотри – это они, – негромко сказал Джим Тони, а затем уже громче, обратился к Гауссу: – Слушай, ты, вражеский шпион! Некоторое время назад из военной тюрьмы сбежала дикарка. Она убила двух охранников. Что ты об этом знаешь?
– Дикарка в смысле – из леса?
– Дикарка в смысле – как Бриджит.
– Эти охранники были вашими друзьями?
– Друзья здесь ни при чем…
– Но я ничего не знаю об этой девушке.
– Мне дать тебе в ухо? – спросил Тони.
– Нет-нет, прошу вас, иначе я оглохну! – Гаусс бросил быстрый взгляд на лесную чащу, откуда ожидал помощи. – Я тоже слышал об этой девушке, но в городе ее нет. Она переправлена в другое место.
– Откуда ты узнал, что мы появимся в городе? – спросил Тони.
– Мне не нужны были именно вы. Годились любые солдаты с лесных баз.
– Тебе подходила любая база?
– Конечно.
Они помолчали. Джим смотрел на проносившиеся мимо ветви деревьев, которые тянулись к машине, словно руки призраков.
В лесной чаще перестали мелькать огни. Возможно, это и не было погоней – мало ли случается совпадений.
– Ой, кажется зайчика задавили! – внезапно закричал Гаусс и резко затормозил. Красный свет стоп-сигналов отразился в стекле мчавшегося из леса автомобиля.
– Гони, сволочь! – заорал Тони и врезал Гауссу еще раз, однако тот лишь заскулил и спрятался под руль.
– Держись! – крикнул Джим, заметив что джип летит прямо на них.
Раздался грохот – удар пришелся в багажный отсек, и «корвет» развернуло поперек дороги. Яркий свет его фар ударил прямо в нападавших, и Джим с Тони увидели два стоявших друг за другом джипа.
– Выходим!.. – крикнул Тони, смахивая со щеки кровь. Они с Джимом выкатились на дорогу и прямо с колена открыли огонь.
Лобовое стекло переднего джипа оказалось специальной закалки, однако удара одиннадцатимиллиметровых пуль не выдержало.
Разведчикам ответили из пистолета-пулемета, и все досталось «корвету». Под градом свинца он задрожал, потерял одну фару, и его оконные стекла посыпались на дорогу.
Тони сделал прицельный выстрел, и огонь прекратился. Напарники, как по команде, переместились на фланги и принялись за второй джип. Его пассажиры стали отстреливаться, прячась за открытыми дверями, однако в свете уцелевшей фары «корвета» они были как на ладони.
Джим сменил обойму, сделал два выстрела в дверь, и скрывавшийся за ней стрелок упал. Это был последний противник, Тони своего уже одолел.
– Постой, не спеши! – предупредил он и еще раз проверил первый джип. Потом вернулся и сказал: – Гаусс сбежал, сука.
– Тут уже ничего не поделаешь. Пошли?
– Пошли.
Напарники приблизились ко второй машине. Джим заметил пистолет, который выронил застреленный им человек. Теперь он лежал, раскинув руки, и его голова была повернута к лесу.
Джим сдернул прикрывавший лицо капюшон и почти не удивился – это была Бриджит.
Проверив ее пульс и удостоверившись, что дикарка не дышит, Джим поднялся и, оглядевшись, сказал:
– Смываться пора.
– Пора, – согласился Тони, и они вернулись к «корвету».
– Ты – за руль, – предупредил Джим.
– Почему я?
– Потому что тебя учили водить машину.
– Никто меня не учил! Мне только сосед два раза порулить давал и то – во дворе!..
– Садись, у меня даже такого опыта не было.
– Ну как хочешь, – пожал плечами Тони и с трудом уместился на месте водителя. Покрутив настройки кресла, он сумел отодвинуть его назад и сидеть стало удобнее. Затем смахнул с панели осколки и нажал кнопку стартера. Мотор сразу завелся, и Тони улыбнулся.
– Военная техника! Все ей нипочем.
«Корвет» был оснащен коробкой-автоматом и никаких особых навыков не требовал. Тони вывернул руль и осторожно надавил на газ. Машина тронулась с места и развернулась на шоссе.
– Мы едем, Джим! Мы едем! – закричал от восторга Тони, сразу позабыв про перестрелку и грохот рвавших «корвет» пуль.
«Конечно, мы едем, что же еще», – подумал Джим. Ему вдруг нестерпимо захотелось оказаться на базе. Среди понятных, ставших настоящими друзьями разведчиков.

42

Через какое-то время Тони настолько освоился, что перестал на поворотах выезжать на обочину. Он держал пятьдесят километров в час, быстрее было нельзя, без лобового стекла ветер вышибал из глаз слезы.
– Как ты думаешь, сколько сейчас времени? – спросил Тони.
– Не знаю, надо было часы с собой взять.
– Кто ж думал, что пригодятся, – пожал плечами Тони.
Джим его понимал. Их часы находились в навигаторах, носить на запястье лишний ремешок в тропиках было не принято.
Одноглазый «корвет» мерно бежал по шоссе, иногда подпрыгивая на выбоинах, – Тони не умел объезжать ямки.
– Ты знаешь, – неожиданно вспомнил он. – А мне та, в голубых трусиках, очень понравилась…
– Что? – не понял Джим.
– Ну одна из четырех – из пупсиков, которых нам Гаусс предлагал.
– Тони, я сейчас об этом даже думать не могу.
– Да я просто так, к слову, – пожал плечами Тайлер.
Джим вспомнил Бриджит – две пули в живот, и все. На ее месте могла оказаться Джеки. Представить ее мертвой Джим не мог, да и не хотелось ему представлять такое. А удар прикладом в лицо он уже забыл. Нос сросся, зубы уцелели, так что все в порядке.
Неизвестно, насколько обманывал разведчиков Гаусс, но ехать до города им пришлось довольно долго. Когда впереди показались огни окраин, небо уже заметно просветлело.
При въезде в город стоял стационарный пост дорожной полиции. Его инспектора раньше девяти на дороге не появлялись, однако у одного из них заболело брюхо, и он вышел на обочину, чтобы размяться.
Показавшийся автомобиль был как нельзя кстати, полицейскому хотелось вправить кому-нибудь мозги, однако по мере того, как «корвет» выезжал на освещенную фонарями полосу, глаза дорожного стража становились все шире.
– Стой! – закричал он и махнул дежурным стоппером – катафотом на палочке.
Тони с запозданием выжал тормоз и проехал дальше метров на двадцать. Но полицейский сам подбежал к машине и закричал:
– Это что тут?! Почему в таком виде?!
– Здравствуйте, – сказал Тони, стараясь выглядеть вежливым.
– Что за «здравствуйте» такое, а? Ты, что ли, в деревне?! – завопил полицейский и, выхватив карманный фонарик, посветил внутрь дырявого автомобиля. Увидев солдат, он взъярился еще сильнее.
– У кого угнали, разбойники?!
Отпрыгнув назад, инспектор выхватил из кобуры табельное оружие – револьвер «Куин», 38-го калибра.
В ответ Джим и Тони достали трофейную артиллерию. Заметив стволы «кайетов», полицейский скис.
– Да что вам нужно? – с обидой в голосе спросил он.
– Это тебе что нужно, приятель? – вопросом на вопрос ответил Тони.
– Так вы же нарушаете!..
– Что нарушаем?
– Ну… Чья это машина?
– Одного человека.
– А где он?
– К сожалению, сбежал.
– А кто машину так? Почему дырки?
– Машину продырявили друзья этого человека. Мы им не понравились.
– Да кто вы такие, в конце концов?! – истерично завопил полицейский, надеясь разбудить своего напарника, однако тот спал очень крепко.
– Опусти пистолет, – предложил Джим.
– Вы первые!
– Опускай, а то ты нервный какой-то. Мы тебя боимся, – миролюбиво заметил Тони.
Под его гипнотизирующим взглядом полицейский опустил револьвер и убрал в кобуру.
– Молодец, – сказал Тони. – Скажи лучше, как нам проехать к «Золотому оленю».
– К гостинице?
– Ну да.
– Но я же не могу вас так отпустить! – едва не плача, воскликнул инспектор.
– Если хочешь – поезжай с нами, – предложил Джим. – Возле «Золотого оленя» нас ждут агенты Службы Безопасности.
– И не просто Службы Безопасности, а самого Управления, – добавил Тони. – Хочешь познакомиться с ними?
– Нет уж, спасибо. Вы лучше одни поезжайте. Ехать очень просто – все прямо и прямо, как увидите аллею, дорогу с деревьями, выезжайте на нее. Километра через три или через семь будет площадь – она самая возле гостиницы «Золотой олень». Все.
Тони завел машину, и они осторожно поехали дальше. Передвигаться в городе было очень сложно. С большими трудностями миновав два перекрестка, напарники выехали на аллею – спасибо полицейскому, они узнали ее по деревьям.
– Интересно, сколько же нам по ней ехать? – спросил Тони, на лбу которого от напряжения проступали капли пота. Ему то и дело приходилось резко выжимать тормоз, при этом машина глохла и ее приходилось заводить снова.

43

Сколько приятели ехали по этой бесконечной аллее, они уже не помнили. Тони выглядел как выжатый лимон и, вцепившись в баранку, перестраивался резкими прыжками, распугивая других водителей.
– Слушай, сколько вообще времени – как узнать? – спросил Джим.
– Я откуда знаю?! – зло ответил Тони, не отрывая взгляда от разделительной линии. Он старался держаться прямо на ней, в то время как другие водители норовили ехать справа и слева от нее. – Вон – перекресток! Там у кого-нибудь спроси!..
Джим спорить не стал. Он выждал удобный момент и, высунувшись через выбитое окно, спросил:
– Сколько время, друг?
Мотоциклист в кожаной куртке и начищенном до блеска стальном шлеме удивленно посмотрел на Джима. Потом перевел взгляд на изрешеченную пулями машину. Он считал себя самым крутым и неприступным, но вид боевого «корвета» заставил его тут же отрапортовать:
– Шесть часов, тридцать три минуты… сэр…
– Спасибо.
Загорелся зеленый свет, и они поехали. Тони держал тридцать километров, по городу у него быстрее не получалось.
– Это еще хорошо, что мы утром едем, – заметил Джим. – И голова у меня совсем не болит. Стало быть, мы обошлись без похмелья. Вылечились.
– Ну его на хрен, такое лечение. Я в город вообще больше не поеду, – напряженно следя за дорогой, сказал Тони.
– Это почему?
– А потому. Мне в джунглях привычнее. Я там каждую ядовитую сволочь знаю, а здесь одна только пустая эрекция.
– Чего-чего? – не понял Джим.
– Да стоит у меня, вот чего. Девчонка это в голубых трусиках из головы не идет, – признался Тони.
– Да ладно тебе, пустяки какие. Я этих пупсиков даже не заметил, – с деланым равнодушием произнес Джим. Однако он врал. Ему приглянулась блондинка в розовых трусиках и с родинкой на левой груди.
Напарники еще дважды спрашивали время и выясняли направление, но все равно проехали мимо гостиницы, и Тони пришлось разворачиваться, пересекая пешеходную зону.
Когда они прибыли на площадь, там стояла машина агентов Службы Безопасности, которые удивленно наблюдали за приближавшимся «корветом», лишенным стекол и изрешеченным пулями. Несмотря на то, что было светло, одна фара у машины горела, а вторая оказалась выбита.
Приметив знакомые лица, Тони остановился и с чувством необыкновенного облегчения выбрался из машины.
– Сколько времени? – первым делом спросил он, боясь опоздать на вертолет. Ему казалось, что это последний борт на Двадцать Четвертую базу и, если им не воспользоваться, придется остаться в этом населенном шпионами городе.
– Эй, а чего это на вас? – спросил Джим, заметив, что агенты наряжены не в пехотные, а в летные мундиры.
– Не обращай внимания, – отмахнулся капитан. – Что это за машина?
– Как нога?
– С ногой все в порядке. Новую пришили. Ты скажи, откуда у вас эта машина?
– У шпионов отбили, – честно признался Джим.
– Ты эти шуточки брось, у нас тут так не шутят.
– А это не шутка, – поддержал приятеля Тони и поправил брюки. Его по-прежнему беспокоила нешуточная эрекция. Девушка в голубых трусиках возникала из архивов памяти с такой осязаемой четкостью, что Тони чувствовал просто физическую боль.
– Что за хреновина!.. – начал раздражаться капитан. – Откуда у вас эта машина – последний раз спрашиваю!
– Ой, больно-то как! – простонал Тони и опустился на асфальт.
– Плохо ему, – сказал Джим.
– Машина откуда?! – заорал капитан.
– У шпионов отбили! – в тон ему ответил Джим, склоняясь над Тони.
– У каких шпионов?
– Да их тут у вас в каждом ресторане по десять штук!.. – воскликнул Тони и поднялся.
– Ты как, Тони? – участливо поинтересовался Джим.
– Полегчало, – ответил тот.
– Поподробнее можно? – попросил капитан, заметив на лбу и на лице Тайлера запекшуюся кровь.
– Можно, – согласился тот и, ощупав свою голову, с выражением ужаса на лице, произнес:
– Джим, а где наши кепи?!
– В машине.
Джим достал кепи, и они с Тони надели их. Капитан с лейтенантом переглянулись. Двое лесных разведчиков вели себя как чокнутые, но это не было чем-то необычным. Службе Безопасности довольно часто приходилось иметь дело со сбрендившими солдатами, которым чудилось, что на их участке высадились инопланетяне. Другие уверяли, что ядовитые жуки замышляют заговор, и будто сами слышали, как те обсуждали свои преступные замыслы.
– Нам на этой машине уходить пришлось, – пояснил Джим, видя, что агенты в затруднении.
– Откуда уходить? – уточнил капитан.
– Нас вчера в ресторане какие-то сволочи споили.
– Ну конечно, – усмехнулся лейтенант. – В каждом ресторане найдется пара сволочей, которые только мечтают вас споить.
– Нет, он серьезно говорит, – вмешался Тони. – Споили и увезли к себе в загородный дом.
– Скажите уж – замок! – снова засмеялся лейтенант.
– Нас там чем-то укололи, и мы очнулись только ночью, – продолжал рассказывать Джим. – Потом нас, то есть Тони, снимали на фотопленку с голой бабой, чтобы потом шантажировать этими снимками и заставить работать на шпионов генерала Тильзера.
– Вот с этого места поподробнее, – попросил капитан. Он не верил подобной болтовне, но предпочитал услышать все, чтобы сделать собственные выводы. – Кто вам сказал про Тильзера?
– Сами догадались, – пожал плечами Джим. – Там у них дикарка оказалась – Бриджит. Почти точная копия Джеки.
– А кто такая Джеки?
– Та, что из военной тюрьмы убежала и удавила двух охранников, – напомнил Джим.
– Ну допустим, – согласился капитан. – Кто расстрелял эту машину?
И он указал на «корвет».
– Кто-то из людей Гаусса, который вчера нас напоил, а потом уколол и не хотел выпускать.
– А где этот Гаусс?
– Сбежал во время перестрелки.
– А куда подевались его люди?
– Ну… – Джим развел руками. – Погибли в перестрелке с нами.
– А чем вы с ними перестреливались?! Пальцем?! – криво усмехнувшись, спросил лейтенант.
– Зачем пальцем? – удивился Тони и задрав китель, вытащил из-за пояса одиннадцатимиллиметровый «кайет».
– Та-ак, – обреченно протянул капитан. – А еще есть?
– Есть, – сказал Джим и подал второй «кайет» и еще найденный под столешницей пистолет.
– Стало быть, все правда? – спросил капитан и сам же себе ответил: – Стало быть – правда. Дорогу к дому этого Гаусса помните?
– Если ехать ночью, то найдем, – заверил Тони.
– Уже хорошо, – одобрил его капитан. – Хотя имя Гаусс скорее всего фальшивое, а дом уже пуст. Мы с такими гауссами уже имели дело. В подтверждение слов капитана лейтенант молча кивнул.
– Ладно, давайте в машину. Если наше начальство посчитает эту историю заслуживающей внимания, с вами поговорит капитан Мур. В крайнем случае, мы вернем вас в Антверден, к старшему агенту Цимбалюку. Трофеи оставьте себе, нам они без надобности. Но если дело закрутится, мы их изымем. Все, поехали.
– Мы вообще-то этого Гаусса к вам хотели привезти. Но он сбежал, когда началась перестрелка, – пояснил Тони.
– Что ж, это с его стороны очень разумно. Садитесь, поехали.
Джим и Тони уселись в машину, и агенты отвезли их на территорию антверденской базы. Вертолет уже стоял на площадке и ожидал пассажиров.
– Очень пить хочется, – признался Джим.
– Ага, и в туалет не мешало бы, – сказал Тони.
– Эту проблему мы сейчас решим, – пообещал капитан и, подозвав какого-то механика, приказал отвести Джима и Тони в туалет.
– Это не мое дело, у меня здесь другая работа, – начал отказываться тот. Капитан показал удостоверение, и механик, едва не бегом, поспешил в ангар, показывать, где туалет и где можно попить водички.
Вскоре разведчики вернулись, забрались в вертолет и, помахав агентам в иллюминатор, улетели домой – на базу.

44

Еще до обеда приятели оказались на Двадцать Четвертой. Как и в прошлый раз, вертолет едва коснулся площадки и, сбросив разведчиков, снова взмыл в небо, взяв курс на восток.
Никого из взвода в вертолетном парке не оказалось. Джим на это даже немного обиделся – им с Тони пришлось вдвоем сражаться с сетью вражеских шпионов, а тут все заняты только собой.
Двое механиков и пилот Байрон убирали с посадочных площадок тележку с тестерами.
– Привет, – сказал Байрон. – Как развлеклись?
– О-о, просто сказочно, – заверил Тони, дотрагиваясь до заживающего на лбу рассечения.
– А мы пополнения ждем. Машину новую принимать собираемся. «Си-12К» – уже и спецификации прислали. Если верить написанному, это танк, а не вертолет.
– А куда старые ставить будете?
– В автопарк. Там уже и место приготовили.
Джим вспомнил слова капитана Саскела про перевооружение базы. Похоже, слов на ветер он не бросал.
В жилом помещении Джим и Тони обнаружили только Верди и Госкойна. Они лежали на кроватях и в ожидании обеда изучали потолок.
– О, командированные вернулись! – воскликнул Госкойн и поднялся.
– Привет, – сказал Тони. – А где все?
– Саскел с Шульцем и Краузе в лесу – возле озера. Последние прикидки делают. Завтра четырьмя тройками пойдем вокруг Лошадиной Головы, цели искать для пробы новой машины. Нам «Си-12К» присылают – слышали?
– Байрон уже похвалился, – сказал Джим, с облегчением опускаясь на свою койку. Он устал от парадной формы, в которой было тяжело и душно. Пока они с Тони шли от вертолетного парка, майка под тонким кителем пропиталась потом. А еще эти трофеи…
Джим выложил на тумбочку «кайет» и пистолет поменьше – «юсс-79». Тони приобщил к коллекции еще один «кайет».
– Это что такое, Тайлер? – строго спросил появившийся Рихман.
– Честные трофеи, сэр, – ответил за Тони Джим и поднялся.
– А это тоже честные трофеи? – с этими словами сержант подошел к Тони и осмотрел его лоб. – Чем это тебя?
– Осколком автомобильного стекла, сэр.
– Откуда вы в Антвердене автомобиль раздобыли? Угнали?
– Нет, что вы, сэр, – возразил Джим. – Просто нас похитили и увезли в загородный дом…
– А мы сбежали, – добавил Тони, опасаясь, что Джим начнет рассказывать, как его фотографировали с Кони.
– Так… – На лице сержанта пролегли складки. – Вы можете обходиться без приключений, а? Кому-нибудь доложили о происшествии?
– Да, сэр, агентам Управления Службы Безопасности, – поспешил заверить Джим. – Они сказали, что, возможно, проведут расследование и нам тогда придется пообщаться с капитаном Муром.
– Ну хорошо, если так. А оружие трофейное отнесите в арсенальную. Ну и почистите его. – Сержант взял с тумбочки «юсс», потом осмотрел «кайет». – На этого монстра патронов нет – специально заказывать нужно. А «юсс» вполне стандартная машинка под армейский патрон девять миллиметров…

После обеда прилетели Саскел, Шульц и Краузе. Они сообщили, что видели на озере скутеры мятежников, а значит, те уже восстановили всю структуру.
Увидев Джима и Тони, капитан сказал:
– А, вернулись! Это очень кстати – работы много.
Приятели не знали, следует ли им доложить о своих приключениях прямо сейчас или стоит подождать.
– Ладно, не дергайтесь, – успокоил их Рихман, когда капитан поднялся к себе. – Я ему сам доложу, а если у него возникнут дополнительные вопросы, он вам их задаст.
Солнце уже клонилось к закату, когда прилетел новый «Си-12К».
Смотреть на него сбежалась вся база. Эта машина выглядела иначе, чем старенькие «Си-12». Она была остроносой, ее двигатели смотрелись значительно объемнее и нависали над кабиной. Все брюхо машины было закрыто пластинами с фасеточной броней, появились два дополнительных узла для крепления автоматических пушек, а значит, на стандартные узлы можно было добавить бомб и кассет с ракетами. Позже Байрон подтвердил, что «новичок» может брать на полтонны железа больше, при этом допустимый вес десанта не уменьшился.
Проворные разведчики тотчас забрались в десантный отсек и пришли к выводу, что в старом было просторнее. На самом деле места здесь было не меньше, однако потолок оказался пониже.
– А еще эта птичка делает «бочку» и, если кому охота рискнуть, даже «мертвую петлю», – похвастался Байрон, поглаживая нос вертолета.
После осмотра толпа восторженных зрителей повела пилота, пригнавшего «пташку», в столовую, чтобы угостить, как положено, и таким образом отблагодарить за обновку.

45

На другой день на двух старых вертолетах, по шесть человек на борту, разведчики отправились на озеро.
Работа предстояла не пыльная – выявление объектов противника, годных для нанесения по ним бомбовых ударов. Поскольку территория была вражеской, Саскел вместо троек решил действовать группами по шесть человек.
В первую группу, которая высадилась в районе разрушенного форта, помимо самого капитана, входил «запасной командир» – Шульц.
Вторую группу, высадившуюся на другом берегу озера, возглавил сержант Рихман.
Джим и Тони попали в его команду. Едва вертолет улетел, сержант повел их ускоренным маршем, чтобы как можно скорее уйти от места высадки.
Время дождей осталось позади, и лес уже набрал прежнюю силу. Насекомые стали быстрыми и ядовитыми. Змеи – агрессивными. Колючие лианы, как и прежде, сплетали с кустами сплошные стены и преодолевать такие участки следовало очень осторожно. Их приходилось подрезать, но так, чтобы все это нагромождение не обрушивалось и не напугало маленьких птичек-свистунов. Они разлетались по лесу со скоростью пули и своим пронзительным свистом успевали каждому рассказать про то, как их сильно обидели.
Свистуны были временными жильцами джунглей и, отъевшись среди буйных зарослей, улетали за реку, играть свадьбы и откладывать яйца в более безопасных условиях.
Рихман то и дело поднимал руку, и все замирали, вслушиваясь в звуки леса. Этот берег был неплохо обжит мятежниками, и вероятность встречи с ними была достаточно высокой, тем более что грохочущий вертолет никуда не спрячешь. О высадке десанта знали все, кто находился в радиусе двух километров. Едва какой-то участок почвы казался сержанту подозрительным, он тотчас включал противоминный сканер. Позже, когда лес ближе к озеру стал чуть более проходимым, сканер не выключался совсем.
Вместе с тем признаков присутствия мятежников пока не попадалось. Парочка птиц кабату, вышедших прямо на разведчиков, вела себя на удивление спокойно. Эти круглые, похожие на пуховые шары создания деловито разрывали лапами дерн и лишь косо поглядывали на неизвестных им существ. Своим поведением они подтверждали, что мятежники здесь не появляются.
Без единого привала группа двигалась около полутора часов, и лишь позже сержант смилостивился и дал на отдых пять минут. Здесь, у озера, деревья были невысокими, поэтому третий и четвертый ярусы, спасавшие от жары в больших джунглях, отсутствовали. Разведчики Рихмана буквально обливались потом, и их обмундирование было насквозь мокрым. Добавлял неудобств и липкий сок, которым некоторые растения окропляли все вокруг, роняя с листьев почти горячую жидкость.
Воспользовавшись передышкой, сержант связался с капитаном Саскелом и доложил обстановку, сообщив свои координаты по показаниям навигатора. Оказалось, что Саскел с группой ушли значительно дальше. На их маршруте были привычные джунгли, и, несмотря на их густоту, бойцы не выматывались так сильно.
Но даже во время привала нечего было и думать, чтобы опуститься на траву, – зеленые тараканы, жемчужные жуки, полосатые слизни и пауки только и ждали случая вонзить в кого-нибудь свои жала и стилеты.
– Привал закончен, – негромко объявил сержант. – За мной.
Однако далеко они не ушли. Уже через десяток метров сержант снова вскинул руку. Судя по тому, как он присел, вытягивая руку со сканером, стало ясно – впереди мина.
Еще один взмах рукой – этот жест был понятен без перевода. Согласно инструкции требовалось отойти на десять шагов и присесть. Случалось, что, как ни опытен бывал сапер, мина взрывалась.
Впрочем, с этим подарком сержант справился быстро. Мина лежала в земле с прошлого сезона, и извлекать ее пришлось из-под слоя хорошо переплетенного дерна.
Не успела группа вернуться на тропу, как сержант обнаружил следующую мину. Лишь когда он вынул их семь штук, разведчики двинулись дальше, но уже через двадцать метров наткнулись на следующий пояс мин.
Эти тоже были старыми, к тому же поставленными по уже знакомой схеме. Рихман быстро проделал очередной проход и положил мины возле ямок. То, что группа пересекла уже два пояса, являлось хорошим знаком – значит, охраняемый объект был где-то рядом.
Прикинув по карте, где они находятся, Рихман выбрал кратчайший маршрут до указанного на карте заливчика.
Скоро повеяло прохладой. Ветерок с озера шевелил на деревьях листья и опускался к самой земле. Это приносило разведчикам значительное облегчение, поскольку сырая духота изматывала.
И снова сканер сообщил об опасности. Рихман осторожно присел и обнаружил очередной пояс мин. Эти были установлены совсем недавно, дерн над ними еще не успел нарасти. Однако достать их из земли было невозможно, эта система рассчитывалась на неизвлекаемость.
Рихману оставалось только аккуратно расчистить мины, чтобы они были видны, и передать по цепочке, чтобы все были внимательны. В условиях духоты многие становились сонными.

46

Когда лес впереди стал редеть, сержант приказал группе остановиться, а сам отправился дальше, взяв только Джима и Тони – их учеба все еще продолжалась.
Вскоре все трое увидели тот самый объект, который прикрывали минные пояса. Им оказался плавучий причал с большой, сколоченной из почерневших досок будкой для дежурного и выступающим над водой козырьком. Все строение было накрыто двумя слоями маскировочной сетки, поэтому даже заправлявшееся у причала судно оставалось невидимым для авиации.
– Вот типичная цель для удара с воздуха, – тихо сказал сержант. – Думаю, ничего другого мы здесь и не встретим. Теперь нужно определить его координаты.
С этими словами сержант взглянул на навигатор, который довольно точно, с погрешностью в пять метров, определял собственное местонахождение. Смерив на глаз расстояние до цели, Рихман регулировочными кнопочками выставил координаты причала.
Прибор проглотил данные и отключился.
По своим следам Рихман, Джим и Тони вернулись обратно, а затем вся группа стала выходить за пределы минных поясов. Им предстояло продолжить охоту.
И снова, обливаясь потом, бойцы зашагали вдоль берега. Рихман умело действовал сканером, и скоро счет вынутых им мин шел уже на десятки. Везде было одно и то же – два пояса старых, затем пояс новых – опасных, как болотные змеи, «МХ-19». При установке они выпускали в грунт иглы-стабилизаторы, и любое смещение мины приводило к подрыву.
За пятичасовую рабочую смену разведчики обнаружили еще три заправочных пункта. Два были активны, а один, видимо, законсервирован. Он оставался в рабочем состоянии, однако на двери дежурной будки висел замок.
– От своих запирают, – прокомментировал сержант, нанося засечку в навигатор.
Закончив работу, группа вернулась к месту высадки. Поскольку они выбились из графика, пришлось идти очень быстро – хотя быстрее, наверно, было невозможно. Словно понимая, что люди спешат, короли кустарников – пауки и жуки, – на разведчиков не нападали и лишь пару раз вцеплялись в одежду.
Возвратившись на базу, Джим и Тони узнали, что группа капитана Саскела сумела пройти вдвое большее расстояние, однако их улов был скромнее. Им удалось найти перевалочный пункт горючего, который представлял собой три «колбасы» – цистерны с мягкими стенками, которые можно было буксировать по воде в погруженном положении. Разведчики скрупулезно измерили размеры «колбас» и подсчитали, что в каждой из трех оказалось по шесть тонн топлива.
Одним словом, разведывательная операция была признана успешной, поэтому все пребывали в хорошем настроении.
– Завтра пойдем дальше, – предупредил Саскел. – И завтра же захлопнем эту коробочку. Надеюсь, за ночь они не разберут свои причалы.
– Это вряд ли, – покачал головой Рихман. – Слишком много работы.
– Ну и славно. Всем отдыхать.

47

Засыпали Джим и Тони плохо. Сказывалась усталость. В начале сезона они еще не были готовы ходить на такие расстояния в условиях духоты и сырости. Впрочем, и бывалые разведчики в этот день вернулись без задних ног – досталось всем.
Назавтра предстояло разведать максимальное количество объектов, и завтра же по ним должны были нанести бомбовый удар.
Весь вечер новый вертолет готовили к вылету. Сажать в него десант не планировалось, поэтому машину под завязку загружали бомбами и ракетами. Уже смеркалось, когда Байрон поднял отяжелевшую машину и сделал вокруг базы несколько пробных кругов.
На площадке его ожидали Саскел и Рихман.
– Ну и как? – спросил капитан пилота.
– Нормально, – ответил тот, сияя как на именинах. – Конечно, полная нагрузка чувствуется, однако на цель машина заходит ровно, как по ниточке, и прицел ложится точно, даже коррекция не нужна. Это не вертолет, это вертолет-истребитель.
Утром разведчики завтракали наскоро, им предстояло вылететь на задание пораньше. Обе группы разобрались по бортам, и едва машины поднялись над лесом, они разделились и полетели противоположными курсами. Команда Рихмана двигалась на север – за реку Калпета, а Саскел и Шульц на юг – к реке Селиман. Делалось это для того, чтобы выйти за пределы Междуречья и прибыть к озеру с тех направлений, откуда их не ждали – на тот случай, если кто-то готовил им жаркий прием.
На возвышенностях по левому берегу Калпеты вертолету группы Рихмана никто не угрожал, а вот пилоту группы Саскела пришлось связаться с диспетчерами авиабазы «Мальбрук», чтобы предупредить о своем появлении на их радарах.
Так далеко за пределы Междуречья Джим с Тони выбрались впервые. Прежде им рассказывали о холмах и одиноких скалах за рекой Калпетой, но лишь теперь они увидели эти места собственными глазами.
Джунгли закончились сразу, будто обрезанные голубоватой лентой реки. Левый берег оказался изрезан ландшафтными складками и казался заметно выше правого. То тут, то там высились каменные столбы, попадались лежачие валуны размером с грузовик, деревья встречались редко, а те, что были, выглядели как-то незнакомо.
– Здесь мятежники не водятся, – прокомментировал увиденное сержант. – Тут негде спрятаться – все как на ладони.
– Как и любая сволочь, они любят сырость и темноту, – добавил Тони. – Пауки, жуки, мятежники…
– В самую точку, – согласился сержант, проверяя, как ходит затвор автомата.
Джим посмотрел на Тони и улыбнулся. Он понимал, откуда у друга это настроение. Вчера на него трижды нападали шипохвосты, с которыми у Тони были натянутые отношения.
Вертолет развернулся и пошел в сторону озера.
Разведчики подобрались и стали проверять в разгрузках боезапас, на поясах – гранаты, контейнеры с сыворотками и ножи. Случалось, что десант поджидала засада – на территории, контролируемой мятежниками, это могло случиться где угодно.
Когда вертолет подлетел к выбранному для десантирования болотцу, выяснилось, что оно не мокрое и не сухое – самое плохое, что могло быть. Жирная, как глина грязь, загустевшая в отсутствие воды, но не пересохшая совсем.
– Делать нечего! – крикнул сержант и сиганул первым.
Он вошел в грязь почти по пояс, но даже не поднял волны. Лишь спугнул несколько крупных змей. Они умчались, оставив извилистые следы, и скрылись в пробуренных норах. Однако было ясно, что они вернутся.
Джим и Тони прыгнули почти одновременно. Разогнавшись с четырехметровой высоты, они также плотно вошли в грязь и изо всех сил стали пытаться продвинуться дальше.
– Не стоять! Двигаться! – приказал сержант, чтобы подбодрить своих людей.
Позади с чавкающими звуками в болото воткнулись остальные трое. Вертолет стал набирать высоту и скоро исчез за деревьями.
– На базу пошел… – прокомментировал Верди, сплевывая грязь. Бросившуюся к нему змею он поддел стволом и забросил подальше, а суетливую гигантскую сороконожку просто сбил с плеча пальцем.
– Условно ядовитая, – пояснил он уставившемуся на него Джиму.
Условно ядовитыми в джунглях считались те обитатели, укус которых не приводил к смерти. Или приводил, но редко.
Сержант, как ледокол, шел первым, разрывая узловатые корни болотной капусты, жестким каркасом стягивавшие все болото.
Поскольку воды не было, бойцы выбрались на сушу в липкой грязи. Оружие выскальзывало из рук, но допускать этого было никак нельзя.
– Вытрите руки об траву, – приказал Рихман.
– Легко сказать, – пробурчал Тони, распугивая сидевших в этой самой траве насекомых-разбойников. Они не желали покидать насиженные места, брызгали на ботинки Тони едкими секретами и пытались пробить их жалами и хелицерами.
Наконец ему удалось выхватить пучок травы, и он принялся вытирать руки.
– Не стоять! Все делать на ходу! – напомнил Рихман, напряженно вглядываясь в густые заросли. От любого открытого места джунгли отгораживались сплошной стеной.
Действуя ножом, Рихман прорезал в переплетениях лиан подходящий по размерам проход и немного подождал, пока рассеченные стебли истекут липким и очень едким соком.
– Вперед, – скомандовал он, и через этот лаз группа стала проникать в лес.

48

Поначалу идти было очень трудно, стены из лиан попадались каждые пятьдесят метров. Впрочем, скоро сержант понял некую закономерность в их расположении, и группа стала двигаться не поперек, а вдоль этих перекрытий, лишь изредка прорываясь сквозь них, чтобы перейти на следующий уровень.
При прохождении очередной стены Тони подстерег шипохвост. Насекомое ударило его в лодыжку, и Тайлер не удержался, чтобы в сердцах не раздавить агрессора каблуком. Розоватый яд брызнул на траву.
– Не надо было давить его, – сказал сержант.
– Я знаю, – морщась от боли, ответил Тони. Они с Джимом уже были посвящены во все неофициальные приметы разведчиков. Написаный закон гласил – не дави насекомых, иначе их нападения на тебя участятся.
Выхватив из контейнера шприц с соответствующей сывороткой, Тони вонзил его в ногу – поближе к месту укуса, а затем, следуя тем же правилам разведчиков, вернул пустой шприц в поясной контейнер. Следов после себя оставлять не полагалось.
По тем же причинам никто из разведчиков не курил, поскольку курящий разведчик жил в джунглях недолго. Помимо окурков, которые могли попасться на глаза врагу, в сыром лесу обострялись все обонятельные реакции. Поэтому сигаретный дым можно было почувствовать за пятьдесят метров, а костер за пять километров.
– Пойдемте, я готов, – сказал Тони.
– Ладно, не спеши. У тебя есть тридцать секунд, – ответил сержант. Все разведчики по собственному опыту знали, что такое укус шипохвоста и как потом немеет от противоядия нога.
– Все, теперь пошли, – сказал сержант, и группа двинулась дальше.
На этот раз они вышли к следующей цели, как по заказу. Однако мин здесь оказалось куда больше, и все они были неизвлекаемые.
На берег Рихман снова взял Джима и Тони.
У самой воды они спугнули небольшого зураба. Увидев людей, он плюхнулся в воду и поднял волну, на которой качнулся причал. Разведчики замерли, сейчас можно было ожидать чего угодно.
Из дежурки появился заправщик, небритый человек в засаленной военной форме. Он ел бутерброд с какой-то зеленоватой гадостью, однако реакция зураба его не насторожила.
– Чего распрыгался, сволочь! Будешь так себя вести, выгоню на озеро!..
Доев бутерброд, мятежник облизал пальцы и вернулся в свою конуру, а зураб всплыл на середине залива и стал настороженно коситься в сторону спрятавшихся в зарослях разведчиков.
Рихман занес объект в память навигатора, и они вернулись к группе, чтобы продолжить охоту.
За следующие три часа разведчикам удалось пройти больше, чем за весь предыдущий день, потому что растительность из-за складок на грунте располагалась здесь аллеями. Вскоре удалось засечь еще два дозаправочных пункта. Потом на связь вышел Саскел.
– Как у тебя? – спросил он сержанта.
– Еще три.
– Всего, значит, семь?
– Так точно.
– На сегодня хватит. Выходите к ближайшей точке эвакуации.
– Мы могли бы засечь еще один объект.
– Не нужно. Давай действовать без аврала. Я хочу, чтобы первая операция прошла чисто… Говори координаты.
Сверяясь с данными из навигатора, Рихман быстро продиктовал координаты целей, затем развернул группу и скорым маршем повел к точке эвакуации.
Скоро послышался гул вертолетов ударной группы. Когда они подлетели достаточно близко, стало возможным различить знакомый звук старой машины и более насыщенный свистом голос «новичка».
На этот раз не было никакой возможности обходить стены лиан, поэтому сержант наскоро прорубал в них окна. Из-за спешки он не заметил жука-жемчужника, который укусил его в плечо.
– Ну вот, и на старуху бывает проруха, – сказал Рихман, делая себе укол. Через мгновение группа продолжила марш.
До следующего болотца, с которого Рихман намеревался эвакуировать группу, оставалось чуть больше полукилометра, когда позади раздались первые взрывы.
Звонко захлопали неуправляемые ракеты, стофунтовые бомбы рвались с раскатистым эхом. Время от времени стрекотали автоматические пушки – видимо, где-то попадалась живая сила противника.
Уничтожив цели, пара вертолетов пронеслась на головами группы Рихмана и пошла на север, избегая возвращаться прежним маршрутом.
– Надеюсь, нас они не забудут, – сказал Джим.
– Не бойся, не забудут, – заверил его Верди.
Когда группа подходила к выбранному для эвакуации болоту, в небе уже гудел посланный за ними борт.
– Теперь становится ясно, насколько удобно иметь на базе лишний вертолет, – сказал Тони.
Рихман махнул пилоту рукой, и вертолет начал снижаться над небольшим пятачком условной суши – сухим участком полуистлевшего торфа. Разведчики опасались, что им снова придется месить вязкую грязь, однако болотце оказалось пронизано частой сеточкой корней, и никто не погружался глубже, чем по колено.
Местами попадалась вода, но в ней буквально кишели змеи, создавая эффект кипения. Сержанту даже пришлось стрелять, чтобы расчистить дорогу.
Под шквалом рвущего одежду ветра разведчики, придерживая кепи, выбрались на сухой участок. Машина зависла в метре над землей, и бойцы начали спешно грузиться.
Последним запрыгнул сержант Рихман, двери закрылись, и машина пошла вверх.
Скоро в иллюминатор стали видны последствия бомбовых ударов. По всему берегу тянулись черные шлейфы от горящего топлива. Языки пламени вытекали из бухт в озеро и вместе с медленным течением перемещались к истоку реки Калпеты.
На другом берегу было уничтожено еще две точки хранения, и там горели джунгли. Впрочем, как только топливо выгорало, огонь сдавался – в джунглях для него было слишком сыро.
Обогнув пятна горящего топлива, вертолет перемахнул через озеро и понесся над лесом.
Скоро впереди показалась база. Машина прошла над минными полями и аккуратно села на территории автопарка – теперь здесь квартировала парочка старых «Си-12».

После ужина разведчики собрались в жилом помещении, был здесь и капитан Мур.
– Поздравляю всех с удачно проведенной операцией, – произнес Саскел. – Уничтожив пункты дозаправки, мы сковали врага, оставили его без водного транспорта, а значит, лишили возможности доставлять диверсантов и оружие, прервали имущественное снабжение. Как вы думаете, чего они теперь от нас ждут?
– Наверное, что мы вернемся на базу и на некоторое время оставим их в покое, – предположил Краузе.
– Правильно, все как на настоящей войне. Удачная вылазка, а затем назад в свои окопы. Только мы так делать не будем. Мы не остановимся на достигнутом и пойдем дальше.
– Дальше?! – поразился Джим и смутился, поняв что привлек к себе внимание.
– Ну давай говори, – поддержал его капитан. – Для того мы здесь и собираемся, чтобы выслушать разные мнения. Ни у кого не должно оставаться каких-то вопросов.
– Так куда же нам идти дальше, сэр? – уточнил Джим. – Оттуда, где мы были, до запретной территории километров пятьдесят или даже меньше.
– Ты совершенно прав, до границ территорий самоопределения – тридцать восемь километров, а до ближайшего лагеря мятежников – шестьдесят. Хорошо начав, мы просто обязаны искать новые цели для удара, даже если они будут находиться на формально запрещенной для нас территории. Повторю, схватиться с мятежниками в открытом бою мы не можем. Даже если выведем в джунгли весь личный состав базы, мятежники скинутся и выставят в несколько раз больше – тут нам с ними не тягаться. Поэтому будем делать основной упор на свое преимущество – скрытую разведку и планомерное уничтожение складов, опорных пунктов, а также мест сосредоточения живой силы. Тогда им будет не до нападения, и они станут заниматься обороной. Ну а дальше как пойдет… – Капитан выпрямился и оглядел всех присутствующих. – Если надо будет, мы доберемся и до их лагерей.

49

Вся следующая неделя стала для мятежников настоящим ужасом, о котором они потом долго вспоминали.
Капитан Саскел разбил свои группы на тройки, и они высаживались в самых разных местах – и в районе озера, и на территориях, прилегавших к границам земель национального самоопределения.
Тройки расходились, сходились, запутывали противника и собирали драгоценные сведения, а затем начинались налеты вертолетов.
«Си-12» выходили на цели тремя бортами, причем появлялись с разных сторон. Зенитные расчеты мятежников едва не рыдали, поскольку пилоты не повторяли маршрутов – определить место их появления было невозможно.
На третий день непрерывной войны один из старых «Си-12» получил серьезное повреждение бронебойной пулей. Он добрался до базы самостоятельно и поврежденный узел заменили, однако стало очевидным, что мятежники начали нащупывать какие-то методы борьбы. Требовалось сменить тактику.
Капитан Саскел приказал перейти к ночному бомбометанию, благо, что все машины были оснащены необходимым для ночной работы оборудованием.
Начались ночные бомбардировки, и это не облегчило участи мятежников. Все прежние годы они чувствовали себя в лесах западнее Лошадиной Головы как у себя дома. Иногда разведчики наносили им неожиданные визиты, случалось, сжигали склады или узлы связи, но это были лишь отдельные уколы, ведь наладить реальное взаимодействие с авиабазой «за речкой» разведчикам Саскела не удавалось. После таких уколов структура подразделений мятежников быстро восстанавливалась, и они продолжали свои черные дела.
Теперь за былую беспечность приходилось расплачиваться. Склады, перевалочные базы, пункты питания и отдыха – все это находилось «на поверхности», и иной раз разведчикам хватало рассмотреть такой объект в дальномер, чтобы точно определить его координаты.
Целей выявлялось столько, что пилоты не успевали их обрабатывать. Они работали не покладая рук, а их механики вместе с солдатами строевых подразделений без устали перетаскивали из подземных бункеров ракеты и стофунтовые бомбы.
Ночами над джунглями поднимались языки пламени, а в светлое время суток дымные шлейфы тянулись на десятки километров. Поняв, что проблема не только в вертолетах, но и в командах, собиравших сведения разведчиков, командиры мятежников стали выводить людей в лес, надеясь перекрыть пути к важным объектам.
Подобные действия мятежников были предсказаны капитаном Саскелом – они перестали нападать и начали думали только об обороне. В боевых отрядах возникли проблемы со снабжением, ведь подрывались не только склады с оружием и горючим, но и с одеждой и провиантом. Помимо прочесывания джунглей у мятежников появилась необходимость отряжать людей на озера и реки, с тем чтобы ловить рыбу и пресноводных кальмаров.
Радиограммы, одна тревожнее другой, понеслись в город Свазиленд, в располагавшийся там подпольный штаб армии генерала Тильзера. Командиры отрядов слезно просили ускорить поставку военной техники, а ту, что уже была, приготовить к использованию. Они были уверены, что только последний и решительный натиск на Двадцать Четвертую базу изменит расклад сил в Междуречье в их пользу.
Из штаба обещали рассмотреть все возможности и помочь в ближайшее время, а тем временем в джунглях началась настоящая охота за вертолетами и группами разведчиков. Расставлялись десятки тысяч новых датчиков, а на самых высоких деревьях сооружались посты наблюдения. Дежурившие на них мятежники немедленно сообщали о шуме вертолетов, развозивших разведчиков по квадратам.
Едва засекалось место высадки, туда по многочисленным речным рукавам и каналам устремлялись десятки скутеров с десантом. Мятежники окружали целые районы, просеивали их вдоль и поперек, однако только дважды сумели вычислить группы правильно. В обоих случаях разведчикам удалось уйти через болота – это был их основной козырь, однако капитану Саскелу стало ясно, что нужно вносить в тактику новые изменения.
Этими изменениями стали фальшивые высадки – ход, предложенный Байроном. Вертолеты имитировали высадки в разных местах, запутывая мятежников и заставляя их посылать солдат во всех направлениях.
Вместе с тем, несмотря на успешность действий разведчиков, контрмеры мятежников тоже давали свои результаты. Люди капитана Саскела буквально валились с ног, пилоты, экономившие на сне, выглядели, как призраки, а три старых изрешеченных пулями «Си-12» нуждались в ремонте.
Лучше других держался новенький «Си-12К», однако с одной машиной, по мнению Саскела, воевать было трудно.
Поскольку разведанных целей накопилось впрок, Байрон предложил задействовать только новый вертолет. Он имел высокий потолок – до десяти тысяч метров, и эта высота была недостижима ни для зенитных орудий, ни для ручных ракетных комплексов.
Вот только поднимать на эту высоту «Си-12К» мог лишь четыре бомбы.
– Ну так мы же никуда не спешим?
– Конечно, Байрон. Все, что мы делаем, это только проба сил, – сказал Саскел. Теперь у него была возможность продолжить маленькую, но очень болезненную для противника войну.
Новый вертолет стал появляться в небе среди бела дня и неспешно накрывать цели управляемыми бомбами, в то время как мятежники бегали по лесу и посылали едва видимой в небе точке бессильные проклятия.

50

Вылеты разведгрупп прекратились, однако кошмар с бомбардировками продолжался, и трем командирам мятежников, которые воевали на территории Междуречья, казалось, что кошмар этот не кончится никогда. Они закрывали свои объекты маскировочными сетками, заваливали их ветками и засаживали быстрорастущими растениями, но ничего не помогало, вертолет в небе как будто видел сквозь землю и продолжал методично наносить удары.
Посовещавшись, командиры Междуречья вызвали камрада Грина – официального представителя Лиги за Независимость, политического движения, поддерживающего идеологию генерала Тильзера. Грин не раз приезжал в лес, однако чаще с докладами по поводу празднования дня рождения генерала Тильзера. Он был типичным функционером с хорошо поставленным голосом, крепким рукопожатием и открытым, искренним взглядом. Он воровал везде, где это было возможно, однако до недавнего времени брать помногу опасался. Еще свежа была в памяти демонстрация записи с казнью одного из нечистых на руку камрадов, про которого сняли целый фильм.
Он давно уже был на прицеле, но еще ничего не знал. Бедняга шутил с товарищами, делал свою ежедневную рутинную работу, возвращался домой и играл с детьми – все это фиксировали камеры тайного наблюдения. Бесстрастный голос за кадром комментировал поведение вора – дескать, вот он, украл и даже не почешется. Вот он сладко спит, вот уверенно занимается с женой сексом, а вот снова идет на службу, чтобы украсть еще раз.
Жуткое повествование оказалось многократно усилено этой бытовой подкладкой, и долгое время после просмотра Грина донимали интимные проблемы – у него не было жены, но когда он приводил женщин, то невольно замедлялся в самые ответственные моменты. Ему казалось, что из-под шкафа на него смотрит объектив камеры, чтобы потом чей-то бесстрастный голос прокомментировал последние часы его жизни.
Сама казнь была ужасной, вора заживо скормили крысам. После этого Грин, мечтавший завести дымчатого кролика породы вааху, забыл об этом даже и думать, хотя крысы и кролики, как известно, существа весьма непохожие.
Помимо пропагандистско-политической работы, которой занимался Грин, он являлся назначенным свидетелем существования генерала Тильзера. Руководство поручало ему рассказывать камрадам о встречах с генералом, хотя людей, реально встречавшихся с вождем, были единицы.
Впрочем, никто из тех, кто видел его, не смог бы рассказать об этом так красиво, как это делал Грин. Поэтому он был на хорошем счету у руководства и пользовался уважением у командиров партизанских отрядов. Ну как же – Тильзера видел.
Именно Грина откомандировали в Междуречье, когда тамошние камрады взвыли в один голос. Ему пришлось лететь на корпоративном вертолете, потом трястись в тесной кабинке одномоторного самолетика вместе с пахнувшим чесноком пилотом, затем была прогулка на скутере, который и привез Грина в расположение отряда команданте Ферро.

51

Раньше все было не так. Раньше все было проще и добраться до любого отряда можно было на одномоторном самолете. Теперь команданте боялись, что их выследят и нанесут по лагерю удар. Когда Грин вошел в палатку, его уже ждали трое главных команданте Междуречья – Ферро, Абрахамс и Лаэрт. Вместе с начальниками присутствовали их заместители, у всех на лицах была написана надежда.
«Да, видать нелегкое у вас тут житье», – подумал Грин и, улыбнувшись, стал пожимать камрадам руки, словно награждая их за долготерпение.
– Ну, что тут у вас происходит? Какие проблемы и что вы об этом думаете? – скороговоркой произнес Грин и уселся за потертый стол.
Команданте переглянулись и медленно опустились на свои стулья.
– Мы уже неоднократно радировали в штаб, разве они вам ничего не рассказали? – удивился Ферро. Встреча проводилась на территории его отряда, и ему полагалось говорить первым.
– Ну как же не говорили? Еще как говорили! – соврал Грин. Он поленился заскочить в подпольный штаб, это было на другом конце города, а по телефону обсуждать такие вещи было запрещено.
Начальник Грина районный камрад Перейра тоже сказал что-то весьма расплывчатое – дескать, съезди разберись, людей нужно успокоить. Вот Грин и приехал успокаивать, а тут, оказывается, были радиограммы в штаб.
– Как же не говорили – говорили, – со вздохом произнес Грин и покачал головой, выражая на лице искреннее сочувствие. – Но чтобы начать разговор, расскажите, как это начиналось?
– Да очень просто. Прилетели вертолеты и уничтожили все дозаправочные пункты в бухтах Лошадиной Головы.
«Ага, уже теплее, – мысленно порадовался Грин. – У парней нету горючего».
– Значит, пунктов там теперь нет…
– Ну так разумеется, все сожгли.
– Плохо без пунктов-то, – Грин покачал головой и снова посмотрел на камрадов с сочувствием. – Что было потом?
– Потом еще хуже – вертолеты стали бомбить наземные склады. У меня разнесли вещевые и продуктовые.
– У меня взрывчатку и снаряды к безоткатным орудиям! – пожаловался Абрахамс.
– А у нас вообще все… – угрюмо произнес Лаэрт. – Люди рыбой вынуждены питаться. Вместо двенадцати скутеров задействуем только три – горючего не хватает.
– Вообще рыба полезна, – сказал Грин, вызвав недоуменные взгляды камрадов, и в том числе повара, который заранее приготовил угощение, и теперь оно томилось в надежных термосах. – Это я к тому говорю, что мы вас, конечно, на произвол судьбы не бросим. Вот только у меня вопрос – почему вы не собьете эти вертолеты и не покончите с имперскими замашками этих солдафонов?
– Мы пытались, мы много раз пытались, – сказал Ферро. – Но у них теперь четыре борта! Машины сменяются быстро – одни разведку высаживают, другие стофунтовыми бомбами садят! Подходят с разных сторон, наносят удар и больше не появляются.
– Но ведь у вас есть отличные зенитные ракеты. Раньше вы с ними здорово управлялись.
– Ракета применяется по видимой цели, – пояснил Абрахамс. – Или по маршруту – когда известна хотя бы примерная траектория полета…
– А-а-а, – протянул Грин и кивнул, хотя ничего не понял. У него было журналистское образование. – Значит, вся проблема в… – и он пошевелил в воздухе пальцами.
– У них много вертолетов, и вообще они подбираются к самой границе, определенной Главным демократическим биллем.
– Так, минуточку! Они что же – вторгались на территорию самоопределения? – начал наконец понимать Грин.
– Возможно, но бомбы швыряли пока лишь вдоль границ.
– Где швыряли, там и летали, – уверенно заявил Грин. – Как у нас с подготовкой к наступлению? Пора наконец стереть в порошок эту Двадцать Четвертую базу.
Команданте переглянулись, а затем Ферро осторожно заметил:
– Так мы вас о том и предупреждаем, камрад Грин, что без провианта и оружия мы никакого наступления обеспечить не сможем. Мало того, мы не в состоянии развернуть новую боевую технику, а те ее модули, что нам уже прислали, в любой момент могут уничтожить вертолеты. Они сделают это, как только решатся залететь на территорию самоопределения.
– Когда у нас будет своя авиация, а? Когда мы сможем уничтожать этих мерзавцев в воздухе? – спросил команданте Лаэрт, который пострадал от бомбардировок больше других.
– К сожалению, помимо боевых самолетов, которые у нас практически имеются, необходимы военные пилоты. Первые их выпуски появятся уже через месяц. Танкисты, водители бронемашин – все эти специалисты тоже проходят обучение.
– Выходит, нам нужно держаться?
– Выходит, так. И пусть вас не смущают потери складов с горючим или с мясной тушенкой, в революционной кассе достаточно средств, чтобы покрыть все издержки, а что касается этих солдафонов, тот тут существуют и не военные способы воздействия.
– Это какие же? – удивился Ферро.
– Пока секрет, камрады, но уверяю вас, как только я вернусь в Свазиленд, мы начнем действовать незамедлительно. Мы укоротим их на время, необходимое нам для подготовки решительного наступления.

52

Вернувшись в Свазиленд, Грин доложил районному камраду Перейре о критической ситуации, сложившейся в Междуречье.
Перейра передал это сообщение в следующую инстанцию, где было принято необходимое решение. Спустя полчаса, в одном из корпусов окружного штаба на материке Хоккай зазвонил телефон. Секретарь-лейтенант снял трубку и ответил:
– Алло, приемная бригадного генерала Гольфинга, слушаю вас.
– Мне нужно поговорить с генералом Гольфингом.
– Как вас представить, сэр?
– Представь меня на белом коне, сынок.
– Я имею в виду ваше имя, сэр…
– Мое имя Джон Спайк. Так и скажи – Джон Спайк звонит. Да, и не забудь включить кодирующий генератор, я не хочу, чтобы какая-то сволочь нас подслушала.
– Одну минуту, сэр.
Лейтенант нажал кнопку интеркома и доложил:
– Сэр, вам звонит некий Джон Спайк. Желает говорить с вами по защищенному каналу.
Генерал пожевал губами. Никакого Джона Спайка он не знал, однако догадывался, кто мог скрываться под этим именем.
– Ладно, соединяй.
– Привет генералам!.. – донесся из трубки знакомый голос. Владельца голоса генерал не видел ни разу, зато был знаком со множеством фальшивых имен, которыми тот представлялся.
– Привет, – сухо ответил Гольфинг.
– Голос у тебя какой-то кислый – денек, что ли, не задался?
– Можно и так сказать. Ты чего звонишь?
– Просто так. Хотел узнать, как поживает старина Гольфинг, все ли у него ладно. А ты не рад моему звонку?
– А почему я должен быть рад? Небось, прежние долги припоминать станешь?
– Обижаешь, генерал, – на другом конце послышался смешок. – Какие могут быть счеты между старыми друзьями? Все долги давно забыты и осталась только дружба. Настоящая мужская дружба.
– Ты слишком много треплешься, а это мой служебный телефон.
– Ну так он же защищен, вон у меня на стоккере лампочка горит, значит, код имеется.
– Кому нужно, тот и с кодами разберется, – возразил Гольфинг.
– Ладно, тогда перехожу к делу. Ты знаешь Двадцать Четвертую базу в Междуречье? Это на материке Тортуга.
– Вся Тортуга в нашем подчинении, но про базу ничего особенного не слышал. Что там случилось?
– На базе бардак, Сэм. Нужно немедленно вскрыть существующие на ней нарушения.
– Какие нарушения?
– Эти ребята завели себе целую флотилию боевых вертолетов и бомбят джунгли, временами забираясь на территорию самоопределения.
– Ну и пусть себе бомбят. У них работа такая – всю мятежную сволочь под корень вырубать, – сказал генерал, намеренно стараясь задеть собеседника. Уж больно ему не нравился уверенный тон, которым этот человек каждый раз разговаривал с генералом.
– Они нарушают закон, Сэм.
– Они не нарушают закон. Уверен, что если там что-то и бомбят, то в пределах зоны своей ответственности. И потом, мистер Джон Спайк, такие пожелания стоят денег, – напомнил генерал и покосился на дверь. Случалось, его секретарь подслушивал начальника с помощью кофейной чашки.
– Сколько? – спросил Джон Спайк.
– Сто.
– Это неразумное предложение. Пятьдесят было бы в самый раз.
– Сто тысяч или я кладу трубку.
– Хорошо, пусть будет сто.
– И еще двадцать для начальника.
– Какого еще начальника?
– Генерала Квашнингера – начальника штаба округа. Без его участия у нас не прокручивается ни один гешефт.
– Но это же грабеж, Сэм!
– Ничего не поделаешь. У нас не какая-нибудь лавочка – у нас солидная военная организация.
– Ладно, но ты пользуешься моим положением. Что я могу получить за свои деньги?
– Мы пошлем на базу проверяющего. Если у них действительно есть лишние боевые машины, мы их сократим – это либо незаконно полученные борта, либо уже с выработанным ресурсом.
– И это все?
– А что ты хотел? Чтобы мы на эту базу бомбардировщики напустили?
– А это возможно?
– А это нужно? – вопросом на вопрос ответил генерал, но его собеседник понял, что и такой вариант не исключается. Были бы соответствующие деньги.
О том же подумал и генерал Гольфинг. Хотя ничего подобного они в штабе округа не проворачивали, но почему бы и нет? На войне случается столько ошибок. Один лишний нулик в координатах, и, пожалуйста, – удар наносится за сотни километров от реальной цели. Ошибка, трагическая ошибка – увы. Собственное военное расследование, собственный военный суд, и концы в воду. А деньги – на счета.
– Подожди минуту, – сказал генерал и, войдя в служебную сеть, стал искать нужную ему Двадцать Четвертую базу. – Ага, вот она… Сколько, ты говоришь, у них боевых машин?
– По моим сведениям – четыре.
– Так… Ну все понятно. Две машины просрочены в дым. Ресурс минусовой. Недавно они получили обновку – «Си-12К». Значит, законно могут владеть только двумя машинами – остальные мы порежем, можешь не сомневаться.
– У меня еще один маленький вопросик.
– Маленький вопросик за отдельные деньги.
– Не будь задницей, Сэм, это действительно пустяк. «Си-12К» – новинка, у него случайно нет каких-нибудь приборов, которые просвечивают землю?
– Нет, такое просто невозможно. А откуда такой нездоровый интерес?
– Это связано с той же базой. Ее бойцы уже не ходят в разведку, а вертолет продолжает бомбить склады – с высоты десяти тысяч метров, да так точно, как будто у него приборы какие имеются.
– Ха! Ну вы и дурачки! Одно слово – государственные преступники! Просто солдатики заранее нахватали сведений, а теперь этот вертолет их и отрабатывает. Как координаты закончатся, улетит крылышки чистить.
– У тебя светлая голова, Сэмми! Номер счета тот же?
– Да, ничего не изменилось.
– А номер счета твоего начальника?
– Все гони на мой, мы потом сами разберемся.
– Ну как скажешь. Когда вы это дело провернете?
– Уже завтра. За нами не заржавеет, ты же знаешь.
За деньги генерал Гольфинг мог работать быстро и сверхурочно. При этом он чувствовал необыкновенный прилив сил и совершенно не уставал. Жалованье, что платила ему казна, такого трудового энтузиазма не пробуждало. И не потому, что государство не ценило своих генералов – нет, оно их ценило, однако жалованье было генералу привычно – как солнце в небе, как воздух, как горячие булочки в буфете штаба округа. А вот сторонние доходы порождали совершенно иные ощущения.
Что касалось военной присяги и чувства долга, здесь тоже все было понятно. Колоний у государства имелось много, даже очень много, поэтому продажа одной или даже двух планет не могла нанести большого ущерба и лишь избавляла от множества ненужных проблем.

53

Уже вечером этого дня были выписаны командировочные документы на имя майора Иллинойса Бражника, ревизора-учетчика отдела финансовой дисциплины. Официально он направлялся на Двадцать Четвертую базу с целью проведения ревизии подвижного состава, а на самом деле его интересовали только вертолеты.
«Найди лишние машины, майор, и моя личная благодарность у тебя в кармане. А также тысяча реалов от генерала Гольфинга», – сказал на прощание непосредственный начальника Бражника.
Майор ликовал. За выполнение заданий замначштаба Гольфинга среди ревизоров шла настоящая война. Ведь это всегда сулило неплохие чаевые.
На другой день Бражник уверенно сел на штурманское кресло истребителя «сейкофт». Было время, когда ревизор-учетчик блевал на приборную доску и получал от пилотов по шлему, однако разъездная работа заставила его привыкнуть к перегрузкам.
Машина поднялась в воздух и через четыре нелегких для ревизора часа совершила посадку на военно-воздушной базе «Мальбрук», больше известной как «База за речкой».
На «Мальбруке» ревизора приняли, словно родного. Встречавшие майора летчики посадили его в вертолет и отправили на Двадцать Четвертую базу.
При этом Бражник настоял, чтобы о нем сообщили как о механике – дабы никто ничего не успел предпринять. Пожелание высокого гостя было выполнено, и на Двадцать Четвертую сообщили, что он – механик-инструктор.
Тем не менее приезда ревизора на базе уже ждали. Были в штабе округа и честные офицеры, которые заранее известили о прибытии проверяющего.
Анонимная радиограмма пришла на имя начальника базы – полковника Соккера. Тот немедленно вызвал к себе командира разведчиков.
– Ну, капитан, к нам едет ревизор.
– Зачем нам ревизор?
– Будет считать военную технику, однако, полагаю, его интересуют именно вертолеты.
– Вот, значит, как мы этих гадов поджарили, – Саскел усмехнулся. – С тыла решили зайти.
– Вот именно. Еще недавно я полагал, что такое у нас просто невозможно. Однако давайте думать, как нам выпутаться и сохранить машины.
– А что может этот ревизор? Опечатать на машинах движки?
– Формально – да. Но у него может иметься какая-нибудь чрезвычайная бумажка, дающая ему большие полномочия. Он потребует разрезать машины при нем, и тогда все пропало.
– Значит, нужно предъявить ему трупы машин, – сказал капитан. – Мы можем это сделать, тем более что в парке третий год стоит обгоревший остов борта Освальда.
Полковник вздохнул. Тогда он был еще капитаном и чудом не попал на этот борт – не хватило места. Останки машины являлись своеобразным памятником, однако для нужного дела их можно было использовать. Освальд уж точно бы не возражал.
– Проблема в том, что этот ревизор обязательно будет сверять номера.
– Это не проблема, сэр. Перетащим их в джунгли, обольем горючкой и подожжем. Потом покажем их дорогому гостю сверху и предложим отправиться к месту падения через болота.
– У тебя все просто, капитан! – сказал полковник и рассмеялся. – Молодец. Уверен, что это сработает. А что касается еще одного вертолетного корпуса, так мы его за речкой стрельнем, у них там на площадке штук пять разбитых валяются.

54

И все закрутилось. В срочном порядке мощным «новичком» подцепили старый вертолетный остов и переместили его из вертолетного парка в джунгли, где и подожгли, полив горючим. После того как все прогорело, место искусственной катастрофы стало выглядеть очень убедительно.
Второй годный для спектакля вертолетный корпус пришлось доставлять из-за речки, с базы «Мальбрук», а взамен на временную стоянку к летчикам были перебазированы оба вертолета-ветерана.
Корпус притащили уже в сумерках, а жечь его пришлось ночью.
На другой день утром на базу ВВС прилетел ревизор, однако он понятия не имел, что сверхштатные машины Двадцать Четвертой базы, за которыми он охотился, стояли на площадке у него перед носом.
Когда майор Иллинойс Бражник прибыл в расположение Двадцать Четвертой базы, его встретил только пилот Байрон, ведь по собственной легенде Бражника он являлся всего лишь механиком.
– Здравия желаю, сэр, а где же механик? – спросил Байрон, заглядывая в салон прилетевшего вертолета.
– Ха! Попались! – воскликнул довольный собой майор, спускаясь по трапу. – Я никакой не механик! Я – ревизор-учетчик Иллинойс Бражник. Где тут у вас отдел вооружения?
– А это в административно-штабном корпусе, сэр. Ой, а вон и капитан Бовин – начальник отдела вооружения!
– Это кстати, – сказал майор, оглядывая вертолетный парк. Помимо машины, на которой они прилетели, здесь стояли только «Си-12» и «Си-12К».
Капитан Бовин зашел на территорию вертолетного парка и, козырнув майору, с удивлением спросил:
– А разве вы не привезли нам механика, сэр? Мы так надеялись на его помощь.
– Есть проблемы?
– Есть, – признался Бовин. – Состояние дизельных двигателей на «БТ-2938» оставляет желать лучшего.
– Что ж, разберемся и с этим, господин капитан. Я вообще-то командирован к вам из самого штаба округа.
– Да вы что?! – на лице капитана Бовина отразились испуг и почитание вышестоящей организации. Как же – штаб округа. Это вам не мелочь из Антвердена.
– Вот именно. И прибыл я к вам в качестве ревизора-учетчика. А зовут меня Иллинойс Бражник.
– Какое красивое имя, сэр, – льстиво заметил Байрон.
– Да уж не жалуюсь. Ведите меня к своему командиру. Полковнику Соккеру, если не ошибаюсь.
– Не ошибаетесь, сэр! – подтвердил угодливый Байрон. – А вон и он, идет по территории с утренним обходом.
– Это очень кстати, – сказал проверяющий. – Вот сейчас сразу и расставим все точки над краткими буквами. Кто это с ним?
– Наш главный разведчик, сэр, капитан Саскел.
– Прошу прощения, сэр, мне можно возвращаться? – спросил высунувшийся из кабины пилот.
– Возвращайся, любезный, – махнул ему платочком майор Бражник и промокнул лоб. Стремясь угодить своим начальникам, он умчался в командировку, не выяснив толком, в каком Двадцать Четвертая база находится климатическом поясе. На «Мальбруке» все произошло быстро, да и солнце тогда еще не поднялось высоко, а тут майор едва сдержался, чтобы не расстегнуть китель – все же перед полковником, пусть даже и провинциальным, было не слишком удобно.
Взревев турбинами, вертолет поднялся с площадки и полетел к себе за речку. Еще не стих гул его двигателей, как к майору Бражнику подошли начальник базы и капитан Саскел. Полковник выслушал сбивчивое от жары представление майора Бражника и сказал, что очень рад прибытию гостя.
– Я понятия не имел, что в штабе округа знают о существовании нашей базы. Это приятно, честное слово, приятно.
– А это что – все ваши машины? – сразу перешел к делу Бражник.
– Увы. Если бы не интенсивные боевые действия, у нас было бы четыре борта… – полковник вздохнул. – Однако кому сейчас легко? Вот и вы не по погоде оделись. Сбросьте китель, майор, а то сваритесь вкрутую. Саскел, найдите коллеге Бражнику подходящее обмундирование. Что-нибудь застиранное и поношенное. – И упреждая удивление и обиду майора, пояснил: – В ношеных вещах прохладнее – вот почему, а не потому, что нам для вас чего-то жалко.
– Я понимаю, спасибо. А где именно находятся останки сбитых вертолетов и когда это несчастье случилось?
– Пару недель назад… э-э…
– В полутора километрах отсюда, – подсказал полковнику Саскел. – Они лежат недалеко друг от друга. Пилотам повезло – они катапультировались.
– Я должен осмотреть это место, – уверенно заявил майор.
– Ну разумеется, – согласился полковник. – За этим вы сюда и приехали.
– Я буду проверять не только вертолеты, но и… кое-что другое.
– Как скажете, майор. Мы открыты для сотрудничества. И, пожалуйста, капитан Саскел, возьмите столько противоядия, сколько нужно, чтобы не случилось, как в прошлый раз. Мне не нужны эти осложнения с округом.
– Я ничего не боюсь, господин полковник! – сказал Бражник, намеренно избегая обращения «сэр». Ревизор был уверен, что перед ним разыгрывают спектакль, чтобы напугать его.
– Что ж, я рад видеть такого смелого офицера. Саскел, переоденьте майора и приготовьтесь отправиться в джунгли.

55

Капитан Саскел отвел важного гостя в свой кабинет, затем спустился к разведчикам и, подозвав Джима Симмонса, приказал ему сбегать к Никсу и подобрать легкое обмундирование для майора из округа. При этом Саскел подробно проинструктировал Джима, как ему себя вести.
После этого капитан поднялся к себе, где майор Бражник сидел под вентилятором и, блаженно улыбаясь, перебирал важные бумаги.
– Чего-нибудь выпьете, сэр? – спросил он.
– А разве у вас здесь пьют с утра? – усмехнулся Бражник.
– Воду у нас пьют в любое время суток.
– Так вы имели в виду воду?
– А вы?
– Тоже воду. Пожалуй, налейте мне воды, капитан. Буду вам благодарен. – Майор промокнул платком лицо и, покачав головой, добавил: – И как это вы тут выживаете? У нас на Хоккае хоть зима бывает.
– В дождливый сезон здесь бывает прохладнее на пару градусов.
– Видимо, сырость способствует тому, что здесь водятся все эти гады. Я слышал, в тропиках много ядовитых змей.
– Змеи – это еще не самое страшное.
– А что самое страшное? – быстро спросил майор.
– Насекомые. Стремительные агрессивные твари. Одно мгновение и – бац! Твоя жизнь висит на волоске.
– Ну так уж и на волоске, – возразил майор и нервно засмеялся.
Саскел улыбнулся в ответ и, достав из шкафа контейнер с противоядиями, поставил его на стол.
– Вот, сэр, это необходимый комплект, обеспечивающий минимальный процент выживания.
Майор открыл коробку и стал поочередно вынимать шприцы. Вид упрятанных под прозрачными колпачками иголок произвел на него неизгладимое впечатление. Как и многие мужчины, он боялся уколов.
– Разумеется, выучить соответствие той или иной сыворотки определенному насекомому вы не успеете, однако мы будем поблизости, поэтому успеем вам помочь…
– Но полковник Соккер намекал, что в прошлый раз что-то случилось… – вспомнил Бражник. Его уверенность начинала понемногу таять.
– Нет, смертельного случая не произошло. У нашего доктора нашлись какие-то препараты, одним словом – пронесло.
– А что же ваши… э-э.. укольчики, – майор указал на контейнер с противоядиями. – Они не сработали?
– Я же сказал, сэр. Это лишь необходимый минимум, без которого не выжить.
– И что за тварь укусила того человека?
– Дигильберрея, – спокойно произнес капитан Саскел, не будучи уверенным, что сможет повторить это название. – Метровая сороконожка, имеющая двенадцать пар ядовитых жал, которые она вонзает в жертву, обхватив ее, точно ремнем.
– Откуда же берутся такие монстры?
– Раньше в Междуречье применялись спецбоеприпасы. Мы называли их «наночумой». После них здесь можно найти все что угодно – животный мир мутирует, еще десять лет назад сороконожек здесь вовсе не было.
В дверь постучали.
– Входите! – крикнул Саскел.
– Сэр, я принес обмундирование для майора.
– Ну заноси сюда. Майор будет переодеваться здесь.
Джим вошел в комнату и прямо на столе разложил комплект обмундирования. Оно было старое и потертое, однако чистое и выглаженное, от него пахло земляничным мылом.
– Где ты его взял? – спросил Саскел.
– Как вы и сказали, сэр, у Никса – в прачечной.
– У Никса в прачечной, – повторил капитан и дотронулся до рукава потертой формы. – Кому он принадлежал раньше?
– Вудворту, сэр.
– Вудворту, – капитан вздохнул. Эту фамилию только что придумал Симмонс, однако майору Бражнику этого знать не полагалось. – Эх, старина Вудворт. Как же глупо он погиб.
– А как он погиб? – тут же спросил майор.
– Он погиб от укуса шипохвоста. Эта сволочь вогнала Вудворту шип прямо в… Симмонс, напомни, куда ему вогнала шип эта сволочь?
– Прямо в заднюю правую ягодицу, – сказал Джим и, перевернув брюки, указал на дырку в материи, которую он минуту назад самолично проделал гвоздем.
– Неужели у шипохвоста такой большой шип? – шепотом спросил майор Бражник.
– Это как повезет, – со вздохом произнес Саскел. – Вудворту не повезло, ему попался здоровенный.
– И что, ничего нельзя было предпринять, чтобы спасти этого несчастного от укуса? – со страхом глядя на дырку в брюках, спросил майор.
– Увы. Слишком глубокая рана – все-таки в мякоть. Вот если бы в ногу, тогда шип отскочил бы от кости…
Они помолчали. Майор переживал легкий шок, а Джим и капитан Саскел старались ему в этом не мешать.
Решив, что гость достаточно проникся, Саскел вздохнул и бодрым голосом произнес:
– Ну ладно, хватит о грустном. Мы сейчас выйдем, а вы, сэр, переоденьтесь, и пусть вас не беспокоит, что эта форма прежде принадлежала другому. Никс относится к своим обязанностям очень ответственно, поэтому в качестве стирки можете не сомневаться.

56

Джим и Саскел вышли, а когда капитан вернулся, майор был уже одет, и обмундирование оказалось ему почти впору.
– Это все ваши вещи? – спросил Саскел, указывая на небольшой чемоданчик.
– Да, все. А что?
– Ничего. Просто скажите, на всякий случай, кому передать его в случае вашей… ну, вы же понимаете, джунгли, война и все такое.
– Да-да, конечно.
Майор откашлялся. У него неожиданно запершило в горле. Необходимость в неком подобии завещания также стала для него неожиданностью.
– Вы можете передать его… Кому же передать?
Майор беспомощно уставился на Саскела.
– Ах да! – воскликнул он и хлопнул себя по лбу. – У меня же есть жена! Да, у меня есть жена и двое детей! Им и передадите, если что…
– Хорошо. Однако, надеюсь, этого не случится. Итак, сэр, вы готовы?
– Да, я готов, – подтвердил ревизор, и Саскел видел, чего стоили майору эти слова.
– Отлично.
Капитан вручил Бражнику недостающее кепи, затем повесил ему на пояс контейнер с противоядиями и добавил полуметровый тесак в ножнах.
– А это еще зачем? – спросил майор.
– На тот случай, если ядовитые зубы останутся в ране. Тогда вам придется сделать небольшой разрез и вынуть их самостоятельно.
– Что за зубы? – спросил майор и почувствовал, что снова начинает потеть, хотя в комнате у Саскела работал небольшой кондиционер.
– Есть змеи, которые имеют вредную привычку оставлять в ране ядовитые зубы. Тут уж зевать не приходится – счет идет на секунды.
– Вы думаете… я смогу?
– Конечно, сможете, сэр, если захотите жить.
– Но это жутко больно!
– Больно, – согласился Саскел. – Но по сравнению с болью от укуса этой змеи разрез тупым ножом – пустяк. Ну ладно, идемте, разведчики уже ждут нас.
Саскел вывел майора Бражника на улицу, где к ним присоединились еще шестеро разведчиков, в том числе Джим, Тони, сержант Рихман и Шульц. Все вместе они пришли на вертолетную площадку, где Байрон уже запускал турбины своей машины. Ревизор и разведчики загрузились в салон, и вертолет лихо стартовал. Прыжок через крепостную стену произвел на майора большое впечатление.
Когда вертолет понесся над верхушками деревьев, ревизор снова забеспокоился:
– Почему мы так низко летим? Мы же можем зацепиться за дерево!
– Все в порядке, сэр, таким образом мы прячемся от зенитных расчетов противника. Если поднимемся выше, велика вероятность, что нас собьют.
– Вот как? Ну тогда пусть летит. Пусть так и летит.
– Мы уже прилетели, сэр. Сбитый вертолет под нами… – прокомментировал капитан.
Байрон сделал несколько кругов вокруг пробитой в джунглях норы – там на самом ее дне лежала обгоревшая груда обломков. Сверху трудно было даже разобрать, вертолет это или автомобиль.
– А где второй?
– Чуть южнее.
– Давайте полетим ко второму, – сказал майор, надеясь, что, может, там ему удастся рассмотреть обломки лучше.
Саскел подал Байрону знак, и машина пошла дальше.
Уже в полукилометре от первого они нашли второй вертолет, однако картина крушения выглядела так же, как и в первом случае. Поначалу ревизор решил, что ему показывают то же место, но затем нашел несколько отличий.
Впрочем, это не облегчало его задачу.
– Ну и как мне туда попасть? – спросил он, расплющивая нос об иллюминатор.
– А вам обязательно нужно вниз?
– Конечно. У меня в папке бумаги с заводскими номерами и сериями. Я ведь должен сравнить их с теми, что выбиты на обломках.
– А разве здесь могут валяться другие вертолеты? – спросил капитан.
– Ну мало ли… Одним словом, так нужно для порядка.
– Значит, вы настаиваете?
– Да, я настаиваю.
– В таком случае нам придется высадиться на болоте – это в километре южнее, а оттуда пешком возвращаться сюда.
– А больше сесть негде?
– Ну вы же видите – кругом деревья.
Майор кивнул. Он и не предполагал, что где-то бывают такие леса. Не леса, а просто зеленые моря какие-то.
Капитан махнул рукой, и Байрон повел вертолет к болоту.

57

Скоро внизу показалось небольшое круглое болотце. Сверху оно выглядело не больше блюдца, однако там хватало места, чтобы лопасти вертолета не задели ветки.
Саскел посмотрел в иллюминатор, на глаз прикидывая глубину. Сантиметров сорок воды, значит, еще метр – илистая грязь, а дальше твердая глина.
По берегам болотца вода была грязной и находилась в постоянном движении от множества болотных змей.
– Приготовьтесь, сэр! – крикнул Саскел.
– К чему? – не понял ревизор.
– Мы сейчас прыгать будем. В болото!
– А сесть там некуда?
– Если найдете куда, сядем.
Майор отрицательно покачал головой. Сесть там действительно было некуда.
– Я плохо плаваю, – предупредил он.
– Там мелко.
Вертолет завис метрах в четырех над поверхностью воды, срывая воздушным потоком болотные лопухи и заставляя волноваться прибрежную траву.
Рихман распахнул дверь и посторонился, чтобы майор посмотрел вниз.
– Только вы, капитан, меня подстрахуйте, – попросил майор. – Все-таки я не каждый день прыгаю в болото!
– Со змеями… – добавил Джим.
– Со змеями? Он сказал со змеями? – майор с ужасом покосился на Джима.
– Болото – место законного обитания змей, сэр! – прокричал капитан. Он начал беспокоиться о том, что они слишком долго висят над болотом – появись тут мятежники, вертолет станет идеальной мишенью. Только надежда, что майор струхнет и попросит отвезти его на базу, вынуждала подождать еще немного.
– Ну так вы будете прыгать?
Было видно, что майор борется с собой.
«Семью вспоминает», – угадал Саскел.
– Я буду прыгать, но только не первым, – сказал наконец ревизор.
– Разумеется, не первым, сэр. Первым будет прыгать вот он, – и капитан указал на Рихмана.
Рихман, Шульц и Верди прыгнули один за другим, разбрызгивая грязь, словно бомбы, а змеи, которых не испугал ни рев вертолета, ни поднятая лопастями буря, тотчас бросились на них. Разведчикам пришлось сделать несколько очередей по воде, чтобы обратить змей в бегство. Ободренный этим, майор решился и прыгнул.
Упал он боком, потеряв кепи и папку с документами, которая вынырнула раньше него.
– Документы! – воскликнул он, как только появился на поверхности.
Рихман подхватил папку и вернул майору.
– Они промокли! Они промокли! – стал кричать ревизор, вытряхивая из папки воду.
Рядом воткнулся в болото Тони и окатил майора дополнительной порцией грязи и живших в ней насекомых. Они забили хвостами, зашевелили усиками и стали бегать по голове майора Бражника, заставляя его прыгать и трясти головой.
– Выходим, сэр! На берег! А то вас здесь сороконожки сожрут! – крикнул Саскел, и ревизор ломанулся на сушу.
Там его догнал Джим и напялил на майора мокрую кепи, сказав:
– Возьмите, сэр, это защитит вас от укусов с воздуха.
– С-спасибо, – поблагодарил майор, поправляя расплющенное, словно блин, кепи.
Затем он огляделся и отметил, что разведчики были грязными лишь до пояса, сам же он выглядел так, будто ночевал в выгребной яме.
Джим усмехнулся. Было время, когда они с Тони тоже удивлялись умению разведчиков выходить сухими из воды. Теперь, глядя на них, удивлялись другие.
– Нам туда, сэр, – сказал Саскел, указывая направление.
– А точно? – спросил майор. Он понимал, что его могут обманывать, хотя это было бессмысленно, ведь у него имелись заводские номера.

58

Повисев над болотом еще пару секунд, вертолет поднялся выше и скрылся за деревьями.
– Эй, куда он улетает?! Разве он не будет нас ждать? – всполошился майор, видимо, решив, что навсегда остается в царстве змей и сороконожек.
– А зачем ему нас ждать? Мы, может, три часа там возиться будем, а у него кончится горючее, и он упадет, – пояснил капитан с абсолютно серьезным выражением лица.
– Значит, он нас заберет?
– Конечно, заберет. Мы вызовем его по рации, и он подхватит нас из болота.
– И часто вы так? – спросил майор, брезгливо сбрасывая с себя прилипших насекомых.
– Это наша работа – мы привыкли. Ну что ж, идемте.
И группа вошла под своды леса.
В джунглях было паршиво. Майор Бражник понял это, как только ему на голову обрушилось целое гнездо ядовитых слизней. Несколько из них попали за шиворот, а один – в рот. Майору пришлось долго отплевывать, однако это не помогло, и язык все равно распух. Речь ревизора стала неразборчивой, и Саскелу стало немного жаль этого упрямого майора.
Прежде он лишь перебирал бумажки да изредка выходил на помойку, чтобы определить номер шасси списанного грузовика. А тут сразу все – болото, джунгли. Другой бы сбежал, а Бражник держался, иногда из последних сил – капитан замечал это, но все же упорно шел вперед.
Пару раз Шульц спас его от жука-жемчужника, Тони – сдернул с его ноги красную змею. И хотя разведчики жалели майора, Саскел уже решил, что, если Бражник не сдастся, его обязательно укусит какая-нибудь тварь, пусть даже придется засунуть ее ревизору в штаны.
На тропе попадались пни, оккупированные муравьями-рейтарами, стены из ядовитых лиан, легионы гигантских пауков, которые охотились друг за другом. Все это поражало майора, однако Саскел стал замечать в его глазах некий азарт. Страх ушел, и теперь майором двигало любопытство.
«Все, пусть его жрут», – сказал себе капитан и передал по цепочке, чтобы ревизора не жалели. Однако вот незадача: как только майора перестали опекать, к нему потеряли интересы и лесные гады.
Змеи не обращали на него внимания и бросались на Саскела, в Джима Симмонса пытался вонзить хелицеры черный паук, Шульцу на ботинок брызнул кислотой жук-цианид, а майор шел как ни в чем не бывало. Он немножко обсох, грязь с него отвалилась, и ревизор чувствовал себя, как ребенок в зоопарке, а до места крушения вертолета оставалось метров двести. Следовало использовать последнее средство – капитан припасал его на крайний случай. Он полагал, что до этого не дойдет, однако недооценил Бражника.
– Стойте! – скомандовал Саскел и прошел в голову колонны.
– Что случилось? – спросил майор.
– Тихо… Прислушайтесь – что-то не так.
– Да, – поддержал его Шульц. – Я тоже что-то такое слышал.
– В нашем лесу неспокойно, – авторитетно заявил Рихман. Затем сорвал с куста листок и подбросил его.
Листок спланировал на траву.
– Ну, заметили? – спросил Рихман, испытующе глядя на майора.
– Нет, – честно признался тот.
– Это потому, что вы не местный, – пояснил Саскел. – А сержант Рихман даже по полету листочка может определить, что в лесу неладно.
– А что неладно?
– Враг рядом.
– Какой враг?
– Мятежники, сэр. Они могут быть за каждым кустом, ведь все это – зона боевых действий.
Майор не поверил. Он только-только начал испытывать восторг от этой странной, полной неожиданностей прогулки, и вот – новая опасность, которой надо бояться. К тому же это мог быть очередной ход хитрого капитанишки. Бражник испытующе посмотрел на Саскела. Тот не моргнул – не таких переглядывал.
– Ну и что теперь делать?
– Нужно проверить близлежащий район и, если все будет спокойно, продолжить путь. Мы уже совсем рядом.
– Вот именно, – сказал майор и вздохнул.
– Рихман, возьми с собой ребят – проверьте западное направление, мне кажется, что опасность исходит оттуда. А вы все присядьте, не нужно показываться в полный рост.
Разведчики разом встали на одно колено и направили автоматы в разные стороны. Майор тоже опустился на траву, однако он все еще не доверял капитану.
– Достаньте нож, майор, – сказал Саскел.
– Что?
– Достаньте нож, это ваше единственное оружие.

59

Сержант Рихман, Джим и Тони забрались в непроходимые заросли и стали с трудом пробиваться сквозь чащу. Бич здешних мест, колтуны из лиан и кустарника, дополнялись вьющейся колючей травой. Ее цветы, напоминавшие по виду гусениц-сабельников, заставляли разведчиков отвлекаться – они то и дело замирали, ожидая кислотной атаки этих опасных древесных червей.
Наконец, устав от непосильной борьбы, сержант Рихман сшиб с ближайшей ветки затаившегося черного паука и сказал:
– Хватит, дальше не пойдем. Здесь все и устроим.
– Что устроим?
– Нападение мятежников, что же еще? Ревизор прет как танк, нужно пугануть его по-настоящему.
– Может, дальше пройдем? Там, кажется, просвет есть, – предложил Тони.
– Пройдем, – согласился Рихман. – Но на проплешину выходить не будем – это опасно.
– В смысле мятежников?
– Конечно, – сержант отвел в сторону облепленную слизнями ветку и шагнул на свободное место. – И мятежники, и следы от нанофабрикатов…
– Да, я помню, – сказал Джим и вовремя отскочил – красная змея ударила зубами в стебель лианы и свернувшись, точно пружина, вбуравилась в землю.
Разведчики миновали непроходимые заросли и остановились перевести дух на окраине проплешины, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь. Многие растения в джунглях пахли совсем по-иному, если их тревожили – сминали или обрывали листья.
– Как-то тревожно мне, – сказал Тони и опустился на траву, отбросив ботинком ядовитую жабу-бульдозер.
Джим и сержант Рихман тоже присели. В отличие от нацеленной на штурм пехоты, где разговоры о предчувствиях могли принять за паникерство и трусость, разведчики с большим вниманием относились к предчувствиям, очень часто от этого зависела жизнь всей группы.
Тони внимательно вглядывался в джунгли, стараясь заметить среди растительности какое-нибудь движение, однако ничего не было. Тогда он расфокусировал зрение, как учил его Шульц, и попытался взглянуть на все вокруг разом. При таком методе угловым зрением можно было засечь суету мигрирующих мошек, распрямлявшуюся траву, примятую кем-то секунду назад, или замерших на ветках древесных грызунов, следивших за невидимыми разведчику врагами.
– Чего-то есть… – шепотом произнес Рихман, опередив Тони.
– Будем отходить? – так же тихо спросил Джим, чуть сдвигая разгрузку, чтобы удобнее было снимать гранату.
– Нет, у нас задание – устроить пальбу… Вот и будем его выполнять. Давайте, вы вдвоем – по кустам короткими очередями.
– А вы, сэр?
– А я понаблюдаю.
Джим и Тони подняли автоматы и открыли огонь. Они успели сделать лишь по паре очередей, когда на них обрушился ответный огонь такой силы, что Рихман толкнул обоих и прижал к земле.
Пули вспарывали землю, обрушивали стены лиан. Деревья вздрагивали от тяжелых ударов – кто-то бил по разведчикам из крупнокалиберного пулемета. Свинцовый ураган длился всего несколько секунд, но Джиму показалось – целую вечность.
Разведчиков спас небольшой бугорок, за которым они укрывались, однако огненный шквал его почти срыл.
Едва возникла пауза, сержант выставил автомат и, держа его одной рукой, расстрелял по кустам весь магазин, чем вызвал новую волну ответного огня. Несколько гранат шлепнулись неподалеку во взрыхленную почву, но, взорвавшись, не принесли вреда, только обдали разведчиков сырой грязью.
На звук боя стали подтягиваться Шульц, Верди, Саскел и Госкойн. Ревизора капитан тащил с собой, заставляя его пригибаться к самой земле. Вскоре подмога заняла позиции на флангах и открыла огонь по противнику.
Мятежники снова перешли на ручные гранаты, и разведчики ответили им тем же. Их броски были точнее, и противник стал откатываться в глубь леса.
Лишь после этого наступило затишье, и капитан связался с диспетчером базы.
– Говорит капитан Саскел! Просим огневое прикрытие в квадрат 2-12, отметка приблизительно шестнадцать, но лучше начать с девятнадцати, а то вы и нас накроете.
– Понял вас… – ответил оператор, однако с линии не уходил.
– Это не шутка, мы действительно вляпались! – прокричал капитан, поняв сомнение диспетчера. – Тут не меньше десяти мятежников!..
Потянулись томительные секунды ожидания.
– Сэр… А вы не погорячились с отметкой девятнадцать? – спросил Шульц.
– Может, и погорячился. Сейчас узнаем – пробная серия уже в полете.
Под пробной серией понималась очередь из четырех мин с небольшим зарядом. Если они ложились хорошо и от корректировщиков не поступало возражений, оператор-артиллерист переходил на более мощные заряды.
Однако сейчас почему-то сразу прилетела боевая серия из десяти мин. Они легли на пустошь аккуратной строчкой, всего в тридцати метрах от припавших к земле разведчиков. Темная грязь встала дыбом и, повисев в воздухе, обрушилась на деревья и людей.
– Але, диспетчер! Слышишь меня?! – закричал в рацию капитан, сплевывая грязь.
– Слышу, сэр! Куда добавить – на восемнадцать?
– Я тебе дам на восемнадцать, здесь мы сидим! Давай с двадцатой по двадцать пятую через десяток! Понял?
– Сейчас сделаем! – пообещал диспетчер.
– Сейчас сделают, – передал капитан разведчикам.
Вскоре, одна за другой, с легким шелестом стали подлетать очередные серии. Мины взрыхляли грунт, срубали деревья и обрушивали связки лиан. Шальные осколки осыпали джунгли, врезаясь в деревья и разбрасывая белую щепу.
Наконец канонада стихла. От воронок поднимался пар, а над оголенными стволами, словно бабочки, порхали сорванные взрывами листья.
Одна из присыпанных кочек шевельнулась и из-под разрыхленного грунта появилась голова майора Бражника.
– Ну и что теперь будем делать? – спросил он.
– Не знаю, – покачал головой Саскел и с его кепи посыпалась земля. – Если противник накрыт минами, можно продолжить путь до места аварии…
– А если нет?
– Тогда он даст о себе знать и нам придется отойти. Никто не знает, сколько их тут.
– А не может это быть спектаклем, а? – спросил майор и хитро подмигнул, дескать, вижу все насквозь.
– Теперь уже нет, – честно сказал капитан, однако ревизор не понял подтекста.
– Эта стрельба, якобы по противнику, минометные залпы… – майор усмехнулся. – Я почти поверил в вашу игру.
– Хотите меня проверить? – На лице капитана появилась нехорошая улыбочка. Ему надоел этот придурок. – Валяйте, майор, пройдите по выкошенной площадке. Если не получите в кишки разрывную пулю, значит, все в порядке и все это только спектакль…
Майор задумался, но прийти к какому-либо решению не успел. С правого фланга прилетела пятидесятимиллиметровая граната и, ударившись в крону ближайшего дерева, с треском взорвалась, осыпав разведчиков мелкими осколками.
Сразу появились раненые.
У Шульца пострадала левая рука, Тони получил осколок выше колена, Рихману оцарапало шею, а лежавшему на животе майору Бражнику острый осколок впился в правую ягодицу.
– А-а!.. А-а-а-а! – закричал он. – Я ранен! Вызывайте вертолет!
– Рана пустяковая, сэр! Мы прямо здесь можем сделать вам операцию, вашим же ножом!..
– Нет, я хочу в госпиталь! Я ранен! А-а-а!..
Саскел приказал Рихману снова вызвать огневое прикрытие, а сам взялся обстреливать показавшееся ему подозрительным трухлявое дерево.
– Я истеку кровью! Я ранен! – напомнил майор.
– Минутку, сэр, сейчас все уладится, – пообещал Саскел.
Снова зашелестели мины, и трухлявое дерево разлетелось в пыль.
– Госкойн, Симмонс! Возьмите майора и тащите обратно на тропу!.. Тайлер, сам идти можешь?
– Могу…
– Тогда уходим. Рихман – вызывай вертолет!
Под звуки канонады и треск расщепляемых деревьев группа стала отходить к болотцу. Майора тащили волоком Джим и Госкойн.
– Куда меня ранило, солдат? – едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, спросил ревизор.
– Туда же, – криво усмехнулся Джим. – А говорят, что снаряд дважды в одну воронку не попадает…

60

Меняясь через каждые пятьдесят метров, разведчики подхватывали стонущего майора. Мятежники немного отстали, однако у капитана Саскела было такое чувство, что все еще впереди.
– Скорее, братцы! Скорее! – подгонял он солдат, однако они и так старались, Шульц тащил майора здоровой рукой, а раненой держал автомат. Тайлер при случае придерживал ветки или рубил ножом лианы, чтобы его товарищам проще было волочить ревизора.
Джим сменил Шульца, и тот, взглянув на свою рану, ухватился за край показавшегося осколка зубами и выдернул его. Кровь пошла сильнее, но по опыту Шульц знал, что теперь будет легче.
Тони тоже попытался было последовать примеру старшего товарища, но Шульц его остановил:
– Не смей, у тебя же нога!
Послышался шум винтов. Байрон провел машину над самыми макушками деревьев, пытаясь в непроницаемой зелени высмотреть своих товарищей.
– Мы уже близко, триста метров! – сообщил ему по рации Саскел.
– Понял, ребята. Раненые есть?
– Только легкие.
– Я подстраховался и прихватил с собой Дока…
– Молодец, – сказал капитан и, взглянув на Шульца, подумал, что тому не помешала бы немедленная перевязка. Кровь струилась ручейком и капала с локтя, а Шульц, в горячке, не видел.
– Эрнст, жгут! Наложи жгут!.. – крикнул капитан. Затем сорвал с пояса гранату и, размахнувшись, что есть силы бросил назад – туда, где по следу шел враг.
«Бардак. Форменный бардак, нас прижали возле базы!» – удивлялся капитан.
Раздался взрыв – в стороне от места, куда упала граната. Ее попросту отбросили.
Этой был плохой признак. Это был очень плохой признак – сегодняшний противник оказался слишком хорош и не походил по повадкам на мятежников. В подобных ситуациях группы вызывали подмогу – на «отбой», однако капитан полагал, что все еще не так плохо.
– Может, вызовем Краузе и других ребят? – предложил Госкойн, тяжело переводя дух после своей смены волочения ревизора.
По веткам хлестнула брошенная граната. Она взорвалась в воздухе, и майор получил в спину еще один осколок.
Группа залегла. Они не знали, где противник, и это было скверно.
– Так ничего не получится, кэп, – негромко сказал Рихман. – Мы шумим, а они все видят…
– Что предлагаешь?
– Идите, а я прикрою.
– У нас так не принято. Один ты не останешься.
– Пусть мне Джим поможет. Он парень толковый. Давайте, кэп, идите, а то они нас просто загонят.
– Симмонс, слышал?
– Да, сэр. Я остаюсь.
– Не задерживайтесь, – сказал Тони, и его голос дрогнул.

61

После краткой передышки группа с раненым майором двинулась дальше – до болота оставалось каких-то сто пятьдесят метров, и вертолет накручивал круги где-то неподалеку.
Скоро шорох травы и шаги затихли, а им на смену пришли другие звуки – это едва слышное передвижение можно было разве что ощутить.
Рихман молча указал на толстое дерево, потом на себя и на правый фланг. Джим кивнул. Ему предстояло вызвать огонь на себя, чтобы сержант нанес удар с тыла.
Огромный Рихман растворился в зарослях, да так, что не закачалась ни одна ветка. Джим такого еще не умел, однако он уже научился, как выражался Шульц, не отсвечивать. То есть не просто не двигаться, но даже не привлекать внимание, если противник практически смотрит на тебя.
Джим осторожно выглянул из-за дерева и обомлел. Он заметил не менее десятка человек в странной темно-зеленой форме. Они тоже заметили опасность и моментально попрятались. Вот были – и уже нет никого.
Плохо. Джиму следовало шуметь, отвлекать внимание от Рихмана, а получалось, что он не знал, куда стрелять.
Пришлось действовать наобум.
Приметив в двадцати метрах толстое дерево, за которым просто обязан был кто-то прятаться, Джим снял с пояса гранату и, примерившись, аккуратно бросил ее, как учил Шульц – с отскоком. Граната ударилась в другое дерево и отскочила прямо под ноги прятавшегося врага. Времени отпрыгнуть у него уже не было. Грянул взрыв, и тело в зеленой форме словно мешок отлетело на несколько метров и рухнуло в кусты.
Пораженные таким коварством, товарищи убитого стали стремительно наступать, прыгая от дерева к дереву. Джим дал очередь из автомата, понимая, что за всеми не успевает.
Враги открыли ответный огонь.
Первая же пуля сшибла с Джима кепи и контузила разведчика. Из прочерченной на голове бороздки на лицо полилась кровь. Сорвав еще две гранаты, Джим не раздумывая бросил их прямо перед деревом, за которым полыхнула вспышка автоматного выстрела.
Они взорвались дуплетом, и двое нарвавшихся на осколки врагов полетели на землю. Джим слышал их стоны, однако выглянуть не решался, слишком уж хорошо они стреляли.
Затем переложил автомат в левую руку, а в правую взял нож – так надежнее. Он понимал, что стрелять ему уже не дадут. Наверное, следовало вспомнить всю жизнь, раннее детство, школу, мать, но Джим думал лишь о том, достаточно ли он дал времени Рихману.
Послышались быстрые шаги и справа мелькнула тень. Джим замахнулся ножом, но неожиданно услышал голос сержанта:
– Спокойно, парень, это я.
– Сэр?
Рихман опустился на траву рядом.
– А ты небось помирать здесь собрался? – сказал сержант, осторожно дотронувшись до живота. – Ушли они.
– Как ушли? – не поверил Джим.
– Ушли, и все. Как только поняли, что я в тыл зашел. Понятливые гады и расчетливые.
– Среди них были раненые, – вспомнил Джим, выглядывая из-за дерева.
– Они всех утащили – и раненых, и убитых. Всех, кроме одного, – и сержант показал Джиму окровавленный нож. Затем вытер его о траву и придавил ботинком подкравшегося шипохвоста. – Ладно, давай уходить – нужно возвращаться к нашим. – Сержант убрал нож и осторожно поднялся. – Думаю, они еще вернутся. Что с головой – ранен?
– Царапина, – ответил Джим, вытирая с лица кровь. Затем поднял простреленное кепи и водрузил на место. – Я готов.
– Ну идем.

62

Джим подхватил автомат и поспешил за Рихманом. Поминутно оглядываясь, они шли быстро, как только могли.
Чтобы не получить пулю, сержант по рации предупредил разведчиков о своем подходе.
Основная группа дожидалась их в полусотне метров от болотца, за сплетенной из лиан стеной. Почуяв чужаков, болотные змеи ползли к ним со всех сторон, и разведчикам приходилось отвлекаться, чтобы расшвыривать шипящих и плюющихся ядом гадов.
Тони, увидев друга живым, обрадовался, а капитан тихо спросил:
– Где они?
– Убрались, как только поняли, что я зашел с тыла, – пояснил Рихман.
– У них есть потери?
– Я достал одного ножом, Джим обошелся гранатами – одного наповал, еще двоих крепко поранило.
– Молодец, Джим, – сказал Саскел, и эти слова в непростой обстановке значили больше, чем медаль.
Капитан связался с вертолетчиком:
– Байрон, ты как?
– Нормально. Полбака горючего еще есть.
– Попытайся нас вытащить отсюда.
– Хорошо, я уже иду.
Стрекотавший в отдалении вертолет двинулся к болоту. Это стало понятно по усиливающемуся шуму турбин. Вынырнув из-за макушек деревьев, машина начала снижаться, и в этот момент неподалеку заработал пулемет.
Это было крупнокалиберное оружие, возможно, на специальном зенитном станке. Джим видел, как от вертолета полетели куски обшивки и Байрон положил машину практически на бок. В таком положении он выскочил из зоны обстрела, и вертолет снова скрылся за деревьями.
Через секунду в место предполагаемой огневой точки полетели три гранаты. Они взорвались с небольшим интервалом, и все стихло.
– Уходим к базе! – распорядился Саскел.
– Они знают, что нам нужно к базе, – заметил Шульц.
– Конечно, знают, только двигаться в сторону от базы с раненым на руках смерти подобно… Посмотрите, наш майор еще жив?
– Жив, – уверенно заявил Тони. – Рана на спине неглубокая, иначе бы он уже кровью харкал.
Джим заметил, что Шульц придерживает перетянутую жгутом руку, а Тони старается не наступать на раненую ногу. Ситуация складывалась не в пользу разведчиков.
– Сэр… – прохрипела рация.
– Слушаю, – отозвался капитан.
– Это Твидл, сэр, полковник приказал мне поднять «новичка», и теперь я иду к вам.
– Хорошо. Что с Байроном?
– Уже на площадке. У машины дым из брюха – затянуло весь парк.
– Понятно, значит, жить будет.
Капитан выключил рацию, и группа продолжила движение, превозмогая боль от ранений и отбиваясь от наседавших болотных змей.

63

Теперь уже было очевидно, что на случай минометного удара противник умел рассредоточиваться по большой территории, иначе вражеское подразделение было бы уничтожено первой же серией мин. В случае необходимости противники также быстро собирались вместе, Джим видел это собственными глазами – десяток, если не больше, силуэтов в темных маскхалатах.
Теперь этот хорошо обученный враг преследовал группу и шел практически по пятам.
Послышался знакомый гул турбин «Си-12К». Вертолет прошел над группой и, неспешно развернувшись где-то над болотцем, стал возвращаться.
Послышались выстрелы. Густые кроны высоких деревьев закрывали небо, и Джим не видел, как держит удар новая машина. Огонь велся из уже знакомого по звуку пулемета и нескольких автоматных стволов. Однако толстая шкура «новичка» делала его неуязвимым, и, совершив новый разворот, он стал заходить на цель.
С тонким пронзительным свистом заработали роторные пушки. Скорострельность была такой, что трудно было отделить один выстрел от другого. По звуку это больше напоминало вгрызавшуюся в дерево бензопилу.
– Четыре пушки… – пояснил Сайскел. – Они сняли ракеты и подвесили дополнительные пушки – правильно сделали, ракетами здесь не поможешь.
Пушечным огнем вертолет взрыхлил и выровнял участок возле болотца, откуда велся огонь, затем сделал круг и прошелся еще раз.
Джим невольно представил, что оставалось после такой работы. Минометный обстрел, по сравнению с такой вспашкой, был не опаснее икоты.
Часто сменяясь, разведчики протащили майора еще метров сто и остановились. Вертолет перестал стрелять и просто накручивал круги, провоцируя мятежников, но те смекнули, что судно защищено броней, и предпочитали больше не высовываться. Можно было не сомневаться, что они попытаются напасть на группу еще раз, однако тут появился свет в конце туннеля – полковник Соккер лично связался с Саскелом и сообщил ему, что взвод лейтенанта Реддикера уже спешит им на помощь.
Узнав об этом, Джим почувствовал облегчение. О лейтенанте он знал со слов Тони, который самую первую вылазку в лес осуществил под командованием этого человека. Тайлер был убежден, что Реддикер, при его скромном телосложении, был настоящим суперменом, который мог видеть в темноте и предугадывать все действия мятежников на пять шагов перед.
– Перекур, – скомандовал капитан еще через сто метров, поскольку группа уже сильно вымоталась. У Рихмана на животе оказался длинный порез – его оставил тот, с кем сержант потягался на ножах.
У Тони совсем не гнулась нога, а Шульц вынужден был время от времени ослаблять жгут, чтобы рука омывалась свежей кровью. Он был бледен, и на лице ветерана отражались страдания.
Один только Госкойн оставался невредимым, поэтому он как мог подбадривал товарищей и отказывался сменяться, продолжая тащить майора Бражника.
В таком состоянии Джим видел разведчиков впервые. Были опасные ситуации во время недавних рейдов вдоль озера, и еще раньше – во время боя за Четвертый опорный, однако всегда в запасе оставался кто-то из «бизонов» – Шульц, Рихман или пара Ли Чиккер – Краузе. Здесь же вся надежда была на лейтенанта Реддикера и его людей.
Джим понял, что боится, однако этот страх пришел к нему с опозданием. Четверть часа назад он был готов умереть, но помочь Рихману выйти в тыл врагам. Тогда он чувствовал себя каким-то замороженным, а теперь оттаял, и вместе с ним оттаял его страх.

64

Отдыхала группа молча. Никто не говорил ни слова, все угрюмо вглядывались в джунгли. Джим чувствовал, что от этого напряжения у него стали слезиться глаза.
Тони стоял на здоровом колене, а раненую ногу держал выпрямленной. Ему, как и Шульцу, Саскел предлагал скорую перевязку, однако пока все отказывались – перевязка стесняла движения, а в такой ситуации одной сотой секунды могло не хватить для выживания группы.
Недалеко пролетел «Си-12К», однако его как будто не услышали.
Морщась от боли, Тони вдруг застыл с этой гримасой и стал медленно поднимать автомат. Остальные разведчики перестали дышать, боясь спугнуть попавшего на мушку врага. Никто не знал, что увидел Тони, однако спрашивать в такие моменты было не принято.
Хлестнул одиночный выстрел, и все услышали, как, подмяв куст, упало тело.
Тони опустил автомат, и только тогда Саскел негромко спросил:
– Один был?
– Вроде… Здесь узкий туннель в ветках образовался, и я его увидел.
Снова пролетел «новичок». На этот раз он прошел прямо над группой, и Саскел на всякий случай связался с пилотом, чтобы тот не саданул по ним случайно из четырех пушек.
– Все в порядке, сэр! – ответил вертолетчик. – У меня на сканере дежурные сигналы раций – вашей и Рихмана. Так что не задену!
– Ну спасибо тебе.
Пока группа разведчиков не двигалась с места, вертолет продолжал накручивать круги, провоцируя огонь, однако с четырьмя роторными пушками по-прежнему никто не хотел спорить.
Попросив вертолетчика на время убраться, капитан выяснил местонахождение взвода лейтенанта Реддикера. До них было еще далеко.
– Ну что, не будем терять времени даром, – сказал Саскел и начал запрашивать огневую поддержку. Правда, на этот раз он не стал определять координаты на глаз и, сверившись с показаниями навигатора, тщательно рассчитал все цифры.
Когда данные были переданы, с базы ударил миномет.
Самый близкий взрыв прогремел метрах в ста, поэтому разведчикам не грозили даже шальные осколки. Затем мины стали ложиться в шахматном порядке – этот рисунок годился при обработке больших площадей.
Обстрел длился минут пять, и за это время группа совершила очередной переход. Когда взрывы прекратились, капитан снова связался со взводом Реддикера.
– До вас еще с полкилометра, сэр, – сообщил лейтенант. – Идем быстро насколько возможно. Вынули три мины «глостер» – свеженькие.
– Не торопитесь, лейтенант, чтобы не губить солдат. Мы здесь неплохо устроились… – заверил Саскел, поглядывая на бесчувственного майора Бражника. Тот лежал на животе, и его задница кровоточила. Из раны на спине крови вытекало куда меньше.
Пока разведчики напряженно вглядывались в лесную чащу, солдаты Реддикера двигались по лесу, растянувшись в цепь. Их было более тридцати.
Вскоре правый фланг цепи напоролся на засаду. Завязалась перестрелка, и вышколенные солдаты Реддикера начали охватывать противника с обеих сторон, вынуждая его отойти. В отступавших полетели гранаты, джунгли наполнились канонадой, и с верхних ярусов стали рушиться водопады скопившейся влаги.
Перестрелка прекратилась так же внезапно, как и началась. Лейтенант связался с Саскелом и сообщил, что у него трое раненых.
– И что странно, сэр, они уносят убитых с собой. Я видел, как они подхватили одного из своих.
– Это так, лейтенант. Мы тоже наблюдали нечто подобное.
– Но это не обычные нам мятежники. Они другие – и по повадкам, и по методам…

65

Вскоре Реддикер со взводом вышел к разведчикам. С ним был фельдшер с целой сумкой перевязочного материала. Осмотрев раненых, он покачал головой и прямо на месте начал предварительно обрабатывать раны.
Тони глядел вверх и скрипел зубами. Несмотря на местную анестезию, он почти все чувствовал, а фельдшер настойчиво тянул щипцами зазубренный осколок. Когда все закончилось и на ногу наложили тугую повязку, Тони, держась за Джима, ненадолго потерял сознание.
Длинный порез Рихмана фельдшер ловко стянул специальным пластырем, а Шульца даже немного подштопал.
Самым последним в очереди был майор. Из него извлекли два осколка и заклеили раны. Затем сделали пару уколов, и он даже открыл глаза. Впрочем, ненадолго. Пробормотав что-то нечленораздельное, ревизор снова погрузился в беспамятство.
– С ним все в порядке, – пояснил Саскел. – Просто, как человек штабной, он находится в шоке.
Больше разведчикам тащить Бражника не пришлось. Солдаты лейтенанта Реддикера соорудили для него волокуши и, погрузив майора, потащили его, как на санках.
Через час безостановочного марша со всеми предосторожностями – с выдвижением авангарда и подтягиванием прикрывающих групп, бойцы возвратились на базу.
Лишь после этого на площадку вернулся «Си-12К» и опустился возле покалеченного ветерана.
У ворот всех раненых осмотрел Док. Двух державшихся на ногах из взвода Реддикера он завернул в санчасть. Туда же направил Шульца, Тони и многострадального майора Бражника, а порез на животе у Рихмана Док посчитал неопасным.
Джим успел сходить в душевую к Никсу и переодеться во все чистое, когда Тони появился в жилом помещении.
– Ну и чего ты? – спросил его Ли Чиккер.
– Ничего. Все нормально. Повязку сделали поменьше, пару уколов воткнули… – Тони покачал головой. – В задницу колоть больнее, чем сыворотку в ногу. Док сказал, что три дня будет болеть, а потом полегчает и уже через две недели можно идти в ближний патруль.
Еще через час пришел Шульц. Он выглядел подавленным.
– Ты чего такой кислый? – спросил Госкойн.
– Три недели не буду ходить на задания. Док делал бандаж на вену.
– Ну и чем ты недоволен? – удивился Рихман. – Если бы осколок попал в башку, задания бы вовсе закончились.
– Это, конечно, так… – вынужденно согласился Шульц и тяжело опустился на свою кровать. – Но долго очень ждать.
– Ничего себе! – подпрыгнул на койке Госкойн. – Я почти полгода отлеживался, а когда в санчасти был, так думал вообще не выползу. А вот поди ж ты, пришел сегодня без единой царапины.
– Не беспокойся, Эрнст, тебя пока заменит Ли Чиккер, – сказал сержант.
– Правильно! – подхватил Ли. – И на временной основе все должны называть меня Шульцем! Папа Шульц – и точка!
Шульц схватил здоровой рукой подушку и метнул в Ли Чиккера. Тот поймал ее и счастливо заржал.
– А как же наш дорогой майор? Что с ревизором? – спросил Рихман.
– Док его заштопал и всего замотал бинтами, так что ему даже ходить трудно, однако парень не сдается. Говорит – завтра улечу.
– А чего ему не лететь, он здесь уже все повидал. Как говорится, на собственной заднице испытал, – заметил Тони, и все засмеялись. Даже Шульц, осторожно поддерживая забинтованную руку.
– А чего вы хохочете? Он, возможно, всех нас спас, – заметил Госкойн. – Если бы мы не сунулись в джунгли, эти новые гости могли устроить нам ловушку. И тогда были бы потери.
– Они и сегодня могли быть, – со вздохом произнес сержант и покосился на Джима, вспоминая, как лихо тот выбросил перед деревом две гранаты. Если бы он этого не сделал, его бы застрелили в упор.

66

Под вечер к разведчикам на огонек заглянул Байрон. Весь его комбинезон был залит маслом, лицо перепачкано копотью.
– Ну как там твоя птичка? – спросил Шульц. После ужина он чувствовал себя значительно лучше.
– Хреново, – со вздохом ответил Байрон. – Нарушена жесткость конструкции корпуса. И правая турбина пробита вот такими двенадцатимиллиметровыми монокристаллическими болванками. – Байрон на пальцах показал, насколько большими были эти пули.
– Я видел, как от твоего вертолета отлетали куски, – вспомнил Джим.
– Да это пустяк – подвеску сорвало, и все. Мы уже новую приделали. Турбину тоже восстановили – детали у нас есть, а вот с корпусом придется деньков пять повозиться.

Ночь прошла благополучно, и утром на место вчерашних событий снова наведался взвод Реддикера. Однако никаких тел они так и не обнаружили.
В обед лейтенант пришел к разведчикам, чтобы обсудить результаты поиска.
– Это не мятежники. Те если и убирают трупы, то хоронят их неподалеку, однако во время боя никто покойников не выносит, – напомнил Реддикер.
– Понятно, что не мятежники, – согласился сержант Рихман. – Я это еще вчера понял – уж больно они какие-то нелогичные. Из-под обстрела ускользают, в лоб не атакуют. Мятежникам только покажи, где солдаты, и они сейчас же глотки дерут – на психику давят. А эти нет. И атаковали только из выгодных позиций. Полагаю, это наемный отряд.
– Скорее всего, так и есть.
– Вчера нам удалось их переиграть, но это потому, что они в этих местах новички. А вот что будет, когда они освоятся?
– Но мы тоже не будем сидеть на месте. И нам про них теперь тоже многое известно, – заметил лейтенант.
– Да, сэр, – согласился Джим. – Мы уже знаем, что они отлично стреляют – во!
И он продемонстрировал длинную царапину на голове, а потом простреленное кепи.

Несмотря на уговоры Дока, который настаивал, чтобы майор Бражник задержался в санчасти хотя бы на неделю, ревизор решительно отказался от такой перспективы и попросил вызвать ему с базы «Мальбрук» вертолет.
С трудом одевшись в парадное обмундирование, он прихватил свой портфель и, отказавшись от завтрака, заковылял на вертолетную площадку.
Едва прибыл заказанный борт, майор улетел, ни с кем не попрощавшись.
Получасовой перелет до авиабазы он перенес довольно легко – лежа на скамье основной раной кверху, а вот последовавший за этим четырехчасовой перелет на другой материк, да еще в кресле штурмана, стал для Бражника настоящим мучением.
В полете рана на ягодице открылась, и в расположение штаба округа ревизор-учетчик прибыл в окровавленных брюках.
– Вы ужасно выглядите, Бражник, – сказал ему генерал Йодль, начальник отдела финансовой дисциплины. И он был прав – засаленные волосы, трехдневная щетина, мятый мундир и кровь на брюках. Непонятно, о чем думал этот майор, входя в кабинет своего начальника. – К тому же вы не выглядите победителем. Все провалилось? Вы не выполнили задания?
– Я проводил проверку, сэр…
– Но прижать их не сумели. Почему?
– Не было факта нарушения, сэр. Не было никакого основания… Вот мой отчет.
Сильно хромая, майор подошел к столу и подал документ. Генерал взял отчет и, даже не заглянув в него, положил в ящик стола.
– Ну а теперь в двух словах расскажите, что там с вами произошло.
– Мы попали в засаду, сэр. Был настоящий бой в джунглях, среди змей и ядовитых насекомых. Было сыро, душно и… Одним словом, я был ранен и испытал все ужасы войны.
– Ну так уж и все, – криво усмехнулся генерал. – Ну а что же с вертолетами, которые эксплуатируются сверх нормативного ресурса?
– Вертолеты оказались разбиты.
– Что – все?
– Нет, сэр, только два из них.
– И, конечно, именно те, которые следовало разрезать?
– Да, сэр, но это могло быть случайностью. Когда я улетал, в вертолетном парке чинили еще одну подбитую машину.
– Вы хотя бы попытались сверить номера на корпусах и на двигателях? Должно же там было что-то остаться.
– Я не успел, сэр, – развел руками майор. – До первой из подбитых машин оставалось совсем немного, когда нас атаковали. Первый же осколок вывел меня из строя, попав… Одним словом, я был ранен, а затем новый взрыв и еще один осколок в спину. Я страдал, сэр, но исполнял свой долг.
– Вам нужно было не долг исполнять, а задание, майор, – процедил генерал и, выйдя из-за стола, прошелся по кабинету. В пригороде он строил себе домик. С крытым бассейном, террасой, двумя гаражами, зимним садом и кинозалом на третьем этаже. Ничего особенного, но Йодлю хотелось выглядеть не хуже других штабников, допущенных до «левого бизнеса».
Если коллега Гольфинг не будет подбрасывать заказы вроде этого, который не сумел выполнить майор Бражник, стройка может застопориться. А это было бы неприятно.
– Вы видели, с кем велся бой?
– Нет, сэр. В джунглях плохая видимость. Два шага, и все.
– Что вы запомнили после момента вашего ранения?
– Практически ничего, сэр. Я потерял сознание, и я… страдал.
– Про ваши страдания я уже слышал.
Генерал подошел к окну. Шофер бригадного генерала Гольфинга натирал шампунем личный автомобиль своего шефа – серебристый «верховина-битурбо». Пока о таких доходах генерал Йодль и не мечтал, однако ведь и генералом он был не всегда и когда-то довольствовался чином лейтенанта.
– Вы, конечно, герой, майор Бражник, но, судя по всему, вас просто надули. Устроили шоу со стрельбой и не допустили к месту аварии.
– Но я не вижу причин не верить им, сэр. Ведь даже начальник базы в чине полковника подтвердил мне…
– Они там все в одной шайке, майор, – оборвал его Йодль и, отойдя от окна, уставился на Бражника. – Бесчестные люди, порочащие честь офицерского мундира. Лесные жулики, ведь в отдаленные гарнизоны ссылают только проштрафившихся субчиков, а порой и просто воров. Мы же опираемся на закон… – неожиданно в горле у генерала запершило, и он кашлянул. – Так вот, мы опираемся на зак…
И снова приступ кашля не дал Йодлю закончить мысль.
Откашлявшись, он для страховки, попил воды, однако едва попытался произнести слово «закон», у него снова начинался приступ кашля.
Йодль попробовал обойти это слово, и кашель его не потревожил.
– Ага, – понял он. – Так что вас обвели вокруг пальца, Бражник.
– Зачем им меня обманывать, сэр, ведь мы делаем общее дело.
– Дело у нас общее, но вот задачи – разные. Ну что же, майор, ничего с вами не поделаешь. Идите лечитесь. Вы еще пригодитесь нам для других дел.
Когда Бражник, тяжело переваливаясь, скрылся за дверью, генерал вернулся за стол и, достав отчет майора, внимательно перечитал его два раза. Затем положил в отдельную папку и отправился к бригадному генералу Гольфингу.

67

В приемной Гольфинга его встретил лейтенант-секретарь. Йодль вопросительно поднял одну бровь, и лейтенант кивнул:
– Сейчас доложу, сэр.
Пока он вел переговоры по селектору, Йодль рассматривал свои ботинки.
– Бригадный генерал примет вас, сэр.
Посетитель кивнул и толкнул тяжелую дверь.
Гольдфинг сидел за небольшим журнальным столиком и пил кофе, закусывая его рогаликом. Колени бригадного генерала прикрывала салфетка, чтобы на брюки не попали жирные крошки.
– Садись.
Йодль сел напротив.
– Как у нас на фронтах финансовой дисциплины?
– Успехи переменные.
– Значит – обгадились?
Бригадный генерал отставил кофе и, бросив на стол салфетку, поднялся. Поднялся и Йодль.
– Что удалось сделать твоему майору?
– Получить два осколка – один в спину, другой в задницу.
– Они что, устроили на него покушение?
– Непонятно. По его словам и согласно отчету, который я принес, его вывезли в лес, якобы для сличения номеров упавшего там вертолета. А в лесу на группу разведчиков, которые прикрывали ревизора, совершили нападение мятежники.
– Это бардак какой-то. Одной рукой делают заказ, а другой сами же мешают!..
– Думаю, майора просто обманули. Ему сказали, что оба старых вертолета упали в джунгли. А два других, те, у которых не выработан ресурс, разумеется, уцелели.
– Понятно. Ну что же, заказ все равно никто не отменял. Мы работаем с серьезными людьми и просто так давать деньги они не будут. Кажется, я знаю, как нам вывести лесных солдатиков на чистую воду. Мы выждем несколько дней, и если у Двадцать Шестой базы…
– Двадцать Четвертой, – подсказал Йодль.
– Да, именно так. Одним словом, если у них снова появятся лишние боевые машины, мы пошлем туда одного из наших лучших мерзавцев, например…
– Майора Дройца из оперативного отдела. Этот состряпает любое дельце и соберет самые подлинные фальшивые улики.
– Да, этот подойдет, – согласился Гольфинг. – Пару раз он организовал нам подложные судебные разбирательства. Все прошло на самом высоком уровне. Вот только тему, по которой он будет работать, нужно выбрать сразу.
– Разрешите я предложу?
– Валяй.
– Нанесение бомбовых ударов по территории национального самоопределения. Насколько я помню, это тянет на восьмилетний тюремный срок. Посадим начальника базы, заменим его на спокойного и управляемого человека. Разумеется, за дополнительную плату.
– Насчет своего человека – это ты здорово придумал, Вилли. Это ты очень здорово скумекал, господин генерал.
Гольфинг хлопнул посетителя по плечу и, пройдя к сейфу, отпер дверцу длинным ключом. Затем достал несколько пачек с наличными – всего пять тысяч. Подумав, добавил еще пять и передал деньги Йодлю.
– Это тебе аванс, Вилли, и одновременно плата за идею. Идея действительно хороша и стоит немало. Однако со своим майором ты обгадился, так что засучи рукава и сам лично нырни во все это дерьмо.
– Да, сэр. Я разберусь, – пообещал Йодль, торопливо рассовывая деньги по карманам. – Я обязательно разберусь.
– Ну и славно. Поговори сегодня с Дройцем. Пощупай его.
– А чего его щупать? Он уже бывалая шлюха.
– Ну тогда просто обговори предварительные условия.
– А какие у нас условия?
– Три тысячи премиальных и…
– …и наша безграничная благодарность.
– Тут ты прав.

68

Команданте Ферро не спалось. По его мнению, с ним перестали считаться, а это был плохой признак.
Нет, для бойцов своего отряда он по-прежнему оставался непререкаемым авторитетом, уважали его и соседи – команданте Абрахамс и Лаэрт, а вот со стороны старших камрадов наметилось какое-то недопонимание.
Возможно, зря он жаловался на чинимый федералами беспредел. Но по-другому это и назвать нельзя было: что ни день – бомбежки, подрывы боеприпасов, пожары на вещевых складах. Беспредел, он и есть беспредел.
Поначалу районный камрад Грин как будто чего-то не понимал, но затем разобрался в сути проблемы и пообещал помочь.
Уже через пару дней на перевалочную базу, ту, что в пяти километрах от лагеря Ферро, стали садиться вертолеты-тяжеловозы. В кромешной темноте с них выгружали десятки тонн имущества и боеприпасов. За несколько дней весь ущерб от бомбардировок был восполнен и перевосполнен.
Оказалось, что возможности армии генерала Тильзера значительно расширились. Ферро связывал это с удачно проведенной операцией по уничтожению Четвертого опорного и добычей огромного количеств алмазов.
Команданте своими глазами видел длинный штабель из капроновых мешков с необработанными алмазами. Тяжелым «Си-309» пришлось делать три рейса, чтобы вывезти это богатство подальше от Двадцать Четвертой базы.
Вместе с радостью, которая была связана с более чем щедрым возмещением ущерба, появились и новые проблемы, ведь всю эту кучу обмундирования, оружия и продуктов следовало перетащить в лагерь, а еще большее количество снова укрыть в тайниках, расположенных близко к местам будущих сражений. Ведь глупо было бы бегать за патронами и тушенкой через границу территории самоопределения, когда бои будут вестись на подступах к Двадцать Четвертой базе.
Вертолеты с федеральной базы перестали донимать камрадов. Должно быть, израсходовали все бомбы или утратили к этому делу интерес. Будучи сам человеком увлекающимся, Ферро полагал, что второе вернее. Пользуясь этой передышкой, он бросил на перевозку имущества и вооружений все силы. Сто пятьдесят камрадов трудились на перевалочной базе, загружая скутеры военным имуществом. Эти мелкие суденышки сновали словно челноки, и в результате по закону муравейника перемещали огромное количество грузов.
Поначалу команданте хотел привлечь тяжелые вертолеты, однако первый же опыт по сброске в озеро грузов оказался неудачным. От удара об воду лопнули тюки, и полторы сотни ящиков с патронами ушли на дно, а сотня маскхалатов была унесена течением.
«Лучше медленно, но верно», – решил Ферро, и доставка снова легла на хрупкие плечики слабосильных скутеров.

69

Утром одного из спокойных дней, таких приятных после кошмарной недели пожаров и бомбардировок, прибыли эти самые парни, о которых радировали за полчаса до их появления.
Какое пренебрежение командиром отряда!
Текст радиограммы был путаный, рассчитанный на то, что не шибко грамотный Ферро ничего не поймет: посылаем вам группу для усиления, сбора информации и анализа.
«Кого они хотят обмануть? Команданте Ферро?» – такое отношение ранило старого партизана в самое сердце.
«Ну ладно, – думал он. – Встретим, обогреем. Может, они приличные камрады. Может, они такие же, как мы».
Однако все оказалось не так. Группа из двадцати трех человек незаметно миновала посты вокруг лагеря и совершенно неожиданно вышла к палатке команданте. То, что они продемонстрировали свое мастерство именно таким образом, унизило Ферро еще сильнее. Твои часовые – дерьмо, как будто говорили они своим поступком.
К команданте зашел их командир, здоровый белокурый парень. Он был похож на тех двоих, которых нанимали для помощи в штурме Четвертого опорного. Те ребята тоже оказались не слишком приветливы, однако с ними можно было разговаривать. К тому же они отлично выполнили свою работу: точный выстрел – и радиожучок в затылке федерального солдата. То был отличный выстрел, и он положил начало большой победе – под воздействием радиожучка солдат отключил минные заграждения.
Замечательная работа. Ферро и сейчас с удовольствием пожал бы этим наемникам руки, хотя и догадывался, что их денежного вознаграждения хватило бы для месячной выплаты всему его отряду.
– Команданте Ферро? – спросил белокурый, одетый в невиданную в этих местах сетчатую темно-зеленую форму.
– А ты кто такой?
– Вас должны были известить радиограммой.
– Меня известили радиограммой, – сказал Ферро и хлопнул по лежавшему на столе листку. – А ты-то кто будешь? Почему появляешься в моей палатке неожиданно, как лесной призрак?
– Наверное, потому, что ваши часовые видят сладкие сны.
Ферро смерил незнакомца взглядом и сказал:
– Ну ладно, садись.
Широкоплечий надменный незнакомец опустился на раскладной стул. По сравнению с заросшим, со спутанной бородой команданте он выглядел просто щеголем с центральной улицы. – Как тебя зовут?
– Хэкман, сэр.
– У нас не говорят «сэр». У нас говорят – «команданте».
– Я знаю, просто вырвалось.
– Кого ты привез с собой, Хэкман? Команду циркачей или танцоров-педиков? В радиограмме об этом ничего не сказано.
На педиков Хэкман не обиделся.
– Со мной мои солдаты. Только и всего. Нас двадцать три человека, и мы вам не помешаем – у нас все свое. Палатки, еда, оружие. Позже на ваш водный аэродром подбросят для нас горючего и боеприпасов.
– А чем вы собирайтесь заниматься, если это, конечно, не секрет?
– Для вас, команданте, не секрет. Мы немного поможем вам. Разведаем подходы к базе, чтобы вашим мятежникам… прошу прощения, бойцам, было легче наступать.
– А что означает эта оговорка, камрад Хэкман?
– Какая оговорка?
– Вы сказали «мятежники». Так нас называют только федералы.
– Хотите знать о нас все? – усмехнулся Хэкман.
– А почему бы и нет? Ведь вы собираетесь жить неподалеку – я должен думать о безопасности своих людей.
Хэкман улыбнулся. Ферро готов был поспорить, что этот красавчик вспомнил, как обошел сонных часовых.
– Скажем так, я воевал на стороне федералов.
– Только вы?
– И мои люди тоже.
– Одну присягу нарушили, теперь нарушите вторую?
– Мистер Ферро, – Хэкман перестал улыбаться, и в его голосе зазвучал металл. – Я ушел из армии после того, как закончился мой контракт, и, уж поверьте, во время действия контракта я валил ваших партизан по десятку за день. Теперь я не связан с армией и могу принимать какие угодно решения. Я не нарушал присягу раньше, не нарушу ее и теперь, поскольку никому ее не давал. Меня наняли за деньги сделать определенную работу.
– Мы бы ее сделали и без вас.
– Возможно, но с нами сделать ее будет проще.
Они помолчали, исходя неприязнью друг к другу, затем Ферро сказал:
– Учтите, лишнего транспорта у меня нет. Я сейчас перебрасываю грузы – готовлюсь к наступлению.
– Нам ничего не нужно. Может быть, только немного топлива на первое время. А скутер у нас свой.
– Скутер? Один скутер на двадцать три человека?
– У нас есть приспособление, которое помогает всем передвигаться на одном буксире. Я вам его покажу. И еще хотелось бы получить ваше разрешение на организацию стоянки – рядом с лагерем.
– Ставьте палатки, мне не жалко. Часовые даже могут присматривать за вашим имуществом.
– Присматривать? А у вас что – воруют?
– У нас? Нет, у нас не воруют. У нас с этим строго, чуть что и сразу – пулю.
Между тем своим вопросом Хэкман попал в больное место Ферро. В лагере воровали. В лагере очень воровали. Камрадов, мечтавших о свободе для всех и каждого, не могли остановить презренные условности, вроде собственности на ботинки, сигареты или колоду карт с голыми девками.
Однако за воровство карали. Если кого брали с поличным, Ферро лично зачитывал приговор. За прошлый год озерным зурабам скормили восемь трупов и еще стольких же камрады придушили сами, по закону самосуда. Впрочем, всего этого Хэкману знать не следовало. Ему и так хватало его надменности.

70

Несмотря на поведение Хэкмана, Ферро все же решил проявить к нему уважение и лично показал место, где можно было установить две палатки, что привезли с собой наемники.
После их установки уже Хэкман повел Ферро на берег, и там команданте увидел то самое устройство, на котором и добирались наемники. В первую очередь это был скутер, однако вместо воздушных винтов он полагался на водометы. Такая машина была не столь универсальна и не могла проскочить по заиленному участку, зато на воде, без сомнения, чувствовала себя куда увереннее.
Основной функцией скутера являлась буксировка «колбасы», однако не такой, какие привыкли видеть партизаны. Эта «колбаса» была накачана воздухом и на ней, для удобного расположения верхом, были предусмотрены специальные валики, которые одновременно являлись и стабилизаторами, не позволявшими оболочке перевернуться.
– И что, вся команда прикатила на этой штуковине? – не поверил Ферро.
– Да, от острова Желтый.
– А почему вас не высадили на перевалочной базе? Это же ближе.
– Секретность, команданте. Прежде всего – секретность. – На лице Хэкмана впервые отразились эмоции. Он улыбнулся и добавил: – Но это была не моя идея.
– И насколько быстро едет эта хреновина?
– На чистой воде – тридцать километров в час с двадцатью пятью пассажирами на колбасе.
– Небось скутер жрет горючку-то? Вон какие движки.
– Не без этого. Поэтому в самом последнем отсеке «колбасы» предусмотрен запас топлива.
– Хорошо придумано. А мы, по старинке, на палубах катаемся. Надо поднять вопрос о таких штуках – пусть пришлют.
– Да, вам бы пригодилось, – согласился Хэкман.
Ферро посмотрел на него искоса. Не так уж он был молод, как показался вначале. При дневном свете возраст Хэкмана команданте определил точнее – не тридцать, а все сорок.
– Какие еще плюсы у такого скутера? – спросил Ферро, уже решив, что попросит такой же.
– Он работает значительно тише, чем с воздушным винтом. В противном случае нас бы услышали ваши часовые.
Ферро насупился. Хэкман снова помянул часовых.

Вечером в лагере наемников было тихо, хотя Ферро ожидал небольшой пьянки – а почему бы и нет, ведь новоселье у людей. По крайней мере своих бойцов он бы в такой ситуации понял.
Команданте рассчитывал, что его позовут к костру, поговорят по-хорошему, чтобы найти общий язык. Он вовсе не хотел иметь под боком каких-то насупленных зануд. Плевать, что они бывшие федералы. Таких в армии генерала Тильзера были десятки тысяч. Чего бы стоили шахтеры с Нуйена или харкавшие кровью рабочие с ГМ-плантаций, не будь у них блестящих штабистов, опытных инструкторов и хороших разведчиков.
Однако в лагере у новичков было тихо. Ни огонька, ни голоса, ни лязга оружия. Ферро намеренно прогулялся рядом, однако ничего не услышал.

71

Любопытство не оставляло Ферро, и рано утром он пошел на стоянку наемников. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что там никого нет.
Не удержавшись, Ферро забрался в одну из палаток, но она оказалась абсолютно пуста. Ни рюкзака, ни оброненного патрона или смятой пачки сигарет.
Команданте понял, что ему и его людям не доверяют. Наверняка наемники не потащили свои запасы далеко, а просто прикопали их в джунглях.
«Не доверяют», – сказал себе Ферро и пошел искать часового, который держал свой пост неподалеку.
– Ты видел, когда они ушли? – спросил он.
– Нет, команданте, не видел. Я сменил своего камрада только час назад.
– А он тебе ничего не говорил?
– Ничего, команданте. Ни полслова.
Ферро не поленился сходить к речному рукаву и не обнаружил там скутера с водометами.
«Значит, по воде ушли», – решил он, а затем послал бойца встать в километре восточнее лагеря, наказав сообщить по рации о появлении наемников.
Вечером, едва стало смеркаться, измучавшийся соглядатай сообщил об их подходе, и Ферро отправился на берег.
Едва показался скутер и прицепленная к нему «колбаса», стало ясно, что у Хэкмана проблемы. Несколько человек лежали «поперек седла». Трое из них оказались мертвы – причем один даже обезглавлен, еще двоих с ранениями средней тяжести сняли и перенесли на берег их товарищи. Пятеро оказались легко ранены и сами сошли на берег.
– Ну и как? – спросил Ферро у Хэкмана, внутренне радуясь его неудаче. Значит, он такой же, как все, и никакой не супермен. – Вижу, прием вам оказали самый лучший…
– Мы напоролись на патруль разведчиков, – признался Хэкман. – До сих пор не пойму, как они нас заметили. Может, у них специальная аппаратура? Бить стали прямо по кустам, где мы сидели. Сразу двое раненых. Пришлось с ними сцепиться.
– С разведчиками осторожнее нужно, – наставительным тоном произнес Ферро. – Спросили бы у меня, я бы вам рассказал. Мы с ними в лоб сталкиваться не пытаемся. Это как волка в угол загнать – обязательно кого-нибудь поранит.
– И что же вы – все время их обходите?
– Да нет, почему же? Мы их атакуем при всяком удобном случае, однако даем им окошко, чтобы было куда отступать. Если в перестрелке кого-нибудь подстрелим – значит, удача.
– А если они окружены?
– Если окружены, вызывают вертолет с подмогой.
– Ну тогда сбивать нужно этот вертолет! – сказал Хэкман, вспоминая, как стрелял из пулемета в брюхо боевой машине, однако безрезультатно, это была какая-то новая модификация и двенадцатимиллиметровые монокристаллические болванки отскакивали от брони, словно пластмассовые шарики.
– Мы пытаемся и, случается, сбиваем, однако вертолетчик тоже не дурак. У него роторная пушка, у него бомбы, кассеты с ракетами, и, прежде чем рискнуть, он утюжит все опасные места, а разведчики с земли его наводят. Такие вот дела. Поэтому стрелять в разведчиков лучше при удобном случае, тогда сам целее будешь. Мы им обычно проход к болотам оставляем, там змеи, там зурабы попадаются, правда, пока ни одного таким образом не уморили. Эти ребята любят болота больше, чем сами змеи.
– Ну и зря, я вот сегодня преследовал их группу.
– Мы тоже раз преследовали, только не я, а ребята другого команданте. В тот день мы захватили Четвертый опорный, и, на радостях, камрад Абрахамс послал группу преследования – разведчики были с двумя ранеными, быстро идти не могли.
– И что?
– И – все. Потом пошли, собрали трупы камрадов и закопали. Вот и все почести.
– И все же я преследовал их и нескольких ранил.
– Ну и что? Сами-то вон как пострадали.
– Это потому, что у них минометы и вертолеты. А еще они вызвали пехотинцев, так что нам пришлось побегать…
Ферро и Хэкман замолчали.
– Они показали, как умеют метать гранаты? – поинтересовался Ферро с ухмылкой превосходства на лице.
– Вы имеете в виду…
– Да, с отскоком. Сидишь себе в ямке за деревом и вдруг – раз, подарочек. Мы одно время хотели своих бойцов научить таким же фокусам, только не получилось. Было несколько самоподрывов, и мы решили не губить людей. Бойцы у нас идейные, однако вместо дисциплины у них свобода. А вместо мозгов – суп с куриными потрохами.
Оставив мертвых на берегу, солдаты Хэкмана стали переносить в лагерь раненых.
– Ну ладно, это все лирика, – со вздохом произнес Ферро. – У вас есть перевязочный материал, лекарства, фельдшер?
– Благодарю вас, команданте. Пока всего хватает, если возникнет дефицит, я к вам обязательно обращусь…
Они снова замолчали, глядя на убитых. Потом Хэкман заговорил:
– Это я виноват. Я надеялся, что у нас еще будет пара дней для привыкания, оказалось, что – нет.
– Где прежде служили, если не секрет?
– На базе «Джульет». Это в пяти тысячах километров.
– В Родезии, я знаю.

Вспоминая все эти события, Ферро ворочался на кровати, прислушиваясь к завыванию вышедшего на ночную охоту гнуса. Кровожадные мошки в истерике бились о сетку и, обессилев, падали на траву.
Вскоре Ферро заснул, а утро принесло хорошие известия. Команданте Абрахамс вышел на связь и сообщил, что ночью на перевалочную базу – ту, что на острове, были доставлены модульные контейнеры.
Ферро уже знал, что так называлась тара, в которой в разобранном виде доставлялись детали партизанского штурмовика «альбатрос».
Часть этих ящиков уже находилась на территории лагеря, однако хранившиеся в них детали мало напоминали самолет. Ферро вскрывал один – ничего похожего. Он, конечно, понимал, что это лишь детали, однако хотелось бы увидеть что-то конкретное.
Пару ящиков унесло большой водой, вернуть удалось только один. Ферро тогда с опаской сообщил в Свазиленд о пропаже, но там это никого не огорчило. Пропал ящик? Не беда, пришлем еще десяток. Богатство развращало камрадов, Ферро был в этом уверен.
– А еще на этой неделе доставят броневики. И не в коробках, а целиком, – похвастался Абрахамс. Ему хотелось блеснуть своей осведомленностью.
– Ух ты! – не скрывая радости, воскликнул Ферро. Самолеты – это хорошо, однако он понимал, что сам никогда не сядет за штурвал партизанского штурмовика, а вот танки и бронетранспортеры – совсем другое дело. И хотя танки не прыгали через минные поля, в столкновении с пехотинцами могли обеспечить победу.
Закончив разговор с Абрахамсом, Ферро позвал своего водителя Карла и, передав управление лагерем заместителю, поспешил на берег.
Через двадцать минут его скутер пристал к острову, где находилась перевалочная база. В центре заросшего джунглями острова была вытравлена большая площадка, на которую по ночам садились тяжелые вертолеты. Поскольку территория для федералов была недоступна, доставляемые грузы хранили на виду, в больших палатках. Рядом, в дощатых домиках, жили кладовщики и охрана.
Заметив прибывшего Ферро, ему приветливо помахал комендант острова – камрад Тиссен.
– Приехали посмотреть на наших красавцев, команданте?
– Ну… я хотел бы увидеть крылья. А то у меня в лагере какие-то… – Ферро не нашел подходящего слова. – В общем, на самолет совсем не похоже.
– Так вы вовремя! У нас в павильончике уже собран целый «альбатрос»! Для его сборки прибыли люди из самого Квиппинга! Они там что-то еще прикручивают и настраивают, однако машина уже в сборе.
И Тиссен повел зарумянившегося от нетерпения Ферро в павильон, составленный из четырех сдвинутых вместе дощатых домиков.

72

Переступив порог павильона, Ферро замер, удивленный столь неожиданным видом штурмовика. Нет, он, конечно, знал, что машина будет небольшой, прежде он видел «альбатрос» на фотографии, однако сейчас штурмовик походил на игрушку.
– Что, команданте, удивлены? Я тоже поначалу принял это за картонную дурилку, но если подойти поближе и пощупать, так сказать… Идемте, смелее.
И комендант Тиссен пошел к «альбатросу», чтобы собственным примером подбодрить Ферро.
Не обращая на гостей внимания, возле машины суетились четверо техников. Они открывали в крыльях и корпусе смотровые лючки, подсоединяли провода и смотрели на реакцию тестовой аппаратуры.
Иногда они обменивались совершенно непонятными для посторонних словами, вроде: «начальная фаза великовата, тебе не кажется?», «люфтит привод справа», «спуск синхронизирован лучше некуда».
Люди были не местные, настоящие спецы. Ферро обошел их, чтобы не мешать, и погладил крыло самолета.
– Ну и как вам партизанский штурмовик, команданте? – спросил Тиссен.
– Какой-то он кругленький, толстенький. Коротенькие крылышки, корпус, как обрубленный.
– Это потому что он пока без вооружения… Одну минуту…
Комендант отошел к стене и прикатил тележку с подъемником, на которой лежала приготовленная модульная пушка.
– Вот, пожалуйста, сейчас пришпандорим и вид будет другой.
Видимо, Тиссен уже освоился с новым самолетом, поскольку без помощи техников сумел подцепить орудие. Затем откатил тележку и, довольный своей работой, спросил:
– Ну а теперь как?
Ферро отошел на несколько шагов и, снова взглянув на «альбатрос», заулыбался. Теперь машина уже не выглядела игрушкой.
– Эта крошка может поднять пятьсот килограммов боевой нагрузки, команданте. Пушки, бомбы, пулеметы, ракеты. Нам привезут все.
– А пилоты?
– Они тоже практически в дороге. Вы не поверите, но пилоты обучаются в правительственных учреждениях. Им даже диплом дадут соответствующий.
– Отличный ход, государство само готовит своих могильщиков!
– Вот именно! – поддержал Тиссен. – Это говорит о том, какие большие возможности у генерала Тильзера.
Насмотревшись вдоволь, Ферро успокоился и пришел к выводу, что машинка хоть и маленькая, но на вид вполне серьезная. Команданте представил, как «альбатросы» будут подниматься с бетонированных площадок и уноситься вдаль, чтобы ударить по врагу. Ферро для них даже метод маскировки придумал – стягивать тросами буановые деревья в букет. Они росли почти до верхнего яруса и были необычайно гибкими. К тому же их можно было подсаживать, буаны легко приживались.
Площадки, маскировка, дополнительные склады – самолеты требовали ухода. Да и содержание пилотов было немалой проблемой, ведь стоили они так же дорого, как и «альбатросы», а по мере приобретения опыта цена этих специалистов только возрастала.
Тиссен сообщил по секрету, что для Ферро планировали поставить десяток машин. Значит, десятка полтора пилотов да механиков по паре на машину, вот тебе и тридцать пять человек. Для них и лагерь нужен отдельный, чтобы камрады их не споили, и дополнительная охрана.
Одним словом, над всем этим еще предстояло крепко подумать.
– Приятно, что верховные камрады про нас не забывают, – сказал Ферро. – Еще недавно, если вы слышали, солдаты нас буквально раздевали и разували. Разбомбили все склады и хранилища с продуктами, оружием, горючим, запасными частями для скутеров. Больше сотни новых моторов «Монтре-129» сгорели за два часа – я чуть не плакал, нам их с таким трудом достали. Я намеревался переоснастить ими скутеры. Одним словом – жуть.
– Да, слышал, что вам нелегко приходилось. Солдаты не так просты.
– Не просты, – согласился Ферро. – Однако стоило нам с командантами Лаэртом и Абрахамсом пожаловаться камраду Грину, как все закрутилось. Пошли грузы, да так, что развозить не успеваем. Мы себя уже и на будущее наступление обеспечили.
– Так что же вас беспокоит, команданте? – спросил Тиссен и, достав сигареты, прикурил от потертой зажигалки.
– А беспокоит меня, что нам теперь не доверяют. Держат в неведении и сообщают о важных изменениях в последние минуты. Как будто боятся, что мы не будем держать язык за зубами.
– С чего вы сделали такие выводы, команданте? Ото всех, кто прибывал сюда из Свазиленда, я слышал о вас только хорошее. Ферро – лучший, у него самые малые потери, у него самые обученные бойцы. И про то, что ваши камрады добираются пешком и на скутерах до самой базы, тоже все знают. Опять же алмазы… – Тиссен аккуратно сбил пепел на землю. – Ведь их добыли на вашей территории, а до приезда геологов именно ваши камрады собирали первые камешки…
– Ну… – Ферро развел руками. Слушать хвалебные речи ему нравилось. – Просто у других командиров не оказалось под рукой таких богатых залежей. Да, наверное, меня уважают, ведь что-то же я сделал за семь лет, что воюю в Междуречье, однако вот вчера прислали наемников – бывших федералов. По виду ребята крепкие, немногословные. Поставили палатки, за прибытие не пили. О том, что они должны объявиться в моем лагере, я узнал за полчаса до их появления. Хорошо ли это? А вдруг мои часовые по ним бы ударили? Сколько жертв могло случиться.
– Да, – согласился Тиссен. – Неправильно это.
– Вот именно, – кивнул Ферро. Он не упомянул, что его часовые практически проспали появление наемников и двадцать три человека прошли на территорию лагеря никем не замеченные. – Через день они самостоятельно ушли в джунгли. Мне ничего не сказали – что будут делать, где и по чьему приказу. Все сами… – Ферро вздохнул, сделав паузу, а потом продолжил: – Жаловаться на них в Свазиленд как-то неловко, они же нам помогать приехали.
– Это тоже верно.
– А какой с их самостоятельности результат вышел?
– Какой?
– Вернулись с потерями – три трупа, семеро раненых. Нельзя пренебрегать нашей помощью. Просто смерти подобно. Мы же здесь все знаем, мы здесь за семь лет каждую кочку кровью полили. По моему отряду, когда я еще в звеньевых ходил, бомбами садили, нанофабрикатом начиненными.
– Да? А я слышал, что после таких бомбардировок никто не выживал! – поразился Тиссен, глядя на знакомого команданте совсем другими глазами.
– Так и было. Из моей сотни тогда трое остались. Оглушенных камрадов прямо на моих глазах нанофабрикаты пожирали. Тела человеческие оплывали как воск. Моему заместителю, парню с северного шахтерского городка, нанофабрикаты ноги отъели. Слышали бы вы, как он кричал, а я стоял и ничего не мог поделать. Попробуй сунься, на одну микроскопическую дрянь наступишь, и привет – разберут на молекулы.
– И что же, его не сожрали целиком?
– Не сожрали. Он от боли сознание потерял, а у них закончилось это, как его… – Ферро наморщил лоб. – Ну, в общем, сработала программа, запрещающая размножение. Заместитель спасся, но позже все равно сошел с ума.
– Какой ужас, – покачал головой Тиссен и от окурка прикурил следующую сигарету.
– Вот именно – ужас. Когда-то нас здесь гоняли от дерева к дереву, а сейчас мы ходим как хозяева.
– А вдруг тут саботаж какой, а, команданте? – Тиссен делал нервные затяжки, рассказ Ферро его взволновал. – Вдруг кто-то намеренно путает нам карты… Наши, понимаешь, революционные планы.
– Не знаю, дорогой камрад, в чем тут дело. Только теряем мы специалистов, за которых даже страховку платить будут. Ведь это же не мы – простые камрады, воюющие за идею. Наемники больших денег стоят, таких денег, которые нам и не снились…
– А может, тут какая-то новая стратегия наметилась? Скажу вам по секрету… – Тиссен огляделся, хотя они находились далеко от строений. – В ближайшее время к нам подъедут еще наемники.
– Что, опять молчаливая команда?
– Думаю, что-то другое, команданте, потому что с ними, так сказать, в комплекте, прибудут два планера.
– Планеры? А зачем тут планеры?
– Вот и я раздумываю – зачем. Два больших планера «С-40». Пассажирские или, лучше сказать, – десантные. Они тоже поступят в разобранном виде, но, насколько я понял, большими фрагментами – ну там, корпус, крылья…
– И сколько же с ними наемников прибудет?
Тиссен снова огляделся и, понизив голос, произнес:
– Приказано готовить пневмодомики на сорок тире пятьдесят человек. Раз они жить здесь будут, то и взлетать, наверное, тоже отсюда попробуют.
– Планер чем-то буксировать нужно, – заметил Ферро.
– Да уж придумают что-то. Или самолет помощнее подбросят, или планеры ракетные доставят, я такие сам видел. Порохом разгоняются, а потом пустой двигатель сбрасывают.
– Ну хорошо, а куда на этих планерах лететь-то? И какой в этом смысл?
– А-а, вот тут еще одна тонкость. При них парашюты будут.
– Вон оно как! – Ферро был удивлен. – Это куда же они метят?
– Ну не в лес, наверное. Может, на форты, а может, и прямиком на базу.
– Это ход. Это хороший ход, – покачал головой Ферро. – Если бы нам в свое время пришла в голову такая мысль… И никаких тебе минных полей.
– Но на базе много солдат.
– Солдат много, но, если полсотни парашютистов высадятся ночью, успех почти гарантирован. В любом случае этих сил хватит, чтобы открыть минные заграждения и пустить камрадов на штурм. Дело-то уже знакомое – как на Четвертом опорном.

73

После отлета капитана Бражника прошла спокойная неделя. Ходившие на разведку патрули не приносили ничего нового. Мятежники сидели возле своих баз, восстанавливая разрушенную структуру, наемники после не слишком теплого приема тоже пока не показывались.
Тони в разведку не ходил, и в его отсутствие Джима взял в напарники Ли Чиккер. Вдвоем они наматывали по джунглям десятки километров, а Тони тем временем расхаживал свою раненую ногу, перемещаясь по внутреннему периметру базы.
Поначалу многие интересовались, кто этот длинный, который днями напролет слоняется по базе, однако, когда узнавали, что это раненый разведчик разминает ногу, с уважением посматривали на Тони и угощали его, кто галетами, а кто жвачкой.
Даже начальник базы полковник Соккер как-то сказал:
– Ты смотри, сынок, не переусердствуй, ране ведь покой нужен. Док знает, что ты тут упражняешься?
– Так точно, сэр, знает.
– Хорошо. Но если он запретит ходить, ты уж слушайся, а то знаю я вас, разведчиков, чтобы на задание пойти, стену лбом прошибить готовы.
– Слушаюсь, сэр!
Док не оставлял своих амбулаторных пациентов и ежедневно, по вечерам заходил к разведчикам. Он осматривал раны, давал рекомендации и не забывал рассказывать о своей все разраставшейся коллекции бабочек.
Длинный порез на животе Рихмана уже затянулся, а у Шульца с его рукой все было не так хорошо. Он слишком усердно ее разрабатывал, и рана плохо заживала. В конце концов Док запретил Эрнсту делать собственные упражнения, предписав упражняться с кистевыми эспандерами.
– Тогда снабжение кровью будет надлежащим и рана быстро затянется, – сказал Док.
Сказано – сделано. Шульц со всей страстью и желанием стал упражняться с кистевыми эспандерами и за несколько дней фактически «сжевал» два из них. Сила его хватки стала такой, что даже Рихман с трудом держал рукопожатие раненой руки Шульца.
– Я тебе оружие больше не дам, – потирая помятую руку, говорил сержант. – Ты его повредить можешь.

В очередной раз вернувшись из разведки, Джим застал в жилом помещении незнакомого офицера, который сидел на стуле в окружении галдящих разведчиков. Бойцы смеялись, о чем-то его спрашивали и вели себя так, будто были с ним давно знакомы. Тут же находился и капитан Саскел.
– Кто это? – спросил Джим у Ли Чиккера.
– А-а, ты же не знаешь – это знаменитый капитан Васнецов, инструктор по рукопашному бою. Он, как кинозвезда, гастролирует по всем гарнизонам округа, чтобы поддерживать боеспособность разведподразделений.
– Понятно, – сказал Джим, сразу вспомнив их с Рихманом разговор. Это было во время дождей, когда они патрулировали речной рукав на резиновом «казуаре».
Больше всего Джима и Тони тогда поразило признание Рихмана, что ни ему, ни Шульцу не сладить с капитаном Васнецовым, хотя роста тот был не богатырского.
«Так вот он какой», – сказал себе Джим, стараясь определить рост сидящего капитана. Впрочем, и так было видно, что он куда менее представителен, чем Рихман или Шульц. Даже Госкойн, и тот выглядел поздоровее.
– В первую очередь меня интересуют новички, – сказал Васнецов, оглядывая разведчиков. – Вроде лица все знакомые. Что, не было пополнения?
– Почему не было? А вот посмотри! – и капитан Саскел указал на скромно сидевшего у стены Тони. – Ну-ка, поднимись, Тайлер.
Тони встал, зардевшись, словно девица.
– Ну что, высокий парень, такие в разведке редкое явление.
– А вон его земляк – Джим Симмонс, – продолжил Саскел, указывая на появившегося Джима. – С пополнением, скажу без лишней скромности, нам повезло. Ребята работают, как настоящие разведчики. У них уже много чего было – и выезды на отбой, и спасение из уничтоженного форта, и бой с мятежниками, и столкновение с местными девками…
Разведчики засмеялись.
– Правда, последнее замечание касается только Джима, он у нас еще тот ходок. А недавно, когда ребята мотались в Антверден в командировку, их пытались украсть шпионы Тильзера. Хотели заставить работать на себя, но парни дрались, сумели отбиться и привезли на базу три пистолета – боевые, так сказать, трофеи. При этом, заметь, никаких проблем со Службой Безопасности.
– Так это просто готовые убийцы, – подвел итог Васнецов, и все снова засмеялись. – Ну ладно, – сказал гость, когда смех утих. – Завтра с утра на площадке начну заниматься со всеми вами, а с новичками поработаю уже сегодня.
– Так что, сэр, вы нас бить будете? – осторожно поинтересовался Джим. Он помнил, как разведчики рассказывали про фингалы и сломанные ребра, остававшиеся после общения с Васнецовым.
– Нет, ребята, в этот раз бить буду только старых. Вам достанется только на будущий год. Так что собирайтесь и марш на спортивную площадку.
– А можно пообедать? – спросил наивный Тони.
Разведчики снова весело загомонили, они уже были знакомы с последствиями обедов перед встречей с Васнецовым.
– Я бы вам не советовал, – сказал капитан. – Лучше потерпите, и через полчаса вы о своем голоде забудете. Лучше переоденьтесь во что-нибудь более просторное.
– У нас есть все необходимое, – сказал Рихман и, подойдя к стенному шкафу, достал два комплекта старой, застиранной до белизны робы. Такую носили механики с вертолетного и автомобильного парков. – Это тебе, Джим… Это тебе, Тони… – сказал сержант, раздавая робы. – И давайте поскорее, у капитана расписана каждая минута.

74

На засыпанной привозным гравием спортивной площадке было душно и жарко. Однако капитана Васнецова это не смущало.
– Итак, высокий – это Тони?
– Так точно, сэр! – радостно подтвердил тот, довольный, что капитан назвал его не «длинным», а «высоким».
– А ты – Джим. Так я и буду вас называть, а вы говорите мне просто – «капитан». Это для простоты. Далее, у Тони еще не зажила нога.
– Но я могу быстро ходить, сэр!
– Капитан… – поправил его Васнецов.
– Да, капитан.
– В любом случае сегодня мы начнем издалека, с упражнений, которые называются растяжкой. Вам требуется освоить это, чтобы позднее самим довести себя до нужной кондиции. Вам, разведчикам, это очень пригодится. Итак, упражнение первое…
Так Джим и Тони начали постигать эту сложную науку. Оказалось, что даже самое ее начало было мучительным. Васнецов показывал, как правильно садиться на шпагат, чтобы «не оставить на земле яйца», как выпрямлять колени, как тянуть на себя носки. От безобидных с виду упражнений ноги сводило судорогой, но даже часа тренировок хватило, чтобы Джим и Тони добились результатов. У обоих появилось ощущение, что руки удлинились в полтора раза, что у позвоночника появилась еще одна степень свободы, а в бедренных суставах – дополнительная пара подшипников.
– И постарайтесь до завтра пройтись по этим упражнениям мысленно, именно в той последовательности, в которой мы их выполняли. Это позволит вам в дальнейшем заниматься самостоятельно.
Напарники сходили за обмундированием, а затем, едва волоча ноги, отправились в душ.
– Ну и как вам новая учеба? – поинтересовался вольнонаемный банщик Никс.
– Ой, лучше не спрашивай, – простонал Тони и передал банщику мешок с вещами для стирки.
– Он сделает из вас настоящих бойцов. Когда-нибудь станете такими, как Рихман и Шульц.
– Что ты, мы раньше помрем от усердия, – покачал головой Джим.
– Мы рожей не вышли, – подтвердил Тони.
– Да брось, парень. Если с твоим ростом, да мяса нарастить – мятежники из Междуречья сами съедут.
Тони критически осмотрел свой впалый живот, длинные жилистые руки и сказал:
– Да уж съедут. Непременно.

Капитан Васнецов пробыл на базе целую неделю, и, чтобы Джим с Тони могли посещать ежедневные занятия, их освободили от всех обязанностей.
Сначала они до изнеможения тянулись, потом тщательно отрабатывали те несложные приемы, что показывал им капитан.
– И обязательно перед сном прогоняйте весь изученный за день материал! – настаивал Васнецов. – Набирайте базу, которую потом будете отрабатывать!..
– Ага… – говорил Тони.
– Конечно, – вторил ему Джим, однако мысленная прокрутка изученного за день давалась им с трудом, и юные разведчики быстро засыпали.
– Через год вы должны уметь делать хоть что-то, чтобы я вас не покалечил. Это я сейчас с вами сюсюкаю, а потом – будьте добры на общих основаниях.
– Но как же мы научимся без вас, сэр?
– Очень просто. Привлекайте старших товарищей.
– А если они не захотят?
– Если не захотят, задирайте их – пусть дерутся.
– Теперь можно идти?
– Куда идти?! Садитесь и смотрите, что делают другие!.. Изучать можно, даже наблюдая. Если сбежите – изобью!..
Проверять, будет ли Васнецов их искать и избивать, если они сбегут на обед, приятелям как-то не улыбалось. Они послушно глазели, как занимаются бывалые бойцы, а на обед бегали по очереди.

75

«Старички» разминались самостоятельно, причем каждый применял свой собственный набор упражнений. То же относилось и к боевой технике. Оказалось, что для каждого был определен индивидуальный набор приемов рукопашного боя, которым он пользовался. Васнецов утверждал, что это лучший способ сделать навыки полезными, в условиях острого дефицита времени на обучение.
– У одного быстрые ноги, у другого руки, как на пружинах. Третий без труда делает перехват самого быстрого удара, поэтому нет смысла заставлять их работать по одной программе – выбирай то, что тебе по душе. Но уж если выбрал, доводи до совершенства, а иначе через год побью. Понятно?
Возразить на это было нечего, и Джим с Тони старательно постигали все, что им предлагалось: удары под колено, удушения, упражнения с ножом, когда он то и дело вываливался из рук. Иногда неудачи доводили до отчаяния, однако Васнецов успокаивал как мог, уверяя, что после десяти тысяч повторов нож сам перемещается со скоростью мысли.
Пришлось поверить ему на слово.
– А мы не забудем все это за год? И не забывают ли это другие разведчики?
– Нет, несмотря на большие перерывы между нашими встречами, вы ничего не забудете. Забывается это лишь в том случае, если вы проведете год на диване с газетой в руках. Если же вы ежедневно ходите на задание, где вам угрожает реальная опасность, это лучший консервант для знаний и навыков. В любой момент вы примените свое умение так же хорошо, как если бы последняя тренировка была вчера.
– Что вы посоветуете нам, капитан, для индивидуального набора? – спросил Тони.
– Ты – высокий, у тебя длинные руки. Твои козыри – это захваты и удушения. С ножом напротив – длинные прямые удары. У Джима сложение другое – мы с ним одинакового роста. Придется работать и руками, и ногами. Однако ногами – не так, как это делают в кино. Главное, не задирать их выше головы, а бить основательно, хорошо поставленным ударом. Если повезет, можно заехать по яйцам, однако самая популярная зона поражения – голень и колено. Руки годятся для захватов, коротких боковых ударов. Ножом работать только снизу по самой короткой траектории и ни в коем случае не сверху.
Капитан иллюстрировал свои объяснения быстрыми и отработанными движениями. Джим и Тони с завистью следили за ним. Им казалось, что будь они такими, как Васнецов, их не брали бы даже пули.
В конце недели начались зачеты, и Джим с Тони воочию убедились, что в рассказах разведчиков было правдой, а что – преувеличением.
Рихмана капитан Васнецов бил очень сильно, легко уходя от тяжелых и быстрых ударов сержанта. Временами Васнецов наседал, заставляя сержанта выкладываться полностью, при этом подмечал какие-то ошибки или удачные ходы и комментировал: «медленно!», «сейчас зевнул» или «хорошо, сейчас – хорошо».
После трех минут работы в бешеном темпе претендент на зачет ковылял к скамейке, а на его место вставал другой. И так с утра до вечера продолжалось два дня.
Помимо разведчиков, зачеты могли сдавать все желающие – в том числе солдаты и офицеры строевых подразделений. Однако большинство стояло за оградой и лишь немногие выходили на площадку.
Не преминул воспользоваться таким случаем и лейтенант Реддикер. После боя Васнецов похвалил его. Потом принимал зачет у Шульца и для этого повесил на перевязь правую руку, чтобы уравнять шансы.
Разведчик двигался очень быстро и даже одной рукой молотил, словно машина, однако Васнецов осаживал его короткими ударами в открытые области и одной рукой фехтовал так, будто их у него было три.

76

Когда капитану Васнецову пришло время уезжать, разведчики растроганно его обнимали и жали руки, как будто это не он бил их двое суток подряд.
Капитан пожелал всем держаться и сказал, что надеется увидеть всех через год. Он всегда так говорил, но, к сожалению, возвращаясь в какой-нибудь гарнизон, замечал отсутствие тех, кто не вернулся из леса.
Сразу после окончания марафона с капитаном Васнецовым возобновилась прежняя боевая работа. Разведка вышла в патруль, а строевые подразделения начали усиливать сети датчиков, заново устанавливая их в приграничных с базой районах джунглей.
Вернувшиеся из-за речки вертолеты-ветераны перебрасывали дополнительные силы в гарнизоны опорных пунктов, чтобы и там обновить сети следящих датчиков. В прежние времена такие мероприятия не обходились без столкновений с мятежниками, которые пользовались случаем схватиться с солдатами лоб в лоб, однако в этот раз все было тихо. И это вызывало подозрения.
– Готовятся они, ой чую я, готовятся, – прокомментировал этот факт сержант Рихман.
– К чему готовятся? – спросил Джим.
– Ясно к чему – к наступлению.
Упреждающие удары по мятежникам было решено нанести разом и как можно скорее. Оставалось еще с десяток неуничтоженных целей, да и новые разведать тоже не мешало. Предварительные наблюдения свидетельствовали об активизации противника во всех районах Междуречья.
– Долго нам воевать не дадут, – говорил своим офицерам полковник Соккер, – поэтому активные действия нужно уместить в три, максимум в четыре дня. Затем сюда примчатся новые комиссии, чтобы связать нас – в этом я почти уверен.
Перед тем как начать активно действовать, разведчики несколько дней собирали информацию, отслеживая на реках вереницы скутеров и отмечая места закладки имущества и боеприпасов. Мятежники быстро пополняли свои запасы, доставляя их с закрытой для войск территории. Поскольку залетать туда на вертолетах было запрещено, полковник Соккер обратился за помощью к коллегам с военно-воздушной базы «Мальбрук».
Штурмовикам летать над территорией самоопределения тоже запрещалось, однако им проще было незаметно нарушить закон и снять закрытые районы с большой высоты шпионскими фотокамерами.
Летчики совершили разведывательный полет и прислали полковнику Соккеру свежие фотографии. На них хорошо был виден большой, окруженный озерами остров, на котором размещались временные склады и вертолетная площадка. Видимо, транспорты садились на нее только по ночам, поскольку при дневном свете ни одной машины на снимках видно не было. Зато хватало уложенных в длинные штабели ящиков и тюков. Что в них находилось, можно было догадаться.
На островных берегах имелись пристани, на которых одновременно загружались по нескольку скутеров. Рабочих рук на острове тоже хватало. Увеличив разрешение экрана, полковник сумел насчитать две сотни грузчиков.
Нетрудно было догадаться, что этот поток грузов отправлялся из Свазиленда, который формально тоже находился на территории национального самоопределения. И хотя в городе были и полиция, и государственные органы управления, размещать на его территории войска запрещалось законом.
После разбора полученной от летчиков информации полковник и капитан Саскел стали обсуждать предстоящие задачи. Было отмечено, что мятежники изменили методы закладки схронов. Теперь они не делали больших складов, которые легко обнаруживались наземной разведкой. Вместо этого грузы дробились на небольшие, до тонны, партии, и таких тайников в лесу были уже десятки. При желании некоторые из них можно было найти, однако бомбить такие цели не имело смысла.
– Здесь помогла бы ковровая бомбардировка… – заметил полковник, рассматривая принесенную Саскелом карту, – однако такого оружия у нас нет.
На карту были нанесены с десяток старых недобитых целей, а также точки постоянного скопления скутеров. В некоторых местах джунглей речные рукава были утыканы наспех сколоченными пристанями.
– А знаете, сэр, мне вот еще какая мысль пришла в голову.
– Какая же?
– Как будут определять, нарушили ли мы границу территории самоопределения или нет?
– Забудьте, капитан Саскел, никаких ударов по лагерям мятежников мы наносить не будем. Это – сумасшествие.
– Нет, сэр, меня интересует сам принцип – как?
– Да очень просто. Самое страшное, если рухнет подбитая машина – тут прямая улика военному суду. Не такие очевидные, но тоже улики – крупные части от бомб и ракет, на которых можно найти заводскую маркировку.
– А если бомба упадет в воду?
– А какой нам прок от бомбежки воды? – полковник невольно улыбнулся.
– Это второй вопрос, а вот как насчет поиска улик в воде?
– Ну, это практически невозможно. Во всех водоемах в округе дно сильно заилено, вода мутная – много речного планктона, так что поиски, скорее всего, окажутся безрезультатными.
– Я вот почему спрашиваю, сэр… – капитан откашлялся. Он старался не смотреть полковнику в глаза, чтобы тому проще было отказать, если он почувствует, что такой ход будет опасным для его собственной карьеры. – Где находится лагерь командира Ферро, мы знаем.
– Ну допустим.
– Нетрудно себе представить, что происходит на берегу возле лагеря, если даже отдаленные речные протоки напоминают городские шоссе в час пик. Там должны скопиться десятки скутеров.
– Очень может быть, – осторожно согласился полковник.
– Так давайте попробуем садануть стофунтовой бомбой по воде – рядом с пристанью. Вертолет на десяти тысячах метров никто не разглядит – проверено уже, а потом он по-тихому смоется.
– И что мы получим?
– Взрывом, а точнее волной грязи, скутеры выбросит на берег. После этого, сами понимаете, такая техника уже никуда не будет годной.
Полковник помолчал, затем вздохнул и произнес:
– Они на нас тогда всех собак спустят.
– Сэр, но ведь их и так спустят, как только мы разнесем оставшиеся цели и эти временные пристани в джунглях. Разве не так?
– Увы, капитан, именно так все и будет. Давайте сделаем вот что – пусть ваши люди завтра с утра отправятся поближе к лагерю Ферро и посмотрят, что у них на пристанях происходит.
– Мы можем забросить их вот сюда, – сказал Саскел, указывая точку на карте. – У самой границы возле протоки. Отсюда до лагеря пять километров по прямой. Группа подойдет скрытно и понаблюдает с другого берега.
– Но как только они внесут метку в навигатор, пусть немедленно сообщат ее координаты. Удар нужно будет нанести сразу. Сначала по главной пристани, а затем по временным, которые находятся на нашей территории.
– А также по разведанным ранее складам, – добавил Саскел.
– Ну это само собой, – согласился полковник. – Следом за первым ударом пусть вступает в действие кавалерия – я имею в виду наши ветеранские машины, которых у нас уже якобы нет. Пусть разнесут на речных рукавах все, что мы засекли.
– Я бы хотел задать еще один вопрос, сэр… Вы думали, как с вами поступят эти сукины дети из штаба? Ведь если они действительно работают на врага, то могут пойти на самые крайние меры.
– Ну, во-первых, это только мое дело, а во-вторых… Какого хрена, капитан, вы задаете мне такие вопросы?
– Потому что, сэр, мы с вами находимся в одном окопе и мне не безразлична ваша судьба, как и судьба каждого солдата на этой базе.
– Ну, хорошо… – полковник повертел в руках карандаш. – Все эти инициативы большой риск для меня, однако выбора нет – если мятежники придут под стены базы и возьмут ее штурмом, меня первого вздернут на телефонном проводе. О каком риске после этого можно говорить? Так что отправляйте группу и не сомневайтесь, что мы делаем правое дело.

77

Как всегда, в самые ответственные моменты место за штурвалом занял пилот Байрон. Перед самым стартом Рихман показал ему на карте, куда нужно лететь, и Байрон выставил навигацию на нужные координаты.
Машина поднялась в воздух и, игнорируя привычный курс на запад, пошла на юг. Внизу промелькнула южная радиальная дорога, именно по ней Тони, Джим и его подружка Джеки шли «сдаваться» начальству.
Начался лес. Сюда, на юг, сержант Рихман посылал стажеров-разведчиков – Симмонса и Тайлера. Тони тогда выполнял задание, а Джим – бегал на свидание к дикарке Джеки.
Позже он все-таки ходил по этому маршруту. Разведчики часто проверяли протоку, поскольку прежде мятежники использовали ее в качестве посадочной полосы для гидросамолетов. Небольшие одномоторные машины доставляли оружие и продукты, и все это посреди белого дня. Как показал проведенный эксперимент, если машины не поднимались над лесом и летали у самой воды, шум их двигателей почти полностью поглощался джунглями.
После того как группу мятежников накрыли, протока заросла водорослями и на ее берегах развелись зурабы. В поддержке порядка в этом районе солдатам помогали марципаны – местные лесные аборигены. От мятежников они терпели притеснения – не все марципаны, а только их молодые девушки. Увести лесную нимфу не составляло труда, девушки-аборигенки беспрекословно подчинялись любому мужчине, так их воспитывали. С точки зрения бойцов мятежной армии, сидевших в лесу месяцами, похищение лесных красоток считалось лучшим из развлечений. Девушки были удивительно красивы, к тому же согласно традициям и соответственно климату обходились минимумом одежды.
Когда солдаты с базы перебили мятежников, марципаны взяли на себя часть функций по охране этой территории. Если в лесу появлялся кто-то чужой, они тут же приходили к базе, чтобы сообщить об этом.
Вертолет перемахнул протоку и еще минут десять продолжал лететь на юг. За это время внизу промелькнули две марципанские деревни. Джим без труда приметил нескольких девушек и вздохнул.
В груди сладко заныла почти забытая боль. Он вспомнил Джеки. И хотя она была не из марципанов, а из родственной им народности – мали, в каждой марципанке Джим видел Джеки.
Долетев до большой реки Селиман, за которой находилась база ВВС «Мальбрук», вертолет выполнил правый поворот и понесся над поредевшим лесом. Джим вздохнул и прикрыл глаза. Как-то, сам того не замечая, он стал настоящим разведчиком. Их с Тони уже не отправляли на заведомо простые задания. Вот и сейчас он летел вместе с Рихманом, Ли Чиккером и Госкойном.
Согласно порядку следовало взять еще одного – пятого, однако Шульц и Тони были еще нездоровы, а у остальных хватало своей работы в джунглях.
– Я там знаю одну полянку, – громко объявил Рихман, стараясь перекричать шум двигателей. – Если повезет, можем обойтись без высадки в болото!..
– Дырка от нанофабрикатов? – уточнил Госкойн.
– Именно. Но ты не беспокойся, они давно разложились.
– Ага, разложились. Только там по-прежнему ничего не растет.
– Трава растет, – возразил Ли Чиккер. – Правда, очень короткая.
Джим знал, о чем они говорят. Ему и самому часто попадались небольшие полянки, диаметром от пяти до двадцати метров. На них не принимался ни один всход, за исключением жесткой короткой травки, которая не росла больше нигде.
Хотя не существовало никаких инструкций насчет того, как вести себя на таких участках и можно ли к ним вообще подходить, разведчики на всякий случай предпочитали держаться от этих «лысин» подальше. Шульц, бывало, говорил, что раз пауки обходят, то и мы должны поберечься.
Джим лишь однажды нарушил это правило – в начале службы, еще до романа с дикаркой. Он обследовал такой участок с помощью минного сканера и обнаружил кусок корпуса ракеты «воздух – земля». И ничего особенного с тех пор с ним не произошло.
Рихман, Шульц и капитан Саскел помнили те времена, когда нанофабрикаты применяли повсеместно, однако это оружие вредило как чужим, так и своим. Неизвестно, сколько солдат федерации погибло бы еще от своего же оружия, если бы в военной лаборатории не случилось аварии и нанороботы не пожрали всех своих создателей.

78

Через двадцать минут полета над относительно безопасными джунглями вертолет чуть качнулся и пошел в северо-западном направлении.
Из кабины выглянул Байрон – что означало «подлетаем». Разведчики поднялись со скамеек и подошли к двери.
Память не подвела Рихмана. В иллюминатор было видно большое, метров двадцать в диаметре, пятно, заросшее жесткой травкой. Шесть лет назад здесь упала ракета с боеголовкой «разложение-112». Нанофабрикатный спрей разлетелся в радиусе двухсот метров и пожрал несколько десятков человек. От них остались только вода и зола. Ни одежды, ни металла от оружия не сохранилось. Позже на большей части очага поражения восстановилось плодородие почвы, и только эпицентр его продолжал оставаться условно мертвым.
Вертолет завис над пятном и начал опускаться. Вышли шасси, однако Байрон не решился коснуться ими проклятой земли. Машина держалась на высоте метра, и разведчики стали выпрыгивать на траву.
Ничего с ним не случилось, и, пригибаясь под рвущим одежду шквалом, они перебежали под защиту деревьев. «Си-12» прибавил оборотов и, поднявшись, скрылся за деревьями – это был стандартный маневр, чтобы не подставляться под удар на открытой местности.
Когда вертолет улетел, Джим оглянулся и отметил, что следов на траве уже нет. На всякий случай он прислушался к своим ощущениям и пошевелил ногами. Ничего особенного. Ботинки были завязаны как надо – левый чуть потуже. Вначале, когда всему приходилось учиться, Джим не мог уловить в этом какую-то логику, однако очень многие неформальные инструкции разведчиков не содержали никакой логики. Просто, придерживаясь их, выжить в джунглях было проще, и это являлось достаточным аргументом в пользу применения подобных правил.
– Я вроде ничего не почувствовал, – признался Ли Чиккер, когда они остановились в лесу, чтобы осмотреться.
– А ты и не почувствуешь. Просто задница сама отвалится, совершенно безболезненно, – сказал ему Госкойн.
– Заткнитесь, – одернул их Рихман. Затем взглянул на крохотный экран навигатора и, указав рукой направление, сказал: – Нам туда.
Через полчаса группа пересекла границу территории национального самоопределения.
– Теперь мы вне закона, – напомнил сержант Рихман.
– Да, – ухмыльнулся Ли Чиккер. – А до этого были в полной безопасности.

79

Безостановочный марш продолжался еще минут сорок, после чего сержант дал бойцам передохнуть. В отличие от других районов джунглей здесь не попадались непроходимые, затянутые лианами участки. Зато вся почва была собрана в высокие кочки и иной раз некуда было ступить.
Кочки нередко подламывались, и разведчики проваливались в сухие, глубокие ямки.
По мере приближения к речному рукаву джунгли становились более привычными: лианы, пауки, змеи и ядовитые слизни – их появление почти обрадовало разведчиков, ведь это было то, к чему они привыкли.
Пауки парашютировали на обрывках паутины, шипохвосты коварно прятались в листве кустов, змеи прыгали из густой травы и бессильно брызгали ядом.
Влажность росла с каждым шагом, и скоро разведчики буквально обливались потом, изредка прикладываясь к фляжкам с водой.
При прохождении сквозь очередную стену лиан в плечо Ли Чиккеру вонзил хелицеры паук-лиственник. И хотя он не был ядовитым, рана от укуса оказалась довольно приличной. Пришлось обрабатывать ее антисептиком и стягивать эластичным пластырем.
– Все, пошли дальше. Отдыхать будем позже, – приказал сержант, и группа двинулась дальше.
Через два часа непрерывного марша они вышли к берегу речной протоки, однако к воде выходить не стали. Там их могли заметить с одного из скутеров или с противоположного берега, где хватало вражеских разведчиков.
Согласно показаниям навигатора, по прямой до лагеря Ферро оставалось не более трех километров, однако далеко идти не пришлось. Протока в этом месте была прямой, поэтому уже с расстояния в четыре сотни метров стало возможным рассмотреть в бинокли широкую пристань во всех подробностях.
Воспользовавшись биноклем, который редко брал на задания, Джим увидел не менее трех десятков скутеров, которые прибывали, грузились и отходили от причала. Пустые двигались на запад, груженные тюками и ящиками шли на восток.
На берегу толклось не менее полутора сотен человек. Они перегружали в длинные штабели привезенные грузы, а затем снова грузили их, но уже на другие суда. Некоторые ящики уносили в лес – в лагерь, насколько понял Джим.
С помощью дальномера Рихман довольно быстро определил расстояние до пристани.
– Ну вот, все и готово, – сказал он, ни к кому не обращаясь, и, включив рацию, быстро передал координаты. С этого момента началась операция, и группа поспешила обратно.
В это время два вертолета-ветерана и «новичок» поднялись в воздух.
«Си-12К» был загружен только бомбами, старые машины несли кассеты с ракетами и скорострельные пушки. Им предстояло охотиться на добычу помельче – на временные причалы и одиночные скутеры.
Гулкий взрыв у пристани застиг разведчиков Рихмана на марше, и это заставило их ускорить шаг.
«Новичок» положил бомбу с поразительной точностью. Взрыв на мгновение обнажил дно, затем поднял цунами из воды и грязи, которое в щепки разнесло деревянную пристань и вышвырнуло на берег два десятка скутеров.
Были сметены штабели с ящиками и тюками, а также десятки мятежников, занимавшихся погрузочно-разгрузочными работами. Где-то загорелось разлившееся горючее, и через несколько секунд запылали все оказавшиеся на берегу скутеры. Вытекавшее из раздавленных баков топливо вместе с языками пламени сливалось в реку и медленно уносилось течением.

80

Нанеся главный удар, «Си-12К» ушел на законную территорию и уже там продолжил бомбардировку ранее разведанных складов. Мятежники и не подумали их перенести.
Израсходовав бомбы, «новичок» вернулся на базу, чтобы пополнить боезапас. Пока он выполнял индивидуальное задание, два других вертолета вели охоту на затерянных в джунглях речных рукавах. Выскакивая из-за поворота, машины на большой скорости неслись над самой водой, обстреливая пристани и стоявшие возле них скутеры. Столбами поднималась грязная вода, от бревен летели белые щепки, и горящие остовы разбитых скутеров с шипением уходили на дно. Мятежники, кому удавалось уцелеть, убегали в лес, позабыв про оборону.
Короткая атака, взрывы, лязг пушек, и пара вертолетов скрывалась за очередным поворотом реки.
В эфире началась паника. Мятежники старались предупредить своих об опасности, но путались в деталях, и те, кого следовало предупредить, узнавали об опасности слишком поздно.
Если попадались одинокие скутеры, их обстреливали из пушек. Этого хватало, чтобы опрокинуть судно, а дальше за дело брались зурабы. За время войны в джунглях они привыкли к тому, что после стрельбы и взрывов на реках было чем поживиться.
Где-то противник огрызался огнем, пытаясь сбить машины с курса, однако их большая скорость и везение пилотов помогали наносить разящий удар и уходить невредимыми.
Когда вертолеты вернулись на базу, патроны, короба и кассеты из-под ракет оказались пустыми. А пулевые отверстия в корпусах свидетельствовали о том, что опасность была рядом.
Еще через два часа за группой Рихмана отправился Байрон. Разведчики без проблем вернулись к лысой полянке, где он их и подобрал.
После ужина капитан Саскел докладывал о результатах операции полковнику Соккеру. Тот слушал молча, не проявляя эмоций. Лишь когда капитан закончил, произнес:
– Теперь мяч на их стороне. Будем ожидать ответного удара.
– Вы имеете в виду мятежников?
– Я имею в виду врагов, капитан. А они могут прийти откуда угодно.

81

С двадцатого этажа гостиницы «Сандреас», что располагалась в одном из богатых кварталов города Свазиленд, открывался прекрасный вид на городской парк и район индивидуальной застройки, называемый горожанами «Золотым рогом». Это название он получил оттого, что частично выходил на полуостров, который вдавался в огромное, образованное разлившейся рекой озеро.
С большого расстояния вода озера казалась темно-синей, иногда на ней появлялись белоснежные паруса яхт, и это производило впечатление даже на такого военного сухаря, как майор Вагнер.
У майора было хорошее настроение. Он только что общался по спецсвязи с капитаном Хэкманом, и тот доложил, что раненые идут на поправку. Через неделю капитан собирался повторить рейд к стенам Двадцать Четвертой базы, ведь новая акция, которую задумал Вагнер, была невозможна без дополнительных сведений.
Майор вздохнул и, заложив руки за голову, покрутился на кресле. На новой должности он находился лишь второй месяц и еще не успел привыкнуть к этому просторному кабинету, к мебели в стиле «бизнес-лайн». А еще совсем недавно он раздумывал – стоит ли уходить на пенсию или снова продлить контракт.
Он продлевал его трижды – после первых пяти обязательных лет прослужил еще пятнадцать. В его обязанности входила подготовка диверсионных отрядов и организация спецопераций на территории противника.
Это было на Тиррее, что в трех днях перелета от Ниланда. Поначалу Вагнер возглавлял «летучий отряд», который бросали из огня да в полымя, а потом осел на одной из баз в полупустынном районе. Главные проблемы там создавал один из комиссаров генерала Тильзера – Кабир. Его люди были хорошо подготовлены, прекрасно знали местность, а гарнизоны состояли из приезжих солдат и несли немалые потери.
Вагнер прибыл в эту пустыню с двумя десятками бойцов, а через три года во главе отряда из двухсот спецназовцев штурмом взял подземный бункер Кабира, вместе с его штабом.
Пленных они тогда не брали.
Когда истек четвертый контракт, неожиданно объявился давний знакомый, с которым учились в военном колледже. Они встретились в небольшом городке, располагавшемся в четырех сотнях километров от гарнизона, где служил Вагнер. К этому времени он успел обзавестись семьей, и начальство за хорошую службу позволяло ему частые отлучки.
Знакомый, служивший прежде в одном из окружных штабов, с ходу предложил Вагнеру поработать на противную сторону.
– Это похоже на ловушку, – сказал тогда Вагнер. – Ведь я лично отстрелил башку этому Кабиру.
– Тебе положат двадцать пять тысяч в месяц, Майк, предоставят офис с кондиционером и кожаным креслом. А что касается Кабира, поверь мне, тебе бы не предложили такого жалованья, если бы ты не смог уделать этого засранца.
Вагнер думал недолго и согласился. Долг по контракту был им отдан сполна и следовало позаботиться о собственном кошельке.

82

Майор потянулся, достал из коробки сигару по тридцать реалов за штуку и отрезал ее кончик платиновой гильотинкой. Затем взял со стола специальную сигарную зажигалку и прикурил.
Попробовав дым на вкус, Вагнер пустил его к потолку и прикрыл глаза. О такой службе он и не мечтал. Большой кабинет, двадцатый этаж и прекрасный вид из окна. В этом комплексе офисы снимала только бизнес-элита города. В том числе и военные функционеры армии генерала Тильзера, которые выдавали себя за предпринимателей.
Вагнер крутанулся в кресле, затем притормозил подошвой о паркетный пол и еще раз взглянул на новые ботинки, которые купил три дня назад. Полторы тысячи реалов – ничего особенного.
Майор усмехнулся. Теперь такие цены не казались ему чрезмерными. Он снова затянулся сигарой и, закашлявшись, отложил ее в сторону. Прежде сигарами Вагнер не баловался, но теперешнее положение обязывало учиться многому.
Раньше он зарабатывал за месяц семь тысяч монет. Очень хорошие деньги, поскольку засчитывались и выслуга лет, и чин, и боевые. Такое жалованье он получал не всегда, однако за двадцать лет службы на счету скопилось почти четыреста тысяч. На эти деньги можно было купить в пригороде хороший дом, правда, содержать его на две тысячи пенсии было бы невозможно. А ведь нужно было еще и семью кормить – жену и шестилетнего сына.
Женился Вагнер перед подписанием четвертого контракта. Женился просто так, чтобы быть как все. Пока семья жила отдельно, его все устраивало, однако после принятия предложения от вербовщика все изменилось.
Переписав на супругу свою законную пенсию, Вагнер сказал ей, что отправляется отрабатывать еще один контракт, но взять их с сыном не может, поскольку там опасно. Жена покорно кивнула. Она во всем соглашалась с Вагнером, поскольку он был значительно старше, и порой ее покорность здорово его раздражала.
Чтобы как-то укрепиться в собственном решении, Вагнер убеждал себя, что за пять лет супруга постарела, что она глупа, бледна и невыразительна. Самогипноз сработал, и он уехал безо всяких угрызений совести.
Когда Вагнер прибыл на Ниланд, у него словно выросли крылья. Он снова почувствовал себя молодым лейтенантом, подвиги которого еще впереди. Получив задачу – изменить расстановку сил в Междуречье, майор взялся за дело.
Пришлось поднять все прежние знакомства и связи, ведь потребовалось создавать свою маленькую армию заново.
Вагнер сразу решил, что не будет срывать людей посреди контракта – согласившимся на такое доверять нельзя. И еще он отказался брать старых солдат. Их опыт стоил дорого, однако ему нужны были солдаты, быстрые как пули, а опытом он и сам мог поделиться.
Отрабатывая высокое жалованье, Вагнер мотался по гарнизонным городкам и лично беседовал с каждым, кого хотел видеть в собственной армии. Когда он называл цену контракта для рядового солдата, эти ребята таяли от счастья. Они не верили, что можно получать такие деньги за работу, которую они и так выполняют. Согласились почти все. Только двое отказались, заявив, что это пахнет предательством. Может, и пахнет, но себя предателем майор не считал.
Некоторые из согласившихся выдвигали требование, чтобы не воевать там, откуда уходили. Они боялись непростой ситуации, когда придется стрелять в своих недавних товарищей.
Майор обещал, что не допустит подобного, однако не особенно придавал этому значение. Он знал, что в бою все быстро становится на места и те, кто стреляет в тебя, – твои враги.

83

Нажав одну из клавиш интеркома, Вагнер лениво произнес:
– Кофе черный с сахаром…
– Сорт «гримо» с двумя кусочками? – уточнил проникновенный женский голос.
– Как мило, что вы запомнили, – сказал майор и удивился, откуда в его лексиконе взялись такие слова, да и тон тоже.
В здании был отлично налажен сервис. Уже через пять минут появился официант, принесший в специальном фаянсовом термосе чашку кофе.
Едва уловимым движением он развернул салфетку и поставил на стол чашку с блюдцем и с маленькой серебряной ложечкой. По кабинету поплыл дивный аромат, а официант мгновенно исчез.
Майору нравилось, как вышколена здесь прислуга. Официанты напоминали Вагнеру хорошо обученных солдат. Тут не было принято заглядывать клиентам в рот и перебирать ногами в ожидании чаевых. Хорошая прислуга умела быть незаметной.
Вагнер попробовал кофе и кивнул. То, что нужно. Неожиданно в пустой приемной щелкнул замок. Майор прислушался – может, официант что-то забыл и вернулся? Но что он мог забыть – здесь только салфетка да ложечка.
Открылась дверь кабинета, и на пороге появился Поль Дюрекс, возглавлявший местное отделение партийно-политической разведки, как ее называли в армии генерала Тильзера.
Это был светловолосый щеголь в сером двубортном костюме. Он обожал носить рыжие остроносые ботинки с медными, начищенными до блеска пряжками.
– Почему без стука и без звонка? – строго спросил Вагнер. Для себя он уже определил, что Дюрекс тянет максимум на звание капитана, поэтому можно вести себя с ним соответствующе.
Дюрекс ничего не ответил. Источая холодное презрение, он прошел к окну и стал любоваться открывшимся видом, как будто именно за этим сюда и явился.
– Как красиво, – сказал он. – С десятого этажа ничего этого не видно.
– Но ведь ваш отдел на тридцатом, – заметил сбитый с толку майор.
– На тридцатом, – подтвердил Дюрекс. – Но с десятого ничего этого не видно.
– Ну так в чем дело, Дюрекс? Вы меня отвлекаете…
– От завтрака или от курения сигары? – не поворачиваясь, поинтересовался тот.
– От всего вместе, – майор взял сигару и, раскурив ее, пустил в сторону непрошеного гостя облако дыма.
– Вы, майор, прежде чем что-то делать, должны согласовывать свои операции с моим отделом.
– Это еще зачем? Я вам не подчиняюсь, мой начальник – полковник Рубенс.
– Дело не в том, кто кому подчиняется. Мы должны работать вместе, чтобы не случались досадные накладки.
– Что это за досадные накладки такие?
– Ваша так называемая спецгруппа, с которой вы тут носились последние полтора месяца, едва не прикончила моего человека в лесу недалеко от Двадцать Четвертой базы.
– Уж не хотите ли вы сказать, Дюрекс, что на базе имеется ваш агент?
– Агента нет, врать не стану, однако человек, которого чуть не угробили ваши спецназовцы, был в одном шаге от того, чтобы, сличив заводские номера на корпусе вертолета, лишить базу двух боевых машин. Понимаете, о чем я говорю?
– Не понимаю. Мои люди не стреляли в каких-то там – кто он был, военный дознаватель?
– Можно и так сказать. С группой разведчиков он двигался к месту предполагаемого крушения вертолета. Мне хорошо известно, что именно на этих разведчиков и напали ваши люди. Зачем они это сделали?
– Мои люди были ни при чем. Разведчики сами обстреляли их, – вынужден был признать майор, прячась за клубами сигарного дыма.
– Я не для того пришел к вам, майор, чтобы выяснять, кто первый начал, а кто второй, – в уничижительном тоне произнес Дюрекс, глядя прямо на Вагнера. – Мы заплатили за этого человека кучу денег, и все пойдет прахом, если нам не удастся доказать друзьям в штабе округа, что нашей вины нет.
– Видите ли, Дюрекс, – майор отложил сигару, которая ему надоела, и пригубил остывший кофе. – Не знаю, что там произошло и насколько велика в этом вина моих людей, но такие накладки, к сожалению, случаются. Дружественный огонь и все такое прочее – это война, а потому возможны разные совпадения. И потом, этого вашего агента мог пристрелить кто угодно, например, партизаны Ферро или этого, который на наркомана похож… Лаэрта!..
– Партизаны Междуречья нам подконтрольны, и они никогда не затевают каких-либо операций, не посоветовавшись с нами. Даже если у камрадов рождаются гениальные идеи, они сообщают нам о них через районного камрада Грина. Мы, в свою очередь, извещаем их о наших действиях.
– Но послушайте, Дюрекс, если я буду бегать к вам по каждому поводу, ваш отдел будет знать все о моих делах.
– И что же в этом плохого?
– Плохого? – Майор искусственно рассмеялся. – Да у вас такие дыры в режиме секретности, что агенты Управления Службы Безопасности ездят через них на автобусе!..
Майор Вагнер выдумал это лишь затем, чтобы уколоть вездесущего Дюрекса, однако он и не подозревал, что попал на самую больную мозоль.
Дюрекс мотнул головой и, сузив глаза, прошипел:
– Вы повторяете слухи, которые распространяют наши враги, майор.
– В каждом слухе есть доля слуха, – парировал Вагнер. – Поэтому сообщать вам о планах означает подставлять своих людей.
– А вы их разве сами не подставляете? – спросил Дюрекс, и на его лице появилась ядовитая улыбочка. – Я слышал, что они недавно кровью умылись. Три трупа, два десятка раненых…
– Не двадцать, а только семь! – возмутился майор и понял, что попался в ловушку.
Дюрекс довольно хохотнул, а Вагнер сложил руки на груди и стал ждать, когда гость уйдет. Гнать его он не собирался, слишком много чести.
Конечно, досада от потерь в отряде капитана Хэкмана присутствовала. К тому же получилось все как-то по-глупому – со слов капитана, его подразделение было надежно замаскировано в зарослях, но вдруг появились три солдата и стали поливать огнем позиции Хэкмана.
– Мы сразу получили двух легкораненых, – жаловался капитан. – И нам ничего не оставалось, как попытаться уничтожить эту группу.
Помимо неприятностей все произошедшее имело и свои плюсы, ведь удалось собрать много ценной информации. Тут и квалификация вертолетчиков, и возможности их машин, и точность стрельбы минометных артавтоматов, помноженная на скорость реагирования наводчиков.
В перечень полезных сведений входила и мобильность подразделений, выходивших на помощь разведчикам.
К сожалению, для Хэкмана и его людей гарнизон базы действовал очень слаженно.
– Значит, вы отказываетесь сотрудничать с политической разведкой, майор? – уточнил Дюрекс.
«Ах ты сукин сын, подставить меня хочешь», – догадался Вагнер и ответил:
– Я не говорил, что отказываюсь от сотрудничества с разведкой. Просто на данном этапе я не вижу в этом необходимости, а ваши доводы меня не убедили. Пока что от обмена информацией с вами я воздержусь, но буду готов к сотрудничеству, как только вы избавитесь от хронических утечек секретной информации.
Вагнер ожидал угроз и ругательств, однако Дюрекс вдруг улыбнулся и сказал:
– Сигарой не угостите?
– А… Пожалуйста. Выбирайте любую.
Дюрекс не спеша выбрал сигару, затем понюхал ее и сказал:
– Какая прелесть. Наверно, дорогие?
– Не особенно.
– Ну ладно, пойду я, а сигару потом закурю – после обеда.
Сунув сигару в нагрудный карман, Дюрекс удалился, тщательно притворив за собой дверь.
После его ухода Вагнер с минуту посидел в задумчивости, затем вывалил все сигары на стол и в ящичке под прозрачной оберточной бумагой обнаружил посаженный на тончайшую иголку крохотный «жучок».
Майор едва сдержался, чтобы не выругаться. Затем достал из стола пинцет и, подхватив «жучок», словно какую-нибудь блоху, недолго думая бросил в кофе.

84

«Ишь, как он обиделся, – подумал Вагнер и помешал кофе ложечкой. – Накладка у него случилась».
Во всем мире параллельные спецслужбы сталкиваются лбами и, бывает, палят друг в друга. Вагнеру тоже случалось попадать под огонь своих, и это была плата за секретность. На голову сыпались снаряды и мины, приходилось хоронить боевых товарищей, зато враг не ждал нападения и его брали тепленьким.
Вот это и называется настоящей работой.
Вагнер был человеком действия и, придя на новое место, взялся за составление таких планов, которые бы позволили решить проблему быстро и кардинально.
В Междуречье этой проблемой являлась Двадцать Четвертая база. Ее гарнизон был составлен из опытных солдат, которые неплохо оборонялись и держали мятежников в напряжении.
Партизанские же командиры действовали весьма однообразно, и, даже если им везло и они захватывали какой-нибудь важный объект, например форт, они оставляли его, поскольку не знали, что делать дальше.
Вагнер решил положить конец этой партизанщине. Он перебросил в Междуречье группу из двадцати трех специалистов, чтобы получать подлинную информацию, а не те невнятные истории, сочиненные партизанскими командирами. У них был свой язык и свои понятия, они не упускали случая похвалить себя в донесениях, завышая количество врагов и умножая собственные подвиги.
Несмотря на временные неудачи Хэкмана, майор был уверен, что все наладится и канал для получения подлинных сведений скоро заработает. Это было необходимо Вагнеру, чтобы начать операцию, о которой, без сомнения, потом еще долго будут помнить в Междуречье.
Пятьдесят диверсантов-парашютистов были готовы начать действовать немедленно. Для их доставки Вагнер решил использовать десантные планеры «С-40». В другой климатической зоне этот способ в ночное время мог и не сработать, но над джунглями в любое время суток струились восходящие потоки.
Помимо решимости майора выполнить поставленную задачу, у его спешки была еще одна причина. Он хотел с самого начала продемонстрировать новым хозяевам свои возможности, однако помешать ему в этом могло большое наступление партизан. Для его обеспечения уже были закуплены новые образцы вооружения – плавающие танки, бронетранспортеры и даже самолеты с вертикальным взлетом.
Самому Вагнеру пока удалось увидеть только танк. Выглядел он каким-то игрушечным, однако калибр его пушки был весьма серьезен.
Двадцать Четвертую базу намеревались стереть в порошок еще до новых дождей, попутно разбомбить авиабазу «Мальбрук», чтобы лишить армейскую группировку в этом районе поддержки с воздуха. Несмотря на пренебрежение, с которым Вагнер относился к добровольцам армии генерала Тильзера, он не сомневался, что у них все получится – слишком большие средства были привлечены к этой операции.
Поэтому следовало спешить, чтобы показать, как можно воевать меньшим количеством и достигать высоких результатов. И таким высоким результатом для себя майор Вагнер выбрал Двадцать Четвертую базу.

85

Майору Дройцу, офицеру оперативного отдела штаба округа, было приказано явиться к бригадному генералу Гольфингу в десять двадцать.
Получив накануне этот приказ, Дройц не удивился. Его часто «одалживали» другим отделам, потому что Дройц умел решать специфические проблемы. Если требовалась проверка с результатом, а именно – с возбуждением уголовного дела против неугодного офицера, Дройц для такого дела подходил как никто другой.
В положенное время майор прибыл в приемную бригадного генерала Гольфинга, и лейтенант-секретарь подтвердил майору, что он будет принят немедленно.
«Ну еще бы», – мысленно усмехнулся Дройц и прошел в генеральский кабинет.
Щелкнув каблуками, он доложил о прибытии, на что генерал ответил:
– Браво, майор. Отличная выправка, садитесь.
Дройц скромно опустился на краешек стула.
«Артист», – подумал Гольфинг, а вслух произнес:
– Наслышан о ваших способностях, майор. И хотел бы их поэксплуатировать во имя торжества закона.
– Всегда готов, сэр, но разрешите вопрос – что за способности вы имеете в виду?
– А вы что, умеете жонглировать конскими яблоками?
– Нет, сэр.
– Ну тогда мы оба понимаем, о чем речь. Или не понимаем? – в голосе генерала послышалось зарождавшееся недовольство.
– Понимаем, сэр. Конечно, понимаем, – торопливо закивал Дройц, поняв, что позволил себе лишнего.
– Я знаю, что у вас за плечами множество законченных дел, и уверен, что в данном случае у вас все получится. – Генерал вопросительно взглянул на майора и тот с готовностью кивнул. – Дело-то, собственно, несложное. На материке Тортуга располагается некая Двадцать Четвертая база, на которой имеют место вопиющие факты нарушения всяческих правил. Каких именно правил, вы решите сами.
– Прошу прощения, сэр, но там что же – совсем пусто? Я имею в виду, есть ли хоть какие-то зацепки или мне писать страшную историю с нуля?
– Зацепиться есть за что. На базе эксплуатируются две старые машины, которые, судя по документам, давно выработали свой ресурс. Командование базы можно понять, оно пытается расширить свой вертолетный парк, но это противозаконно, старые машины могут потерпеть крушение, при этом погибнут солдаты. А своих людей мы должны беречь, не так ли, майор?
– Совершенно с вами согласен, сэр.
– Помимо этого недоразумения со старыми вертолетами имеет место и куда более существенное нарушение. Проявляя чрезмерное рвение, командир базы отдал распоряжение нанести удар по целям на территории национального самоопределения. А вам, майор, должно быть известно, как трепетно мы относимся к соблюдениям прав меньшинств и… Одним словом, это будет вторая и основная зацепка.
– Какого результата вы ждете, сэр?
– Результата? – генерал пошевелил бровями, раздумывая, можно ли говорить майору все напрямик. – Нужно навести на базе порядок, и, скорее всего, нам не удастся этого добиться, пока нынешний командир базы остается на своем месте. Он должен добровольно подать рапорт – подозреваю, что здоровье его от жары и сырости заметно пошатнулось. В противном случае беднягу ждет судебное разбирательство, ведь улик у вас, судя по всему, будет достаточно, майор Дройц?
– О да, сэр, что-то подсказывает мне, что улик будет много. Есть ли у этой базы какие-то специфические особенности? Каков там контингент? Есть ли женщины?
Прежде чем ответить, генерал пристально просмотрел на Дройца. Уж не думает ли он, что бригадный генерал, заместитель начальник штаба округа, должен быть в курсе проблем какой-то забытой в джунглях базы?
Впрочем, Гольфинг знал ответы на вопросы майора и, откашлявшись, начал отвечать на них, понимая, что сейчас не время помнить о субординации.
– Женщин там нет. На базе недурная кухня – на Тортуге это известно многим. За две недели до вас там побывал ревизор-учетчик службы финансовой дисциплины.
– И что?
– Его провели, как младенца. Повели в джунгли, чтобы показать якобы разбившиеся вертолеты – ревизор должен был сверить их заводские номера. Разумеется, до места крушения они не дошли – нарвались на засаду.
– Детский трюк, – усмехнулся майор.
– Вот-вот, полагаю, вы бы на это не попались.
– Думаю, сэр, старые машины были спрятаны в лесу или еще лучше – на какой-нибудь другой базе.
– Через реку стоит база ВВС «Мальбрук», – подсказал генерал.
– Значит, там и нужно было искать, сэр.
– Еще какие-нибудь вопросы? – генерал выразительно посмотрел на часы.
– Не смею вас больше отвлекать, сэр! – сказал майор, вскакивая со стула.
– Когда сможете отправиться?
– Сегодня нужно подготовить улики, собрать кое-какой материал… Полагаю, что завтра с утра, сэр. Только у меня еще один вопрос.
– Что за вопрос?
– Мы не обговорили мой гонорар.
– Ваш гонорар? – Генерал сделал вид, что удивлен, потом нахмурил брови, однако Дройц сдаваться не собирался. Он знал штабные расценки. – О чем вы говорите, майор, вы ведь выполняете свои служебные обязанности.
– Сэр, мы оба прекрасно понимаем, что есть служебные обязанности, а есть желаемый результат, и между ними большая разница. Вам нужен этот результат или то, что вы получите в результате рутинной проверки? За свои служебные обязанности я получаю неплохое жалованье и совершенно им удовлетворен, однако все, что выходит за рамки службы…
– Сколько? – коротко спросил генерал.
– Восемь тысяч.
Генерал помолчал, однако решил, что спорить смысла нет.
– Хорошо, вы получите эти деньги. Что еще?
– Спасибо, сэр. Это был последний вопрос.

86

Когда майор ушел, Гольфинг позвонил начальнику отдела финансовой дисциплины генералу Йодлю.
– Ну я отправил этого Дройца. Он вел себя довольно нахально для майора.
– Просто он знает, сэр, что нам без него не обойтись.
– И это действительно так?
– Увы, сэр. Мы в дурацком положении. Деньги получили, но так ничего и не сделали. Правда, заказчики сами виноваты – это их люди прострелили несчастному Бражнику задницу!.. С одной стороны, виноваты они, а с другой – нет никаких доказательств. Исполняя ваше поручение, я связался с заказчиком. Он настаивает, что ранение Бражника в задницу – дело рук разведчиков с базы.
– Ладно, забудем об этом недоразумении, генерал Йодль. Наш безотказный Дройц отправился на задание, и мы будем ждать его с победой. Что касается заказчика, свяжитесь с ними еще раз и передайте: второй провокации разведчиков, похожей на нападение партизан, мы не потерпим.
– Есть, сэр. Охотно передам.
Пока генералы договаривались за спиной Дройца, сам майор основательно готовился к выполнению задания. Он прекрасно понимал, что добраться до объекта втайне ему не удастся. Среди служащих штаба имелись сотни пар глаз и ушей, которые не могли контролировать ни генералы Гольфинг и Йодль, ни даже начальник штаба округа, трехзвездный генерал Квашнингер. Эти люди относились к категории так называемых «честных офицеров», и среди них существовала солидарность. Именно они отправляли анонимные сообщения на дальние посты, предупреждая о приезде очередного проверяющего.
Впрочем, майора это не беспокоило. Он не первый год участвовал в штабном бизнесе и научился обыгрывать противника практически в любой ситуации. Суть его методов заключалась в том, что улики он готовил заранее, и то, что в большинстве своем они бывали сфабрикованы, ничуть его не смущало. Дройц просто делал свое дело, за которое ему хорошо платили.
До поздней ночи майор фабриковал достоверные улики, а потом поехал домой – рано утром ему следовало отправляться на аэродром.
В шесть утра за ним заехал служебный автомобиль, а спустя пять часов, на базе «Мальбрук» совершил посадку истребитель «сейкофт» с майором Дройцем в штурманском кресле.
По уже сложившейся традиции посланца штаба окружили вниманием. Сам командир авиабазы пожал Дройцу руку и сообщил, что вертолет до Двадцать Четвертой базы ждет дорогого гостя.
– Почему мне здесь так рады? – поинтересовался Дройц.
– Мы рады любому представителю окружного штаба.
– А можно я сначала осмотрю вашу базу и заодно переоденусь – у меня, знаете ли, с собой тропическое обмундирование, – похвастался майор и потряс дорожной сумкой.
– Конечно. Я приставлю к вам старшего механика, и он покажет вам все, что пожелаете.

87

Для Дройца провели экскурсию, во время которой он основное внимание уделил стоянкам вертолетов. Среди множества бортов без труда нашлось бы место «беглым» машинам с Двадцать Четвертой базы.
Наконец Дройц оставил гостеприимных летчиков и отправился за реку – на Двадцать Четвертую базу. Ему еще не приходилось путешествовать в такую глушь, но как же здесь было красиво!
Выжженная супергербицидами охранная зона едва сдерживала напор бушующих джунглей, а посреди нее поднимались бетонные строения базы.
Удивила майора и манера пилотирования вертолетчика. Машина неслась над самыми верхушками деревьев, а затем резко спустилась к земле. Пролетев над вспаханной почвой, она подпрыгнула перед крепостной стеной и приземлилась на свободной площадке.
Дройца никто не встречал, и он в одиночестве спустился по трапу.
– Мне вас подождать, сэр? – спросил пилот.
– Нет, я должен здесь задержаться. Возвращайся к себе.
Пилота не нужно было уговаривать. Вертолет оторвался от бетона и, перевалившись через стену, умчался прочь.
К майору подошел находившийся неподалеку техник в перепачканном маслом комбинезоне с сержантскими нашивками.
– Здравия желаю, сэр. Вы не из штаба округа будете?
«Ага, уже известили!» – подумал майор, а вслух произнес:
– А кто тебе сообщил о моем прибытии, милейший?
– Никто, сэр. Просто до вас к нам уже прилетал один проверяющий. Вы тоже ревизор?
– Нет, я немного из другого ведомства. Где можно найти начальника базы?
– Идите прямо, а как дойдете до строения Девятнадцать, поверните правее и выйдете на административно-штабной корпус.
– Спасибо, дружок, – сказал майор и, подхватив небольшой багаж, пошел прочь походкой профессионального отпускника.
Главный корпус он нашел без труда и, застав в кабинете начальника базы полковника Соккера, представился ему и обменялся с ним рукопожатиями.
Дройц пытался с ходу сломать полковника взглядом, однако тот лишь улыбнулся, давая понять, что все сражение впереди.
– Еще и месяца не прошло, как уехал ваш предшественник.
– Да, я уже слышал об этом, – кивнул майор, присаживаясь на предоставленный ему стул.
– Что-нибудь случилось в штабе округа? Какая-нибудь очередная кампания? – уточнил полковник. – Почему такое внимание именно к нашей базе?
– Ну, это всего лишь совпадение, – отмахнулся майор.
– Совпадение? Значит, вас не интересует, есть ли у нас лишние боевые машины? Прежнего проверяющего это интересовало более всего.
– А они у вас действительно есть, полковник? – тотчас спросил Дройц, подаваясь вперед.
– Нет, конечно. Но ваш предшественник не поверил и потребовал доставить его к месту гибели этих героических машин.
– Вы его доставили?
– Доставили.
– И что дальше?
– Его подстрелили в задницу.
– Да-а, – протянул Дройц и покачал головой. – Не повезло коллеге.
– Что желаете у нас проверить? Банно-прачечное отделение, финансовую дисциплину или, может, боевую подготовку?
Полковник издевался на Дройцом и не скрывал этого. Он понимал, для чего был послан этот субъект с бегающими глазками.
– Может быть, тоже попроситесь в разведку? Или все же поработаете с документами?
– Знаете, я бы для начала познакомился с вашим хозяйством, полковник.
– Под хозяйством, надо полагать, вы подразумеваете базу, майор?
– Да что вы такое говорите?! – воскликнул Дройц и вскочил со стула. – Разумеется – базу! И пожалуйста распорядитесь, чтобы мне выделили отдельную комнату.
– Конечно, майор. Не сомневайтесь – в казарму к солдатам я вас не поселю, вы ведь, кажется, этого опасаетесь?
Майор ожидал чего угодно – даже угроз, такое с ним и прежде случалось, но подозрения в неправильной ориентации… Какая гадость!
Чтобы сменить тему, Дройц спросил:
– А кто у вас занимается разведкой?
– Капитан Саскел. Очень надежный офицер, профессионал.
– Понятно. Я могу с ним поговорить?
– Конечно.
– Еще меня интересует ваш особист. Кто он?
– Капитан Мур. У вас, что же, есть полномочия и от Службы Безопасности?
– Нет, что вы. Просто хотел узнать его мнение по некоторым вопросам. Ничего больше.
– Думаю, это тоже можно устроить.

88

Вечером, после того как проверяющий отдал должное ужину, у него состоялась беседа с двумя капитанами – Муром и Саскелом.
Первым был особист. Майор принимал его в небольшой выделенной для него комнате в Пятом строении. Понимая, что давить на представителя Службы Безопасности он не может, Дройц пытался окольными путями выведать хоть какую-то информацию о проступках полковника Соккера.
В какой-то момент Мур уже хотел послать этого майора подальше, однако воздержался, чтобы не усугублять положение начальника базы.
– Будьте внимательны, капитан, – предупредил он Саскела, когда уходил. – Эта сволочь пытается намыть здесь золотого песочка.
– Предупрежден, значит, вооружен, – глубокомысленно заключил Саскел и вошел в комнату ревизора.
Он уже представлял, о чем пойдет разговор, однако не знал, за что этот Дройц попытается уцепиться.
Поскольку о визите предупредили заранее, старые вертолеты вовремя перегнали к летчикам. Фальшивые тела машин лежали на прежнем месте, и при желании ревизора Саскел был готов отвести его в джунгли. Правда, спасать незваного гостя от прелестей тропического леса он теперь не собирался.
– Рад приветствовать вас в нашем чудном природном заповеднике, сэр, – произнес Саскел давно заготовленное приветствие и крепко пожал чуть вялую руку майора.
– И я сердечно рад, – сказал тот, поднимаясь и тем самым подчеркнуто демонстрируя уважение. – Даже не знал, что бывают такие дикие и отдаленные гарнизоны.
– Не такие уж дикие, сэр. Совсем рядом – город Антверден, два часа лету, и вы в цивилизации.
– Да и до Свазиленда рукой подать… – подкинул тему Дройц.
– Я бы так не сказал. Не менее четырех часов лету, да еще при постоянном риске получить в борт зенитную ракету.
– Приятно слышать мнение профессионала. Давайте присядем, капитан, в ногах правды нет.
Они присели.
– Вы, значит, начальник разведки?
– Нет, начальник разведки – это штабная должность где-нибудь в округе, а я командир разведвзвода, причем неполного.
– Наверно, у ваших бойцов чудовищные нагрузки, капитан?
– Не настолько, чтобы принимать наркотики, сэр… – упредил майора Саскел.
Тот внимательно посмотрел на проницательного капитана и, откашлявшись, продолжил:
– Почему вы в разведке, капитан? Может, хотелось бы попробовать себя командиром батальона?
– Это разные вещи, сэр. И потом – я привык.
– Как часто вы ходите в разведку?
– Лично я – нечасто. Но мои солдаты – ежедневно.
– Вот как? А чем вызвана такая необходимость?
– Вы, наверное, заметили, как низко летел ваш вертолет?
– Да, я заметил.
– За такой чащей нужен глаз да глаз, чтобы мятежники не подобрались с ракетой и не сбили транспорт. Или чтобы не подготовили неожиданный штурм – такое тоже возможно.
– Ага, – вспомнил майор. – Слышал, что у вас недавно случилось несчастье?
– Вы о чем?
– Разбились одновременно два вертолета…
– Не одновременно, а с интервалом примерно в сутки. К тому же пилоты спаслись – это очень важно. О самих вертолетах жалеть не стоит, у них был выработан ресурс – мы бы их теперь все равно списали.
– Надо же, как удачно все получилось! – воскликнул майор.
– Да, сэр. Бывает, что нам везет.
– Как далеко вас возят в разведку?
– По-разному. Смотря, в каком направлении.
– На запад, разумеется, туда, где укрывается ваш потенциальный враг.
– Наш враг, сэр, – усмехнувшись, поправил майора Саскел.
– А, ну конечно! Конечно – наш общий враг.
– Нас вывозят к озеру – называется Лошадиная Голова.
– Это рядом с границей территории самоопределения, кажется?
– Нет, от озера до границы не менее тридцати километров.
– Но для вертолета это пустяк.
– Для вертолета – пустяк, – согласился Саскел. Он уже видел, куда клонит ревизор.
– Как вам новый вертолет? Кажется «Си-12К»?
– Да, сэр. Чудесная машина. Он уже был испытан нами в бою.
– Бомбили мятежников у границы территории самоопределения? – быстро спросил майор.
– Нет, обороняли вашего коллегу. Старый вертолет получил повреждения, а «новичок» зарекомендовал себя очень хорошо.
– М-да, – произнес Дройц, и они помолчали.
Затем майор продолжил:
– А как он бросает бомбы – метко?
– Метко, сэр.
– А где вы выбирали цели для бомбометания – близко к территориям самоопределения?
– Нет, сэр. В десятке километров – самое близкое.
– Но ведь пилот мог заблудиться или напиться… Почему бы ему не промахнуться с высоты в двадцать тысяч метров?
– Десять тысяч, сэр. Это предельный потолок. Пилот не мог промахнуться, поскольку бомбу сопровождает к цели не он, а показания орбитального спутника, который имеет дело только с координатами. Что касается пьянства, это – едва ли, условия работы нелегкие, даже трезвому тяжело.
– Вы меня успокоили, капитан Саскел. Благодаря вам подозрения с пилотов полностью сняты. Следовательно, удары по территории национального самоопределения наносились по прямому приказу начальника базы.
– Что это вы такое говорите, майор? – забеспокоился Саскел.
– Вам дико это слышать? Понимаю, – Дройц тяжело вздохнул. – У нас имеется информация, что кто-то бомбил территорию самоопределения – как раз напротив вашей зоны ответственности.
– Там что же, и улики есть?
– Есть, – утвердительно кивнул майор. – Несколько воронок, куски бомбовых стабилизаторов. И потом – распечатки Военно-космических сил, где зарегистрирована метка сопровождаемой спутником бомбы. Улик достаточно.

89

Больше ни с кем из офицеров базы майор Дройц встречаться не стал. Только побеседовал с пилотами – прямо на территории вертолетного парка. Впрочем, толку от них было мало, врали они абсолютно одинаково.
Майор все понял, но не расстроился. В том и заключалась суть его метода – под суд можно было подвести любого, независимо от его виновности.
Вместе с тем доводить дела до судебного разбирательства приходилось нечасто. Достаточно было найти повод, чтобы отозвать неугодного офицера. По окончании расследования неугодного перенаправляли в другой гарнизон, туда, где его дурацкий патриотизм не мешал генералам из штаба округа делать свой маленький бизнес. А там, где результаты боев были уже оплачены, появлялся управляемый человек.
Иногда, правда, случались проколы. В одном из гарнизонов строптивый командир был заменен покладистым и очень быстро отдал под контроль мятежников все, что было возможно. Потом его нашли в собственном кабинете, обезглавленного взрывом ручной гранаты, и все офицеры гарнизона, как один, заявили, что командир помышлял о самоубийстве.
Весь следующий день, до самого вечера, майор шлялся по территории базы и время от времени заводил с офицерами ничего не значащие разговоры. Он знал, что своим бездействием давит на полковника Соккера, которому, без сомнения, докладывали о каждом шаге незваного гостя.
Иногда Дройц заводил разговор о наркотиках, в других случаях интересовался случаями сексуальной эксплуатации девушек-туземок или даже намекал, что с удовольствием купит припрятанные с прежних времен боеприпасы с нанофабрикатами.
Посчитав, что провел день с пользой, вечером майор Дройц отправился к начальнику базы.
– Ну и как вам у нас? – спросил тот, предложив гостю присесть. – Не слишком ли жарко? Может, что-то мешает работать? Я поинтересовался, какие документы вы затребовали, и с удивлением узнал, что вы не проверили ни одной бумажки. Почему так?
– Потому, господин полковник, что все материалы у меня уже есть. Работа экспертов и следователей давно сделана, и все это – тут, – майор похлопал по папке, которую принес с собой.
– Надо полагать, вы мне все это покажете?
– Конечно.
Майор открыл папку и начал выкладывать обличающие документы – фотографии огромных, затянутых водой воронок, искореженных осколков бомб, фотоматериалы, сделанные из космоса, – с белесыми пятнышками взрывов на земле и с точным временем фиксации событий. Пачка заключений, написанных различными экспертами, легла поверх всех этих снимков.
– Ну и какой вывод я должен сделать, если найду время прочитать все это? – спросил полковник, понимая, что бумажки эти – подлог.
– Вы, господин полковник, отдавали приказ о бомбардировке территории национального самоопределения и тем самым нарушали закон, строжайше запрещавший вам делать это.
– Но ведь это ложь, майор… Ничего этого, – Соккер кивнул на груду бумаг, – ничего этого не было.
– Ложь, – легко согласился майор. – Как ложь и то, что вы не наносили бомбового удара по пристани на территории национального самоопределения. Вы все сделали хитро: бомба упала в реку – пойди поищи, где там осколки, а о воронке и говорить нечего. Концы, как говорится, в воду. А между тем доказательства перед вами – вы били по реке, но попали по суше, что и зафиксировано документами.
– Между моей и вашей позицией, майор, существует большая разница. Мы нанесли удар по тем, кто совершает на государственную территорию ежедневные набеги. По тем, кто взорвал Четвертый опорный пункт, уничтожив почти весь его гарнизон. А вы со своими липовыми документами наносите удар по нам, майор. По солдатам моей базы!.. Прислушайтесь к своей совести, если она у вас есть!
– Я не могу полагаться на свою совесть, господин полковник, – сухо произнес Дройц. – Я опираюсь только на закон. Мне не раз приходилось выслушивать самые искренние оправдания, однако во что бы превратилась воинская дисциплина, если бы мы слушали объяснения каждого проштрафившегося солдата. Вы нарушили закон, и вы должны за это ответить.
– Вы угрожаете мне?
– Нет. Я даже могу дать вам хороший совет…
– Какой же?
– Уезжайте отсюда, – с иной, дружеской интонацией произнес Дройц. – Напишите рапорт, что устали. Сошлитесь на ужасный климат – он здесь действительно дерьмовый. Пожалуйтесь на расстройство нервов, на язву желудка или геморрой. Обещаю вам, что ваш рапорт будет рассмотрен в самые кратчайшие сроки и вы поедете в санаторий у моря, где проведете месяц-другой, а затем, отдохнувший, полный сил, получите направление на новое место службы, и нельзя исключать, дорогой полковник, что это будет повышение.
Про повышение майор придумал сам, однако его метод не был чем-то неизменным и требовал творческого развития.
– Зачем вам это? – спросил Соккер, играя недоумение. – Новый человек на моем месте будет долго привыкать. Входить в курс дела.
– Это уже не ваши проблемы, полковник. Сейчас лучше подумать о том, как принятое вами решение может изменить вашу дальнейшую жизнь. Либо безоблачное будущее, либо – суд.
Полковник задумался. Он не ожидал, что ему предложат предательство так открыто.
– Я могу подумать?
– Конечно. Весь завтрашний день в вашем распоряжении и даже ночь, но послезавтра утром я улетаю, и мне должно быть известно о вашем решении.

90

Ночью прибыли два транспортных «Си-309», принадлежавших компании «Траст Хакамада». Ее владельцы в принципе были против насилия, однако не упускали случая заработать на убийствах.
Распахнулись просторные, словно футбольные поля, грузовые отсеки, и оттуда, с помощью лебедок, начали осторожно выгружать фюзеляжи летательных аппаратов. Их крылья перевозились отдельно. Они были такими большими, что едва разместились на всей длине отсеков.
После выгрузки планеров и их частей на площадку были спущены специальные станки-катапульты, с которых планеры поднимались в воздух. Груз надежно закрепили, и лишь после этого «Си-309» поднялись в воздух и, развернувшись, двинулись в сторону Свазиленда.
Сразу после их отлета на площадке началась лихорадочная работа по сборке планеров. Вместе с персоналом перевалочной базы в ней приняли участие пятьдесят парашютистов, которые в сумерках прибыли на остров на другом вертолете.
При свете прожекторов за четыре ночных часа оба ширококрылых планера были собраны прямо на направляющих рейках катапульт, под их крыльями тускло поблескивали серебристые сигары стартовых двигателей. Когда планеры были полностью готовы, их затянули маскировочной сеткой, ведь им предстояло оставаться на открытой площадке при дневном свете.
Весь следующий день диверсанты провели в приготовлениях к предстоящей работе. Они старались не появляться на открытых местах, хотя официально эта территория находилась вне контроля разведывательных средств федерации. Командовавший парашютистами лейтенант время от времени связывался с майором Вагнером, который руководил операцией из своего комфортабельного офиса на двадцатом этаже в городе Свазиленде.
Пока все шло по плану и на базе ни о чем не догадывались. Это подтверждал и командир разведгруппы Хэкман. По приказу Вагнера он с девятью бойцами выдвигался в район базы и никаких подозрительных перемещений противника не заметил.
Значит, гостей не ждали.

На Междуречье опускалась ночь. Едва стемнело, на стоянку планеров вышли солдаты и стали сворачивать маскировочную сетку.
Затем в кабины ширококрылых машин забрались пилоты, которым предстояло доставить отряд диверсантов к цели.
Проверив оборудование навигации и установив связь со спутниками, пилоты вернулись к остальным бойцам. Времени до вылета было много – Вагнер предполагал атаковать базу далеко заполночь, когда сон бывает самым крепким.
Пока парашютисты отдыхали. Они лениво переговаривались, избегая темы предстоящего задания. Некоторые, надев шлемы, изучали на откидных экранах макет базы. Человеку несведущему сотканные из зеленоватой сеточки каркасы показались бы чем-то непонятным, но парашютисты в этом отлично разбирались. Оно и понятно: те, кто разбирался плохо, не переживали первого задания.
– По машинам! – раздалась наконец долгожданная команда.
Диверсанты разобрались в две колонны и двинулись к дремавшим в темноте планерам.
Первыми взбежали на борт пилоты. Им предстояло держать надлежащий угол подъема, а после старта обеспечивать движение планера строго по маршруту.
Следом за пилотами стали подниматься парашютисты. Они размещались на пристеночных скамейках и сразу погружались в привычное состояние апатии – это помогало сберечь нервы и без мандража дождаться команды к прыжку.
Когда десант занял свои места, направляющие катапульт стали подниматься на заданный угол. Чтобы не соскользнуть со скамьи, парашютисты уперлись ногами в пол и хватались за специальные скобы.
Запустились двигатели, заставив вздрогнуть корпуса планеров. Теперь отменить старт было нельзя – пороховые «сигары» не знали команды «отбой».
Огонь полыхнул ярче, планеры сорвались с направляющих и, рассыпая искры, стали быстро набирать высоту. Служащие перевалочной базы с восторгом смотрели им вслед. На их глазах отстыковались и полетели вниз стартовые двигатели, после чего ширококрылые аппараты окончательно растворились в темноте.

91

Избавившиеся от прогоревших двигателей, планеры бесшумно скользили на отшлифованных плоскостях, покачиваясь на восходящих потоках воздуха.
Снизу чернели джунгли, вверху было прозрачное звездное небо. Погода для полета подходила идеально, и у пилотов не возникало проблем. Они вели планеры ближе к реке Калпете, поскольку за Селиманом, второй рекой Междуречья, стояли радары базы ВВС «Мальбрук». Сам «Мальбрук» ничем не угрожал, зенитных ракет на базе не было – считалось, что с воздуха ей ничто не угрожает, а поднимать на перехват штурмовики можно было лишь с разрешения вышестоящего командования.
Вместе с тем оставалась опасность, что дежурные с «Мальбрука» оповестят о подозрительных целях Двадцать Четвертую базу – именно поэтому планеры следовали по строго утвержденному маршруту. Когда зона действия радаров базы «Мальбрук» была обойдена, планеры вернулись на прежний курс.
Вскоре Двадцать Четвертая база формально появилась в зоне прямой видимости – однако на самом деле впереди была только темнота, в гарнизоне выполнялось ночное затемнение. Это усложняло задачу мятежникам, которые, случалось, совершали обстрелы. Вместе с тем сама база не оставалась слепой – по всему ее периметру минные поля подсвечивались инфракрасными прожекторами.
Руководил операцией по захвату базы лейтенант Грегори. Он знал, что база затемнена, однако надеялся увидеть хоть крохотный огонек. Ему уже приходилось работать в подобных условиях, но иногда где-то проскакивала красная точка сигареты или прикрытая рукой вспышка зажигалки.
Здесь же – абсолютная темнота.
Впрочем, это не могло помешать операции. У каждого парашютиста на откидном стекле шлема отображалась вся панорама расстилавшейся под ним местности, вместе с особенностями ландшафта. Конечно, каждую кочку учесть было невозможно, однако тут приходили на помощь дополнявшие цифровую панораму приборы ночного видения.
Помимо этой аппаратуры диверсанты были вооружены автоматами «М-38С» – четырехмиллиметровым оружием с глушителем и увеличенным магазином. Еще у них были ножи, осколочные гранаты и крюки с пятиметровыми тросами, которые можно было забрасывать на любую стену, не опасаясь, что он сорвется.
Этим набором бойцы лейтенанта Грегори пользовались весьма успешно – большая часть отряда состояла из людей, которых он знал лично. Другие также происходили из «хороших семей» и прежде служили в диверсионных подразделениях Управления Службы Безопасности.
Наставлявший Грегори майор Вагнер больше всего внимания уделял нейтрализации тех, кто жил в строении Девятнадцать.
– Там находится разведвзвод, если разделаешься с ними, остальное будет делом времени и техники. Сожгите этот корпус нитроглейдом, чтобы стены оплавились, но даже после этого не спускайте с него глаз.
Шашка с нитроглейдом имелась у каждого диверсанта в качестве специального средства. Она содержала всего двадцать граммов начинки – использовать больше было опасно, поскольку у этого вещества был слишком низкий порог критической массы. Именно поэтому, даже в такой небольшой дозировке, шашки у всех диверсантов располагались одинаково – справа на поясе, чтобы во время полета на планере боеприпасы не разогревались от воздействия друг на друга.
Подрывалась шашка штатным взрывателем от гранаты, и температура в эпицентре взрыва достигала сотен тысяч градусов. Подобные боеприпасы были идеальным зажигательным средством.
Когда планеры оказались над точкой сброса, диверсанты словно горох посыпались из дверей десантных отсеков.
Захлопали раскрывающиеся купола. Последними покинули планеры их пилоты, превратившись в таких же, как и другие, бойцов отряда. О том, что станет с их бесшумными птицами, они уже не думали.
Накручивая круг за кругом, отряд с каждой секундой приближался к цели. Первой шла пятерка лучших – их Грегори направил на Девятнадцатое строение. Сам он планировал к воротам, чтобы убрать часового. За ним спускались еще двое, они должны были подстраховать своего командира, если что не так.
Но что могло быть не так? Вот ярко-зеленая, все увеличивающаяся в размерах отметка – это был часовой. Переминаясь с ноги на ногу, он вздыхал и настраивался на скучные два часа – его только что привели на пост.
Такое время было выбрано специально, ведь иметь дело с часовым, которого вот-вот должны сменить, куда опаснее. Уставший от смены, к концу своих положенных часов он становится очень беспокойным. Ему не стоится на месте, он почесывается, проверяет содержимое своих карманов или вдруг начинает вертеть головой, беспричинно глядя на небо.
Секунда, вторая, третья… Лейтенант одной рукой приподнял автомат и от бедра выпустил в часового короткую очередь. Тот бесшумно сполз вдоль стены.
Через мгновение, выпустив тормозные карманы, рядом с телом часового опустился Грегори. Быстро погасив купол, он отстегнул лямки и проскользнул в караульный домик.
Внутри никого не оказалось, только под столом горел крохотный голубоватый ночник.
«Повезло», – с облегчением вздохнул Грегори и поспешил выйти наружу.
Вдохнув сладковатый ночной воздух, лейтенант посмотрел вверх и покачал головой – какое прозрачное небо. На его фоне можно без труда рассмотреть купол, тем более когда их было много. Сейчас все уже «расселись» по крышам, и скоро следовало ждать взрывов нитроглейдовых шашек.
Первыми начать работу предстояло пятерке на Девятнадцатом строении. Их атака на взвод разведчиков должна была послужить сигналом для всех остальных.
Возле тела часового стояли двое из прикрытия лейтенанта. Не сказав им ни слова, он направился к центру базы.
«Слева – автопарк, справа – вертолетный парк», – напомнил себе лейтенант. Он знал, что после захвата базы должен был обеспечить сохранность всего вооружения и имущества.
«Ну почему же они медлят?»
– Рольф… – не выдержал и первым вышел на связь лейтенант.
– Мы на крыше, босс. Все в порядке, задержка в окне – мы не нашли его на указанном месте. Как только найдем, начнем работу…
– Хорошо.
Немного не дойдя до Девятнадцатого строения, лейтенант опустился на одно колено, неподалеку от него расположились оба сопровождавших бойца. Отсюда можно было наблюдать за всем, что происходило на базе, оставаясь невидимыми на фоне земли и черного асфальта.
«Если, конечно, эти ребята не выходят по нужде в приборах ночного видения», – сказал себе лейтенант и усмехнулся. Он ждал начала.

92

Пока над базой сгущались тучи, в комнате капитана Саскела происходил невеселый разговор.
Сам капитан, сержант Рихман и пилот Байрон обсуждали сложившуюся на базе невеселую ситуацию и пытались найти хоть какую-то возможность ее исправить.
В комнате горел яркий свет. С тех пор как поставили хорошие генераторы, проблем с электричеством не стало. Впрочем, предписанный режим ночного затемнения капитан строго выполнял, и узкое оконце, прикрытое снаружи стальными жалюзи, изнутри было закатано многослойным светоизолятором.
Всем присутствующим было известно, что их командиру, полковнику Соккеру, был выставлен ультиматум. Либо уход по-хорошему, либо со скандалом.
В любом случае это становилось концом Двадцать Четвертой базы, ведь присланный на место Соккера начальник должен был парализовать боевую работу и один за другим сдать мятежникам опорные пункты. А потом и саму базу.
– Может, будет лучше, если Дройц умрет во сне? – предложил Рихман, задумчиво вертя в руке банку с теплым пивом.
– Я и сам об этом думал, но – не годится, – признался Саскел. – Все быстро выплывет наружу, примчатся такие же скорые на руку дознаватели и придут к выводу, что полковник лично удавил героического ревизора.
– А если мы сожжем наши старые вертолеты, это поможет? – спросил Байрон.
– Уже нет. Предыдущий проверяющий добивался именно этого, а сейчас вертолеты – только предлог. Дройц хочет пришить нашему командиру бомбардировку закрытой зоны.
– Но ведь этого никто не видел. Я хотел сказать – этому нет доказательств. Где доказательства?
– Они их сделали.
– Они сделали бы их, даже если бы никакого удара по реке не было, – угрюмо заметил Рихман.
– Тут ты прав, – согласился Саскел. Затем смял пустую пивную банку и, бросив ее на стол, сказал: – Хоть бы что случилось.
– А что может случиться? – спросил Рихман.
– Обстрел какой-нибудь. Ты помнишь, как два года назад в своей подвальной каморке был ранен сержант Файбер, заведовавший продуктовым складом?
– Да, сэр.
– Вот тебе и пожалуйста. Всего по базе было выпущено три сорокамиллиметровых снаряда. Два угодили в бетонные стены и их почти не заметили, а один ухитрился проскользнуть в крохотное вентиляционное отверстие и нашпиговать спавшего в подвале Файбера осколками.
– Такие удачные совпадения случаются редко, – покачал головой Байрон. – Но я бы смог пропихнуть ракету в окошко этого майора. У нового вертолета хорошая система наведения.
– Да, но сначала нужно вывести из помещения всю вторую роту, – невесело усмехнулся Рихман. – А то тебя не поймут.
– Ну ладно, бойцы. Отправляйтесь спать, все равно ничего нового мы не придумаем, – сказал капитан.
– Так мы будем возвращать вертолеты, когда эта сволочь уберется? – спросил Байрон.
– А какой смысл держать их за речкой? Возвратим, конечно. Если новый командир потребует их разрезать, мы разрежем. Значит, так тому и быть.
– А что решил наш полковник? Сам уйдет или…
– Думаю, что «или». По крайней мере рожа у Дройца очень недовольная – видимо, полковник на прощание ему еще много интересного наговорил… Ладно, расходимся.
Они поднялись с мест, но неожиданно Саскел вскинул руку и сказал:
– Тихо!.. Кто-нибудь что-нибудь слышал?
– Как будто что-то в стену стукнуло, – предположил Рихман.
– Нет, не в стену. Это там – наверху.
И капитан поднял к потолку палец.
В этот момент звук повторился – это было упругое касание крыши.
– Не нравится мне это… – подвел итог капитан и быстро снял со стены автомат. – Рихман! Поднимай всех наших – но только тихо!
– Слушаюсь… – оборонил сержант и моментально исчез.
– Байрон, как только будет возможность, мчись в парк и поднимай «новичка»!..
– Есть, сэр!..
– А я… – капитан огляделся, сдернул со стены автомат и сунул в карман рацию. – А я буду держать с тобой связь.

93

Саскел погасил свет, и вместе с Байроном они спустились к выходу. В жилом помещении уже мелькали тени – разведчики без лишней суеты забирали из арсенальной оружие.
Капитан постоял у двери, прислушиваясь, однако дверь не пропускала ни звука.
– Давай, – сказал он Рихману, и тот отодвинул тщательно смазанный стальной засов.
Саскел приоткрыл дверь и выглянул наружу. Ничего особенного – темно и тихо. Вместе с тем интуиция разведчика подсказывала ему, что тишина обманчива.
Капитан осторожно выскользнул на крыльцо и огляделся. Впереди, метрах в тридцати, он сумел различить несколько невысоких силуэтов – возможно, эти люди сидели на асфальте. Вне всякого сомнения, они заметили вышедшего на крыльцо капитана, однако были уверены в своей маскировке.
Саскел не двигался. Не двигались и силуэты. С крыши донесся шорох, и капитан понял, что ждать больше нельзя. Он вскинул автомат и длинно очередью перечеркнул все, что удалось разглядеть. Затем отпрыгнул в сторону, и через распахнувшуюся дверь начали выскакивать разведчики. Они не бросились вперед в поисках врага, а лишь быстро рассредоточились вдоль стен Девятнадцатого строения.
– На крыше! – крикнул Саскел, и тотчас несколько гранат полетели наверх. Загрохотали частые разрывы и о землю – возле стены ударилось тело, а мгновение спустя стукнулся автомат.
На территории базы зажглось освещение, и со всех ее сторон загрохотали выстрелы. Где-то одиночные, а где-то длинные захлебывающиеся очереди. Диверсанты отвечали беззвучно – их оружие было снабжено глушителями.
Вспомнив о приказе, пилот Байрон сорвался с места и что было духу понесся к вертолетной площадке.
– Симмонс! Тайлер! Проверьте крышу!
– Есть, сэр!
Где-то взорвалась граната. Затем еще одна, вызвавшая необыкновенной яркости вспышку.
– Вот это да! – услышал Джим чей-то возглас и следом за Тони запрыгнул на крыльцо. Приятели взбежали на второй этаж, проскочили мимо комнаты капитана и, поднявшись по короткой «чердачной» лесенке, замерли перед массивным бронированным люком.
– Ну что? – спросил Джим, поудобнее пристраивая автомат.
– Давай, – сказал Тони.
Джим навалился на рычаг, с помощью которого открывалась трехсоткилограммовая крышка. Люк приподнялся сантиметров на десять, и Тони крикнул:
– Хватит!
Затем повертел головой и обнаружил четыре неподвижных тела. Пара автоматов валялась недалеко от люка.
– Давай еще! – сказал Тони, и в этот момент одно из тел перевалилось на бок и в сторону люка покатился какой-то предмет.
– Граната! – крикнул Тайлер. Джим отпустил рычаг, и бронированная плита встала на место. Раздался хлопок.
– Кажется все, а? – спросил Джим.
– Думаю, да, – неуверенно ответил Тони. – Давай понемногу.
Джим снова подал крышку вверх, однако в этот раз она поднималась очень тяжело и скрежетала о бетонную горловину.
– Мама родная! – произнес Тайлер, когда выглянул на крышу еще раз.
– Что там? – спросил Джим, однако уже и сам почувствовал горячую волну, что окатила его.
– Да тут все сгорело!.. Открывай – тут больше никого нет!..
Джим открыл люк полностью, и исходящий от крыши жар стал почти нестерпимым.
Снизу прибежал Госкойн:
– Эй, вы там живы?
– Живы! – ответил Джим.
– А что это было?
– Наверное, зажигательная граната… – сказал Джим и следом за Тони выбрался на крышу.
Мимо с ревом пронесся «Си-12К». Его роторный пулемет огрызнулся огнем над крышей Четырнадцатого строения, взметнув осколки бетона.
– Эй, ты чувствуешь вонь? – спросил Тони, обходя красневшее озерко расплавленного камня.
– Да это твои ботинки дымятся!.. Пойдем на другой конец! – закричал Джим, поскольку над ярко освещенной базой стоял гул непрекращавшегося боя. Ревели турбины вертолета, работал его пулемет, бойцы строевых подразделений окружали диверсантов и забрасывали их гранатами. Те отвечали тем же, и время от времени база озарялась уже знакомыми яркими вспышкам. – Смотри – чужой! – указал Джим на силуэт перебегавшего вдоль спортивной площадки диверсанта.
Тони вскинул автомат и несколькими одиночными выстрелами решил дело.
– Молодец, – сказал Джим и отодвинулся от упавшей осветительной стойки, основание которой было оплавлено.
С крыши хорошо были видны брошенные парашюты. Их черные купола чуть шевелились от набегавшего с реки ветерка и напоминали умирающих личинок.
Следом за «новичком» с территории парка поднялся второй вертолет – после этого дела диверсантов пошли еще хуже. Теперь, когда повсюду горел свет, они были лишены своего главного преимущества и дрались уже по привычке. Все пути к отступлению были отрезаны.
Стрельба велась во всех направлениях. Иногда пули проносились на самыми головами Джима и Тони, и тогда они стреляли в ответ по мельтешащим на крышах силуэтам.
Вскоре разведчики разбились на четыре группы и ушли на поиски противника, а Саскел с кем-то еще остались на крыльце. Были слышно, как он кричит в рацию, наводя на цель вертолеты.

94

Бой длился долго. Диверсанты не собирались сдаваться и старались подороже отдать жизнь.
Строение Девятнадцать стояло в стороне от других корпусов, и здесь было поспокойнее, однако возле административно-штабного здания, а также между Шестым и Восьмым завязались настоящие сражения с частыми разрывами гранат и не прекращавшейся стрельбой.
Когда обстановка стала проясняться и четко обрисовались три блокированных очага сопротивления, капитан Саскел поднял лежавший у стены трофейный автомат и, сказав Госкойну, чтобы ждал, направился к Пятому строению, где в отдельной комнате на втором этаже проживал майор Дройц.
У самого входа в здание Саскел едва не столкнулся с капитаном Муром. Тот вышел на крыльцо, держа наперевес еще один трофейный автомат.
– А, капитан! – сказал особист. – Пришли навестить ревизора?
– Да. Я подумал, ему нужна помощь…
– Я тоже спешил как мог, но опоздал. Его убили диверсанты.
– Как это случилось?
– Из автомата. Все обойму всадили, сволочи.
Мур отстегнул пустой магазин и с выражением брезгливости отбросил его в сторону.
– Ничего не поделаешь – война, – сказал Саскел.
– Война, будь она неладна, – согласился Мур.
– А его документы? Они не могли сохраниться?
– Едва ли. Какие-то бумаги сожгли прямо на полу – думаю, это они и были. Можете пойти посмотреть.
– Да ладно, – отмахнулся Саскел. – Что я, пепла не видел? Пойду к себе – других дел навалом.
Вскоре стрельба прекратилась – с диверсантами было покончено. Вертолеты еще немного покружили над базой и успокоились в парке.
Саскел вернулся к строению Девятнадцать, где уже собралась половина разведвзвода. Потерь не было, только Ли Чиккеру пуля пробила мякоть бедра, однако в горячке боя он даже не помнил, где это случилось.
– Симмонс! Тайлер! Как вы там? – поинтересовался капитан.
– Сидим нормально, сэр.
– Ну если нормально – посидите еще. Не исключено, что где-то пара сволочей еще прячется.
На площадке перед казармой разведчиков появился Док с тремя санитарами. Они стали оказывать помощь раненым, которых приносили сюда их товарищи.
Когда закончили с ранеными, начали сносить убитых.
Джиму и Тони сверху было видно, как растет на асфальте шеренга. Один, два, три… пять… десять… двенадцать…
Как выяснилось позже, вместе со сгоревшими от невиданных по мощности зажигательных гранат база потеряла девятнадцать человек. Опасались, что будут потери и от роторных пулеметов, однако вертолетчики отработали очень тонко, правда, Никс жаловался, что крыша в душе и прачечной прострелена в нескольких местах, но это уже не в счет.
В последнюю очередь начали собирать трофеи и тела диверсантов. Трупов было сорок шесть, зато автоматов и черных парашютов насчитали пятьдесят один комплект. Оружие тех, кто сгорел от огненных вспышек, было оплавлено – четыре такие бляшки подобрали под стенами Девятнадцатого строения.
– Кстати, а где Дройц? – вспомнил вдруг полковник Соккер, который был поглощен свалившимся на базу новым испытанием.
– Говорят, он трагически погиб, – сказал Саскел и вздохнул.
– Погиб?.. – Полковник покачал головой. – Ну что ж, ничего не поделаешь – война есть война.
– Война, будь она неладна, – согласился капитан Мур.
– Принести тело майора сюда? – спросил кто-то из офицеров.
– Нет, проявим к нему больше уважения. Тело майора нужно перенести в морг медпункта. Своих павших мы кремируем, а этот нам не принадлежит – сообщим о происшествии в штаб округа и будем ждать распоряжений. – Сдернув с кармана рацию, полковник связался с диспетчерским пунктом.
– Слушаю, сэр…
– Диспетчер, опросите опорные пункты – все ли у них в порядке.
– Слушаюсь, сэр.
Соккер помолчал, осмысливая новую ситуацию. В момент, когда он был готов пройти все круги унижения, ситуация изменилась и база да и сам он получили передышку, а может, и полную свободу. Только передышка эта обошлась в девятнадцать жизней, и неизвестно, чего еще следовало ожидать.
– Диспетчер, – снова запросил полковник.
– Слушаю, сэр.
– Организуйте канал связи со штабом округа.
– Через три минуты будет готово.
– Хорошо, через три минуты я буду у вас.
Полковник ушел. Саскел посмотрел ему вслед и сказал:
– Это просто чудо, что мы засиделись допоздна и услышали эти звуки с крыши.
– Они хотели начать с разведвзвода, – заметил Рихман.
– Верно, – поддержал его капитан Мур. – У них были точные сведения – кто и в каком корпусе размещен. Еще немного, и они бы всех сожгли.
– А что это за гранаты такие зажигательные? – спросил Саскел, наблюдая за тем, как на каталках увозят тела погибших солдат.
– Это не гранаты, – сказал Мур и, подойдя к Саскелу, показал ему тот самый боеприпас. – Это шашка. Оболочка тонкая – осколки тут не главное.
– А что за начинка?
– Думаю нитроглейд. Предполагалось, что он пойдет на вооружение армии, но потом от этой идеи отказались. Это вещество оказалось слишком неустойчивым – у него низкий порог критической массы, и он самоподрывается. Хранить его – тоже большая проблема.
– Жуткая вещь, – сказал Саскел. Затем позвал: – Симмонс, Тайлер! Можете спускаться!
– Спасибо, сэр!
– Пожалуйста.

95

Когда трехзвездный генерал Гольфинг вошел в свою приемную, там, помимо услужливого секретаря-лейтенанта, его ожидал генерал Франк, начальник оперативного отдела штаба.
Лицо Франка было красным, а глаза метали молнии.
– Ты ко мне, Джордж? – спросил Гольфинг.
– К вам, сэр…
– Ну проходи, – и Гольфинг испытующе посмотрел на посетителя. Уж больно тот странно выглядел.
Они вошли в кабинет, и Франк плотно притворил дверь.
– В чем дело, Джордж, у тебя такая физиономия, будто на задницу тебе поставили горчичники.
– В самую точку, сэр… – свистящим шепотом произнес Франк. – Мой человек – убит.
– Какой человек?
– Вот! – Франк потряс листком бумаги. – Секретная радиограмма, расшифрованная двадцать минут назад. На вашей долбанной Тортуге, на Двадцать Четвертой базе, убит майор Дройц! Его тело буквально изрешетили из автомата – тридцать четыре огнестрельных ранения!
– Вот так новость! – удивился генерал Гольфинг, садясь за стол. – Неужели эти мерзавцы пошли на это?
– Разговор сейчас не о том, господин заместитель начальника штаба, кто это сделал. Майор Дройц приносил мне шестьдесят тысяч чистого дохода в год. Кто теперь покроет эти убытки?
– Но… у тебя ведь есть и другие люди. Не из одного же майора Дройца состоял оперативный отдел?
– В известном смысле, сэр, оперативный отдел состоял именно из одного человека. Никакой другой офицер не может провести дело так, как это делал Дройц. Он работал без огрехов и всегда составлял самые подлинные подложные улики.
– Одну минуту, Джордж, мне нужно собраться с мыслями, – сказал Гольфинг и нажал кнопку селектора: – Генерала Йодля ко мне! Немедленно!..
– Слушаюсь, сэр! – ответил секретарь.
Генерал Йодль появился в кабинете Гольфинга уже через две минуты. Увидев Франка, он бросил на Гольфинга вопросительный взгляд.
– Проходи, Вилли. Садись. У нас появились серьезные проблемы. Ты, кстати, еще не в курсе?
– А что случилось? – осторожно опускаясь на стул, спросил Йодль и посмотрел на Франка.
– Майор Дройц убит, – произнес тот с какой-то мстительной интонацией.
– Убит? – поразился Йодль. – Они там что – совсем ополоумели? Бражника ранили, Дройца – убили! Этого нельзя спускать им с рук!..
– Не спустим, Вилли, будь спокоен. Я эту базу с землей сравняю… То есть я хотел сказать, командира базы отдам под трибунал. Между прочим, Джордж, где это произошло – тоже в лесу, как с Бражником?
– Так в том-то и дело! Вы же не даете мне сказать! – не выдержал Франк, размахивая все той же бумажкой. В конце концов, он хлопнул ею об стол, прямо перед носом у Гольфинга, из чего тот сделал вывод, что Франк действительно не в себе.
– На базу было совершено нападение – вы почитайте! Ночью на базу высадились полсотни парашютистов, и был бой! Гарнизон потерял девятнадцать человек плюс нашего майора Дройца. Противник потерял всех.
Гольфинг быстро пробежал глазами написанное и сказал:
– Ну то, что там были эти пятьдесят диверсантов, нужно еще доказать.
– А чего там доказывать? И какой в этом смысл, я не понимаю – написано же пятьдесят один парашют и трофейное оружие! – продолжал шуметь Франк.
– Подожди, Джордж. Тут есть кое-какие подводные камни, которые мы с Вилли должны обсудить. Ты пока иди к себе, позже я с тобой свяжусь, и мы все обсудим в более спокойной обстановке. А пока распорядись насчет страховки для родных этого майора. Договорились?
Франк поднялся и, не говоря ни слова, покинул кабинет.
Гольфинг и Йодль остались одни.
– Вилли, это снова фокусы заказчиков. Они делают это во второй раз, как будто издеваясь над нами. Мы, конечно, проверим эту радиограмму, но согласись, едва ли кто-то станет приплетать семьдесят трупов, если возникает желание приврать. Тем более эти парашюты, трофейное оружие… Я уверен, что это правда, и теперь уже наверняка знаю, что и с Бражником получилось то же и никакие гарнизонные офицеры тут не виноваты. Мы послали действительно знающего человека, а его напичкали свинцом – ты посмотри, – Гольфинг толкнул от себя донесение. – Тридцать четыре пулевых отверстия. Что ты на это скажешь?
– Я не знаю, сэр. Нужно с ними связаться и все выяснить. Для меня это такая же неожиданность, как и для вас. Я должен поговорить…
– Иди и говори. Скажи следующее: мы им больше ничего не должны, это раз. Далее, генерал Франк потребовал от меня компенсацию за майора Дройца – как ты понимаешь, он приносил Джорджу неплохие деньги. Это два.
– Понимаю, сэр. Сколько?
– Сто тысяч, – легко соврал Гольфинг, прикинув, что сорок оставит себе.
– Я сейчас же свяжусь с ними, сэр. Я потребую ответа, ведь то, что произошло, это ужасно…
– Да брось ты, Вилли. Чего же тут ужасного? Все просто замечательно, гарнизон показал себя с лучшей стороны, а значит, стоимость наших услуг на этом участке возрастает в разы. Ты им это доведи заодно. Поори на них, но связей не разрывай. Думаю, мы на них еще прилично заработаем.

96

Наступило утро. Солдаты гарнизона едва не валились с ног после ночного боя и приведения базы в порядок, однако боевой работы для них никто не отменял. Особенно это касалось разведчиков.
Капитан Саскел назвал фамилии двенадцати из них, в том числе Джима с Тони, и приказал, чтобы они скорее завтракали – предстояло снова отправиться в джунгли.
– Нужно выдвинуться на запад, а точнее, на юго-запад.
– А зачем? – спросил Джим.
– Ночью имела место грандиозная акция, которой полагалась поддержка – подразделение, которое придет на помощь в случае удачи или же прикроет отход в случае неудачи. То, что у парашютистов все сложилось так плохо, – наше большое везение, и уж, конечно, те, кто их посылал, не ждали такого результата. Как минимум они планировали оставить базу без разведки, наверняка предполагалось сжечь вертолеты…
– Вы думаете, сэр, эти, из прикрытия, провели ночь в джунглях? – спросил Госкойн.
– А почему нет? Нам уже попадались изолированные спальные мешки – очень удобная вещь. Застегнулся и спи, металлизированная ткань защитит от укуса насекомых и змей, а дышать – через фильтр.
– Жаль, что у нас таких нет, – заметил Тони. – Мы бы тогда тоже могли в лесу ночевать.
– Тебе это очень надо? – спросил его Госкойн.
– Ну все-таки.
– Ладно, говорим о деле, – продолжил капитан. – Я остаюсь на диспетчерском пункте, чтобы с огневой поддержкой все было на высшем уровне… Тактику мы с Рихманом уже обсудили. Со всеми деталями определитесь на месте.
– А где же мы будем их искать? – спросил Ли Чиккер.
– Километрах в трех отсюда – едва ли они решатся подойти ближе после того приема, который им оказали в прошлый раз. Этот лес для них пока чужой, они всего опасаются. Ну а направление, как я уже говорил, – на юго-запад…
– Там речной рукав, по которому можно добраться на скутере, – заметил Джим.
– Молодец, Симмонс. Пятерка. Все, теперь отправляйтесь на завтрак – ждать вас в лесу эти ребята не станут.
Отобранные Саскелом разведчики поспешили в столовую, и в этот момент над базой появился вертолет с эмблемой ВВС.
– Интересно, чего это соседи пожаловали, – удивился Ли Чиккер, когда они уже рассаживались за столы.
– Может, слышали ночью канонаду? – предположил Тони.
– До них больше сотни километров, – возразил Шульц. – Может, нового ревизора привезли?
– Да когда же они у них кончатся, – покачал головой Ли Чиккер и пододвинул к себе тарелку с творогом. Перед прогулкой по джунглям завтракать полагалось очень легко.
Когда разведчики возвращались в казарму, гостевой вертолет стоял в парке. Как сообщил позже Рихман, на нем прилетели трое офицеров с базы «Мальбрук» и среди них заместитель командира. Из штаба округа им был прислан срочный приказ проинспектировать соседей, чтобы удостовериться в истинности сообщения о ночном нападении.
Ничего не знавшие об этих событиях, летчики были поражены представленными им доказательствами – телами диверсантов, трофеями и следами разрушений на территории гарнизона.
В отличие от Двадцать Четвертой базы они от подобной атаки не были прикрыты абсолютно ничем.

97

Спустя десять минут после завтрака группа разведчиков уже маршировала вдоль крепостной стены, держа путь к западной радиальной дороге. Диспетчер отключил мины, группа вытянулась в одну колонну и двинулась в сторону джунглей по правой безопасной колее.
В лесу было привычно шумно от птичьего гомона и звонкого жужжания привязчивых мошек, душно от сырости и тошно от ароматов тропических цветов. Когда колонна углубилась в лес метров на пятьсот, сержант приказал растянуться в цепь по двое. При той задаче, что перед ними стояла, одной пары глаз и рук было недостаточно.
– А с кем станем в пары мы с Тони, сэр? – спросил Джим.
– А кто вам еще нужен? Вы и есть пара. Детство кончилось, пора работать по-настоящему. Пойдете с левого фланга, следующими за Шульцем и Верди.
Хоть Саскел и говорил, что враг не станет подходить ближе чем на три километра, разведчики не ослабляли внимание ни на минуту. Джим с Тони, да и другие прекрасно помнили, как бесшумно могли передвигаться в лесу наемники.
На относительно пустынных участках приходилось включать сканеры. Изредка переговариваясь по радио, пары двигались на юго-запад, выверяя каждый шаг.
Вспархивали облачка золотистых бабочек, посвистывали в древесных кронах грызуны – все выглядело, как обычно, однако разведчики чувствовали в джунглях какое-то напряжение. Слишком короткими были трели тропических птиц, они как будто обрывались на полуслове, а другие пернатые отзывались на их призывы как-то неохотно, словно через силу.
Прежде такой сдержанности за лесными обитателями не наблюдалось. Значит, чего-то они опасались.
Вместе с тем пауков, шипохвостов и змей хватало. Они брызгались ядом, щелкали крючковатыми челюстями и при каждом удобном случае пытались вонзить ядовитые зубы в потревоживших их людей.
Так разведчики двигались еще около часа, останавливаясь через каждые двадцать-тридцать шагов и прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Постепенно они достигли некоего рубежа, за которым стихли все привычные лесные звуки. Птицы замолчали, бабочки спрятались под листья, а грызуны скрылись в огромных цветках розовых колонелий.
Джим и Тони остановились. Идти дальше они не могли – на каждый шорох теперь можно было ожидать автоматной очереди.
На нагрудном кармане Тони завибрировала рация.
– Внимание всем, – произнес Рихман. – Отходим на пятьдесят метров – быстро…
Стало ясно – сержант собирался вызвать минометный огонь на подозрительный квадрат.
Разведчики еще не отошли на положенное расстояние, когда послышался шум подлетавших мин. Половина первой серии разорвалась в ветвях, разбросав иссеченные ветки и листья.
Рихман скорректировал огонь, и серии полетели одна за другой.
Обрубив ветки на верхних ярусах, мины стали рваться между деревьев, выкашивая кусты и наполняя воздух визгом разлетавшихся осколков. С крон осыпались белые цветы и большие клочки срезанной коры, а миномет продолжал прочесывать квадрат за квадратом, повинуясь указаниям автоматической системы наведения.
Вскоре все прекратилось.
– Пошли вперед… – приказал по рации Рихман, и Джим с Тони двинулись в наступление.
На выкошенной площадке, где стояло лишь несколько опутанных ошметками коры стволов, среди вороха веток они увидели тело бойца в темно-зеленом балахоне – именно таких Джим видел во время памятного боя.
Спереди раздался шорох. Тони вскинул автомат и, едва мелькнула тень, точным выстрелом свалил на землю еще одного противника.
– На выручку шел… – предположил Джим.
Неожиданно подстреленный вскочил и скрылся в чаще, прежде чем Тони успел добить его.
– Подранок, – с досадой произнес он, а Джим швырнул наудачу гранату. Раздался взрыв, и напарники присели на одно колено, ожидая реакции противника. И она последовала.
Слева и справа от Джима с Тони завязались перестрелки. Снова завибрировала рация, и Рихман передал:
– Всем назад – двадцать метров…
Разведчики начали поспешно отходить: двадцать метров – дистанция опасная. Можно и осколок получить, если не укрыться за толстым деревом. Однако риск, на который шел Рихман, был понятен – противник умел быстро покидать зону обстрела.
Снова полетели минные серии. Джим и Тони нырнули в траву под деревом, где уже занимали свое законное место лесные обитатели. Пришлось прибить прикладом шипохвоста и отбросить в сторону желтую змею.
Обстрел прекратился, и выкошенная в джунглях территория удлинилась еще метров на тридцать.
– Вперед! – скомандовал Рихман, и Джим услышал, как справа и слева разведчики двинулись дальше – противник пытался оторваться, и его следовало контролировать.
Быстро проскочив открытые участки, разведчики, словно в воду, снова погрузились в джунгли, не встречая поначалу никакого сопротивления, но затем шедшие слева Шульц и Верди открыли огонь. Стали рваться гранаты – противники вошли в плотное соприкосновение. Теперь даже оторваться от врага, чтобы вызвать на его головы артобстрел, было весьма проблематично.
Справа и спереди ударил автомат. Стреляли вслепую, больше для того, чтобы себя обозначить. Джим метнул сквозь ветки гранату, и после взрыва стрельба прекратилась. Однако едва он выглянул из-за куста, пуля срезала у него над головой ветку. Тони пытался наугад достать стрелка и дал пару коротких очередей, однако новые выстрелы стали доноситься из других мест – противник пытался отвлечь внимание Джима и Тони, чтобы ударить наверняка.
К увязшему в бою левому флангу стали подтягиваться другие разведчики. Становилось очевидным, что численность отрядов примерно равна.
Кто-то из своих обогнал приятелей, затем слева хлопнула граната, и осколок впился в дерево рядом с Тони. Зазвенела сталь, послышался вскрик, и Джим с Тони рванулись вперед.
Они выскочили на небольшое пространство, где уже вовсю мелькали ножи – противники сошлись в рукопашной.
Заметив, что Верди лежит, а на Шульца наседают двое, Джим бросился на подмогу, но кто-то подставил ногу, и Джим покатился по траве, потеряв кепи и ударившись головой о ствол дерева. Тем не менее автомат он не выпустил и быстро выстрелил наугад – туда, откуда ждал нападения. Следом за его выстрелом прозвучал второй, и на Джима рухнул его преследователь.
Сбросив тело, Симмонс вскочил на ноги и увидел Шульца с окровавленным ножом.
– Отходим! – закричал тот идиотским голосом, чтобы свои поняли, что это уловка, между тем противник знал, что следом за отходом разведчиков последует очередной артналет.
Начавших было отступать Джима и Тони Шульц грубо толкнул за высокий куст и сам присел с автоматом наготове, прокричав для верности еще раз:
– Отходим все!..
Прием сработал – заросли расступились и появились чужаки. В темно-зеленых хламидах, скрывавших даже лица, они напоминали лесных призраков. Двигались эти люди быстро, удивительным образом ухитряясь при этом не шуметь. Джим и Тони ударили из автоматов одновременно, однако, несмотря на короткую дистанцию, ручаться за результат они не могли.
Снова зазвенели ножи, но уже в лесной чаще – в трех метрах ничего нельзя было разобрать. Стрелять из автоматов и бросать гранаты в такой ситуации было невозможно.
Громко ругаясь, с кем-то сцепился Ли Чиккер. Яростно ревущим клубком они с противником покатились по земле, приминая кусты и снося небольшие хрупкие деревца.
На мгновение показался Госкойн – он потерял свое кепи, лицо его было в крови. Подмигнув Джиму и Тони, он приметил впереди какое-то движение и рванулся вперед, словно цепной пес.
– Туда! – указал Тони, и они с Джимом тоже бросились в гущу сражения.
Это была схватка не на жизнь, а на смерть. Изредка звучали выстрелы, но в основном звенели ножи. Джим бил раскладным прикладом по всему, что хоть отдаленно напоминало врага. Досталось даже трухлявому дереву, заросшему зеленым лишайником.
Кто-то бил Джима в ответ, с кем-то он вступал в поединок, однако одно неловкое движение, и в чаще противники теряли друг друга, находя себе нового врага.
Неожиданно на Джима налетел крепкий парень в зеленом балахоне. Он взмахнул огромным ножом, но разведчик подставил автомат, и сноп искр отметил место, где сталь ударила о сталь. Удар был столь силен, что автомат вылетел из рук, а сам Джим оказался отброшен на колючий кустарник. Противник снова прыгнул на него, но разведчик сумел перехватить руку с ножом, крепко вцепившись в запястье и видя перед глазами зазубренное жало.
Наемник был силен, и Джим, оступившись, упал, увлекая врага за собой, но вовремя встретил его ударом головы в лицо. Получилось так сильно, что Джим услышал эхо в собственном черепе. Рука с ножом чуть ослабла и стала подаваться. Джим повторил удар, надеясь дотянуться до своего ножа, однако неожиданно получил по лицу ботинком от еще одного противника.
«Только не терять сознание!» – приказал он себе, чувствуя, как валится в кусты, и видя расплывчатый силуэт в балахоне.
«Ну все…» – подумалось Джиму, он чувствовал, что сил подняться у него нет. Однако в этот момент торжествующий враг был сбит пришедшим на выручку Тони.
Своими длинными руками он спеленал противника, как осьминог щупальцами, и не давал пошевелиться.
– Давай, Джим! Давай!.. – кричал Тони, едва удерживая плечистого наемника, а тот извивался, как змея, и пытался полоснуть Тони длинным тесаком.
Отчаянным усилием воли Джим прогнал апатию, перевалился на живот и пополз на помощь Тони, которому его противник уже нанес порез выше локтя.
Джим выхватил собственный нож, зачем-то прикрыл наемнику глаза рукой и всадил ему клинок в грудь по самую рукоять.
Удар получился смертельным. Капли крови, брызнув Джиму в лицо, заставили его вздрогнуть и отшатнуться.
Тони сбросил с себя отяжелевшее тело и, хрипло дыша, поднялся. В нескольких метрах – в окошке между веток он увидел еще одного чужака и, сорвав гранату, швырнул ее, не снимая кольца. Она ударила в цель, словно булыжник, и противник, опасаясь взрыва, ломанулся прочь – в чащу, а следом за ним в зарослях растворились его уцелевшие товарищи.
Схватившись за автоматы, разведчики открыли шквальный огонь, прочесывая джунгли. Когда расстреляли по магазину, перезарядились и стали прислушиваться, однако, кроме шороха срезанных листьев, ничего слышно не было. Лишь надрывалась где-то перепуганная выстрелами птица кабату.
Джим и Тони огляделись. На изрядно помятой полянке лежали четыре тела – трое мертвых и один раненый. Все это были чужаки – свои оставались на ногах.
Ли Чиккер зажимал рукой неглубокую рану в правом боку – его спас автоматный магазин, который, прорвав кармашек разгрузки, висел слишком низко. Смертельный удар, направленный в печень, пришелся на него, и теперь Ли Чиккер с глуповатой улыбкой смотрел на изуродованный ножом магазин.
– Я его не брошу. Я его с собой возьму, слышь, сержант?
– Тайлер, перевяжи его! – приказал Рихман, вытирая со лба кровь.
– Сейчас, – кивнул Тони и засуетился, вынимая свой индивидуальный пакет. Он и сам был ранен – весь его правый рукав пропитался кровью, однако Тони этого, казалось, не замечал.
– Ли, потом ты его тоже перевяжи! – напомнил Шульц, осматривая голову Верди. Тот в самом начале схватки получил по ней прикладом, однако не оставил Шульца одного против двоих, продолжая бороться на земле, хватая врагов за ноги и кусая их под колено.
Никому из разведчиков не удалось выйти чисто – лица у всех были, как после хорошей уличной драки. Пока шла перевязка, Госкойн и Краузе караулили с автоматами наготове, чтобы не упустить момент, если враг надумает вернуться.
Джим чувствовал себя, в общем-то, нормально, только у него было ощущение, что правая сторона головы, куда пришелся удар ботинком, становится все больше и больше. И правое ухо тоже слышало, будто через вату.
Дотронувшись до правой скулы, Джим поморщился – там была сплошная ссадина, горевшая словно ожог.
– Вот сволочь, убил бы гада… – выругался он, но тут его взгляд упал на оплывающий кровью труп. Вспомнив, как резал врага, Джим судорожно сглотнул и почувствовал сильное головокружение. Пришлось сделать дыхательные упражнения – так учил его Шульц.
Рихман подошел к раненому наемнику и склонился над ним, оценивая его состояние. Затем сдернул с него капюшон и, покачав головой, произнес:
– Как будто мне знакома твоя морда… Ты слышишь меня?
Раненый едва заметно кивнул и грустно улыбнулся.
– Ты неделю служил… у меня во взводе… Рихман…
– Точно!.. Лейтенант Хэкман!
– Капитан…
– Как же тебя занесло сюда, капитан? Мы ведь здесь только мятежников привыкли вылавливать. Может, ты где-то сбился с курса?
– Может, и сбился…
– А Саскела помнишь?
– Эдди Саскела?
– Да, Эдди Саскела. Теперь он командир разведвзвода.
– Одни… земляки кругом. Мир тесен…
– А если бы ты знал, что тут земляки, не пошел бы сюда?
– Не знаю… что сказать…
Хэкман вздохнул и закашлялся. На его губах проступила кровь. Рукой он зажимал на животе ножевую рану.
Рихман вызвал по рации Саскела.
– Сэр, тут такое дело – лейтенанта Хэкмана помните?
– Ты что, с ним встретился?
– Да, говорит, дослужился до капитана. Теперь у него ножевая рана и он подыхает.
Услышав это презрительное «подыхает», Хэкман усмехнулся.
– Что с ним сделать – облегчить страдания?
– Больше пленных нет?
– Нет, только трупы. Трое здесь, и еще под минами человека два-три остались.
– Как у нас?
– Обошлось.
– Что думаешь делать?
– Они сюда вернутся, как только мы уйдем, вы же знаете, не в их привычках оставлять трупы неубранными. Может, оставить им пару сюрпризов?
– Не нужно. Они на такой трюк не попадутся – не те люди.
– Не те, – согласился сержант.
– Вот что, Рихман, сообщи Хэкману о результатах ночной атаки.
– А зачем?
– Это необходимо, поверь мне. Потом оставьте его и уходите – думаю, его подберут. Какие у него шансы?
– Рана – сквозняк, но кишки вроде целые.
– Значит, вытянет.
Поговорив с командиром, Рихман убрал рацию и снова склонился над раненым.
– Только что говорил с Саскелом.
– Как он?
– Да по-разному. Работы много, ты же видишь.
– Вижу… Хорошая у вас команда…
– Хорошая. Саскел приказал оставить тебя здесь, чтобы подобрали, мы знаем, что твои вернутся. Если выживешь, передай хозяевам, что весь ваш десант уничтожен – до последнего человечка. Мы потеряли девятнадцать солдат-строевиков. Учитывая, что десант высаживался ночью и имел на руках все козыри, это полный провал. Саскел считает, что ты здесь именно для того, чтобы поддержать десант или хотя бы собрать о нем информацию. Теперь информация у тебя есть. И еще пожелание от меня, Хэкман, не суйся больше в наши леса. Эта амнистия для тебя последняя. Все, теперь уходим! – приказал Рихман своим солдатам, и скоро на вытоптанной площадке никого не осталось.

98

Майор Вагнер, словно замороженный, смотрел на телефон, и в его голове крутилось одно только слово: «Провал… Провал… Провал».
Полный провал. С этим трудно было смириться, ведь план казался выверенным до самых незначительных деталей и базировался на точнейших разведданных. И вот на тебе. Пятьдесят один человек, парашютисты, за спинами которых были не единицы – десятки операций, все они погибли.
Конечно, действовать на ограниченной территории базы – это не то, что драться в лесу или в горах, где остается возможность маневра.
Что же случилось? Может, была утечка информации и десант ждали? Но откуда утечка? От кого? Дюрекс? Может быть. Ему такой исход дела был на руку. Он хотел избавиться от майора, чтобы… чтобы… Тут Вагнер забуксовал. Как ни старался он придумать для Дюрекса мотив к предательству – его не находилось.
Вагнер вспомнил лейтенанта Грегори – он руководил группой парашютистов, молодой и энергичный. Ознакомившись с планом операции, он сказал, что это просто прогулка.
– Перебить их сонных будет нетрудно, сэр. Даже как-то неловко.
За него эту неловкость решили другие, и все пятьдесят человек полегли в бою, а ведь каждому Вагнер лично пожимал руку. Заглядывал в глаза, играя роль заботливого и мудрого командира. Не уберег.
Хэкману тоже пришлось несладко, когда докладывал, то и дело прерывался.
– Пулю поймал? – спросил его тогда Вагнер.
– Нож, – ответил капитан, и это майора неприятно поразило. Выйти с группой Хэкмана на дистанцию рукопашного боя – это нужно было постараться. К тому же сразу после боя с парашютистами.
– Что за люди? Разведка?
– Местный разведвзвод. Даже знакомые попались.
– С базы «Юберс»?
– Нет, вы их не знаете. Это было раньше, когда я служил на «Джульетте».
– В Родезии?
– Да, Родезийские острова.
– Крепко приложили?
– Есть потери, сэр… Существенные.
Бесшумно открылась дверь, и в просторный кабинет Вагнера без стука и разрешения вошел Дюрекс, руководивший местным отделом политической разведки армии генерала Тильзера.
– Что-то я не помню, чтобы разрешал вам войти, мистер Дюрекс.
– Я не спрашивал вашего разрешения. Сам вошел.
Не обращая внимания на тяжелый взгляд Вагнера, Дюрекс прошел к столу, уселся в кресло и вызывающе высоко закинул ногу на ногу.
– Что я вижу, коллега Вагнер, вы как будто в дурном настроении?
– Выйдите вон, мистер Дюрекс! – угрожающе приподнимаясь, потребовал майор.
– А вот и нет. Едва ли вы имеете право повышать на меня голос, Вагнер.
– Это почему же?!
– А потому, что вы теперь мой подчиненный и будьте добры корректно вести себя со своим начальником…
– У вас что?.. Есть какой-то приказ? – не понял Вагнер. – Распоряжение командования?
– Бедный, наивный и глупый майор Вагнер, – произнес Дюрекс, глядя на хозяина кабинета с некоторой жалостью. – Если сидеть за этим столом и ждать распоряжение командования, вы дождетесь только одного – быстрого расследования вашей деятельности и ликвидации. С военспецами у нас не церемонятся. Не справился – в яму. А на ваше место придет другой – вы же все одинаковые, как запчасти.
– Я не верю вам, Дюрекс. Вы… провокатор, – не слишком твердо произнес майор и опустился в кресло.
– Придется поверить, если хотите выжить. Вы превысили свои полномочия, майор Вагнер, когда решили в одиночку провернуть столь рискованную операцию. А ведь вы обязаны были согласовать ее с местным штабом в Свазиленде. Хотели получить всю славу для себя одного? Что ж, понимаю. Однако это вас не оправдывает. Наемники оплачивались из казны армии генерала Тильзера, оттуда же пойдут и страховки – это немалые суммы.
Майор ничего не ответил и тяжело вздохнул.
– Так почему же я теперь должен подчиняться именно вам, мистер Дюрекс? – спросил он, понимая, что его извечный неприятель пришел с каким-то предложением.
– Чтобы сберечь свою жизнь.
– Каким же образом?
– Я оформлю ваш провал как совместную операцию – разведку боем. И таким образом прикрою вас. Все потери станут неизбежной платой за сведения о боеготовности Двадцать Четвертой базы, а перед готовящимся большим наступлением эти сведения необходимы.
– И вы готовы пойти на это?
– Готов. При определенных условиях.
– Каких условиях?
– Условия простые, майор. Впредь вы не сделаете без моего разрешения ни одного шага и даже после посещения сортира будете писать отчет… Теперь тебе понятно, болван?!
Дюрекс перегнулся через стол и отвесил Вагнеру звонкую затрещину.
– Да как вы смеете?! – взбунтовался было майор, но тут же получил еще одну затрещину.
– Сидеть! Сидеть, я сказал, тупая скотина!.. Я еще не все тебе сказал! Знаешь ли ты, стратег доморощенный, что под шумок, который создали твои обреченные диверсанты, был ликвидирован оплаченный мною человек, который наверняка выключил бы всю базу из игры, причем без единого выстрела!.. Ты дважды – представь себе, дважды – вмешивался в мои планы, когда дело было почти сделано! Мы потратили на подкуп огромные суммы, а ты, ур-род, все испортил…
Последние слова Дюрекс произнес совсем тихо, затем опустился в кресло и перевел дух.
– Даже не знаю, зачем я тебя спасаю. Может, будет с тебя какой-то толк, а может – нет.
– Будет, мистер Дюрекс! Будет! – торопливо заверил его Вагнер, который наконец понял, что происходит.
– Ладно, я еще подумаю. Прощай, Вагнер…
С этими словами Дюрекс покинул майора и поднялся на свой этаж. Затем связался с команданте Ферро.
– Как настроение, мой друг? – спросил он после обычных приветствий.
– Благодарю вас, камрад Дюрекс, несмотря на отдельные трудности, все мысли только о наступлении. Отсюда и хорошее настроение. Мы уже ставим новые ряды палаток, врубаемся в джунгли.
– Рад это слышать. Я вот по какому поводу вам звоню, команданте. Эти «ничейные» специалисты, я имею в виду капитана Хэкмана с солдатами, теперь полностью подчиняются вам. Знайте это. Если им чего-то будет непонятно, пусть свяжутся с майором Вагнером.
– Понял вас.
– С этой минуты, чтобы никто из них шагу не делал без вашего разрешения.
– Спасибо, камрад Дюрекс, спасибо. Вы очень меня поддержали, – искренне поблагодарил Ферро.
– Ну а кого же мне еще поддерживать – уж, конечно, настоящих боевых камрадов, а не каких-то заезжих наемников… Ладно, желаю удачи.
– И вам того же.

99

Последние полторы недели работы по расширению лагеря продвигались очень быстро. Поскольку основной фронт в Междуречье держал со своим отрядом команданте Ферро, на его базе было решено развернуть главные силы для предстоящего наступления.
Помимо техники ожидалось прибытие специалистов – пилотов, водителей танков и бронемашин, а также многочисленных механиков и прочего обслуживающего персонала, для которых предполагалось поставить тридцать четырехместных пневмодомиков с жестким каркасом.
Бойцы Ферро обходились компаниями по восемь человек, однако для тех, от которых зависел успех наступления, условия создавались особые. Команданте даже хотел поставить по нужнику возле каждого домика, но, как выяснилось, в этом не было острой необходимости, и утвержденной оказалась другая норма – один четырехочковый нужник фирмы «Дымофф» на десять домиков.
В конце долгого ожидания появились первые предвестники скорого наступления – водители боевых машин вместе со штатом знающих механиков.
– Наш будущей бронетанковый кулак, – сказал Ферро своему заместителю, указывая на новоприбывших – обычных с виду молодых людей. Почему-то водители выглядели помоложе, а механики – напротив, некоторые с седыми прядями в волосах. Все эти люди отличались от камрадов отряда Ферро, хотя точно так же курили дешевые сигареты «Финита» и без устали плевали себе под ноги.
Как только новоприбывшие освоились, встав на довольствие и переболев тропической дизентерией, началась доставка бронетехники. Бойцы отряда уже готовили для нее капониры, в которых под прикрытием древесных крон и маскировочной сетки боевые машины должны были ждать своего часа.
О времени поставки Ферро предупредили заранее, и он еще засветло отправил водителей на перевалочную базу.
В 0.32 команданте сообщили о начале разгрузки первого «Си-309», доставившего в трюме восемь машин. Комендант грузовой площадки, с которым Ферро был в хороших отношениях, поздравил его с обновкой, сказав, что «выглядят эти красавчики очень прекрасно!»
В 2.17 конвой из бронемашин двинулся от острова своим ходом – по речному рукаву. Все они были универсальными амфибиями.
В ожидании прибытия техники возле заново отстроенного причала собралась едва ли не половина лагеря. А еще не так давно здесь царила разруха – точный удар тяжелой бомбы разнес в щепки пристань и выбросил на берег два десятка скутеров. Теперь все было в прошлом – аэроскутеры заменили на мощные водометы, а новый причал стал шире прежнего.
За два с лишним часа конвой из бронетехники добрался до причала, и машины начали взбираться на берег. Первыми шли танки «торсо», экипаж которых состоял всего из одного человека.
Рядом с Ферро находился командир будущего бронетанкового отряда, который с удовольствием комментировал происходящее.
– Обратите внимание, команданте, какая мощная пушка – семьдесят пять миллиметров. Это вам не пустяк!
– Не пустяк, – согласился Ферро, разглядывая куцый ствол танкового орудия. – Какой же у нее боекомплект?
– О! Выбор богатый! Тут и бронебойные, и осколочные, и зажигательные! При том, что у орудия полная автоматика – человек ведь там только один.
– Это понятно, а количество снарядов какое?
– Сорок штук.
– Сорок штук? – не поверил Ферро. – Что-то больно много при таком большом калибре.
– А тут есть особый фокус – машина работает на картридже, ни дымного двигателя, ни баков для горючки не требуется. Такая вот военная хитрость!
– Так это и стоит, наверное…
– Стоит, – согласился будущий командир. – Но ведь это не наше с вами дело, правильно?
– Правильно, – согласился Ферро, вспоминая груз алмазов, намытых в районе Четвертого опорного. Вот на что пошли эти камешки.
– Ну разве не здорово?
– Здорово. Так мы в два счета до самого Антвердена доберемся. А какая у него броня?
– На башне броня монокристаллическая, легкая, но очень прочная. На корпусе обычная, лобовая – сорок миллиметров, борт – двадцать. И еще, обратите внимание на гусеницы… – Будущий командир даже присел, чтобы удобнее тыкать пальцем. – Гусеницы облегченные из специального материала – абсолютно не стучат. На таком танке можно даже в разведку ходить.
– А какова максимальная скорость? – прослеживая движение машин, поинтересовался Ферро.
– На ровной местности может мчаться со скоростью пятьдесят километров в час!
– Неплохие характеристики, – согласился Ферро и, обращаясь к подошедшему заместителю, спросил: – Что скажешь?
– Мне нравится. Вот только как их в лесу обслуживать будут, у нас же здесь не город – мастерских нету. Наверно, нужны какие-то кран-балки, станки…
– Так я же говорю, – снова вмешался будущий танковый командир. – Работает от картриджа, а конструктивная схема модульная. Если что-то ломается, меняется целый модуль, и машина снова на ходу. А вместо кран-балки можно обойтись набором спецдомкратов, их, кстати, тоже скоро подвезут.
– Ну что ж, толково, – подвел итог Ферро. – Осталось проверить их в деле.
Следом за «торсо» на берег стали выбираться плавающие бронемашины «роберта». У них было по шесть шипованных колес, которые надежно цеплялись за грунт и в то же время придавали машине необыкновенную плавность хода.
– В них тоже картридж? – спросил Ферро.
– Да. И здесь тоже. Это теперь новая технология. Посмотрите, как легко они разворачиваются, – «роберта» самый маневренный из броневиков, потому что небольшой.
– Какая у него защита? – поинтересовался заместитель команданте.
– От стрелкового оружия. Зато днище и колеса не боятся противопехотных мин.
– Сколько берет десанта? – спросил Ферро, хотя кое-что уже почерпнул из описания техники. В любом случае слушать специалиста ему было приятно.
– Шестеро, не считая водителя.
– Ну в крайнем случае можно и водителя высадить, тогда получится семь бойцов. А семь – это много. Кстати, а где здесь пила, которая пилит деревья?
– Ну… – танковый командир улыбнулся. – Не совсем, пилит, команданте. Тут устанавливаются вибрационные ножи, которые достаточно легко рассекают небольшие деревья и лианы. Так что «роберта» может прокладывать в чаще путь для пеших солдат.
– Это немаловажно, – сказал Ферро, и они с заместителем одобрительно закивали. Им приходилось водить воинские колонны в джунглях и расчищать дорогу вручную – топорами и мачете.

100

Наутро стали прибывать пилоты. Их привезли на длинной десантной волокуше, которой пользовались для своих перемещений люди капитана Хэкмана. Непривычные к такому транспорту, пилоты сходили на берег, посмеиваясь и указывая пальцами на «колбасы».
Щуплые невысокие парни – таких подбирали намеренно, чтобы не перегружать «альбатросы». Эти коротышки с самого начала вели себя как элита. Они не братались с камрадами отряда, как до них механики и водители бронемашин, лишь брезгливо протягивали ладошки для рукопожатия.
Главный летчик, капитан Лумис, пришел к команданте Ферро для представления.
– Лумис, – представился он. – Капитан. Пилот со стажем.
– Ферро. Команданте отряда, – в тон ему ответил хозяин. – Присаживайтесь, капитан.
Лумис присел узким задом на небольшой раскладной стульчик, который для него оказался велик.
– В чем нуждаетесь? Какие есть пожелания, капитан? – поинтересовался Ферро, желая выглядеть радушным и заботливым хозяином.
– Ну… – капитан почесался и шмыгнул носом. – Конечно, женского внимания не хватает. Мы ведь стажировались в Бредвуде – это в десяти тысячах километров отсюда.
– На севере?
– Да. Этот город буквально набит замечательными девчонками. Они настолько доступны, что мои парни работали сутками.
Немного помолчав, видимо, вспоминая подробности жизни в городе Бредвуде, капитан хохотнул и хлопнул себя по коленке.
– Днем-то, разумеется, полеты, теория, то да се, а ночью – это самое…
Команданте Ферро кивнул. Город Бредвуд был столицей трансвеститов, куда они стекались со всего Ниланда, потому и казалось, что население города целиком состоит из женщин. Видимо, капитан Лумис и его товарищи об этом не знали.
– Ну, командир, какие будут приказания? – спросил летчик и поднялся.
– Пока никаких. Ждем распоряжений сверху.
– Вы, командир, не обращайте внимание, что я того… дерганый… Просто я немного нервничаю. Нервничаю я немного.
Капитан сунул руки в карманы летной куртки, которая в жарком климате казалась едва ли уместной.
– Понимаете, одно дело полеты над полями, над лугами, над лосиной тропой. И совсем другое дело – бить по настоящим мишеням.
– Да, когда-то я тоже боялся.
– Ну, это нельзя сравнивать. Вы-то все больше по лесу, грибы-ягоды, то да се. А я в небе, как птица. Кстати о птицах, – Лумис вынул руки из карманов и снова сел на стул. – Как у вас с кормежкой?
– Было хорошо, а станет еще лучше. Мы же понимаем – вам, летчикам, нужны витамины. Для вас даже поваров специальных доставят.
– Вот этот замечательно, командир. Вот это просто замечательно. А вот насчет дизентерии я хотел спросить…
– Что вас интересует?
– Я слышал, что все болеют, а нельзя ли ее как-то избежать?
– Избежать никак нельзя. Это здесь как посвящение. Однако необходимые лекарства имеются. Так что – три дня, и все в прошлом.
– Ну ладно, я пойду.
– Идите, – кивнул Ферро и, оставшись один, задумался. Его беспокоило, что пилоты прибыли необстрелянные, хотя где взять других? Возможно, это не так просто, как с другими специальностями, – все же летчики.

101

В связи с прибытием в лагерь техники и нового персонала работы по его переустройству хватало всем. Бойцы отряда Ферро, прежде частенько сидевшие без дела и сходившие с ума от карт и жары, были приставлены к делу и сновали в разных направлениях, нагруженные тюками, ящиками и прочими полезными грузами. Весь лагерь напоминал потревоженный муравейник, в котором то и дело слышались крики: «Куда понес? Да не туда – обратно!»
Одновременно с работами по расширению лагеря продолжали поступать грузы с перевалочной базы. Новые грузоподъемные скутеры длинными вереницами тащились по воде к причалам, чтобы доставить продукты, боеприпасы и ремонтные комплекты для техники.
Вскоре стали прибывать длинные ящики, в которых находились долгожданные детали к штурмовикам «альбатрос». Некоторая их часть уже была доставлена в лагерь после сезона дождей, по большой воде. Теперь недолго оставалось ждать появления первого «альбатроса».
Из-за непрерывного движения грузчиков, таскавших ящики с берега в лагерь, вся трава вдоль реки была начисто вытоптана. Теперь это место отлично просматривалось сверху, и приходивший с инспекцией Ферро частенько посматривал на небо. Мог ли кто-то гарантировать, что оттуда не свалится еще одна бомба, как это случилось не так давно? Какое-то время после бомбежки Ферро не решался отдать приказ о восстановлении причалов, опасаясь новых ударов, однако камрад Дюрекс заверил его, что больше такого не повторится и что он обязательно прижмет браконьеров.
Под браконьерами понимались военные, пересекавшие границу территорий национального самоопределения. Это были незаконные действия, и Дюрекс использовал против них какие-то связи, причем весьма успешно.
Пока одни бойцы разгружали осевшие по ватерлинию скутеры, другие обедали. Количество людей в лагере превышало пять сотен, поэтому приходилось вводить посменный прием пищи.
Часть бойцов, сто пятьдесят человек, были присланы из соседних отрядов. Чуть больше двух сотен принадлежали к отряду Ферро, а остальные – пилоты, водители и механики самых разных машин.
Лагерь продолжал разрастаться на восток. Стучали топоры, визжали пилы, новые ряды пневмодомиков расставляли строго по плану и выравнивали по шнурочку. Это совсем не вязалось с прежним лагерем, который в свое время ставили наспех, ничуть не заботясь о ровных рядах. Позже его неоднократно пытались облагородить, но заметного улучшения это не дало.
Восточнее территорий нового «жилого» квартала кипела работа по монтажу щитовых домиков. Их сдвигали по четыре, получая, таким образом, подобие небольших ангаров. В них предполагалось собирать «альбатросы», которые затем должны были перемещаться на бетонные площадки.
Под небольшой аэродром уже вырубали площадку, снимали дерн и подвозили с берега намытый песок.
Всего в ведение команданте Ферро собирались предоставить двенадцать танков «торсо», десять машин «альберта» и десяток штурмовиков «альбатрос». Несмотря на то, что всех планов наступления Ферро еще не знал, одно ему было известно достоверно – первый удар планировалось нанести по базе ВВС «Мальбрук», чтобы лишить развернутые в Междуречье войска поддержки с воздуха.

102

Наутро три группы по четыре человека в каждой снова отправились на запад – проверить, ушли люди капитана Хэкмана или остаются где-то поблизости.
Остальные разведчики разошлись по менее проблемным направлениям – на восток, юг и север.
На Второй опорный улетел вертолет с новой сменой. Еще через три дня предстояло сменить людей на Первом опорном. По сравнению с прошлым годом солдаты в фортах теперь просто отдыхали. Редко случалось, что датчики засекали в лесу движение, и тогда по квадратам на всякий случай отрабатывали минометы. Обстрелы же фортов, прежде неделями державшие гарнизоны в напряжении, были позабыты. Смены маялись от скуки, и со временем солдаты стали позволять себе длительные прогулки по близлежащим джунглям, чего в прежние времена и представить себе невозможно было.
Безусловно, активные действия разведчиков и вертолетного отряда припугнули мятежников, однако главной причиной вялости мятежников была подготовка к большому наступлению.
«Эти сволочи что-то затевают», – говорили солдаты друг другу и вздыхали, понимая, что этого не избежать.
Из-за историй с ревизорами и череды нападений в лесу и на базе разведка в полной мере своими обязанностями не занималась. По-хорошему же, следовало продолжать возить людей к озеру и даже к границам запрещенной территории, чтобы выяснить, что задумал враг.
Капитан Мур пытался помочь, используя свои каналы, однако его обращения в вышестоящие органы СБ ни к чему не привели. Там были загружены собственной работой и твердили одно – давать информацию по закрытой территории не имеем права.
– Так дайте по открытой! – просил Мур.
– По открытой ничего нет. Поймите, у нас много другой работы. Подавайте запрос, и мы рассмотрим его в порядке очереди. Таких, как вы, много, и у каждого горит.
– И когда подойдет очередь?
– Если повезет, через две недели…
– Понятно.
По два раза за день офицеры базы собирались у полковника Соккера и всякий раз с надеждой смотрели на капитана Саскела, полагая, что уж ему-то удалось выведать сокровенные тайны противника. Но до дальних разведрейдов у Саскела и его людей пока не доходили руки.
Пробовали запускать свой козырь – «Си-12К». Байрон честно забрался на нем под самый потолок, выжимая из машины одиннадцать тысяч метров, однако вертолет не имел специальной разведывательной аппаратуры, а без нее джунгли повсюду выглядели одинаково. Впрочем, активную перевозку грузов по речному рукаву Байрон заметил. И стоптанную по берегам траву – тоже.
– Жаль, руки у нас коротки, а то бы я пару бомб положил с удовольствием, – вздыхал пилот и только разводил руками.
– Вы должны доставить нам больше информации, капитан Саскел, – сказал полковник Соккер во время одного из совещаний. – Нам нужна глубокая разведка. Если угроза действительно существует, я отдам приказ бомбить разведанные цели. Трястись за свою карьеру не вижу смысла, когда мятежники подойдут большими силами, моя должность будет стоить недорого.
– Есть еще «Мальбрук», – напомнил заместитель Хольмана майор Блейн. – Авиация всегда нас прикроет.
– Да, и это слишком уж очевидно, – вмешался капитан Мур. – На месте мятежников я бы нанес по «Мальбруку» первый удар. На земле база абсолютно беззащитна. Кроме пилотов и механиков там лишь взвод пехотинцев – склады охраняют.
– А если мятежники применят свои любимые безоткатные орудия, они расстреляют самолеты с безопасного расстояния, – заметил Саскел.
– Вот именно. А их всего-то – двадцать четыре борта. Один залп, и вопрос решен.
– Что слышно от вашего начальства, капитан Мур? – спросил полковник.
– У них полно более важных дел. А передавать информацию о закрытой зоне они вообще не имеют права.
– Подумать только, – покачал головой майор Блейн. – Кроме нас, все вокруг придерживаются правил.
– Правил придерживаться легко, когда на тебе не дымятся штаны, – сказал Саскел.
– Их можно понять, – вздохнул полковник. – На Ниланде существуют более горячие участки с открытой фронтовой линией и реальными боевыми действиями. А здесь какая-то заброшенная в джунглях база требует к себе особого внимания. Горючку раз в три месяца привозят, и на этом спасибо. Деньги платят, за штат не выводят…

103

Не зная о непростом обсуждении в кабинете начальника базы, Джим и Тони возвратились с задания.
Они уложились до обеда, и это уже было хорошо.
Когда шли в столовую, с артбашни часто затявкал миномет. Ствол смотрел на запад и, судя по углу наклона, бил на максимальное расстояние.
Приятели остановились и стали осматриваться, ожидая, не прозвучит ли сигнал тревоги. Однако этого не случилось. Собственно, ничего особенного и не происходило, разведчики часто запрашивали огневую поддержку с просьбой «причесать» подозрительный район.
В столовой было необычно тихо. Все ели молча, не поднимая глаз от тарелок, и почти не разговаривали. Солдаты понимали, что ситуация непростая, и оттого, что офицеры не говорили им всей правды, нервничали еще сильнее.
А тем просто нечего было сказать, поскольку они и сами ничего не знали.
Одно в среде солдат было ясно наверняка: где-то в штабах измена, и Двадцать Четвертую базу уже продали врагам. Бойцы и не подозревали, как близки к истине были их догадки.
Пока Джим и Тони обедали, к ним подошли двое солдат – когда-то их всех вместе привез на базу капитан Саскел.
– Привет, земляки, – поздоровался тот, которого звали Пит. Он был рыжим и немногословным.
– Здорово, – за обоих ответил Тони, а Джим лишь кивнул.
– Чего у вас слышно?
– В смысле?
– Когда по нам мятежники ударят?
– Пока ничего неизвестно.
– Да ладно вам корчить из себя важных персон, – не сдержался второй пехотинец – Клинцефф. – Вон же морды у вас побитые, значит, бой где-то был. Рукопашный.
– Стукнулись с ихней разведкой, утром, сразу после ночного нападения.
– И кто кого? – сразу спросил Пит.
– Мы их.
– Здорово. Ну а по делу?
– По делу сказать нечего. Ходим, смотрим, но знаем не больше вашего, – Джим вздохнул и вернулся к своему супу.
– А я тогда ночью – тоже одного снял! – похвастался Клинцефф. – А Пит одного прямо руками удавил!
– Да ладно тебе, – отмахнулся рыжий. – Пойдем лучше, не будем людям мешать. Но вы, если что узнаете, скажите.
– Обязательно скажем, – пообещал Тони, пододвигая второе.
Часам к пяти вернулись три группы с западного направления. Они подтвердили, что вызывали огонь для обработки подозрительного района, однако их опасения были напрасны – район оказался пуст.
Вскоре прилетел вертолет со Второго опорного. Он привез истомившуюся за две недели команду солдат, которые были рады снова оказаться на базе. Однако, к их радости примешивалось и горе, у некоторых в ту памятную ночь погибли знакомые.
Тем не менее, наскоро побросав в казарме вещи, солдаты вышли с мячом на спортивную площадку, где их голоса звучали до самых сумерек.
Вечером на базе стало как-то тревожно, и эту тревогу не смог рассеять даже алый закат – они в этом году были особенно яркими.
– Завтра пойдете на юго-запад, – сказал Рихман Джиму и Тони. – Доберетесь до речки – это километра три будет и сразу обратно.
– Больше ничего? – спросил Тони.
– А чего тебе еще?
– Просто сегодня мы все сделали очень быстро. Еще до обеда вернулись.
– Ну и отлично. Нам сейчас силы беречь нужно. Пригодятся еще.
Наутро Джим и Тони поднялись до света и, наскоро позавтракав, отправились выполнять задание. Пока подходили к джунглям, солнце уже взошло, однако в лесу еще дымился туман, который улетучивался буквально на глазах.
Как опытные разведчики, приятели уже на глазок, словно перелетные птицы, определили нужное направление и, сойдя с тропы, углубились в лес.
С южных гор прилетел ветер, который стал трепать макушки деревьев. Привыкшие к покою и сырости джунгли не выдерживали такого обращения, и с верхних веток обрушивались целые каскады накрученных из лиан конструкций. Падая с большой высоты, они ломались и разбивались на куски, образуя у подножия деревьев целые завалы зеленого мусора. С мест обрушений, словно острые осколки, разлетались ядовитые гады, растопыривая крючковатые лапы и готовясь ужалить все, что попадется на пути.
Один из шипохвостов угодил Джиму прямо в кепи, и пришлось срочно его стряхнуть, а рядом с Тони плюхнулась желтая змея-листвянка. Эта тварь была чрезвычайно ядовитой, однако, ударившись о землю, она испустила дух.
– Я вот что думаю, Тони, – негромко сказал Джим, оглядывая близлежащие деревья. – Почему, когда мы идем по лесу и готовы ко всяким сюрпризам, эти гады нападают на нас с любых позиций. А вот когда начинается бой, как в прошлый раз, когда мы мордами по земле елозили, ни одного паучка даже рядом не оказалось.
– Рихман говорил, что они разбегаются.
– Почему разбегаются?
– Чувствуют, что от человека исходит ярость, и убегают.
– Это что же, если я буду идти злой, они разбегутся?
– Злость и ярость вещи разные. В драке ведь ты себя вообще не помнишь.
– Это точно, контроля никакого и воспоминания какие-то отрывочные, – согласился Джим. – Шульц говорит – нельзя быть запаленным. Надо понимать, что ты делаешь, иначе – хана. Нельзя, говорит, отдавать жизнь на волю случая.
– Шульцу говорить легко, – осторожно переставляя ноги в высокой траве, заметил Тони. – Если я проживу на войне столько, сколько он, я тоже буду ходить в рукопашную, как на работу… И голова у меня в бою будет работать четко. Щульц – это человек-кремень, его хоть по морде бей, а он будет хладнокровным и слова не скажет.
– Не скажет, – усмехнулся Джим. – Зарежет молча.
– Нет, это я к тому, что даже во время боя у него такое выражение лица, будто он скучает.
– Может, это оттого, что драка кажется ему недостаточно жаркой?
– Может, и оттого, – согласился Тони и, остановившись, тронул Джима за рукав.
– Чего?
– Кабату опять кудахчет, слышишь?
Джим прислушался. Действительно, беспокойная круглая птица, которая не могла летать и жила в норах под старыми пнями, очень часто сообщала разведчикам о непорядке в джунглях. Впрочем, помимо солдат противника, ее могли вывести из себя и надоедливые змеи. Сама она их не боялась, а некоторые виды даже употребляла в пищу, однако змеи угрожали кладкам ее яиц.
Проходя мимо куста медовика, Джим не удержался и, сорвав большой бутон, положил в рот. Тони последовал его примеру.
– Вкусно, – сказал он.
– Ага, – подтвердил Джим. Оба подумали об одном и том же, но Джим заговорил первым: – Как тогда, возле реки…
– Это ты про бабу свою? – усмехнулся Тони.
– Не моя, сколько тебе говорить. Не моя, и все тут.
– Ну не твоя, – легко согласился приятель.
– А вот интересно… – Джим перехватил автомат поудобнее, перешагнул через кочку и двинулся дальше. – Интересно, она обо мне хотя бы вспоминает?
– Конечно. Думает – вот дура, надо было пристрелить его с самого начала.
– Я не об этом. Мне интересно – есть ли в ней хоть что-то человеческое, ведь не могут же такие отношения быть замешанными только на одном рассудке. Что ты думаешь?
– Да ты к ней всего-то три дня бегал.
– Три дня… – Джим вздохнул. – Но это были не простые три дня. Это был целый этап в жизни.
Тони негромко засмеялся, но вдруг застыл на месте и прижал палец к губам.
– Что? – прошептал Джим, пытаясь рассмотреть, что увидел его приятель.
– Ничего… Показалось, – вздохнул Тони, и они снова двинулись вперед, останавливаясь на каждый шорох и держа автоматы наготове. Джунгли не любили торопливых.
Напарники шли еще с полчаса, затем остановились и попили воды. Внешне ничего не предвещало опасности, и только ветер по-прежнему силился раскачать верхушки деревьев. С них сыпались листья, и время от времени с шумом обрушивались лианы. Иногда за ними устремлялись потоки воды, скопившейся на слежавшихся широких листьях.
Джим шел впереди, привычными движениями сшибая с веток пауков. С шипохвостами было сложнее, они предпочитали прикрываться листьями и вцеплялись в них мертвой хваткой. Приходилось щелкать по ним сверху – Джим называл это «дать по башке». Оглушенные шипохвосты валились на землю, и, пока оставались неподвижными, Джим и Тони успевали отойти на безопасное расстояние.
Наткнувшись на очередной кустарник медовика, приятели остановились и съели по бутону. Почва в этом месте была посуше, отчего бутоны оказались особенно вкусными.
Осмотревшись, разведчики двинулись дальше, постепенно поднимаясь на небольшую возвышенность.
Видимость стала лучше, кусты исчезли, но им на смену пришла высокая трава, в которой крутилось множество серых змей. За рекой они селились среди камней, а в Междуречье довольствовались сухими возвышенностями.
Змеи бросались на солдат и пытались вонзить зубы в их ботинки, однако, потерпев неудачу, не сдавались и повторяли атаки снова и снова. Это были глупые змеи, и их приходилось отшвыривать в стороны.
– Стоп, – сказал Тони и шагнул за дерево. Джим встал рядом с ним.
– Ты что-нибудь видел? – спросил он.
– Кажется, да.
Тони поднял автомат и стал прицеливаться в то место, где, как ему показалось, он заметил какое-то движение.
– А мне кажется, там никого нет, – проследив, куда направлен автомат Тони, сказал Джим. – Здесь видимость двадцать метров и тишина. Хорошее место.
Краешком зрения, чуть левее от себя, Джим обнаружил дерево. Странно, что он не заметил его раньше.
Осторожно повернув голову, разведчик Симмонс встретился взглядом с человеком, который неподвижно стоял всего в паре шагов.

104

Это был дикарь-марципан, и он оставался безмолвным, ожидая, когда на него обратят внимание.
На нем была сплетенная из трав набедренная повязка, пара бус из разноцветных высушенных ягод. Затянутые в пучок длинные волосы оказались окрашены красноватой ореховой краской.
В руке марципан держал метательный лоток, представлявший собой вогнутую дощечку в локоть длинной. К ней прилагался тонкий, метровой длины, дротик. Прежде Джим этого оружия никогда не видел, но слышал о нем – капитан Мур часто собирал солдат в актовом зале, где читал им длинные лекции о жизни и обычаях местных племен. Благодаря этим лекциям Джим знал, что, уложив в такой лоток дротик, марципаны могли посылать его на расстояние в шестьдесят шагов. А с тридцати шагов не промахивались в птицу или в молодого зураба, которых аборигены использовали в пищу.
Почувствовав неладное, Тони тоже обернулся и увидел дикаря. К счастью, ни ему, ни Джиму не пришло в голову схватиться за оружие. Разведчики поняли, что нужно только ждать.
– Мана марциппа… Мана марциппа, – дважды произнес дикарь, ударяя себя в грудь.
– Ага, – кивнул Тони. – Мы поняли.
Потом дикарь указал пальцем на Джима и протянул с какой-то квакающей интонацией:
– Санда-ат… Санда-ат…
– Он говорит «солдат», – подсказал Тони.
– Я понял, – ответил Джим, не спуская глаз с марципана.
Дикарь выкрикнул несколько непонятных слов, и тут же из-за деревьев появилось не менее двадцати его соплеменников.
Теперь становилось ясно, что так беспокоило Тони и Джима, пока они двигались по лесу. Заметить дикарей в лесу было невозможно, но их присутствие разведчики ощущали на интуитивном уровне.
Марципаны стали приближаться к своему переговорщику, а двое последних несли на толстом шесте какое-то пойманное и стянутое лианами животное. Оно извивалось, как червяк, и издавало нечленораздельные звуки.
«Жрать его будут», – промелькнула у Джима мысль.
Однако он ошибался. Один из марципанов перерезал деревянным ножом лианы, крепившие живой трофей к палке, а затем швырнул его на землю без всякого почтения.
– Мали-и… Мали-и… – дважды произнес переговорщик, указав на связанное существо.
– Я понял, – кивнул Тони.
– И я понял – чужого поймали…
Дикари замолчали, выжидательно глядя на солдат. Джим и Тони молчали тоже, не зная, что теперь делать.
Марципан недоуменно пошевелил бровями и начал объяснять.
– Мана марциппа… – снова произнес он, прикладывая руку к груди. – Санда-ат, – продолжил он, указывая на Джима. Последним он назвал пленника: – Мали-и…
– Я все понял и в первый раз, – сказал Джим.
– Буду-буду… Буду-буду… – произнес дикарь и продемонстрировал жест, понятный любому, потерев между собой большой и указательный палец. – Буду-буду…
– Он оплату требует! – догадался наконец Джим.
– Деньги, что ли?
– Нет, сгущенку, конфеты, бусы – ну ты должен помнить, нам же капитан Мур рассказывал. Вот только сгущенки у нас нет.
– Зато есть сухой паек. Давай отдадим, все равно мы его не трогаем.
– Давай, – согласился Джим, и они с Тони достали из карманов упаковки с обезвоженными пластинками – там было мясо, сырная стружка, шоколад, сушеные фрукты и ореховая халва.
– Вот, возьмите, – сказал Джим, протягивая пайки.
Не проявляя удивления, дикарь взял подарки, деловито надорвал одну из упаковок и понюхал.
– Цаца-дадо! – объявил он соплеменникам, и те с готовностью его поддержали: – Цаца-дадо! Цаца-дадо!
– Чего это они? – спросил Тони.
– Наверное, понравилось.
– Маципа-а… Санда-ат… Мали-и… – снова затянул старую песню дикарь. – Буду-буду…
– Мало ему, – сказал Джим. – Что мы еще можем дать?
Между тем дикарь сам сделал выбор, указав на висевший на поясе Джима нож.
– Отдать? – спросил он Тони.
– Отдай, конечно. У нас нет другого выхода. К тому же этих ножей в арсенальной целая пропасть.
Джим отдал нож, и этот дар дикари тоже приняли с воодушевлением.
– Ну что, хватит вам? Может, разойдемся, подарками обменялись – чего еще?
Дикарь вздохнул, поглядывая то на полученные подарки, то на Джима с Тони, видимо, прикидывая, достаточно ли он получил за пленника.
Наконец он произнес:
– Буду-буду!
И это означало, что подарков мало.
– Что тебе еще «буду»? У меня больше ничего нет, – и Джим продемонстрировал открытые ладони, показывая, что они пустые.
Дикарь тотчас тронул пальцем ремешок навигатора.
– Отдай им, у нас два навигатора – одним попользуемся, – подсказал Тони.
Джим снял прибор и протянул марципану, однако тот не взял его и, в свою очередь, подал руку, чтобы ему застегнули прибор на запястье.
Делать было нечего – Джим приспособил прибор на руку марципану, и у того на лице расцвела довольная улыбка.
– Бамудо пай! – воскликнул он и вскинул руку, чтобы его соплеменники лучше рассмотрели обновку.
– Кажется, угодили, – прокомментировал Джим.
Закончив радоваться, дикари развернулись и, не прощаясь, скрылись в лесу. Один из них неожиданно вернулся и, подскочив к пленнику, оставил рядом с ним черную коробочку, а затем побежал догонять соплеменников.
– Вот так призраки…
– Это не призраки – это техника, – со вздохом произнес Тони. – Если б нам так ходить научиться, мы бы вдвоем целой армии могли противостоять.
– Согласен. А с этим что будем делать? Посмотри, он еще живой?
Тони обнажил нож и двинулся к замотанному в лианы пленнику. Тот забился и замычал, видимо, полагая, что наступил его последний час.
– Не бойся, – сказал Тони, нагибаясь над ним. – Мы не станем тебя убивать…
С этими словами он разрезал несколько лиан, затем выдернул изо рта пленника пучок соломы и отошел, давая возможность дикарю самому сбросить путы.
– Да это же девушка, Джим! – воскликнул удивленный Тони, когда пленник, избавившись от обрывков лиан, встал в полный рост. Девушка расправила длинные волосы, выбрала из них набившиеся листья и траву, затем встряхнулась, словно кошка, и окончательно превратилась в опасную своей красотой дикарку из племени мали.
Учитывая, что на ней не было даже довольно условной одежды, какую носили местные племена, дикарка выглядела просто ослепительно.
– Ой, мне опять плохо… – честно признался Джим. Он почувствовал в позвоночнике предательское щекотание, которое расслабляло его, превращая из разведчика в покорного бабьего угодника.
Заметив, что производит впечатление, девушка улыбнулась и глубоко вздохнула, чтобы показать, какая высокая у нее грудь.
– Врешь, не возьмешь, – не слишком уверенно произнес Тони, наводя на дикарку автомат. – Мы это уже проходили, девочка…
– Она похожа на Джеки, – прохныкал Джим.
– Заткнись! Совершенно не похожа! – Тони шагнул к пленнице и сказал: – Отойди назад! Отойди!..
Девушка поняла и попятилась, а Тони быстро поднял из травы оставленный марципанами предмет. Это был какой-то передатчик, должно быть, марципаны забрали его у этой шпионки.
– Хороша, сволочь, – сказал Тони, невольно любуясь прелестями дикарки, затем снял с кармана рацию.
– Что за новости? – отозвался Рихман.
– Сэр, нам тут дикарку подкинули.
– Девушку, – поправил Джим.
– Какую такую дикарку? – не понял Рихман.
– Да марципаны появились из-за деревьев и отдали нам связанную пленницу – девушку из племени мали. При ней что-то вроде передатчика. Пришлось отдать за нее пайки, нож и навигатор…
– Вы с Симмонсом без баб никак обойтись не можете. Или они без вас? Скажи честно, Тайлер, вы ничего с ней не делали?
– Как можно, сэр? Пример трагических последствий прямо перед моими глазами.
– Понятно. Ведите ее сюда и будьте осторожны – не забывайте, какие они быстрые.
– Да уж не забудем, – кивнул Тони, невольно вспоминая тот крепкий удар в пах, что получил от Джеки в момент ее разоблачения.

105

Памятуя о проворности и агрессивном поведении Джеки, новой шпионке не было предложено никакой одежды. Она, как есть, в своем полном великолепии шлепала босыми ножками по западной радиальной дороге.
Шла она с высоко поднятой головой, словно какая-нибудь королева, прекрасно зная, что шедшие позади конвоиры не отрывают взгляд от ее нагого тела.
– Диспетчер, мы прошли… – сообщил Джим, стараясь не смотреть на дикарку.
– Вас понял – прошли. Дорогу закрываю…
Стоявший у ворот часовой едва не свалился, увидев такой неожиданный и симпатичный сюрприз.
– Ну вы даете, ребята!.. Ну вы даете!.. – то и дело произносил он, не отрывая от обнаженной девушки обезумевшего взгляда. – Не, ну вы даете!.. Не, ну вы ваще…
– Куда идешь – твой пост у ворот! – напомнил ему Тони.
– Да, я помню, просто… Ну вы даете…
Перегревшийся часовой отстал и вернулся на пост, однако ему на смену со всей территории и технических парков бежали солдаты – те, кому посчастливилось быть неподалеку.
– Разведка – как всегда!.. Небось уже успели, а? – кричали солдаты строевых подразделений.
– Не напирай, не напирай! – кричал на них Джим и отталкивал автоматом. Теперь он шел впереди дикарки и был рад, что больше не подвергается этому ужасному испытанию – созерцанию ее бедер и ягодиц. Такое и обычного солдата приводило в нервное расстройство, а каково было ему – практически инвалиду, уже однажды пострадавшему от этого вида оружия.
– Почем берешь, крошка?! Сотня за час – нормально? – вопили солдаты, кольцом окружавшие этот удивительный конвой.
– Даю месячное жалованье!..
– Чего там месячное! За такую штучку отдам полугодовое! – кричал другой.
Шум и хохот ничуть не пугали и не смущали дикарку. Она шла, чеканя каждый шаг, высоко подняв голову и изредка роняя снисходительные улыбки.
Возле строения Девятнадцать, где жили разведчики, конвой встретил капитан Мур. Он набросил на плечи девушки приготовленную плащ-палатку и сразу отошел в сторону, памятуя о том жестоком ударе в солнечное сплетение, которым его наградила другая прекрасная дикарка.
Потом все происходило почти как в прошлый раз. Девушку привели в комнату-кабинет капитана Саскела и посадили на тот же стул у стены, где когда-то сидела Джеки. Капитан Мур не приближался к ней, пока рядом со шпионкой не встал Рихман. Тогда особист решился использовать то небольшое знание языка марципанов, которым располагал.
Из странных слов, которыми он обменялся с девушкой, капитан вынес немного – язык марципанов и мали различался, однако никаких других языков девушка не знала, видимо, ее подготовка была не такой основательной, как у Джеки.
Мур то и дело показывал дикарке найденный при ней передатчик, но девушка лишь пожимала плечами.
Наконец допрос был закончен. Капитан Мур отошел от пленницы, и все уставились на него, ожидая разъяснений.
– Ну что я могу сказать – она лжет. Не сказала ни слова правды. Напирает на то, что заблудилась, а марципаны ее изловили и продали солдатам для ублажения плоти.
– А как быть с передатчиком? – спросил Саскел.
– Говорит, что никогда его не видела. Что, дескать, марципаны подбросили…
– Ну и дура, – усмехнулся Рихман. – Этим она себя и выдала. Марципанам не было никакого мотива подбрасывать ей передатчик, тем более если они продали ее солдатам, как она сказала, – для ублажения плоти… – Затем Рихман нагнулся над девушкой и, заглянув ей в глаза, спросил: – Интересно, это вы с рождения такие тупые или позже дураками становитесь?..
Реакция дикарки не заставила долго ждать. Она попыталась всей пятерней вцепиться Рихману в лицо, но он быстро окоротил шпионку, отвесив ей такую затрещину, что дикарка потеряла сознание и свалилась со стула.
Плащ-палатка свалилась с ее плеч, и шпионка снова предстала во всем своем великолепии. В бессознательном состоянии она показалась всем еще более трогательной и беззащитной. Всем, кроме Рихмана.
Он поднял ее, словно щенка, и, усадив на стул, прикрыл наготу плащом.
– Ух, сержант! – покачал головой Мур. – Ну вы и игрок. Я ведь поверил, что она говорит лишь на родном наречии…
– Да, признаться ты и меня удивил, – сказал Саскел.
Джим и Тони стояли у дверей с раскрытыми ртами, впрочем, свои автоматы они держали наготове.
– Передатчик без антенны, – заметил Мур, разглядывая черную коробочку. – Значит, работа должна быть периодическая – в определенные часы, когда где-нибудь возле Свазиленда поднимался аэростат или даже вертолет с приемником.
– Это еще надо выяснить, кто здесь тупой… – неожиданно злым и пронзительным голосом произнесла дикарка. – Никакого аэростата не нужно, в Свазиленде полно небоскребов. Дебилы…
Выплеснув свою злость, дикарка распахнула плащ и широко разведя ноги, вдруг громко расхохоталась и крикнула:
– Что, уроды, яйца уже плавятся?!
Наверное, она хотела сказать что-то еще, но очередная затрещина Рихмана смела ее со стула.
– По-моему, ты уж слишком, – заметил ему Саскел.
– Извините, сэр, очень трудно рассчитать, – сказал Рихман и тонким ремнем стал связывать руки бесчувственной дикарке. Затем пришли Шульц и Госкойн. Они замотали шпионку в плащ-палатку и вынесли из комнаты. Больше в ее показаниях никто не нуждался, все и так было ясно.
Пользуясь хорошим знанием джунглей, она подобралась к самой базе и собирала сведения о поведении гарнизона. Если бы не помощь марципанов, ее могли не обнаружить вовсе.

106

Около шести вечера к команданте Ферро прибежал посыльный – косноязычный боец отряда по имени Паркет.
– Прошу прощения, команданте! – почти прокричал он, приплясывая на месте. – Вас зовут эти… Как их… летчики!
– Летчики?
– А нет, не летчики. Прошу прощения, команданте, механики! Они это самое… Ну в общем – готов первый самолет.
– Вот как! – Ферро вскочил с хромоногого стула. – А чего же ты мне тут песни напеваешь!
– Так я это… я же сказал – первый самолет.
– За-ме-ча-тель-но, – по слогам произнес Ферро и залпом допил остывший кофе. – Где мой заместитель?
– Так это… – Паркет развел руками. – Видел его у новых палаток – дорожки там посыпают. Это… песком!
– Хорошо, пусть занимается.
Ферро схватил со стола пояс с огромной кобурой и застегнул его поверх куртки. Пистолет в кобуре назывался «споут». Он был старомоден и тяжел, однако к нему прилагалась представительная жесткая кобура, которая пристегивалась к «споуту» в качестве приклада. Это оружие Ферро носил уже пятнадцать лет, и, хотя из него не стрелял последние пять, «споут» был команданте очень дорог, и он носил его с собой как талисман.
Без огромной кобуры на выпиравшем животе Ферро уже не представляли ни его начальство, ни верные бойцы.
– Кардамон! – крикнул команданте, выходя из палатки.
– Слушаю! – отозвался повар из соседней, дымившей вкусными запахами палатки.
– Я задержусь. Поэтому гренки и джем отменяются.
– Слушаюсь, команданте!
В сопровождении Паркета Ферро быстро пересек старый лагерь и вышел на аккуратные дорожки нового квартала. Вокруг недавно поставленных домиков еще хлопотали их обитатели.
У пневмодомиков были двойные стены, Ферро лично проверял звукоизоляцию и остался доволен – внутрь домиков не проникали посторонние шумы, и пилоты могли в идеальных условиях готовиться к своей нелегкой работе.
За новым кварталом лагеря начинались ангары. Их было шесть, и каждый состоял из четырех сдвинутых вместе щитовых домиков.
– Нам туда, команданте! – указал сопровождавший Ферро боец.
Они свернули направо и оказались перед дверями ангара. Ферро толкнул их и, шагнув внутрь, остановился – прямо перед ним стоял полностью собранный красавец «альбатрос». Это не был фанерный макет или красивая картинка, команданте видел перед собой настоящую боевую машину.
Никого из сборщиков рядом не оказалось, а возле новорожденного штурмовика хлопотали лишь двое настройщиков, которые занимались вооружением.
– А где остальные? – спросил Ферро.
– Полчаса как ушли, команданте, – ответили настройщики.
– Куда?
– Новую машину собирать.
– Лихо. А вы здесь чего делаете?
– Тестируем вооружение. Пушки, бомбы…
– И когда машина сможет показать себя?
– Да хоть завтра.
– Замечательно. – Ферро подошел к штурмовику и положил ладонь на гладкую поверхность крыла. – Горючее уже залили?
– Нет, команданте. Его заправят перед вылетом.
– Понятно.
Ферро медленно обошел вокруг «альбатроса», с интересом следя за работой наладчиков. Позади машины на промасленной бумаге лежали две длинные пушки, те, что торчали из крыльев, выглядели покороче.
– А это запасные?
– Это под другой тип снарядов – для увеличения дальности.
– А сейчас какие стоят?
– Сейчас стоят универсальные, могут использовать зажигательные, бронебойные, кумулятивные боеприпасы… – пояснил наладчик, затем нажал в кабине какой-то рычажок, и один из бомбовых захватов с лязгом раскрылся. Ферро невольно представил, как уходит к цели освобожденная бомба. Потом внизу – взрыв, огонь выше деревьев – красота, одним словом.
– Хорошо, очень хорошо, – еще раз произнес он и вышел из ангара.
Вместе с сопровождавшим его Паркетом Ферро перешел в следующий ангар, где проходила сборка очередного «альбатроса».
Пока это мало походило на самолет. На специальном станке двенадцать сборщиков крепили друг к другу детали будущего каркаса. Самолет рождался буквально на глазах.
С помощью передвижной кулисы из специальной тары подняли двигатели, затем перевезли их на грузовой тележке и наконец стали прикручивать к несущей раме. Для Ферро каждая мелочь имела значение, и он подождал, пока на каркас начали ставить корпусные детали. Лишь после этого удовлетворенный команданте ушел.

107

Занявшись инспекцией, он решил не останавливаться на самолетах и отправился в технический парк, где готовили к наступлению бронемашины.
Десять танков «торсо» стояли, вытянувшись в одну линеечку. Здесь не было той суеты, что царила в сборочных ангарах. Среди безупречных рядов неспешно прохаживалось трое техников, которые время от времени что-то подкручивали или, приседая, заглядывали под гусеницы.
Один забрался в башню и подвигал пушкой.
Наблюдавший за этим снаружи механик крикнул: «Нормально!»
Насладившись бравым видом танков, Ферро, а вслед за ним и Паркет перешли к бронемашинам «роберта».
Оружия на них не было, но это компенсировалось полезным объемом – широкие бронированные дверцы в корме могли распахнуться на ходу и высадить шестерых бойцов.
Упрятанный в цилиндрический кожух гребной винт позволял машине легко преодолевать водные преграды, а это в джунглях – краю рек, озер и вечной сырости – было едва ли не самым главным.
Пройдя насквозь технический парк, Ферро посетил новый склад вооружений – собранный из раскладных каркасов и прорезиненного тента.
Склад располагался в двухстах метрах от границы лагеря и в случае его подрыва мог нанести лагерю немалый ущерб. Исправить эту ситуацию Ферро намеревался очень скоро, для этого следовало уничтожить базу ВВС «Мальбрук», а затем и Двадцать Четвертую. После этого лагерь переедет дальше на восток или, в случае удачи, прямо в Антверден.
Чтобы упростить задачу камраду Ферро в наступлении, руководитель отделения разведки – камрад Дюрекс уже заручился поддержкой в штабе округа и перевел на нужный счет сто тысяч реалов. За эти деньги военные чиновники должны были связать по рукам и ногам руководство базы в Антвердене, чтобы те не вздумали прийти на помощь гарнизону Двадцать Четвертой.
В складах было прохладно. Рядом со входом располагались стеллажи с бомбами. Их наконечники были окрашены в разные цвета – оранжевый, зеленый, синий и желтый. Боеприпасы с оранжевой «шапочкой» рвались частями – модуль за модулем, разбрасывая острые, точно пики, поражающие элементы.
Желтые были зажигательными – они распыляли активную жидкость, в которой горели даже камни.
Зеленые являлись бетонобойными, их сверхтвердый сердечник не могла остановить никакая преграда. Синие производили объемный взрыв, который мог разминировать большие площади, «утрамбовывать» блиндажи или окопную сеть.
Осмотр авиабомб придал Ферро необыкновенный заряд бодрости. Насвистывая революционный марш, он навестил капитана Хэкмана, который после ранения отлеживался в своей палатке.
Его ранение было серьезным, но, отправив в Свазиленд своих пострадавших солдат, сам он предпочел остаться и лечиться в лагере, чем вызвал у Ферро уважение. От лагерного фельдшера команданте знал, что ранение у капитана ножевое, а значит, где-то он сцепился с разведчиками Двадцать Четвертой базы. Никаким иным бойцам в Междуречье люди капитана Хэкмана были не по зубам.
Завершив обход и сделав все необходимые распоряжения, Ферро отпустил Паркета и вернулся к себе. Заглянув в палатку, где располагалась его собственная кухня, Ферро спросил:
– Ну как гренки?
– Вы же сказали, что они отменяются! – удивился повар.
– Ничего не отменяется. Подавай гренки. Я прогулялся, у меня отличное настроение и хороший аппетит.
– Но ведь скоро ужин, команданте.
– Ужин – это ужин. А гренки – это гренки. Подавай.

108

Очаровательную и опасную шпионку отвели в помещение гауптвахты и поставили в охрану двух солдат, принимая во внимание, что один перед ее чарами может не устоять.
О всяком ее требовании было приказано сообщать лично капитану Муру, который ведал на базе вопросами, связанными с безопасностью и, разумеется, с пойманными шпионами. Капитан уже доложил о девушке-мали в Антверден, и там проявили интерес к этой информации, правда, к той ее части, где капитан описывал внешность девушки и ее пропорции.
Мур напомнил вышестоящей организации, что дикарка – коллега той самой шпионки, которую поймали на базе в прошлый сухой сезон, и что впоследствии она сбежала из военной тюрьмы Антвердена, убив при этом двух солдат.
– Мы обязательно заберем у вас шпионку, как только появится такая возможность, – пообещали ему. – Сейчас много другой работы, так что пока подержите ее взаперти и это… давайте побольше витаминов. Без витаминов дикари очень страдают.
– Спасибо, – сухо поблагодарил Мур и отправился к Саскелу, у которого, как всегда, собирался неформальный «военный совет».
На этот раз помимо капитанов Саскела и Мура здесь присутствовали полковник Соккер и сержант Рихман.
– Что сказали ваши начальники, капитан? – обратился к Муру Соккер.
– Полагаю, все они страдают кретинизмом в той или иной степени, – честно признался Мур.
– Нам с вами не повезло с начальниками, – серьезно заметил полковник. – Что они решили относительно шпионки, они заберут ее?
– Да, но лишь когда появится такая возможность. Пока порекомендовали держать ее у себя и давать побольше витаминов. Идиоты, с этой мали нужно работать, чтобы выяснить, где находится разведшкола, которая выпекает этих крошек, словно пироги.
– Есть такое мнение, капитан, что очень многих специалистов для армии генерала Тильзера готовят государственные военные учебные заведения, а также уполномоченные организации, которым такие возможности делегированы министерством обороны. Стоит только подделать документы или просто «подмазать» нужных людей пачкой наличных, и пожалуйста – получайте дипломированного специалиста.
– Это интересное мнение, сэр. Я непременно подам рапорт своему начальству.
– Подайте, – пожал плечами полковник. – А теперь давайте начнем обсуждение, при котором я буду только наблюдателем. Если у меня будут вопросы, я их задам.
– Итак, – сказал Саскел, – у нас все больше сведений, подтверждающих, что противник собирается с силами и готовится нанести удар. Сила его будет такой, какой прежде мы не испытывали. Полагаю, что на первом этапе они разнесут базу ВВС «Мальбрук» и тем самым лишат нас поддержки с воздуха. Мятежники хорошо помнят, как мы отбивали захваченные ими форты, используя штурмовики с «Мальбрука». Опорные пункты пока трогать не будут – в этом нет необходимости, сразу ударят по базе. Сэр, вы сообщили начальнику базы ВВС о наших опасениях?
– Да, я говорил ему. Он согласился, что опасность существует, однако не видит возможности как-то это предотвратить. Мы обсуждали лишь возможность удара из джунглей, вероятность наличия у мятежников каких-то воздушных судов, кроме миниатюрных гидросамолетов, начальник «Мальбрука» отрицает категорически.
– А мы могли бы нанести упреждающий удар, сэр? Вы бы пошли на это повторно?
– Если будет подходящая цель – не автомобиль или кучка скутеров, а например, склад горючего – тогда я отдам приказ. Вы можете дотянуться до лагеря командира Ферро, до самого крупного отряда мятежников?
– Можем. И не просто можем, а должны. Нам уже случалось подбираться к границе довольно близко – в приграничных районах мы действовали весьма успешно. Так что…
– Что вы надеетесь там найти, капитан? – спросил Мур.
– Склады боеприпасов, склады горючего, возможно, стоянку бронемашин и пару-тройку летательных аппаратов, вроде штурмового вертолета «биг-ап».
– Почему именно вертолеты? Тогда уж говорите о самолетах – у нас же была корпусная деталь, которую определили как часть малогабаритного летательного аппарата. Судя по тому, что деталь оказалась пуленепробиваемой и жаропрочной, принадлежала она отнюдь не спортивному планеру. В «Эдельвейс-Бельков-Блом» признали изделие как часть летательного аппарата, сконструированного по заказу коммерческой фирмы. Скорость – 500 километров в час, двигатель реактивный, но в случае доукомлектации какой-то особой двигательной установкой возможен вертикальный взлет. Так что дело пахнет не вертолетами «биг-ап», а скрытой в джунглях эскадрильей.
– Но это по худшему сценарию, – заметил Саскел.
– Конечно, но его мы обязаны брать в расчет.
– Хорошо, – вмешался Соккер. – Допустим невозможное – мятежники нанесут по «Мальбруку» бомбовый удар. Что мы можем противопоставить им в этом случае?
– Только устаревшие пулеметы «БТ-320», сэр. Двенадцать миллиметров. Если не ошибаюсь, их в бункере на консервации около полсотни лежит.
– Их нужно срочно достать и приготовить к работе, ведь они целиком в смазке…
– Это можно сделать за час.
– Хорошо, – согласился Соккер. – Нужно подобрать пулеметные расчеты из двух человек, один с «БТ» не справится. Ведь у него, насколько я помню, полутораметровый станок имеется.
– Так точно, сэр. Как раз для стрельбы по воздушным целям.
– Если они будут работать на скорости в 500 километров в час или чуть меньше, мы много не настреляем, – заметил Рихман.
– Тут ты прав, – кивнул Саскел. – Но больше мы ничем не располагаем. Даже мятежники в этом плане подготовлены куда лучшее. Если бы у нас были их «каминги» или «экзоссе», мы бы отбились.
– Кстати, что там у Дока, он избавился от тел? – неожиданно спросил полковник.
– Видимо, так, – подтвердил Саскел. – Я видел, как вернулись обе бронемашины с солдатами Первой роты, которых отправляли на захоронение.
– М-да, – вздохнул полковник. – Не ко времени мы это затеяли, но держать у себя полсотни чужих трупов нет никакой возможности. Да и смысла тоже.
– Теперь этим займутся зурабы, – заметил Мур.
– Ну что же, нам копать им полсотни могил? – возразил Саскел.
Совет замолчал, все думали только о возможном штурме, которого, по всей видимости, было не избежать.
– С чего они начнут? – спросил Мур, обращаясь ко всем.
– Правильнее для них сразу разобраться с минометной башней, – сказал Саскел. – Пока жив миномет, мы еще на подходе закопаем любое количество войск, хоть с бронетехникой, хоть без. Потом идут минные заграждения. Если у них есть авиация, во что я не очень верю, понадобится четыре-пять стофунтовых бомб объемного взрыва, и они получат широкую дорогу – прямиком к базе.
– М-да, неприятная картина, – вздохнул полковник. – А вертолеты? Они должны заняться и ими тоже.
– Если есть авиация, вертолеты порежут из пушек. Один заход, и все – металлолом. Поэтому, как только мы получим какие-то определенные сведения, следует перебазировать машины на восток – в сорока километрах отсюда есть отличный остров на болотах. Кроме как на винтах, туда никак добраться нельзя, а замаскировать машины проще простого.
– И что потом – эвакуируем на них тех, кто останется? – спросил Мур.
– Если потерпим поражение, никого эвакуировать не придется, – сказал полковник. – Поэтому, я полагаю, капитан Саскел имеет в виду сохранение вертолетов для боя?
– Да, сэр. Именно так, поэтому прямо сейчас нужно начинать изготовление макетов. Чтобы противник был уверен, что уничтожил все.
Рихман поднял руку.
– Говори, – сказал Саскел.
– Мне кажется, я знаю, что можно использовать в качестве макетов, останется только чуть-чуть подделать. У нас в автопарке стоят без дела шесть разведывательных машин «хаммер». За все время существования базы мы так ими и не воспользовались. Когда в такую колымагу попадет бомба, будет дым, огонь, копоть – все как положено.
– Согласен, – сказал полковник. – Для «хаммеров» это лучшее применение. Вернемся к разведывательному рейду, капитан Саскел.
– Пусть Рихман говорит. Задание будет выполнять он.
– Ну хорошо, послушаем сержанта, – кивнул Соккер.
– Я думаю взять с собой пару человек. Чем дальше от базы, тем малочисленнее группа – это правило нарушать нельзя.
– Кого возьмешь? – тут же спросил Саскел.
– Молодых возьму – Джима Симмонса и Тони Тайлера.
– Это же риск, – возразил Мур.
– Нет, риск обычный, – не согласился Рихман. – Ребята уже обстрелянные, были в разных переделках, даже в рукопашной. Главное – они хорошо меня понимают, а я понимаю их. В джунглях, где нельзя кричать и открыто командовать, это взаимопонимание дорогого стоит. К тому же не следует забывать, что опытные бойцы пригодятся и здесь. Я предлагаю из десяти-двенадцати разведчиков сформировать засадную группу и увести в лес. Они будут держать связь с базой и могут здорово спутать мятежникам карты.
– Предложение принимается, – согласился полковник. – Толковое предложение.
– Покажи, какой выбрал маршрут, – сказал Саскел, обращаясь к Рихману.
Тот достал карту, и она оказалась настолько большой, что всем пришлось убрать со стола банки с безалкогольным пивом.
– Ну вот, – Рихман расстелил карту и, вооружившись огрызком карандаша, начал показывать маршрут. – Выходим к руслу Калпеты и дуем над рекой на максимальной скорости и при минимальной высоте. Скорость нужна, чтобы не подстрелили из безоткатного орудия, а небольшая высота позволит гасить шум винтов о прибрежные заросли. Несколько лет назад, как вы помните, на юге в притоке Селимана мятежники сажали гидросамолеты, и мы ничего об этом не знали. Потому что пилоты летали очень низко и в полукилометре от реки уже ничего не было слышно.
– А как на озере? Его давно облюбовали мятежники, – напомнил Саскел.
– Вот Лошадиную Голову мы обойдем и продолжим полет над противоположным берегом Калпеты – вот тут… – Рихман наметил карандашом тонкую линию. – Когда заберемся километров на десять за границу территории самоопределения, включим шумоподавляющий режим, перевалим через речку и подлетим с тыла к лагерю Ферро. Высадимся километрах в пяти от него и дальше – пешком.
– А полетите вы, насколько я понял, на «Си-12К»? – уточнил капитан Мур.
– Так точно, у старых машин режима шумоподавления нет.
– Но этот режим здорово греет турбины. Ты в курсе? – спросил Саскел.
– Да. Вот поэтому мы полетим только втроем, а на борту «новичка» не будет никакого оружия, кроме пушки – борт должен быть максимально облегчен.
– Все правильно, – согласился Саскел и отпил из банки пива.
– А каково будет качество радиообмена? – спросил Мур.
– Примерно семьдесят пять процентов, но пятидесяти пяти хватает, чтобы четко передать координаты целей. Если за один день не управимся, придется заночевать и как раз для троих у нас имеются трофейные спальные мешки. Автоматы возьмем тоже трофейные – «М-38С» с глушителями.
– Да, глупо не воспользоваться такими трофеями. Ребята с ними справятся?
– Сегодня выдам, пусть постреляют, приспособятся. Тайлер, тот даже из палки может выстрелить.
– Точно, – согласился Саскел. – Этот парень врожденный снайпер.

109

Весь вечер перед вылетом Джим и Тони готовили снаряжение. Они уже ознакомились с мешками, в которых им предстояло провести ночь, по многу раз перебрали трофейные «М-38С», а днем даже выходили в джунгли, чтобы поупражняться в стрельбе.
Тони приспособился быстро, в его руках любое оружие стреляло точно в цель.
Джим немного поворчал, ему не хватало громкого хлопка при выстреле, а металлический лязг не давал полной уверенности, что пуля послана в цель.
Впрочем, бутоны розовых колонелий он научился сбивать с первого выстрела. Оказалось, что глушитель на конце ствола придавал оружию большую устойчивость, чем у традиционного «бикса».
Одновременно с подготовкой разведчиков вся база неофициально готовилась к возможному нападению с воздуха. Крупнокалиберные пулеметы были доставлены из подземных бункеров, очищены от смазки и приведены в рабочее состояние. Целый день были слышны пробные выстрелы, однако расставлять пулеметные расчеты заранее полковник Соккер запретил, опасаясь, что их позиции станут добычей спутниковой разведки, а уж оттуда перетекут в штаб округа, который играл на стороне врага.
Когда стало темнеть, из автопарка выгнали «хаммеры», для которых на вертолетных площадках уже готовили подходящие надстройки. Разведывательным машинам предстояло сыграть роль накрытых чехлами вертолетов.
Убежище для самих винтокрылых машин уже готовилось за пределами базы – на острове посреди болота. Еще днем туда доставили небольшой десант, который занимался обустройством площадок.
Утром, еще до того, как стало светать, Рихман разбудил Джима и Тони. Их снаряжение и автоматы были уже рядом с кроватями. Спальный мешок, питание и запас воды на три дня, четыре гранаты, автомат и четыре запасных магазина – почти по три сотни патронов на ствол. Ножи, навигаторы, минные сканеры – полный комплект.
Разведчики быстро собрались и вышли на свежий воздух. Несмотря на столь ранний час, база уже не спала. То тут, то там сновали группы солдат. Одни демонтировали внутренние заграждения, чтобы облегчить перемещение по территории базы, другие тащили мотки проводов и конструкции сборных антенн – связисты создавали дублирующие каналы связи и управления минными секторами. На случай бомбардировки параллельные сети были необходимы.
С острова вернулся один из старичков «Си-12». Это был уже четвертый рейс с вечера, пилоты ухитрялись летать в абсолютной темноте, полагаясь лишь на собственное мастерство и нехитрое оборудование. На островное убежище требовалось доставить достаточно топлива, бомб, кассет с ракетами и пушечных снарядов, чтобы обеспечить хотя бы одну перезарядку и дозаправку всем четырем бортам.

В столовой Тони выпил горячего молока с сахаром и сгрыз сухарик. Джим умял под горячий кофе пять бутербродов с сыром. Рихман съел бифштекс с картошкой и запил его зеленым чаем с долькой консервированного лимона.
Разведчики безмолвно закончили трапезу, поднялись и, кивнув поварам, забрали ранцы и покинули столовую.
В вертолетном парке их ждал Байрон. Как самый опытный пилот, он должен был вывезти их в тыл противника.
– Рация при вас? – спросил он.
– Обижаешь – целых две, – ответил Рихман.
– Забирайтесь.
Разведчики без спешки поднялись по раскладной лесенке, и шедший последним Джим захлопнул дверцу.
Турбины «новичка» дрогнули и стали стремительно раскручиваться, издавая тонкий свист. Дорога предстояла дальняя, поэтому Байрон как следует прогрел агрегаты и, только удостоверившись, что все в порядке, поднял машину в воздух.
Перепрыгнув крепостную стену, вертолет понесся над минным полем. Затем Байрон прибавил оборотов, и «новичок», подскочив до высоты деревьев, помчался над джунглями.
Впереди была река, и, как только деревья закончились, машина спустилась к самой воде и заскользила над речной поверхностью, держа курс на запад.
Джим сидел, прислонившись лбом к прохладному иллюминатору, и смотрел, что происходит на его левой стороне, точно так же другой берег контролировал Тони. Зачем они делали это, напарники и сами не знали, однако так уж теперь они были устроены.
Рихман смотрел на Байрона через открытую дверцу кабины. Не надеясь на радио, пилоты общались с десантом знаками – так было надежнее и быстрее.
Джим вспомнил, что не слышал удара заходящих шасси, звука, характерного для старых вертолетов, однако, скосив глаза, увидел, что все в порядке – шасси были убраны.
На берегу стало попадаться много зурабов. В некоторых местах на песке они лежали словно бревна по нескольку штук. Застигнутые грохотом двигателей звери вздрагивали, но прыгать в воду не торопились, им требовалось согреться под утренним солнцем.
Впереди показалось озеро, и вертолет, взяв правее, поднялся над деревьями. Полоса джунглей здесь оказалось совсем тонкой, и вскоре «новичок» уже несся над совершенно непривычной для глаз разведчиков местностью.
Склоны холмов, покрытые чахлой зеленью, сменялись сочной порослью вившихся между холмами балок. Иногда вдруг появлялись скальные разломы, уродливые словно сабельные шрамы, потом снова тянулись холмы с красными глиняными пролысинами.
Глядя на эту безрадостную картину, даже не верилось, что совсем рядом у реки начинаются сочащиеся сыростью густые непроходимые джунгли.
В какой-то момент Джим почувствовал, что засыпает. Когда не было джунглей, он не чувствовал опасности, ведь здесь все просматривалось на километры вокруг. Дремал и Тони, утомленный однообразием холмов. Один только Рихман продолжал смотреть в открытую кабину, следя за неспешными движениями пилота.
В относительной безопасности они летели с полчаса. Позади осталась граница территории самоопределения, однако когда вертолет пересек ее, Джим ничего не почувствовал. Те же холмы, те же зеленеющие балки.
Неожиданно с вертолетом что-то случилось. Его двигатели словно поперхнулись и стали работать как-то иначе. Джим и Тони едва не запаниковали, но невозмутимый вид Рихмана их успокоил.
Джим вспомнил о режиме шумоподавления. Правда, сержант говорил, будто этот режим перегревал двигатели, но Байрон знал, что делал, и на него можно было положиться.

110

Машина качнулась и пошла в сторону реки. Джунгли на берегу показались Джиму другими, да и река прозрачнее – на отмелях было видно песчаное дно.
Гревшиеся на солнце зурабы даже не повели хвостами, когда вертолет пролетал над ними, видимо, сыграл свою роль шумоподавляющий режим.
Рихман поднял большой палец кверху. На языке знаков это означало – приготовиться.
Джим и Тони стали затягивать лямки ранцев, проверять, насколько плотно сидит на них разгрузка с боезапасом. Поглубже натянули кепи и проверили шнуровку на ботинках, затем расположение гранат и ножа. Длину ремня автомата – это тоже было важно, мелочей в таких делах не существовало.
– Беречь ноги, – напомнил Рихман и тоже поднялся, быстро проверяя свое снаряжение. – Если хоть один подвернет лодыжку, выполнение задания окажется под вопросом. Понятно?
– Понятно, сэр, – ответил Тони.
Байрон обернулся и кивнул. Это был хороший знак – он заметил подходящую площадку.
Как и повсюду в джунглях, повиснуть вертолету удалось только над болотом, однако болото было хорошее – почти высушенное и затянутое много раз переплетенными корнями.
На высоте пяти метров Рихман распахнул дверь. Пилот сбавил еще пару метров, и Рихман прыгнул.
Он провалился в грязь лишь по колено, и это было неплохо, учитывая, сколько сержант весил. Джим, а затем Тони последовали примеру командира.
Вертолет заскользил в сторону реки и вскоре включил обычный режим – как видно, двигатели были на пределе.
Задание началось. Не говоря ни слова, Рихман побежал вперед – под защиту леса. Сидевшие в траве змеи пытались его атаковать, но не могли зацепиться за перепачканные грязью ботинки. Тех же, которые выпрыгивали, словно пружины, сержант сбивал рукой, и они разлетались по сторонам, словно обрезки разноцветных шлангов.
Добравшись до спасительных зарослей, разведчики остановились и стали осматриваться. Как будто ничего необычного. Все тот же лес, все те же деревья и лианы, те же шипохвосты, перебиравшие лапами и ожидающие подходящего момента для предательского удара.
Рихман сбил одного на траву, и тот в ярости вонзил свой стилет в какой-то лопух. А разведчики были уже на марше, сержант спешил, желая как можно дальше уйти от места высадки. Лагерь мятежников находился слева от них – всего в трех километрах, и на тот случай, если бы противник решил проверить район, где побывал вертолет, группе лучше было оказаться подальше.
Идти по здешнему лесу оказалось относительно легко. В отличие от района базы, где преобладали глина и песок, здесь почва была слабая, болотистая. Она не могла держать корни высоких деревьев, а значит, и лианам не за что было зацепиться. Местные лианы были значительно тоньше, зато куда более прилипчивы. Стоило коснуться их, и они обматывались вокруг ноги или руки.
Не останавливаясь, разведчики шли два часа. Это было нелегко, поскольку в лесу оказалось довольно душно.
Воду пили на ходу, а отдыхали в те моменты, когда Рихман замирал, чтобы послушать, что делается вокруг.
Наконец состоялся первый привал, во время которого сержант связался с Саскелом и доложил, что они благополучно ушли с места высадки. Разговаривать долго было нельзя – существовала опасность, что разговор перехватит враг, поэтом сеанс связи укоротили до минимума.
– Давайте поедим, – сказал Рихман, убирая рацию.
Джим и Тони достали пайки с питательными пластинками, которыми они не так давно расплачивались с марципанами. В такую жару есть совсем не хотелось, тем более пластинки, пролежавшие на складе не один год. Однако в данной ситуации нужно было себя поддерживать, поскольку случалось, что времени на еду больше не находилось.
Сжевав по паре плиток, разведчики запили их небольшим количеством воды, ни на секунду не прекращая наблюдения за тем, что происходило вокруг. Птицы, грызуны, бабочки или змеи – разведчиков интересовало все. Им до всего было дело.
– Ну ладно, пошли, – скомандовал Рихман, объявляя таким образом конец двухминутного перерыва. – Теперь идем прямо на врага – в лагерь отряда командира Ферро. Выйти мы должны к причалу, тому самому, на который наводили вертолет.
– Только с другой стороны, – сказал Джим.
– Да, только с другой стороны, – подтвердил сержант.
И снова группа двинулась вперед. Вскоре легкая жизнь закончилась, появились высокие деревья и вместе с ними – стены из толстых лиан, в комплекте с ядовитыми пауками, слизнями и шипохвостами. Снова падали с деревьев змейки-лиственницы, заставляя замирать на месте, тяжело переваливаясь, ползали в траве жуки-жемчужники. Невесть откуда взявшаяся серая змея атаковала ботинок Джима и, как ни странно, пробила его одним зубом.
Боль была такая, словно в ногу всадили раскаленный гвоздь, однако Джим нашел в себе силы, чтобы не заорать. А еще ему хотелось откусить башку этой змее – как это умел делать Краузе, но он просто придавил ее каблуком, чтобы не мешалась.
– Ты чего? – обернувшись, негромко спросил Тони.
– Где-то дырку нашла – сволочь… Я сейчас.
Открыв контейнер со шприцами, он выхватил противоядие «Е-20» и воткнул иглу в икру. Впрыснув сыворотку, вернул пустой шприц на место – выбрасывать в джунглях какие-либо предметы запрещалось.
Сделав укол, Джим постарался забыть о происшествии. Через пару минут у него началось легкое головокружение, это была реакция на активную сыворотку «Е-20». Вскоре все прекратилось, а еще через полчаса нога перестала саднить и дергать в том месте, куда змея вонзила свой зуб.
Когда Рихман сделал очередную остановку, чтобы прислушаться, Джим успел осмотреть ботинок и выяснил причину, по которой змея сумела его прокусить. Оказалось, что кожа ботинка истерлась в месте складки и именно туда попала зубом подлая змея.
Скоро в воздухе запахло рекой – водорослями и илом. А спустя короткое время, все трое услышали шум большого транспортного вертолета.
– Снабжение получают, сволочи, – негромко заметил сержант и внес информацию в запоминающее устройство навигатора.
– Там должен быть остров, сэр, – напомнил Джим, просматривая карту на крохотном экране своего прибора.
– Остров и есть, – кивнул Рихман. – Мы о нем уже знаем, вот только руки коротки…
– Было бы неплохо врезать по нему, – мечтательно произнес Тони. – Зажечь парочку «Си-309» и посмотреть, кто после этого в Свазиленде плакать начнет.
– Плакать там может кто угодно. Весь Свазиленд на поставках для мятежников деньги зарабатывает. Бизнесмены и солдаты в этой войне имеют разные интересы.
Вскоре в джунгли стал просачиваться легкий речной бриз. Разведчики начали принюхиваться, чтобы по интенсивности запахов определить примерное расстояние до воды. Джим решил, что не более двухсот метров.
Группа пошла осторожнее, поскольку вдоль воды часто ходили посыльные, хозяйственные команды или специальная охрана, ведь речной рукав являлся для лагеря основной транспортной артерией.
Не прошли разведчики еще и пары сотен метров, как в воздухе стал ощущаться запах табачного дыма.
Рихман присел, его бойцы тоже медленно опустились на корточки. При этом Джим оглушил щелчком свалившуюся с веток змею-листвянку, а Тони вдавил в мягкий грунт жука-жемчужника.
Рядом с Рихманом на ветке роились студенистые слизни, однако сержант их словно не замечал. Он высматривал часового, который беспечно курил на посту, распространяя запах на десятки метров вокруг.
То, что он вел себя столь беспечно, Рихмана только порадовало. Это означало, что пост можно обойти. Вместе с тем обходить справа было нельзя – там находилась пристань и много лишних глаз. Оттуда доносились голоса и заглушаемый водой рокот двигателей скутеров.
Группа пошла влево и двигалась до тех пор, пока не обнаружила второго часового – между ними было метров пятьдесят. Караульные прохаживались вдоль охраняемой границы, однако делали это лениво. В условиях жуткой духоты служба не доставляла им никакого удовольствия.
Минных полей разведчики не обнаружили, а датчики движения, изредка попадавшиеся на деревьях, были старыми и уже давно заросли мхом. Как видно, с запада здесь опасности никто не ждал. Лагерь находился на территории национального самоопределения, где спокойствие мятежников охранялось законами федерации.

111

Проскользнув между постами, разведчики двинулись дальше, то и дело проверяя землю минными сканерами. Не обнаружив сюрпризов ни в земле, ни на деревьях, они продолжили движение к лагерю и скоро его обнаружили – метрах в пятидесяти от охраняемых рубежей.
Рихман оставил Джима и Тони в кустах, а сам подобрался как можно ближе к палаткам, чтобы услышать, о чем говорят мятежники. Однако ничего услышать ему не удалось. Из палаток не доносилось ни голосов, ни даже храпа. Возле них не было оживленного движения, не считая одного оборванца, который проходил здесь не чаще раза в несколько минут.
Эти обстоятельства удивили сержанта, и он вернулся к Джиму и Тони.
– Странное дело – в палатках никого нет.
– Может, у них тихий час?
– Нет, храпа не слышно.
– Может, это нежилая часть лагеря? – предположил Тони.
– Может, и не жилая, – пожал плечами сержант. – Однако они могли уже выдвинуться…
– Куда выдвинуться?
– К нам в гости. В сторону базы.
– Что же делать?
– Будем обходить вокруг весь лагерь.
– По лесу?
– А то как же. Нужно разведать, какие у них силы – чем располагают, а идти через лагерь мы не можем.
– Почему? – спросил Джим.
– Ты чего, заболел? Не можем, и все. Это вражеская территория, и нас там опознают…
– А как нас опознают? – не сдавался Джим.
Сержант задумался. Ботинки, ранцы и комбинезоны, которыми они располагали, можно было купить в магазинах – и в Свазиленде, и в Антвердене. Автоматы трофейные – «биксы» оставили дома. Даже спальные мешки из металлизированной ткани и те были отобраны у мятежников.
– Во! – вспомнил сержант – Кепи! Они не носят кепи!..
– Давайте их под куртки спрячем. У них здесь все раздолбаи, поэтому на непорядок в обмундировании едва ли кто-то обратит внимание…
– Слушай, Симмонс, ты меня просто провоцируешь, – жалобно произнес Рихман. Он чувствовал, что в предложении Джима есть рациональное зерно – судя по часовым, безопасностью тут никто не занимался, поэтому можно выгадать целый вагон времени.
– Ладно, – сдался он и сдернул кепи. – Прячьте головные уборы. Будем так прорываться. Если первый встречный не обратит на нас внимания, значит, идем дальше, если попытается поднять шум – мы его… – сержант сделал характерный жест.
Спрятав кепи, троица разведчиков, ничуть на скрываясь, вышла из леса и двинулась по «улице» меж двух рядов грязных и местами залатанных палаток.
Рихман надел маску замученного служебными обязанностями старшего группы, а Джим и Тони откровенно таращились по сторонам, как люди, впервые попавшие в этот лагерь.
Вскоре показался первый прохожий. Загребая ногами высохшие травинки, он прошел мимо, бросив на высокорослого Рихмана ничего не значивший взгляд.
Разведчики пошли дальше. Джим волновался и в любой момент был готов сорвать автомат с плеча.
– Эй, парни! – окликнул их кто-то. Разведчики остановились и медленно повернулись, ожидая увидеть наставленный на них ствол. Однако ничего такого там не оказалось, лишь один улыбавшийся и застегивавший штаны мятежник. Как видно, он только что вышел из леса, где справлял нужду.
– Здорово, ребята.
– Здорово, – осторожно ответил Рихман.
– Вы из этих будете?
– Из каких из «этих»?
– Ну… из людей капитана Хэкмана?
– Угадал. Где, кстати, находится его палатка? Мы только что прибыли – с пристани идем.
– А это вам на другую сторону. Так прямо и идите, минуете кухню и дуйте до самого леса. А от леса направо будет новый квартал, а налево – палатки Хэкмана.
– Что такое «новый квартал»?
– А, ну вы же не знаете. Старый лагерь – вот он, где мы находимся, здесь камрады живут, революционные бойцы команданте Ферро. А как понаехали все эти танкисты, механики, летчики, самолетные ремонтники, сборщики – это те, кто самолеты собирает. Одним словом, народу набралось много, вот и сделали для них новый квартал, но не с палатками, а с домиками пневматическими, чтобы условия и все такое. Говорят, у летчиков даже кондиционеры стоят.
– Врут, наверное, – усмехнулся Рихман.
– Я тоже такого мнения. Очень уж жирно для них будет, хоть и летчики.
– Хэкман, я слышал, ранен?
– Ранен-ранен, – закивал словоохотливый мятежник и, понизив голос до шепота, доложил: – Наш фельдшер говорил – ножом его уделали.
– Я тоже так слышал, – согласился Рихман. – А чего в лагере народу мало?
– Так все в наступлении, – развел руками мятежник.
– Как в наступлении? А нам говорили помочь в этом деле, а выходит, опоздали?
– Выходит, так. Сегодня утречком, часиков в восемь или чуть позже ударили по «Мальбруку». Уй! – мятежник покачал головой. – Пилоты говорили – море огня. Буквально море. Все самолеты военные прямо на земле порешили – ни один не взлетел. Море огня – так и говорили. Потом вернулись, отсиделись здесь часок и с полной бомбовой загрузкой на базу пошли. На Двадцать Четвертую. Сейчас небось разносят там все в серпантин – такие молодцы. Думаю, скоро вернутся – еще подзарядиться.
– А пехота, говоришь, еще утром ушла?
– Не, те еще с вечера. И танки новые, и бронетранспортеры, и, разумеется, камрады. В лагере человек пятьдесят осталось – охрана, механики, то да се.
– Ну ладно, пойдем начальству докладываться. А потом к кухне поближе. Сухой паек надоел уже.
– А то! Понимаю!.. Сегодня луковый суп. Отменный!
Попрощавшись с радушным мятежником, разведчики двинулись дальше. Рихман едва сдерживал себя, чтобы не бежать. Хотя, куда бежать, было непонятно. Сообщить по рации о нападении? Так это уже поздно – сейчас на базе шел бой.
– Что будем делать? – негромко спросил Джим.
– Что делать? Нужно придумать, чем мы сможем помочь нашим прямо здесь. Доберемся до посадочных площадок и блокируем их – тогда самолеты не смогут заправляться!..
И они ускорили шаг. Навстречу потек запах еды, на стыке старого и нового кварталов разместилась кухня – небольшой огороженный пустыми ящиками пятачок, на котором стояли два работавших на сухом топливе котла. В данный момент дымился только один, и возле него хлопотал повар. Трое помощников перебирали овощи, еще один – чистил лук.

112

Увидев этого четвертого помощника – тщедушного, одетого в вылинявшее обмундирование и смятое, похожее на блин кепи, Джим дернул Рихмана за локоть.
– Те чего? – спросил тот.
– Это Морган.
– Чего?
– Это – Том Морган.
Рихман бросил взгляд на работников кухни и понял, кого имел в виду Джим.
– Вы же говорили, что все погибли…
– Как погибал он, мы не видели.
– Это точно он, – подтвердил Тони.
Морган сидел, сгорбившись, машинально очищая луковицы и бросая их в бак. Подняв глаза на проходивших мимо, он моментально их узнал и едва удержался от возгласа, но вовремя спохватился и снова, ссутулившись, продолжил заниматься луком.
Когда разведчики прошли, Морган отложил нож и сказал:
– Пойду в сортир сбегаю – что-то живот прихватило…
– Давай быстрее! – подогнал его повар. – Мне скоро лук закладывать!..
Том вытер руки о штаны и поспешил за разведчиками.
– Он идет за нами… – через некоторое время сообщил Джим.
– Пусть идет, – напряженно ответил Рихман.
Между тем Морган уже перешел на бег и жалобно заблеял, оказавшись в двух шагах от разведчиков:
– Ребята-а… Подожди-ите… Не бойтесь, здесь никого нет…
Они остановились, и Рихман осмотрелся.
– Ребята, заберите меня отсюда! Я ведь не по собственной воле… Я ведь ничего не знал, пока они мне не рассказали, – говорят, ты нам помог. Потому и в живых оставили, чтобы потом насмехаться… Говорят, ты нам помогал форт взорвать, а я ведь не по собственной воле. Я же ничего не помню… Не по собственной воле… А я все разузнал, вот чем они меня… вот…
Трясущимися руками Морган выдернул висевший на шее шнурок, на котором болтался тот самый, похожий на датчик предмет с четырьмя иголками, одна из которых была полой – как игла шприца.
– Ладно, убери, – сказал Рихман. – Где все люди?
– Ушли. Большая часть вчера, остальные сегодня – три часа назад вместе со всей техникой. Они двигаются вдоль речного рукава, чтобы потом атаковать с юга. Со стороны речки. «Мальбрук» уже уничтожен, вы знаете?
– Знаем, – кивнул Рихман, продолжая осматриваться с таким видом, будто его не интересовало, что говорил ему Морган.
– Что у них за самолеты?
– Партизанский штурмовик «альбатрос». Вертикального взлета. Бомбы берет – четыре штуки, сам видел. Всего их десять, они после «Мальбрука» здесь отдыхали, а вот недавно улетели базу бомбить. Сейчас уже вернуться должны, чтобы еще бомбы взять.
– К посадочным площадкам проводить можешь?
– Конечно, могу!
– Тогда – вперед, времени нет совсем.

Пройдя до конца палаточных рядов, разведчики не стали сворачивать и прямиком углубились в лес. В это время раздался вой турбин, и над лесом стали снижаться вернувшиеся штурмовики.
– Эх, пораньше бы! – досадовал Рихман и подгонял проводника. Было слышно, как что-то кричали механики, как лязгали бомбовые захваты и скрипели тележки, на которых подвозили бомбы и баки с горючим. В ожидании полной заправки пилоты выключали движки и выбирались из кабин, чтобы быстро размяться и обменяться впечатлениями.
Скоро «альбатросы» начали стартовать. С громким ревом машины поднимались над деревьями и, постепенно разгоняясь, уходили на восток. К моменту, когда разведчики выбрались на угол аэродрома, машины, все, кроме одной, покинули свои квадраты.
У оставшегося «альбатроса» дымился корпус, который был буквально изрешечен пулями крупного калибра. Из боков машины торчали выбитые куски обшивки.
– Это наши дали ему прикурить, – прошептал Джим.
Механики ходили вокруг подбитого штурмовика и лишь покачивали головами. Восстановить его в лесу было невозможно. Оставалось лишь удивляться тому, как пилот сумел посадить машину, находившуюся в таком состоянии.
Между тем сам герой, прихрамывая, удалялся прочь, втайне радуясь, что кошмар позади и можно в тишине выпить чашечку горячего кофе.
– Надо же… – произнес Рихман, – такой маленький самолетик. Почти игрушка, а поди ж ты – пушки, бомбы. Значит, самолетов всего десять было, Морган?
– Десять, сэр.
– Сейчас девять. И каждый цепляет по четыре пятидесятифунтовые бомбы. С теми, что ушли сейчас, получается семьдесят шесть бомб. Это много, это очень много. Больше нельзя отпустить ни одного, ребята, иначе зачем мы здесь сидим. Своего задания мы пока не выполнили.
– Что предпримем?
– Если попытаемся повредить самолеты – можем не успеть. Пока пробежишь по всей длине взлетной полосы – как пить дать подстрелят.
– Подстрелят, – согласился Тони, который знал, что говорил.
– Тогда сделаем так – ты, Тайлер, остаешься здесь, а мы пойдем дальше. Как только машины сядут и пилоты выберутся размять ножки, ты начинаешь их методично отстреливать. В голову целиться необязательно. Если прострелишь хотя бы руку, он уже никуда не полетит.
– Это проще, – кивнул Тони, с угла аэродрома до самой дальней посадочной площадки было метров семьдесят.
– Без команды не стреляй. Я скажу, когда будет можно.
– А мне с ним остаться? – спросил Морган.
– Нет, пойдешь с нами.
– Слушаюсь, сэр!..
Рихман хотел сделать Моргану замечание за его многословие, но, увидев в глазах освобожденного пленника собачью преданность, ничего не сказал и, включив минный сканер, стал пробираться дальше.
Пройдя еще метров тридцать, Рихман, Джим и Морган остановились. Сержант попытался связаться с капитаном Саскелом, однако никто не отвечал. Не отвечал и диспетчерский пост, который должен был работать на общей аварийной волне.
– Неужели все? – угрюмо произнес Рихман, глядя на рацию.
– Они могли повредить передатчик, сэр… – предположил Джим. – А капитана могло ранить – легко…
– Да, такое тоже бывает, – кивнул Рихман. – Вот что, Джим, основную работу будет выполнять Тайлер – он у нас специалист. Мы же с тобой будем прикрывать его и, если нужно, подчищать его огрехи. Наша задача – не допустить, чтобы отсюда поднялся еще хоть один игрушечный самолетик, понял?
– Как не понять.
– Сэр, там дальше – горючее. Шестидесятилитровые баки, их механики на тележках подвозят, – сообщил Морган. – И бомбы – тут неподалеку склад, где их целая пропасть. Охрана – человек десять.
– Бомбами и горючим мы обязательно займемся, если не удастся ничего сделать здесь, – ответил сержант. Подрыв складов без специального оборудования означал только одно – верную смерть. За себя Рихман не боялся, он не первый год ходил по самому краю, однако подставлять Джима и Тони ему не хотелось. Да и неграмотно это было, мчаться с гранатой в склад.
Не прошло и пятнадцати минут с момента последней перезарядки, когда послышался свист возвращавшейся эскадрильи.
– Что-то они быстро… – сказал Джим.
– Основные цели уже уничтожили, – пояснил Рихман. – Теперь сыплют наугад.
На дорожках показались бригады механиков, кативших на тележках бомбы и баллоны с горючим.
«Альбатросы» словно пчелы стали зависать над посадочными квадратами и опускаться на них. Некоторые пилоты делали это безупречно, другим вертикальная посадка давалось сложнее.
Горячие вихри раскачали деревья, и на разведчиков посыпались прятавшиеся в ветках насекомые.
Джим надеялся рассмотреть новые пробоины на крыльях и корпусах машин, однако повреждений не было. Это могло означать, что сопротивление полностью подавлено или пилоты стали более осторожны.
Наконец все девять вернувшихся самолетов поочередно заглушили двигатели. Пока механики проверяли в технологических лючках какие-то датчики и подкатывали тележки с бомбами, пилоты, жестикулируя, делились впечатлениями. В больших шлемах с болтавшимися разъемами они походили на каких-то инопланетян-уродцев из третьесортного фильма.
– Радуются, – сказал Морган.
– Сейчас перестанут, – пообещал Рихман и, включив рацию, скомандовал: – Давай, Тони…
– Есть, сэр.
И сразу, без раскачки, Тайлер приступил к работе.
Пилоты начали валиться как кегли, кто вскидывая руки, кто хватаясь за ногу или плечо. Тони ухитрялся нанизывать на одну пулю по два человека, ведь сержант определил ему задачу – выводить пилотов из строя.
После некоторого замешательства механики подняли панику. Одни залегли прямо на бетоне, прячась за тележками с бомбами, другие помчались за подмогой, истошно крича, что на них напали.
Рихман и Джим дали им убраться, но тотчас пресекли попытки к бегству трем пилотам. Те были сбиты прямо на бегу, и шлем одного из них покатился по бетону.
– Сколько всего летчиков, Морган? – спросил Рихман.
– Я слышал, что по два человека на самолет.
– Похоже на правду.
Сержант прицелился и сделал пробный выстрел по ближайшему «альбатросу», проверяя прочность обшивки. Пуля срикошетила, оставив лишь неглубокую царапину.
– На совесть сделали, сволочи, – заметил Рихман и, взявшись за рацию, предупредил: – Тони, смотри по сторонам, на шум могут явиться люди Хэкмана.
– Я смотрю, сэр, – ответил Тайлер, хотя плохо представлял себе, что сможет сделать против опытных бойцов, тем более, что он был привязан к позиции и просто так уйти не мог.
Ни он, ни Рихман не знали, что в палатке капитана Хэкмана в этот момент происходил разговор.
– Какой-то переполох, сэр. Пойти посмотреть? – спросил лейтенант, останавливаясь возле кровати Хэкмана.
– Это не переполох. Это разведчики с базы – я ждал, что они здесь объявятся.
– И мы дадим им побить местных грязнуль?
– Разумеется. Они ведь дали нам шанс, значит, и мы должны ответить тем же. Войны без правил не бывает. Мы выравняем счет и в следующий раз не будем ничем связаны. К тому же мы подчиняемся команданте Ферро, а его нет. Он ушел воевать без нас.
Хэкман замолчал, прислушиваясь к грохоту нескольких ручных пулеметов, которые стреляли без пауз.
– Слышишь, что там творится?
Лейтенант усмехнулся:
– Эти вояки могут перестрелять друг друга.
– Вот и я о чем говорю, когда у камрадов в руках пулеметы, они пострашнее разведчиков будут.

113

Видимо, в дело включились охранники склада – они открыли шквальный огонь, рассыпая пули веером и прошивая прилегавшие к посадочным квадратам джунгли. Джим, Рихман и Морган прижались к земле, поскольку случайное ранение было весьма вероятно.
Но мастерства пулеметчикам все же не хватало. Слышались щелчки по корпусам самолетов и вскрики распростертых на бетоне раненых пилотов. Им приходилось совсем туго, и они умоляли своих товарищей прекратить огонь.
Наконец их мольбам вняли, и огонь прекратился. На площадках остались лежать несколько подстреленных пулеметчиками механиков. Некоторым помощь уже не требовалась, и их оттаскивали за ноги, рисуя на посадочных квадратах кровавые узоры.
– Ублюдки, что вы наделали! – кричал кто-то над телом своего товарища. – Что вы наделали, трусливые твари?!
Из-за высокой травы стали появляться «герои» – трое увешанных пулеметными лентами охранников.
– Мы не специально! Нам сказали, что аэродром захвачен врагом!.. – оправдывался один из них. – У нас приказ!
– Кто-нибудь, помогите! – звал какой-то пилот.
Наконец появилась помощь – человек двадцать собранных по всему лагерю лентяев. Нетрудно было догадаться, что их оставили на хозяйстве ввиду полной боевой профнепригодности.
Они стали выносить пилотов, в первую очередь тех, кто подавал признаки жизни. Работы по спасению пытались наладить двое младших командиров, но они отдавали бестолковые команды, а разведчики терпеливо ждали, когда появится вторая смена летчиков.
Наконец они показались на дорожке, что вела от нового квартала лагеря.
– Стойте, туда пока нельзя! – крикнули им.
Запасные пилоты столпились, как стадо баранов. Джим и Рихман их видели, однако вывести из строя всех было трудно – сектор обстрела закрывал один из самолетов.
Наконец раненых вынесли, а погибших просто стащили на край площадки.
– Тони, ты в порядке? – спросил Рихман.
– Да, сэр.
– Убирай пулеметчиков.
– Я вижу троих.
– Правильно – их трое.
Рихман действовал на опережение, он понимал, что сейчас начнется стрижка кустов из пулеметов и верной пули не миновать. А так – раз… два… три… Пулеметчики, один за другим, повалились у шасси одного из штурмовиков.
Командиры стали дико орать, перебивая друг друга. Никто не мог понять, откуда ведется огонь, поэтому все посчитали за лучшее убраться.
Исчезли и пилоты, оставив машины сиротливо остывать на посадочных квадратах.
Рихман был доволен. Перезарядка была сорвана, а разведчиков еще не обнаружили. Сам бы он уже начал обходить площадку по лесу – вдоль периметра, но, видимо, эти люди не имели должного опыта.
– Самолеты можно изувечить гранатами, у нас их двенадцать штук.
– А ты уверен, что добежишь до самого дальнего? Его же осколками не возьмешь, нужно прямо в кабину закладывать. Да еще бомбы рядом. Погибнуть героями мы еще успеем, а гранаты пригодятся – дело еще не закончено…
Рихман понимал, что если вокруг базы все еще идет бой, то задержка самолетов на каждую минуту дает преимущество их товарищам с базы, поскольку те имели лучшие позиции.
Неожиданно его рация зажужжала от дальнего вызова.
– Рихман слушает! – отозвался сержант.
– Это я – Байрон! Вы-то хоть живы?
– Мы живы, – понизив голос, ответил Рихман. – Что с базой?
– Не знаю – все заволокло дымом, но кто-то еще постреливает. Связи никакой! На минном поле горят какие-то машины! Запасные площадки на острове, те, что на болоте, – уничтожены, ты меня слышишь?
– Слышу… Ты сейчас где?
– За речкой – в смысле за Калпетой, думаю место какое-нибудь найти…
– Как с топливом?
– Полбака.
– А снаряды в пушке есть?
– По минимуму – пятьсот штук.
– Годится, Байрон! Слушай сюда, мы сидим на восточной стороне лагеря! Блокируем посадочные полосы, чтобы штурмовики не взлетели!
– А где они?
– Да прямо перед нами – мы не даем в них пилотов посадить!..
– Во как! Так я сейчас же к вам!..
– Давай, Байрон, а мы проследим, чтобы никто по тебе не шарахнул!..
– Уже иду!..
– И еще одно, Байрон, – сказал Рихман, замечая крадущегося с безоткатным орудием мятежника. – Возле двух машин уже сложены бомбы, так что постарайся поточнее работать – бей по кабинам!..
– Понял тебя… Перехожу реку…
– Ну сейчас начнется, – сказа Рихман повеселевшим голосом. Затем поднял автомат и, тщательно прицелившись, одиночным выстрелом свалил мятежника. Потом связался с Тони и предупредил о появлении «новичка».
– Смотри в оба – здесь уже ползут с безоткатными орудиями!
– Я понял, сэр.
Послышался странный звук, будто кто-то часто молотил кулаками по подушке. Джим не сразу понял, что именно таким слышится звук вертолета, идущего на шумоподавляющем режиме.
– А вот и Байрон… Пригнитесь, ребята.
Зарокотала пушка, и по ровному строю самолетов будто пробежался крупный град. Снаряды дырявили плоскости, разносили колпаки кабин, а в последнем штурмовике взорвалась какая-то воздушная емкость. Это здорово напугало разведчиков, которые решили, что рванул запас приготовленных бомб. В этом случае взрывная волна вбила бы их в джунгли.
– Как работа? – спросил Байрон, когда вертолет уже удалялся.
– Порядок! – ответил Рихман. Сквозь пелену бетонной пыли было видно, что ни один самолет не уцелел – одним машинам досталось больше, другим меньше, но в дело они уже не годились.
– Делай еще заход и садись в самом начале площадки, понял?
– Понял!
– Там уже Тайлер ждет!.. И движок можешь включить на норму, все равно ты всех разбудил!..
– Хорошо! Ждите!..

114

Воя в полную силу, «Си-12К» развернулся у реки и снова пошел к лагерю.
– Джим, гранаты! К нам гости и много!.. – предупредил Рихман. За пыльной завесой колыхались трубы безоткатных орудий. Их тащили не менее десяти человек, видимо, они решили покончить с блокадой площадки, хотя теперь это уже не имело никакого значения.
– Сколько? – спросил Джим.
– Две давай!..
Пробив листву, гранаты полетели к цели и вскоре звонко захлопали, разбрасывая острые осколки. Послышались крики и ругательства. Кто-то выстрелил из безоткатного орудия прямо небо.
– Теперь уходим!..
Рихман выскочил на бетонное поле и понесся по его краю, навстречу садившемуся вертолету.
Поднятый лопастями ураган трепал деревья, из которых показался Тони.
– Вперед! – еще раз крикнул Рихман и на ходу, одну за другой, перекидал в сторону противника свои гранаты.
Вертолет уже коснулся площадки, и ветер его лопастей трепал бегущих Джима и Тома Моргана.
После того как взорвались гранаты Рихмана, последовало еще два хлопка – оказалось, что это Тони швырял гранаты прямо в лес. Потом он стал расстреливать кого-то в густой чаще – как видно, мятежники догадались обойти площадку со стороны леса.
Распахнулась дверца десантного отделения, и Морган запрыгнул в него первым, за ним – Джим, предварительно истратив оставшиеся гранаты.
Тони влетел как-то боком и, не поднимаясь с пола, сменил магазин.
– Давай! – громовым голосом прокричал Рихман, вваливаясь последним.
Байрон резко добавил оборотов, и машина сорвалась с места, пролетев над продырявленными корпусами партизанских штурмовиков. Пилот намеренно держал машину пониже, чтобы у мятежников с безоткатными орудиями не было возможности как следует прицелиться.
Однако чуда не произошло, вертолет был слишком большой мишенью. Корпус содрогнулся от чудовищного удара, но первые несколько секунд «новичок» вел себя как ни в чем не бывало. Он послушно подскочил над джунглями и плавно лег на разворот, однако даже в иллюминатор было видно, что за машиной тянется дымный след. Синими молниями пронеслись мимо еще два снаряда, но спустя мгновение вертолет окончательно вышел из-под обстрела.

– Ну и что вы сделали, свинья?! Вы должны были его уничтожить! – проорал разозленный командир эскадрильи Лумис. Двое промахнувшихся камрадов виновато хлопали глазами.
Лумис вздохнул и посмотрел на ряд покалеченных самолетов. Его машина под номером «один» оказалась переломленной пополам, а ведь еще утром они вдвоем с верным «альбатросом» были вершителями судеб.
В 8.35 эскадрилья начала взлет. Двигатели работали безупречно, хотя накануне механики третьей и восьмой машины жаловались на некорректную работу механизмов регуляции тяги.
Чтобы немного размяться и успокоить своих пилотов, Лумис повел их над Калпетой в сторону Свазиленда.
Каждому пилоту он задал по паре пустячных вопросов, чтобы по голосам определить, готовы ли они действовать. Все держались молодцами. Тогда Лумис развернул эскадрилью и повел курсом на «Мальбрук». В 9.00 там начинались полеты, и Лумис намеревался не дать взлететь ни одному «торнадо».
Маленький «альбатрос» с короткими плоскостями и носом, практически не мешавшими обзору, давал ощущение свободного полета. От этого захватывало дух, хотелось петь и смеяться, но впереди ждало боевое задание, выполнить которое не составило особого труда.
Действия эскадрильи были отрепетированы еще на земле – по схемам и фотографиям, полученным разведкой. Первые три машины, в том числе и штурмовик Лумиса, атаковали башню, в которой находился центр управления полетами и диспетчерская.
Четвертый номер занялся цистернами с топливом, пятый и шестой – взяли на себя локаторы, остальные набросились на дремавших на взлетных полосах «торнадо» и вспомогательные вертолеты.
Внезапное нападение было подобно огненному шквалу. Две бомбы угодили в самое основание башни, и она рухнула, рассыпавшись на кирпичики. Мгновение спустя красным грибом взлетел к небу запас топлива, а взрывная волна оказалась такой, что подбросила машину Лумиса, когда он, развернувшись, осматривал плоды своей работы.
Из жилых домиков разбегались летчики, из казарм – охрана. У некоторых в руках были автоматы, однако они даже не попытались стрелять в агрессоров. Повсюду поднимались клубы черного дыма и облака пыли, которые мешали пилотам Лумиса, но дунувший с реки ветерок сделал видимость вполне приемлемой. И снова «альбатросы» пошли на цели, полосуя из пушек ряды «торнадо» и разнося их бомбами.
Когда боезапас был израсходован, Лумис последний раз окинул взглядом то, что осталось от «Мальбрука». Теперь это напоминало свалку промышленных отходов: коптящие покрышки, разорванные корпуса самолетов и вздутые кабины вспомогательных машин.
– Дело сделано, ребята! Идем домой! – объявил Лумис, и в его голосе звучало неприкрытое торжество.
Когда эскадрилья пришла на перезарядку и отдых, механики устроили своим пилотам праздничный прием. Затем Лумис связался с Ферро и доложил, что задание выполнено.
– Спасибо, камрад!.. Я был уверен, что ты справишься! – ответил команданте из глубины джунглей. – Мы сейчас на марше, но часа через два я выйду на связь и сообщу точное время нашего прибытия к объекту. Однако, если на нас вдруг насядут их вертолеты, вам придется подскочить сюда пораньше.
– Сделаем, команданте!.. Пусть только сунутся!..
После разговора с Ферро Лумис еще долго не мог успокоиться. Он ходил по летному полю, мешал механикам и вполголоса повторял – «мы им еще покажем», «мы их уроем!»
Потом позвали на второй завтрак, Лумис ушел, и Ферро до назначенного срока его не беспокоил. С войсками и танками команданте благополучно прошел вдоль речного рукава и остановился в трех километрах к югу от Двадцать Четвертой базы. Прежде чем двинуться дальше, ему требовалась поддержка с воздуха.
Партизанские штурмовики поднялись спустя минуту после того, как поступил приказ. В первую очередь им надлежало атаковать артиллерийскую башню, где стоял автоматический миномет. При его скорострельности и точности он мог уничтожить любое количество живой силы.
Второй по важности целью являлись вертолеты. И хотя они были более уязвимы, чем артиллерийская башня, их суммарный залп и бомбы на подвеске могли доставить команданте Ферро много хлопот.
Третьей целью являлись минные поля, по которым следовало наносить удары бомбами объемного взрыва. Только по разминированным полосам атакующие могли приблизиться к стенам базы – для решающего штурма.
У Ферро было пятьсот бойцов, две сотни своих и по сто пятьдесят подкинули коллеги – команданте Лаэрт и Абрахамс. У всех камрадов глаза горели от нетерпения, и каждому хотелось первым ступить на территорию базы. Прежде о ее штурме можно было только мечтать, и вот от решительного броска их отделяли минуты.

115

Эскадрилья Лумиса сделала все как надо. Уже с первого захода была снесена артиллерийская башня и подожжены вертолеты. Они горели чадным пламенем, и черные дымные столбы тянулись к небу.
Бомбы сбрасывали с тысячи метров, чтобы не попасть под зенитный огонь. Вначале Лумис полагал, что это формальная предосторожность – никаких сюрпризов он не ждал, однако когда у восьмого номера вдруг упала тяга и он снизился до трехсот метров, его изрешетили из крупнокалиберных пулеметов. Как он сумел добраться до лагеря и сесть на площадку, было непонятно.
Расстреляв все снаряды и сбросив на минные поля бомбы объемного взрыва, «альбатросы» полетели домой. Пилоты были уверены, что, возвратившись к базе, застанут лишь окончание штурма, но каково же было их удивление, когда, вернувшись после перезарядки, они увидели на разминированной полосе несколько горящих машин – танков «торсо» и бронемашин «роберта». Как следовало из сообщения Ферро, велики были потери и среди личного состава.
– Это были вертолеты, слышишь?! – хрипло кричал Ферро.
– Но вертолеты уничтожены – они горят на территории базы!
– Не знаю, что там горит, но это были четыре вертолета!.. Один мы сбили, остальные ушли… Они полетели на восток – возможно, у них там запасная база!..
Лумис взял с собой второго и вместе с ним без труда отыскал тайную вертолетную площадку. Ее выдал дым – помимо рухнувшего на минное поле вертолета, был поврежден еще один.
«Альбатросы» нанесли удар и уничтожили две машины, а третья, самая быстроходная, сумела ускользнуть – о ней напомнила лишь отметка на радаре. Времени гоняться за беглецом не было, и Лумис вернулся к базе.
Его пилоты уже успели с ней поработать. В нескольких местах в стенах зияли огромные бреши и в одной торчал горящий «торсо». Атака Ферро захлебывалась, и он просил поддержки, однако бомбы были уже израсходованы, а для стрельбы из пушек нужно было спускаться ниже. Солдаты гарнизона этого только и ждали, несколько штурмовиков уже получили пробоины, но важные агрегаты повреждены не были.
– Живую силу!.. Ты должен подавить живую силу! – требовал Ферро. – Они бьют по нам из пулеметов! Из десятков стволов! У меня люди штабелями ложатся!..
– Мы должны перезарядиться, команданте! Мы должны взять осколочные бомбы! – кричал ему в ответ Лумис. Хотелось верить, что с осколочными бомбами он переломит кризисную ситуацию, однако пока Лумис не видел ни одной цели, по которой можно было наносить бомбовый удар. Рассчитывать, что солдаты сидят в жилых помещениях, было глупо, к тому же половина строений оказалась разрушена или серьезно повреждена. На крышах тех, что уцелели, тоже никого не было, эти хитрецы рассредоточились по всей территории базы. Бросать же в каждого солдата по бомбе, да еще с безопасной высоты в тысячу метров было невозможно.
Подожженная на территории базы техника создавала еще большие проблемы. Дым мешал пилотам видеть, что происходит на земле.
– Давайте, летите за осколочными бомбами! И возвращайтесь скорее! – кричал Ферро. – Мы должны наконец захватить эту базу!..
– О да, команданте, мы ее захватим! – пообещал Лумис и скомандовал своим отход.
Последнее, что они видел, – пятившиеся танки, за которыми пытались укрыться бойцы Ферро. Танки стреляли из пушек, но там, куда попадали их снаряды, над стенами поднимались лишь облачка пыли.

116

Пока летели назад, Лумис наметил план действий. Он решил взять на борт не только осколочные, но и бронебойные бомбы. Теперь, когда задача стояла очень узко, можно было всей эскадрильей бомбить стену до тех пор, пока не образуется сплошной пролом метров в тридцать. Вот тогда противнику негде будет прятаться, и он попадет под огонь танков и безоткатных орудий.
– Да, – сказал себе Лумис, – так мы и сделаем.
Он связался с механиками и стал заказывать боеприпасы, которые следовало подготовить к прилету эскадрильи.
Вот и лагерь. Поначалу ничто не вызывало беспокойства. «Альбатросы» дружно опустились на свои площадки, и к ним побежали заботливые механики, однако стоило пилотам выбраться из машин, чтобы перевести дух, как началось что-то ужасное. Упал один, другой, третий… Кто и откуда стрелял, было непонятно, только крики раненых и звук их падения на бетон.
Лумису повезло. В школе он бегал быстрее всех в классе, ушел и на этот раз. Еще была надежда, что вызванное подкрепление ликвидирует невидимого стрелка, однако врагов оказалось несколько. Оставаясь незамеченными, они перебили еще несколько человек, а остальных обратили в бегство.
Под звуки пулеметных очередей и разрывы гранат пришлось связываться с Ферро и объяснять ситуацию. Команданте, всегда спокойный и рассудительный, на этот раз взорвался. Он кричал, что Лумис лично ответит за срыв наступления и что их там, возле базы, неожиданно атаковали с тыла.
– Да кому же там атаковать? – не удержался от возгласа Лумис.
– А я знаю?! – в отчаянии проревел Ферро. – Наверное, эти долбаные разведчики! Узнаю их почерк! Стреляют беззвучно и непонятно откуда! Немедленно отбей назад свои самолеты и приди мне на помощь, слышишь?
– Слышу!
– Мы уже почти обороняемся – это же позор!..
– Позор, – согласился Лумис.
– Собери всех, кто есть, раздай им безоткатные орудия и вперед – неужели это так сложно?
– С орудиями несложно! Сейчас сделаем!..
Закончив разговор, Лумис помчался искать двоих камрадов, которые были оставлены за главных. Он вкратце передал им указание команданте, и они жутко обрадовались, поскольку совершенно не представляли, что еще можно предпринять.
– А заодно мы можем прочесать лес вдоль аэродрома! – догадался один из них.
Вскоре поисковый и атакующий отряды были сформированы, а Лумис занял удобную для наблюдения позицию – на крыше одного из пневмодомиков.
Не успел отряд с безоткатными орудиями выдвинуться на позиции, как послышался странный шум, похожий на приглушенное бормотание, затем треск автоматической пушки. Над площадками взвилась бетонная пыль и по всему ряду штурмовиков, словно циркулярная пила, пронесся шквал пушечных снарядов.
Была эскадрилья, и ее не стало.
Пораженный увиденным, Лумис сполз на животе по покатой крыше, снял с головы летный шлем и поспешил на поле в надежде найти хоть один уцелевший штурмовик. Однако попасть туда ему не удалось, впереди завязался бой, и снова стали рваться гранаты. Несколько человек упали на землю, уронив трубы безоткатных орудий, и Лумис тоже шлепнулся на песчаную дорожку, чтобы не получить осколок.
Послышался нарастающий гул – можно было не сомневаться, что это вертолет. К удивлению Лумиса, машина стала садиться прямо на площадку.
– Стреляйте в него, стреляйте!.. – закричал Лумис, лежа на дорожке. Но тут опять захлопали взрывы гранат, осколки от которых долетали аж до пилотских домиков. Лумис быстро напялил шлем и зажмурился.
Вертолет начал взлетать. Это ободрило некоторых камрадов, они стали вскакивать с земли и торопливо пристраивать на плечи безоткатные орудия.
Прозвучало несколько выстрелов. Лумис поднялся и побежал на поле. Он успел заметить, что скрывшийся за лесом вражеский вертолет подбит – за ним тянулась струйка черного дыма.
– Ну и что вы сделали, свиньи?! Вы должны были его уничтожить! – закричал Лумис. Ему хотелось плакать и рвать на себе волосы, а двое промахнувшихся болванов только пожимали плечами.
Лумис огляделся. Уцелевших машин не было, а его номер первый оказался перерублен пополам пушечной очередью. И это означало, что наступление сорвано.
У кого-то рядом запиликала рация – это оказался один из уцелевших старших камрадов. Его лицо было в пыли, а рукав набухал от крови. Тем не менее он сумел включить рацию на прием и ответить, затем протянул ее Лумису:
– Это вас. Команданте Ферро…
– Нет, не надо, – попятился Лумис. – Скажите, что меня нет. Или лучше – что я болею…

117

Вертолет бросало из стороны в сторону, как будто его трепал шторм. Байрон, то и дело включал систему автоматического тушения, и дым, тянувшийся за машиной черным хвостом, становился пореже, однако надолго этого не хватало, и спустя пару минут пламя снова разгоралось.
«Си-12К» тянул на одной турбине, с одним изолированным баком. Это была расчетная ситуация – на одной турбине вертолет мог лететь достаточно долго, однако снарядом был поврежден механизм управления подачей топлива, поэтому вертолет двигался рывками, то набирая обороты, то вдруг теряя их.
Джим, Тони и Том Морган оставались на ногах. Рихман, приоткрыв дверцу, был готов распахнуть ее – Байрон вел машину над рекой, чтобы в случае необходимости совершить на воду аварийную посадку.
Расстояние от вражеского лагеря до базы было небольшим, для вертолета – пустяк, теперь же Джиму казалось, будто они летят целую вечность. Скрежет поврежденного редуктора неприятно отдавался где-то в кишках. Всякий раз казалось, что это конец – машина не может бесконечно терпеть, как и раненый человек, но вертолет продолжал тянуть, отматывая километр за километром.
Громко выругавшись, Байрон махнул рукой, призывая всех посмотреть в иллюминаторы. Зрелище было тяжкое: над тем местом, где находилась база, поднимался сплошной фронт черного дыма.
Отсюда казалось, что под этим дымом не уцелел никто.
Рихман сдернул рацию и попробовал запросить на общей волне хоть кого-нибудь.
– Ответьте сержанту Рихману!.. Ответьте сержанту Рихману!..
– Что у тебя случилось? – прокричал ему в ответ Шульц. Рихман даже опешил. Он не ожидал услышать голос товарища, да еще с такой деловой интонацией.
– Вы живы, что ли?
– Частично, Эдди… Вы где?
– Мы подлетаем на «новичке»… Правда, он поврежден. Попытаемся сесть на берегу Калпеты!..
– Хорошо! Вас встретят…
Голос Шульца исчез, и ему на смену пришли диалоги бойцов строевых подразделений.
В механизмах вертолета что-то еще раз грохнуло, и машина стала снижаться.
– Все! – прокричал Байрон. – Держитесь! Будем садиться на воду!..
Он как мог старался удержать вертолет горизонтально, однако приводнение получилось достаточно жестким. Машина ударилась днищем о воду, пронеслась, словно катер, еще несколько метров и, ткнувшись носом в берег, выскочила на сушу, а затем медленно завалилась на левый бок.
К этому времени все в салоне уже были вповалку. Однако, кроме Моргана и Байрона, никто ранений не получил. Том рассек ухо, а Байрон повредил руку. Тем не менее он самостоятельно выполз из кабины, а Джим с Тони подсадили его в распахнутую дверцу, которая теперь оказалась наверху.
Вскоре все они были на земле, среди поваленных вертолетом деревьев. Двигатель еще дымился, однако открытого пламени не было. Со стороны базы слышалась стрельба, длинные пулеметные трели прерывались коротким тявканьем безоткатных орудий.
– Ну что, кажется, дома… – сказал Рихман и включил рацию на командирской волне. Обычно на ней отвечал Саскел, но теперь снова отозвался Шульц.
– Как вы там, Эдди?
– Мы уже на берегу. Высадились…
– Я в пятидесяти метрах от вас. Слышал, как вы грохнулись.
Скоро Шульц вышел из джунглей. С ним был Ли Чиккер.
– Эй, а это кто? – спросил он первым делом. – Никак Том Морган?
– Меня освободили, – тотчас доложил Том. Он все еще боялся, что его посчитают предателем.
– Ладно, об этом потом. Давайте уходить отсюда поскорее, а то по этому вертолету могут ударить с воздуха. Вы в курсе, что у мятежников есть авиация?
– Ее больше нет, – сказал Рихман.
– Как это нет? – Шульц переводил взгляд с Рихмана на Тони с Джимом, потом посмотрел на Байрона, который баюкал вывихнутую руку.
– Это он их порезал из пушки, – сказал Рихман. – Прямо на стоянке…
– Да, только ребята отогнали от них пилотов, а потом меня на эти штурмовики навели.
– Что, ни одного не уцелело? – все еще не веря, переспросил Шульц.
– Ни одного. Я проверял, – сказал Рихман.
– Ладно, пошли, – сказал Шульц и, включив рацию, начал всех извещать о вновь открывшихся обстоятельствах. Как оказалось, лишь угроза новых налетов сдерживала силы гарнизона от более активных действий.
Под аккомпанемент боя группа вышла на небольшую вытоптанную площадку.
– У нас здесь был временный лазарет, – пояснил Шульц. – Теперь продвинулись туда – дальше…
– Кто? – спросил Рихман, чувствуя, что Шульц что-то скрывает.
– Госкойн… И Тума…
Рихман ничего не ответил, и они пошли дальше.
– Тут тише… Это уже наши позиции… Симмонс, Тайлер, вы в норме?
– Конечно, – ответил Тони, у которого под левым глазом расплылся свежий синяк.
– Тогда с Ли Чиккером – на правый фланг. Там наши ребята трофеи захватили – пять безоткатных орудий. На каждую трубу по два снаряда. Сделайте обход и постарайтесь поджечь пару танков. У них сейчас на ходу всего шесть машин.
– А бронетранспортеры?
– С ними покончено. Их броня не устояла против зенитных пулеметов.

118

Через полчаса отряд из пятнадцати разведчиков и семи бойцов из строевых подразделений подобрался к противнику. Это была не первая атака засадной группы, однако и в этот раз мятежники не заметили ее подхода.
Теперь их состав сократился вдвое, и боевой дух упал окончательно. Раненых никто не перевязывал, патроны и снаряды тоже были на исходе, в то время как гарнизон базы располагал запасами на несколько лет.
Джим, Тони, Ли Чиккер и еще двое разведчиков заняли позиции на правом фланге. Перед ними было довольно большое, расчищенное от джунглей пространство. Именно здесь по войскам мятежников нанес удар вертолетный отряд. Среди поваленных деревьев и куч перемолотых лиан стояли три изуродованных бронетранспортера «роберта» и танк «торсо», которому взрывом бомбы разворотило заднюю часть. Трупов не было – их убрали мятежники. В начале боя они были аккуратны.
Именно здесь засадная группа ждала отхода оставшейся бронетехники противника.
Как обходиться с безоткатным орудием, Джим и Тони знали. Рихман показывал им – у разведчиков были все трофейные образцы, кроме зенитных ракет «экзосе». Орудия имело прицел для стрельбы прямой наводкой, но специалисты могли навесом посылать снаряды на три тысячи метров.
Ли Чиккеру по рации пришло предупреждение.
– Внимание, ребята, они отходят!.. – сообщил он. – Открывать огонь, лишь когда увидим пять машин, – чтобы все разом.
Вскоре показались пятившиеся «торсо», за которыми пряталась пехота. Отход противника сопровождался жесточайшим обстрелом из крупнокалиберных пулеметов.
– Куда стрелять-то? – спросил Тони.
– В борт.
– А если под самую башню?
– А ты попадешь? Ладно, стреляй, если в себе уверен.
– Все, я вижу пятого! – сообщил Джим. Он был самым крайним слева и по нему ориентировались остальные.
– Огонь… – негромко произнес Ли Чиккер, и группа дружно разрядила орудия. Джим видел, что его снаряд пробил борт танка, однако тот продолжал двигаться. То же происходило и с другими.
Последним выстрелил Тони. Его снаряд угодил в остатки боекомплекта, и танк рванул с такой силой, что его части долетели до разведчиков и стали падать в опасной близости.
– Тайлер… Ты лучше стреляй, как все… – приподнявшись с земли, попросил Ли Чиккер.
– Ладно, – сказал Тони и, лежа на боку, стал закладывать с казенной части следующий снаряд.
Между тем танки с простреленными бортами все же остановились. Единственный уцелевший пытался маневрировать между ними, но Тони приложил его в борт, положив конец существованию «бронированного кулака».
Не видя затаившихся разведчиков, мятежники стали наобум палить по джунглям, однако это были их последние патроны.
Неожиданно обстрел со стороны гарнизона прекратился, и зазвучал усиленный громкоговорителем голос полковника Соккера.
– Солдаты!.. Вы храбро сражались, но дальнейшее сопротивление бессмысленно! Ваши самолеты уничтожены, ваши танки и бронетранспортеры сожжены, командир Ферро – убит!.. Вас осталась лишь треть от того, что было, – предлагаю сложить оружие, поскольку вы окружены! Поднимите руки и двигайтесь к базе!.. Стрелять в вас никто не будет!.. Это говорю вам я – полковник Соккер, начальник Двадцать Четвертой базы!
Объявлять дважды не пришлось. Над кустами и воронками стали подниматься руки, и солдаты противника – те, кто мог ходить, – двинулись вперед, по разминированному коридору, сдаваясь на милость победителей.

119

Джим и Тони возвращались на базу по распаханному бомбами перешейку. Остальная часть заминированной территории по-прежнему функционировала, мятежникам так и не удалось отключить ее.
Чуть в стороне валялись истерзанные обломки одного из вертолетов. Когда мятежники подбили его, он рухнул прямо на мины.
Тут же стояли изрешеченные «роберты» и три танка, которым досталось сверху – от вертолетных пушек.
Вся изрытая воронками полоса была покрыта телами мятежников. Это случилось в самом начале, когда они сгоряча атаковали гарнизон под прикрытием танков, однако не учли, что попадут под перекрестный пулеметный огонь. Лишь один «торсо» добрался до базы, однако застрял в стенном проломе, наткнувшись на прочную арматуру.
Дойдя до стены, приятели еще раз огляделись. Джим чувствовал слабость, у Тони в глазах стояли слезы.
– Ты чего? – спросил друг.
– Кто это придумал? Какая сволочь? – хрипло произнес Тони, указывая на усеянную трупами, несостоявшуюся дорогу к победе. – Неужели им это было так нужно?
– Пойдем, все равно на твой вопрос нет ответа.
Внутри базы происходила лихорадочная деятельность. Солдаты тянули какие-то провода, переносили раненых и складывали убитых. Пленные тоже были вовлечены в работу, одни бегали с носилками, другие, составленные в бригады, разбирали завалы.
Горевшие в парке машины потушили, и над базой снова появилось синее небо.
– Сэр, вы?! – вскликнул Тони, едва не столкнувшись с Саскелом. У капитана была забинтована голова и висела на перевязи правая рука.
– О! Вот они – мои бойцы!.. Молодцы – герои. А где остальные?
– Остались джунгли прочесывать, а нас сюда отправили.
– Хорошо. Я слышал, вы даже Моргана откопали?
– Он сам нам попался. Говорит, знает теперь секрет захвата Четвертого опорного, – заметил Джим.
– Четвертый опорный восстанавливать будем! Уже скоро! Вместе с базой!.. – поделился Саскел. – Сейчас такой шум поднялся – в основном из-за базы «Мальбрук». Министерство обороны пообещало руководству округа жесточайшие санкции, так они сами позвонили полковнику Соккеру, у нас здесь еще бой шел, и пообещали со следующей недели пустить по Калпете пять барж со строительными материалами. Вот так…
Было видно, что капитану очень хотелось поделиться этой новостью, прежде он не был таким многословным.
– Ну ладно, идите к Девятнадцатому строению. Поможете разобрать мусор. Половина здания уцелела, так что пока крыша над головой у нас будет.
К капитану подбежал сержант-связист и стал что-то быстро говорить, а Джим и Тони пошли дальше.
– Эй, парни, – окликнул их Саскел, – идите сейчас с ним! – И капитан указал на связиста.
С ним, так с ним. Не задавая лишних вопросов, напарники покорно двинулись за сержантом.
– Не отставайте – время дорого! – подогнал он их.
Джим и Тони пошли быстрее. Их путь пролегал мимо гауптвахты, сильно пострадавшей от бомбежки. В двери здания зияла пробоина, в которую поочередно заглядывали проходившие мимо солдаты. На их серых от пыли лицах появлялись улыбки, и они спешили дальше, довольно посмеиваясь.
– На бабу смотрят – на шпионку! – на ходу пояснил связист. – Я тоже заглянул – ох и хороша дикарочка!..
Наконец, сержант подвел Джима и Тони к Двенадцатому строению, от которого остались только первый этаж и подвал, где находился резервный узел связи.
– Садитесь, парни. Сейчас настроюсь, – сказал он.
Джим и Тони опустились на металлические стулья, пристроили на коленях автоматы и стали ждать – непонятно чего.
Связист защелкал какими-то кнопками, тумблерами, а потом стал объяснять:
– Две недели, как ваш капитан заказ делал, и вот десять минут назад с Антвердена сообщили – есть выход на сеть…
– Это вы о чем, сэр? – спросил Тони.
– Да с домом сейчас говорить будете! Очередь нашей базы подошла, а кроме вас, никто под руку не попался. Не отдавать же очередь другому гарнизону…
– С домом – ты слышал, Джим? – заулыбался Тони.
– Ты первый.
– Хорошо, буду первым, – согласился Тони и продиктовал заученные наизусть цифры – коды четырех уровней и домашний телефон. – Отец? Привет! Это – я!.. Тони – сын твой!
У родителей Тайлера, как всегда, было полно забот – за время его отсутствия у него появился еще один брат. Они продолжали ковать новых детей, и Тони их за это почти ненавидел.
– …ну и дураки!.. Я говорю – ду-ра-ки! – кричал он в трубку. – Я вам – помогать? А кто вас просил рожать столько детей?! Кто виноват, что у вас теперь денег не хватает?!
Джим покачал головой. Именно так заканчивались все разговоры Тони с родителями. Когда он бросил трубку, связист посмотрел на Джима.
Тот назвал коды и номер. Дома был уже вечер, и мать сняла трубку.
– Ой, сынок! – поразилась она. – Какая радость! А я сегодня прямо только о тебе и думала, боялась, уж не случилось ли чего! У тебя все в порядке?
– В порядке, мама. Как ты?
– Хорошо. Получила твой перевод на три тысячи. Это для меня целое богатство! Как я рада, Джимми, что у тебя хорошая работа. Как твое начальство – довольно тобой? Как идет страховой бизнес?
– Нормально, мама, – улыбнулся Джим. Его мать до сих пор думала, что он трудится в страховой конторе.
– Есть ли у тебя девушка, сынок?
– Пока нет, мама.
– А вообще женщины там есть?
– Есть, – подтвердил Джим, вспомнив про сидящую под арестом шпионку.
– Красивые?
– Очень, – честно признался Джим.
– Как вы там с Тони, ладите?
– Хорошо ладим.
– А лес у вас есть, сынок?
– Есть, мама.
– А река?
– Есть и река. Даже не одна.
– Вы должны побольше бывать на свежем воздухе, сынок. У вас молодые растущие организмы. Чаще выходите на природу – это полезно для здоровья… – мать вздохнула. – Как хорошо – и работа у тебя денежная, и условия для жизни прекрасные. Как представлю – лес, реку… Повезло тебе, Джимми, и я рада за тебя.
Сержант дал знак, что пора заканчивать.
– Спасибо, мам. Ну ладно, у меня время вышло…
– Пока, сынок, кушай больше молочного. Передавай привет Тони.
Джим положил трубку и посмотрел на Тайлера.
– Тебе привет.
– Спасибо. Что еще сказали?
– Чтобы мы больше ели молочного…
Приятели поднялись и, кивнув сержанту, вышли на воздух.
– С молочным все в порядке – столовая уцелела, – заметил Тони, окидывая взглядом открывшуюся панораму. – Еще какие указания?
– Не указания – рекомендации. Мама сказала, что у нас с тобой растущие организмы и нам нужно чаще бывать на воздухе, гулять в лесу и желательно возле реки.
– Твоя мама может быть спокойна, все это мы делаем.
Они помолчали.
– Я вот что думаю, – сказал Джим. – Хватит всего этого, чтобы спокойно дослужить свой первый контракт, как думаешь?
– Чего хватит?
– Того, что мы пережили.
Прежде чем ответить, Тони поправил на плече автомат и ответил:
– Хотелось бы, конечно, чтобы в тишине – у реки и в лесу – на воздухе, но что-то говорит мне, что эти приключения у нас еще не последние. Ох, не последние!.. Ладно, приятель, пошли раскапывать жилище, должны же мы сегодня где-то спать.